30 комет 2021 года.

Если сравнивать с небом, то романы, это созвездия – вглядываться, изучать. А рассказы, это пролетевшая комета – быстро, ярко, вау!
Коротко о самых самых из пролетевших комет в этом году.

И до нового года. Пусть в нём найдётся твоя звезда в этой огромной Вселенной и твоя книга в этом огромном Мире.
И всё остальное, пожалуй, тоже пусть найдётся.

---

Сергей Довлатов. Встретились, поговорили

О возвращении и равнодушии.

* * *

Стивен Кинг. Жизнь Чака

«Если я умираю, то со мной умирает весь мир».
Близко и привлекательно.

* * *

Аллан Силлитоу. Школьный учитель мистер Рейнор

Не только ученики смотрят рассеянно в окно на уроке.

* * *

Грант Аллен. Башня Волверден

Кошмары суеверий и невежества в красивой, призрачной оболочке.

* * *

Кэтрин Мэнсфилд. Актриса

О невостребованности, гордости и забвении.

* * *

Вольфганг Борхерт. Писатель

Ценные наставления пишущим.

* * *

Генрих Бёлль. Надо что-то делать

О том, как нам "не хватает" нагрузки в работе. Ещё и ещё и..

* * *

Дж. Г. Баллард. Утонувший великан

О великом, прекрасном, которое проще распилить, растащить и осквернить, чем изучить и понять.

* * *

Юрий Олеша. Любовь

«Возьмите мою радужную оболочку и дайте мне вашу любовь…».

* * *

Михаил Булгаков. Псалом

Устами младенца.

* * *

Кейт Шопен. Пара шёлковых чулок

Как важно женщине чувствовать себя женщиной.

* * *

Джеймс Джойс. Эвелин

Когда так долго чего-то ждёшь, в момент, когда оно придёт, возможно будешь уже не в состоянии его принять.

* * *

Генрих Далидович. Ада

Опять девушек обижают.

* * *

Ивлин Во. Человек, который любил Диккенса

Рассказ буквально обо мне и всех, кому нравится, когда ему читают вслух. В данном случае, то, к чему это привело, не очень хорошо.
С другой стороны, а шо поделать – нынче заполучить человека, который добровольно тебе почитает, сложно.

* * *

Боб Шоу. Повторный показ

А что если все пришельцы?

* * *

Джанни Родари. Робот, которому захотелось спать

Дайте роботам поспать!

* * *

Клиффорд Саймак. Пенсионер

Но в то же время, держите-ка этих роботов в узде! А иначе..

* * *

Роберт Луис Стивенсон. Окаянная Дженнет

О ведьмах моих ведьмах, и способах выяснить, является ли всё-таки девушка таковой.

* * *

Габриэль Гарсиа Маркес. Я пришла только позвонить по телефону

Если вдруг случайно оказался в психбольнице, как доказать, что ты нормален, а не пациент? А может лучше остаться? Что там, снаружи?

* * *

Владимир Набоков. Пассажир

Нет гениальнее писателя, чем жизнь. Смирись. Но и пытайся.
И всё же, о чём так плакал тот человек с верхней полки?..

* * *

Джером Д. Сэллинджер. В лодке

Рассказ стоил появления хотя бы ради одной невероятной фразы, в которой расставание, ожидание, встреча и вообще..
(и дети, знаете ли, всё понимают).

– Эй, на борту! - позвала Бу-Бу. - Эй, друг! Пират! Старый пёс! А вот и я!

* * *

Эфраим Севела. Берлинские окна

Глазами еврейского мальчика во время войны из Берлина.

* * *

Курт Воннегут. Привет, Рыжий

Семья, грусть и рыжие волосы в пакете.

* * *

Петер Карваш. О многообразии и бездонной глубине человеческих характеров

Пути Сатаны неисповедимы, но иногда его планы разбиваются о человека.

* * *

Альбер Камю. Гостеприимство

Жизнь, это смерть, это пустота, это Ничто.
А вообще, рассказ о сложности и простоте выбора, и о неспособности его сделать.

* * *

Терри Пратчетт. Смерть и что случается после.

Простите, я не могу описать рассказ лучше него самого.

«Когда Смерть пришел к философу, тот взволнованно воскликнул:
- И в такой момент ты понимаешь, что я одновременно и жив, и мертв.
У Смерти вырвался вздох. "Проклятье, опять один из них", - подумал Смерть.»

* * *

Дорис Дёрри. Вверху справа – солнце

Иногда сложно что-то сказать о тяжёлом.
Если вкратце – о семье, или её подобии.

* * *

Ясутака Цуцуй. Цивилизация напоказ

Забавно, если бы сейчас, чтобы получить в собственность телефон, нам предстояло бы пройти через ад бюрократии.

* * *

Синклер Льюис. Письмо королевы

Сиюминутность и любовь – для юных, для старцев – разговоры.

* * *

Рэй Брэдбери. Господин Бледный

И Смерть однажды ждёт конец.

Наступление, возвращение, воскрешение

Привет.
Весной происходит три важнейших события – собственнно, наступление весны, возвращение Снусмумрика и говорят, что воскресает Иисус. Я же опередил все эти события. И, как вы понимаете, таким образом, я оправдался за долгое отсутствие.)
))
)))))))
Как мог.
К слову, если бы не было зимы, Снусмумрик не уходил, а Иисус не умирал, чего ждать то тогда? (пожимаю плечами, сокрушённо качая головой).

Иногда переживаю, что описываю книги не так хорошо, как они того заслуживают, иногда это сделать сложно – «настолько хорошо я не владею ни словом, ни пером». С «Иерусалимом» Алана Мура это особенно так. Читать её было тоже сложно, особенно некоторые главы 3 части.

Книга состоит из нескольких частей – Прелюдия, 3 основных части и Послелюдия.
Первая часть состоит из нескольких историй. По сути – сборник рассказов. И единственное, что их объединяет (на первый взгляд), это город Нортгемптон, в котором живут главные герои (является родным городом автора, помимо прочего), и который и предстаёт в романе тем самым Иерусалимом. Можно было бы возмущаться в поисках связи между ними, но не до этого, когда каждая история так увлекает и по окончании очень сложно с ней расстаться, как и с её главным героем – от живописца реставратора, который сходит с ума под куполом храма, и проститутки, которой грозит опасность, до ребёнка, который на грани смерти, задыхающийся от конфеты и молодой девушки, которая бережно расчёсывает волосы своей мёртвой дочери, чьей красотой при рождении восхищались ещё несколько месяцев назад. В этих хитросплетениях впрочем легко проследить историю одного большого клана семьи Верналлов, у которых особая судьба, помеченная безумием.

Вторая часть книги цельная и больше всего напоминает какую-то детскую книжку, с приключениями детей в волшебном мире (сам автор отсылает к Алисе и не только). Действие же происходит в потустороннем мире над тем же Нортгемптоном. А главный герой здесь – тот самый мальчик, который подавился конфетой в первой части книги, и теперь он вроде и мёртв, а вроде это и ошибка, из-за которой возник серьёзный конфликт между ангелами, а пока они его разрешают, он путешествует по этому миру, чтобы остаточные образы унести с собой.

Третья часть книги вообще безумие в чистом виде. Она продолжает начатую в первой части историю семьи Верналлов. Моё отдельное почтение переводчику всего этого кошмара (в хорошем смысле), я не представляю, как он провернул это с главой «Ум за разум», которую и будут чаще всего пропускать читатели, потому что, углубившись в неё, рискуешь сам обезуметь. Благодаря этой самой 3 части книги, роман автора часто сравнивают с «Улиссом» Джеймса Джойса (и заслуженно), – чего стоит одна глава «Загнан» – это прекрасно.

Предваряет книгу Прелюдия, где в Нортгемптоне открывается выставка местной художницы. Этой же выставкой и заканчивается роман в Послелюдии. На выставке Альма Уоррен (художница и, опять-таки, потомок Верналлов) выставляет 30 картин – по числу глав в романе. Написала она их по рассказам своего брата, – того самого, который подавился конфетой и был мёртв какое-то время, затем его вернули к жизни врачи, а спустя много лет, он поделился с Альмой своими загробными похождениями. На картинах отображены не только они – это целый путеводитель по району Нортгемптона – Боро, и краткое содержание всего Иерусалима.
В Послелюдии, по мере того, как мы рассматриваем с героем все 30 картин, соединяются последние точки этой головоломки и всё становится понятно окончательно (по идее так).

Отчасти сложно ответить на вопрос, о чём же роман. Насколько понял я (и не вдаваясь в подробные объяснения), это отражение сути религии самого автора. Ничто не прекращает быть после смерти, и все мы встретимся – «возможно в другом месте, в другое время и в другом обличии». Независимо от моей собственной религии (вернее, её отсутствии), это очень красиво, как минимум на уровне литературы.
Сам же я нагло украл цитату из самой книги, которая близка мне и противоречит взгляду автора (на картинке).

Я был знаком с Аланом Муром лишь по фильмам, которую в свою очередь сняты по его комиксам – «"V" значит Вендетта», «Константин: повелитель тьмы», «Из ада» и «Лига выдающихся джентльменов». Комиксы его, увы, я не читал, т.к. не поклонник, в чём, возможно, моя ошибка, но пока так.
«Иерусалим» – это его первый роман в прозе, и тут он постарался как мог (одно то, что он писал роман 10 лет), это невероятная работа со словом, роман очень красивый.
Прочёл я его до нового года, и сейчас, спустя месяц, извлекая из памяти детали романа, персонажей и события, поймал частицу тоски, так что захотелось вернуться в Боро снова. Большая редкость для книг, если честно.

История трагедии человеческой

– Мы были здесь. Где же был ты?
«Восславит ли прах тебя?» Деймон Найт

Пока писал первый вариант этого поста, мысли сложились так, что приплелась и другая книга (прочиталась), так что всё стёр и решил написать сразу про две – несмотря на объём обоих, они прекрасно сюда умещаются, дополняя друг друга. Объединяет их одно – религия. А так как в последнее время мне порядком поднадоела эта тема (само выходило, что через одну брал книги с религиозным подтекстом или темой), то решил вместо двух постов втиснуть всё в один, сделать выводы и переключиться. А вывод мне понравился.

Подобно Достоевскому, описывающему жизнь Алексея Фёдоровича Карамазова, я, читающий «Американскую трагедию» Теодора Драйзера, находился в некотором недоумении. А именно – я не понимал, почему меня роман раздражает. Причём чувство двоякое было. Мне нравилось, как он написан, как протекает история и т.д. Но он меня раздражал. Буквально. Большую часть книги.

Причиной тому были, как выяснилось под конец, и поступки главного героя – Клайда Грифитса, и тот факт, что только один из множества персонажей, о котором тоже скажу, вызвал хоть какое-то сочувствие, не говоря уже о симпатии, и конечно же тема религии, которой, как мне кажется чересчур много в романе.

Клайд Грифитс вырос в очень религиозной семье, основное образование – религиозное. А вокруг сверстники, у которых другая жизнь, чему нельзя не позавидовать, от чего нельзя не испытать унижение. Постепенно он начинает отдаляться от семьи – зарабатывает, растёт, добивается с помощью дальнего родственника кое-какого положения и всё время стремится повысить свой статус.
Но вот в чём проблема. Другой цели у него нет. Как и понимания, что деньги и положение, при всей их привлекательности – это не то, что делает его человеком.
Его известное имя делает его привлекательным в глазах молодых девушек, и вот с одной складываются отношения. Но она бедна. А когда выпадает шанс быть с девушкой из высшего общества, та, бедная, вдруг (вдруг) от него беременеет. То есть, встаёт на пути. И Клайд решается на преступление.

Дальше, как по Достоевскому, идут преступление и наказание. Долгие судебные тяжбы, подробно расписанные автором. Тюрьма. Казнь.
За решёткой Клайд вдруг (вдруг) раскаивается, обретает веру, как и Раскольников, который отправляется в ссылку глубоко верующим.

Заканчивается же роман с той сцены, которой и начинался. Семья из матери, отца, совсем маленькой дочери и сына-подростка стоит на улице перед равнодушными прохожими, поёт псалмы и собирает деньги.

Но какую мысль пытается донести автор? Испорченность? Да. Зацикленность на богатстве и положении? Да. Необразованность? Да. Бездуховность? Нет. Очень надеюсь, что нет.

В тюрьме, незадолго до казни, Клайд получает письмо, которое меня поразило. В основном потому, что оно было неожиданным. Оно пришло от той девушки, к которой Клайд хотел уйти от своей беременной подруги. И эта девушка, пожалуй, единственный персонаж, который вызвал у меня симпатию, и после этого письма я был искренне рад, что она не досталась Клайду.

«Клайд! Эти строки пишутся для того, чтобы вы не думали, будто та, которая была вам дорога когда-то, совсем вас забыла. Она тоже много выстрадала. И хотя она никогда не поймёт, как вы могли сделать то, что сделали, всё же и сейчас, хотя вы с ней никогда больше не увидитесь, она жалеет вас и желает вам свободы и счастья».

В книге «История бога» Карен Армстронг, подобно Джозефу Кэмпбеллу, пытается собрать вместе все религии. У неё прекрасно получается. Можно проследить карьерный рост того бога, которому сегодня поклоняются все современные основные религии – от небольшого локального языческого божка, – до исполина, влияющего на народы. От бога, который жаждет крови, до самого любящего и принимающего спасителя. И всё это одно. Удивительная история.

Из книги можно узнать, что ислам когда-то была самой миролюбивой религией. Ведь главным было то, что люди поклоняются одному богу, поэтому они дружили со всеми, за исключением, может быть, язычества, ведь единобожие, всё-таки, главное.

И всё прекрасно в этой книге, пока автор не делает собственного вывода. Показав весь ужас и маразм религиозного безумства, она говорит, что человеческая душа не терпит пустоты и одиночества. Что нам нужно сделать выводы из истории, «если мы хотим создать новую, полную жизни веру двадцать первого века».

То есть серьёзно? Мало того, чтО длилось тысячелетиями? И сейчас по-прежнему бог остаётся единственной основой морали и нравственности? Или всё же история бога ничему не учит? Или всё забывается? Скорее последнее, ведь, например, в России сегодня, оказывается, РПЦ спасАла страну от революции, а не была одной из основных её причин. Увы, по-прежнему ответ – бог (по словам автора).

А Клайд Грифитс был недостаточно воцерковлённым, когда убивал свою беременную подругу? В романе нет ни намёка на то, что он отказался от веры. Напротив, бОльшая часть его жизни была пропитана религией, и кроме неё он ничего не знал, пока не вырвался на свободу. А на свободе увидел лишь деньги. Ведь не было ни развития, ни воспитания.

Есть ещё одна вещь, которая мне понравилась в книге Армстронг, и она, как мне кажется, главная. Практически на протяжении всей истории бога, человечество разделено по одному вопросу и металось от одного к другому – одни, как, например, Платон, – считали бога чем-то настолько далёким и недосягаемым, что даже нет смысла ему молиться – он не услышит. Другие же жаждали видеть бога куда более склонного вмешиваться в человеческую жизнь, направляющего их, вершащего судьбы, слышащего молитвы. И этот бог как раз был причиной всех убийств и войн во имя его. Сегодня, как вы понимаете, господствует второе же виденье.

А первый бог мне больше нравится. И если бы под страхом смерти меня заставили выбрать, (я бы сказал стреляй) я бы выбрал его. Представьте себе некую силу. Нет, даже стихию. Которая не мыслит в нашем понимании, не чувствует в нашем понимании, но имеет силу безграничную. Сила эта хаотична, слепа и глуха. Она вильнёт хвостом и ненароком создаст вселенную, где уже процессы происходят сами по себе, или по своим законам. Дальше, естественно, ей нет никакого дела, до того, что там происходит, – она даже не заметила созданного. Но тут она снова случайно вильнёт хвостом, и вселенная схлопнется, будто её никогда и не было. И сила эта снова ничего не заметит. Она просто есть. Она просто происходит. Молиться ей имеет столько же смысла, сколько физике. Например. Ну попробуйте попросить что-то у физики. исповедаться ей. Пожаловаться. Раскаяться.

А потому, есть ли этот бог, или нет – без разницы вообще.

p.s. Извините за много буков. Если вы всё пролистали, то вот главная мысль – обе книги неплохие и стоят прочтения.

Читал биографию Теодора Драйзера и наткнулся на интересный факт.

Знаете ведь тот клуб «27»?
Существует ещё один интересный – «Клуб неприсоединившихся» – людей, которые должны были плыть на Титанике, но по каким-то причинам не попали на него. Пересадка на более ранние или поздние рейсы, личные или семейные проблемы, дела и проч. (даже недовольство каютами, среди прочего).

Однажды Драйзер был в европе, то ли в турне с очередной книгой, то ли на отдыхе, по окончанию решил возвратиться в Америку на Титанике. Его отговорил издатель, посоветовав выбрать корабль подешевле.

«Думать о корабле, таком огромном, как «Титаник», новом и ярком, погружающимся в бесконечную толщу воды. И о двух тысячах пассажиров, бегущих, словно крысы, из своих кроватей только для того, чтобы беспомощно барахтаться в милях воды, молясь и плача!». – из мемуаров Драйзера.

Титаник 2 обещают спустить на воду в 2022 году. Строительством судна занимается компания Blue Star Line.
Купил бы билет.)

В классе так первом мне в руки попала очередная книга – сказки. Читал её поздно вечером, когда почти все уже спали, а я сидел на диване возле лампы. В связи с особенностями моего тогдашнего местоположения, такого доступа к книгам, как сейчас, например, у меня не было, а потому ценна была каждая книга, особенно интересная.

Я прочёл первую историю, – сюжет не вспомню, но она была чуть тоскливая, про любовь, белого коня, и оканчивалась расставанием, – и взглянул на общий объём книги, оценивая, сколько осталось, за сколько я её закончу всю, затем перелистал к началу и начал читать заново. Первое – она мне понравилась, второе – я растягивал книгу.

Читая переписку Астрид Линдгрен, которой было на тот момент 63 года, с Сарой Швардт, которой было 12, мне хотелось делать то же – возвращаться и перечитывать некоторые письма снова. И, как вы понимаете, не потому, что читать нечего.

Астрид получала безумное количество писем, рисунков, открыток. Буквально мешками. И на каждое старалась ответить, хотя бы просто отправить открытку со стандартным ответом. Сара же стала единственным ребёнком, с которым у них завязалась переписка на 30 лет – с 1971 по 2002, когда Астрид умерла. (я понял, что впервые прочёл большую часть книг Астрид Линдгрен при её жизни. удивительно)

Сара написала Астрид в период своей жизни, когда ей было совсем непросто – проблемы и дома и в школе, которые сильно отразилось на её характере. Одна из вещей, которая удивила – с какой ненавистью и обидой она описывала отношение к ней одноклассников и отца, который её бил, а мать не вмешивалась, и с каким спокойствием и безразличием, как мне показалось, описала не менее ужасные события много позже.

В переписке отсутствует самое первое письмо Астрид – ответ на письмо Сары. В своём первом обращении она критиковала некоторые книги Астрид и фильмы, снятые по книгам. Как я понял, Астрид ответила её не более лестно. В общем, Сара даже не дочитала письмо, а порвала и смыла в унитаз. После этого переписка продолжилась и была уже совсем другой.

Самое главное во всём этом – внимание. Которое так требовалось одинокому ребёнку, и который получил его от своего кумира. Астрид умела слушать, и вообще во всех письмах за 30 лет о самой писательнице очень мало информации, – в основном они говорили о Саре. Это в принципе важно для каждого ребёнка – иметь рядом такого человека, как Астрид, который услышит и поддержит, который никому не покажет твои письма и не посмеётся над твоими переживаниями с кем-то за спиной. Чьи слова во многом помогут, чьи советы поддержат.

Посреди книги я вдруг сделал странную вещь – открыл сначала и стал листать, смотря на даты писем. Каааак же грустно было наблюдать, как увеличивалось время между письмами – Сара взрослела и занималась своей жизнью. Но и в самом последнем своём письме Астрид просила рассказать подробней, как теперь складывается жизнь Сары. Многие вопросы остались без ответов. Они никогда не встретились лично.

Астрид, в отличие от Сары не была таким буйным ребёнком, но с ней и не происходило того, что было с Сарой. Детство, во всяком случае, было счастливым.
В фильме «Быть Астрид Линдгрен» есть сцена, где она с семьёй едет из церкви и во время разговора задала вопрос: «Где бы ты хотел жить больше, в Содоме или Гоморре?». Может быть, эти слова вымысел авторов фильма, но всё же отлично передают характер Астрид-девочки, который не так сильно отличался от характера Сары. Не то, чтобы это ответ – почему эта переписка вообще завязалась, но всё же.

Последнее письмо Сары к Астрид, уже после смерти писательницы написанное к публикации этой книги, я не стал читать.