Куда идёшь?
В промежутках между загонами под «Непрожитую жизнь» Оксимирона, решил отвлечься и поделиться очередной книжкой. Бычок затушен, отшиб заброшен, цветок засушен, но кот доволен и жизнь пока живу.
Название романа Генрика Сенкевича «Камо грядеши» взято из предания. Апостол Пётр, покидая Рим после уничтожения Нероном в нём почти всех христиан, за городом встречает Иисуса и спрашивает у него: «Куда идёшь, господи?» Христос отвечает: «Раз ты оставляешь народ мой, я иду в Рим на новое распятие».
Вот это не эпос, но пафос, а? Но смешно мне стало после того, как подумал, что в современных реалиях это бы назвали манипуляцией и абьюзом.
Если серьёзно, это интересный исторический роман, для которого Сенкевич изучил множество документов, а написал за два года.
История, как и множество других, начинается с женщины, а именно с того, что в неё влюбляется один из персонажей. Я подумал, что это, как в истории с Троей, повлияет на судьбы и города, но нет, здесь это лишь одна из линий, идущих параллельно.
Около 30 лет прошло с распятия Иисуса, христианство постепенно разрастается, в Рим приходят проповедовать апостолы Пётр и Павел. Женщина, кстати, которую зовут Лигия, тоже принимает новую веру, а вот влюблённый в неё Марк – язычник, и чтобы добиться любви идёт на разные ходы – от похищения, до отказа от своей веры.
Римом правит Нерон, и здесь это наимерзейший персонаж, – уж не знаю, описывал ли его Сенкевич объективно – капризный, жестокий, самовлюблённый, ищущий похвалы и т.д., вплоть до описания внешности. Который ради того, чтобы увидеть Рим в огне и на его фоне прочитать стихи, поджигает город. Который, чтобы затем обвинить кого-то в поджоге и утихомирить толпу, скармливает львам христиан и распинает их на крестах.
К слову, не знаю, религиозен ли был Сенкевич, но к его чести, на романе это никак не отразилось. Да, христиане изображены смиренными, добрейшими людьми, но всё же на арене львы чудесным образом не ложились у их ног, а действовали как дикие животные со всем вытекающим. Один момент всё же смутил. Ну не верю я в горящего на кресте человека, который при этом улыбается и радостно славит бога. Тут уж, извините, продемонстрируйте (шутка, шутка). В общем, обошлось без чудных чудес и воскрешений. С другой стороны, действия Нерона и дикие визги и подначивания толпы выглядят от этого страшнее.
Не могу не сказать про любимого персонажа романа. Петроний был одним из самых приближённых к Нерону человеком, которому последний заглядывал в рот и ждал одобрения на каждое слово. Создавалось ощущение, что Нерон им восхищается, боится и ненавидит одновременно. Просто потому, что Петроний был умнее и был независимым. Он один из немногих, кто, будучи язычником, так и не принял новую веру – ведь он презирал и тех богов, которым поклонялся. Холодный, расчётливый, чуть надменный в начале и на протяжении истории – всё же под конец романа он смог удивить, и его линия одна из лучших.
Я люблю исторические романы, хоть и не так часто их читаю (всё ещё в голове живёт, например, цикл «Проклятые короли»), а вымышленные герои вперемешку с действительно существовавшими, это отдельное удовольствие.
И спасибо Сенкевичу – теперь не путаю Нерона и Калигулу (да, я тупой).
«Камо грядеши» был несколько раз экранизирован. И это не последний из романов, за которые автор получил Нобелевскую премию.
В промежутках между загонами под «Непрожитую жизнь» Оксимирона, решил отвлечься и поделиться очередной книжкой. Бычок затушен, отшиб заброшен, цветок засушен, но кот доволен и жизнь пока живу.
Название романа Генрика Сенкевича «Камо грядеши» взято из предания. Апостол Пётр, покидая Рим после уничтожения Нероном в нём почти всех христиан, за городом встречает Иисуса и спрашивает у него: «Куда идёшь, господи?» Христос отвечает: «Раз ты оставляешь народ мой, я иду в Рим на новое распятие».
Вот это не эпос, но пафос, а? Но смешно мне стало после того, как подумал, что в современных реалиях это бы назвали манипуляцией и абьюзом.
Если серьёзно, это интересный исторический роман, для которого Сенкевич изучил множество документов, а написал за два года.
История, как и множество других, начинается с женщины, а именно с того, что в неё влюбляется один из персонажей. Я подумал, что это, как в истории с Троей, повлияет на судьбы и города, но нет, здесь это лишь одна из линий, идущих параллельно.
Около 30 лет прошло с распятия Иисуса, христианство постепенно разрастается, в Рим приходят проповедовать апостолы Пётр и Павел. Женщина, кстати, которую зовут Лигия, тоже принимает новую веру, а вот влюблённый в неё Марк – язычник, и чтобы добиться любви идёт на разные ходы – от похищения, до отказа от своей веры.
Римом правит Нерон, и здесь это наимерзейший персонаж, – уж не знаю, описывал ли его Сенкевич объективно – капризный, жестокий, самовлюблённый, ищущий похвалы и т.д., вплоть до описания внешности. Который ради того, чтобы увидеть Рим в огне и на его фоне прочитать стихи, поджигает город. Который, чтобы затем обвинить кого-то в поджоге и утихомирить толпу, скармливает львам христиан и распинает их на крестах.
К слову, не знаю, религиозен ли был Сенкевич, но к его чести, на романе это никак не отразилось. Да, христиане изображены смиренными, добрейшими людьми, но всё же на арене львы чудесным образом не ложились у их ног, а действовали как дикие животные со всем вытекающим. Один момент всё же смутил. Ну не верю я в горящего на кресте человека, который при этом улыбается и радостно славит бога. Тут уж, извините, продемонстрируйте (шутка, шутка). В общем, обошлось без чудных чудес и воскрешений. С другой стороны, действия Нерона и дикие визги и подначивания толпы выглядят от этого страшнее.
Не могу не сказать про любимого персонажа романа. Петроний был одним из самых приближённых к Нерону человеком, которому последний заглядывал в рот и ждал одобрения на каждое слово. Создавалось ощущение, что Нерон им восхищается, боится и ненавидит одновременно. Просто потому, что Петроний был умнее и был независимым. Он один из немногих, кто, будучи язычником, так и не принял новую веру – ведь он презирал и тех богов, которым поклонялся. Холодный, расчётливый, чуть надменный в начале и на протяжении истории – всё же под конец романа он смог удивить, и его линия одна из лучших.
Я люблю исторические романы, хоть и не так часто их читаю (всё ещё в голове живёт, например, цикл «Проклятые короли»), а вымышленные герои вперемешку с действительно существовавшими, это отдельное удовольствие.
И спасибо Сенкевичу – теперь не путаю Нерона и Калигулу (да, я тупой).
«Камо грядеши» был несколько раз экранизирован. И это не последний из романов, за которые автор получил Нобелевскую премию.
Чем займёшься после смерти?
Пойми, в жизни только и разговоры, что о смерти!
Несколько лет назад летним вечером я сидел на набережной с книгой, сигаретой и кофе и периодически отрывался от страниц, чтобы посмотреть, насколько опустилось солнце, и не пора ли мне возвращаться, как к лавочке подошла пожилая пара, и женщина спросила у меня, могут ли они присесть рядом. После моего ответа, она выпустила из своей руки ладонь деда, усадила его и сказала, что сходит за водой и мороженым.
После её ухода, дед покрутил головой, озираясь, и уставился на реку, по которой в это время проплывал прогулочный теплоход с людьми на палубе, а я вернулся к книге, уже затушив сигарету (иногда и я бываю совестливым). Но тут же он спросил меня, что я читаю, и слово за словом, мы разговорились. Сейчас уже я не помню всего разговора. В какой-то момент он он рассказал, что живёт в этом городе с рождения, много видел, работал на каком-то предприятии, где в сложное для страны время им в качестве оплаты предлагали акции компании, а сейчас они лежат бесполезными бумагами у него дома.
Пока он говорил, смотря на реку, я наблюдал за ним и подумал, если некоторые люди думают, что можно прочитать по линиям на ладони ребёнка будущее, можно ли по морщинам на лице старика прочитать прошлое? Будь первое правдой, то шансы у того и другого равны.
Скоро вернулась женщина, с водой и двумя стаканчиками пломбира, один из которых сунула деду, который тут же сосредоточился на нём, а я встал, попрощался и отправился домой, оставив их друг с другом.
Во время прогулок мне время от времени встречаются люди, которые заводят разговор, будь они молодыми, или пожилыми. Они бывают разными – с кем-то хочется говорить, кто-то неприятен. Кто-то сам привлекает внимание, как те бабки, которым хочется кого-то поучить, и которые привяжутся к молодой маме с коляской, а то посмотрите на эту женщину лёгкого поведения – не так ребёнка уложила и не так погремушки подвесила. А кого-то не заметишь, пока они не подсядут к тебе на скамейку, или не обратятся на улице, чтобы, извиняясь, попросить перевести через дорогу, где идёт ремонт – тебе это ничего не стоит, а взамен возможно услышишь историю из жизни.
Ладно, я увлёкся.
С книгой Уилла Селфа «Как живут мертвецы» было подобное ощущение – что я сижу с дамочкой в возрасте, а она рассказывает историю своей жизни. И историю своей смерти. Чем-то она напомнила Долорес Клейборн из одноимённого романа Стивена Кинга – грубоватая, многое прошедшая и слегка циничная, называя вещи своими именами, не стесняясь в выражениях и описаниях (что и покоробило многих хрупких читателей).
Главная героиня – Лили Блум, умирает в Лондоне в 65 лет и оказывается в загробном мире, который тут же, в мире живых. Ей дают проводника, и она поселяется в одном из пригородов Лондона. По сути, это мир призраков, который живые не видят (если только мёртвые этого не захотят, а они периодически хотят, чтобы попугать живых). Лили находит работу, находит квартиру, где поселяется вместе со своим девятилетним сыном, который когда-то погиб у неё на глазах под колёсами автомобиля, а также со своим не рождённым эмбрионом (который очень любит петь).
На протяжении всей книги Лили продолжает рассказывать о своей прошлой жизни, о мужчинах, о своих дочерях – после смерти она тенью ходит за ними, чтобы наблюдать за их судьбами, которые также не совсем удачные.
После смерти можно делать что хочется (отчасти) – кури, ешь сколько угодно – вес не наберёшь и рака лёгких не будет. Только вот дыма не чувствуешь, как и вкуса еды, которую, к слову и проглотить нельзя. В общем, скука смертная. Но есть выход. И этот единственный выход – обратно в мир живых, снова из утробы, снова младенцем. И Лили делает выбор. Словом, конец романа – самое страшное, что есть в этой истории, и чего я не ожидал (и дочитал финал не с первого раза).
Но как интересно было слушать эту женщину с не самым лучшим характером. Любая история, какой бы хорошей не была, зависит от того, кем и как она преподносится. Кто бы сомневался.
Пойми, в жизни только и разговоры, что о смерти!
Несколько лет назад летним вечером я сидел на набережной с книгой, сигаретой и кофе и периодически отрывался от страниц, чтобы посмотреть, насколько опустилось солнце, и не пора ли мне возвращаться, как к лавочке подошла пожилая пара, и женщина спросила у меня, могут ли они присесть рядом. После моего ответа, она выпустила из своей руки ладонь деда, усадила его и сказала, что сходит за водой и мороженым.
После её ухода, дед покрутил головой, озираясь, и уставился на реку, по которой в это время проплывал прогулочный теплоход с людьми на палубе, а я вернулся к книге, уже затушив сигарету (иногда и я бываю совестливым). Но тут же он спросил меня, что я читаю, и слово за словом, мы разговорились. Сейчас уже я не помню всего разговора. В какой-то момент он он рассказал, что живёт в этом городе с рождения, много видел, работал на каком-то предприятии, где в сложное для страны время им в качестве оплаты предлагали акции компании, а сейчас они лежат бесполезными бумагами у него дома.
Пока он говорил, смотря на реку, я наблюдал за ним и подумал, если некоторые люди думают, что можно прочитать по линиям на ладони ребёнка будущее, можно ли по морщинам на лице старика прочитать прошлое? Будь первое правдой, то шансы у того и другого равны.
Скоро вернулась женщина, с водой и двумя стаканчиками пломбира, один из которых сунула деду, который тут же сосредоточился на нём, а я встал, попрощался и отправился домой, оставив их друг с другом.
Во время прогулок мне время от времени встречаются люди, которые заводят разговор, будь они молодыми, или пожилыми. Они бывают разными – с кем-то хочется говорить, кто-то неприятен. Кто-то сам привлекает внимание, как те бабки, которым хочется кого-то поучить, и которые привяжутся к молодой маме с коляской, а то посмотрите на эту женщину лёгкого поведения – не так ребёнка уложила и не так погремушки подвесила. А кого-то не заметишь, пока они не подсядут к тебе на скамейку, или не обратятся на улице, чтобы, извиняясь, попросить перевести через дорогу, где идёт ремонт – тебе это ничего не стоит, а взамен возможно услышишь историю из жизни.
Ладно, я увлёкся.
С книгой Уилла Селфа «Как живут мертвецы» было подобное ощущение – что я сижу с дамочкой в возрасте, а она рассказывает историю своей жизни. И историю своей смерти. Чем-то она напомнила Долорес Клейборн из одноимённого романа Стивена Кинга – грубоватая, многое прошедшая и слегка циничная, называя вещи своими именами, не стесняясь в выражениях и описаниях (что и покоробило многих хрупких читателей).
Главная героиня – Лили Блум, умирает в Лондоне в 65 лет и оказывается в загробном мире, который тут же, в мире живых. Ей дают проводника, и она поселяется в одном из пригородов Лондона. По сути, это мир призраков, который живые не видят (если только мёртвые этого не захотят, а они периодически хотят, чтобы попугать живых). Лили находит работу, находит квартиру, где поселяется вместе со своим девятилетним сыном, который когда-то погиб у неё на глазах под колёсами автомобиля, а также со своим не рождённым эмбрионом (который очень любит петь).
На протяжении всей книги Лили продолжает рассказывать о своей прошлой жизни, о мужчинах, о своих дочерях – после смерти она тенью ходит за ними, чтобы наблюдать за их судьбами, которые также не совсем удачные.
После смерти можно делать что хочется (отчасти) – кури, ешь сколько угодно – вес не наберёшь и рака лёгких не будет. Только вот дыма не чувствуешь, как и вкуса еды, которую, к слову и проглотить нельзя. В общем, скука смертная. Но есть выход. И этот единственный выход – обратно в мир живых, снова из утробы, снова младенцем. И Лили делает выбор. Словом, конец романа – самое страшное, что есть в этой истории, и чего я не ожидал (и дочитал финал не с первого раза).
Но как интересно было слушать эту женщину с не самым лучшим характером. Любая история, какой бы хорошей не была, зависит от того, кем и как она преподносится. Кто бы сомневался.
30 комет 2021 года.
Если сравнивать с небом, то романы, это созвездия – вглядываться, изучать. А рассказы, это пролетевшая комета – быстро, ярко, вау!
Коротко о самых самых из пролетевших комет в этом году.
И до нового года. Пусть в нём найдётся твоя звезда в этой огромной Вселенной и твоя книга в этом огромном Мире.
И всё остальное, пожалуй, тоже пусть найдётся.
---
Сергей Довлатов. Встретились, поговорили
О возвращении и равнодушии.
* * *
Стивен Кинг. Жизнь Чака
«Если я умираю, то со мной умирает весь мир».
Близко и привлекательно.
* * *
Аллан Силлитоу. Школьный учитель мистер Рейнор
Не только ученики смотрят рассеянно в окно на уроке.
* * *
Грант Аллен. Башня Волверден
Кошмары суеверий и невежества в красивой, призрачной оболочке.
* * *
Кэтрин Мэнсфилд. Актриса
О невостребованности, гордости и забвении.
* * *
Вольфганг Борхерт. Писатель
Ценные наставления пишущим.
* * *
Генрих Бёлль. Надо что-то делать
О том, как нам "не хватает" нагрузки в работе. Ещё и ещё и..
* * *
Дж. Г. Баллард. Утонувший великан
О великом, прекрасном, которое проще распилить, растащить и осквернить, чем изучить и понять.
* * *
Юрий Олеша. Любовь
«Возьмите мою радужную оболочку и дайте мне вашу любовь…».
* * *
Михаил Булгаков. Псалом
Устами младенца.
* * *
Кейт Шопен. Пара шёлковых чулок
Как важно женщине чувствовать себя женщиной.
* * *
Джеймс Джойс. Эвелин
Когда так долго чего-то ждёшь, в момент, когда оно придёт, возможно будешь уже не в состоянии его принять.
* * *
Генрих Далидович. Ада
Опять девушек обижают.
* * *
Ивлин Во. Человек, который любил Диккенса
Рассказ буквально обо мне и всех, кому нравится, когда ему читают вслух. В данном случае, то, к чему это привело, не очень хорошо.
С другой стороны, а шо поделать – нынче заполучить человека, который добровольно тебе почитает, сложно.
* * *
Боб Шоу. Повторный показ
А что если все пришельцы?
* * *
Джанни Родари. Робот, которому захотелось спать
Дайте роботам поспать!
* * *
Клиффорд Саймак. Пенсионер
Но в то же время, держите-ка этих роботов в узде! А иначе..
* * *
Роберт Луис Стивенсон. Окаянная Дженнет
О ведьмах моих ведьмах, и способах выяснить, является ли всё-таки девушка таковой.
* * *
Габриэль Гарсиа Маркес. Я пришла только позвонить по телефону
Если вдруг случайно оказался в психбольнице, как доказать, что ты нормален, а не пациент? А может лучше остаться? Что там, снаружи?
* * *
Владимир Набоков. Пассажир
Нет гениальнее писателя, чем жизнь. Смирись. Но и пытайся.
И всё же, о чём так плакал тот человек с верхней полки?..
* * *
Джером Д. Сэллинджер. В лодке
Рассказ стоил появления хотя бы ради одной невероятной фразы, в которой расставание, ожидание, встреча и вообще..
(и дети, знаете ли, всё понимают).
– Эй, на борту! - позвала Бу-Бу. - Эй, друг! Пират! Старый пёс! А вот и я!
* * *
Эфраим Севела. Берлинские окна
Глазами еврейского мальчика во время войны из Берлина.
* * *
Курт Воннегут. Привет, Рыжий
Семья, грусть и рыжие волосы в пакете.
* * *
Петер Карваш. О многообразии и бездонной глубине человеческих характеров
Пути Сатаны неисповедимы, но иногда его планы разбиваются о человека.
* * *
Альбер Камю. Гостеприимство
Жизнь, это смерть, это пустота, это Ничто.
А вообще, рассказ о сложности и простоте выбора, и о неспособности его сделать.
* * *
Терри Пратчетт. Смерть и что случается после.
Простите, я не могу описать рассказ лучше него самого.
«Когда Смерть пришел к философу, тот взволнованно воскликнул:
- И в такой момент ты понимаешь, что я одновременно и жив, и мертв.
У Смерти вырвался вздох. "Проклятье, опять один из них", - подумал Смерть.»
* * *
Дорис Дёрри. Вверху справа – солнце
Иногда сложно что-то сказать о тяжёлом.
Если вкратце – о семье, или её подобии.
* * *
Ясутака Цуцуй. Цивилизация напоказ
Забавно, если бы сейчас, чтобы получить в собственность телефон, нам предстояло бы пройти через ад бюрократии.
* * *
Синклер Льюис. Письмо королевы
Сиюминутность и любовь – для юных, для старцев – разговоры.
* * *
Рэй Брэдбери. Господин Бледный
И Смерть однажды ждёт конец.
Если сравнивать с небом, то романы, это созвездия – вглядываться, изучать. А рассказы, это пролетевшая комета – быстро, ярко, вау!
Коротко о самых самых из пролетевших комет в этом году.
И до нового года. Пусть в нём найдётся твоя звезда в этой огромной Вселенной и твоя книга в этом огромном Мире.
И всё остальное, пожалуй, тоже пусть найдётся.
---
Сергей Довлатов. Встретились, поговорили
О возвращении и равнодушии.
* * *
Стивен Кинг. Жизнь Чака
«Если я умираю, то со мной умирает весь мир».
Близко и привлекательно.
* * *
Аллан Силлитоу. Школьный учитель мистер Рейнор
Не только ученики смотрят рассеянно в окно на уроке.
* * *
Грант Аллен. Башня Волверден
Кошмары суеверий и невежества в красивой, призрачной оболочке.
* * *
Кэтрин Мэнсфилд. Актриса
О невостребованности, гордости и забвении.
* * *
Вольфганг Борхерт. Писатель
Ценные наставления пишущим.
* * *
Генрих Бёлль. Надо что-то делать
О том, как нам "не хватает" нагрузки в работе. Ещё и ещё и..
* * *
Дж. Г. Баллард. Утонувший великан
О великом, прекрасном, которое проще распилить, растащить и осквернить, чем изучить и понять.
* * *
Юрий Олеша. Любовь
«Возьмите мою радужную оболочку и дайте мне вашу любовь…».
* * *
Михаил Булгаков. Псалом
Устами младенца.
* * *
Кейт Шопен. Пара шёлковых чулок
Как важно женщине чувствовать себя женщиной.
* * *
Джеймс Джойс. Эвелин
Когда так долго чего-то ждёшь, в момент, когда оно придёт, возможно будешь уже не в состоянии его принять.
* * *
Генрих Далидович. Ада
Опять девушек обижают.
* * *
Ивлин Во. Человек, который любил Диккенса
Рассказ буквально обо мне и всех, кому нравится, когда ему читают вслух. В данном случае, то, к чему это привело, не очень хорошо.
С другой стороны, а шо поделать – нынче заполучить человека, который добровольно тебе почитает, сложно.
* * *
Боб Шоу. Повторный показ
А что если все пришельцы?
* * *
Джанни Родари. Робот, которому захотелось спать
Дайте роботам поспать!
* * *
Клиффорд Саймак. Пенсионер
Но в то же время, держите-ка этих роботов в узде! А иначе..
* * *
Роберт Луис Стивенсон. Окаянная Дженнет
О ведьмах моих ведьмах, и способах выяснить, является ли всё-таки девушка таковой.
* * *
Габриэль Гарсиа Маркес. Я пришла только позвонить по телефону
Если вдруг случайно оказался в психбольнице, как доказать, что ты нормален, а не пациент? А может лучше остаться? Что там, снаружи?
* * *
Владимир Набоков. Пассажир
Нет гениальнее писателя, чем жизнь. Смирись. Но и пытайся.
И всё же, о чём так плакал тот человек с верхней полки?..
* * *
Джером Д. Сэллинджер. В лодке
Рассказ стоил появления хотя бы ради одной невероятной фразы, в которой расставание, ожидание, встреча и вообще..
(и дети, знаете ли, всё понимают).
– Эй, на борту! - позвала Бу-Бу. - Эй, друг! Пират! Старый пёс! А вот и я!
* * *
Эфраим Севела. Берлинские окна
Глазами еврейского мальчика во время войны из Берлина.
* * *
Курт Воннегут. Привет, Рыжий
Семья, грусть и рыжие волосы в пакете.
* * *
Петер Карваш. О многообразии и бездонной глубине человеческих характеров
Пути Сатаны неисповедимы, но иногда его планы разбиваются о человека.
* * *
Альбер Камю. Гостеприимство
Жизнь, это смерть, это пустота, это Ничто.
А вообще, рассказ о сложности и простоте выбора, и о неспособности его сделать.
* * *
Терри Пратчетт. Смерть и что случается после.
Простите, я не могу описать рассказ лучше него самого.
«Когда Смерть пришел к философу, тот взволнованно воскликнул:
- И в такой момент ты понимаешь, что я одновременно и жив, и мертв.
У Смерти вырвался вздох. "Проклятье, опять один из них", - подумал Смерть.»
* * *
Дорис Дёрри. Вверху справа – солнце
Иногда сложно что-то сказать о тяжёлом.
Если вкратце – о семье, или её подобии.
* * *
Ясутака Цуцуй. Цивилизация напоказ
Забавно, если бы сейчас, чтобы получить в собственность телефон, нам предстояло бы пройти через ад бюрократии.
* * *
Синклер Льюис. Письмо королевы
Сиюминутность и любовь – для юных, для старцев – разговоры.
* * *
Рэй Брэдбери. Господин Бледный
И Смерть однажды ждёт конец.
Как и многие, люблю всякие статистики в конце года. В телеграме итогов нет, да и хорошо, а то мне бы прилетело от себя за книги, о которых ещё собирался написать, но пропустил.
Зато! Есть такое. Первый пост был в марте, и получился такой вот год в книгах.
Тоже своего рода созвездие.
Зато! Есть такое. Первый пост был в марте, и получился такой вот год в книгах.
Тоже своего рода созвездие.
Наступление, возвращение, воскрешение
Привет.
Весной происходит три важнейших события – собственнно, наступление весны, возвращение Снусмумрика и говорят, что воскресает Иисус. Я же опередил все эти события. И, как вы понимаете, таким образом, я оправдался за долгое отсутствие.)
))
)))))))
Как мог.
К слову, если бы не было зимы, Снусмумрик не уходил, а Иисус не умирал, чего ждать то тогда? (пожимаю плечами, сокрушённо качая головой).
Иногда переживаю, что описываю книги не так хорошо, как они того заслуживают, иногда это сделать сложно – «настолько хорошо я не владею ни словом, ни пером». С «Иерусалимом» Алана Мура это особенно так. Читать её было тоже сложно, особенно некоторые главы 3 части.
Книга состоит из нескольких частей – Прелюдия, 3 основных части и Послелюдия.
Первая часть состоит из нескольких историй. По сути – сборник рассказов. И единственное, что их объединяет (на первый взгляд), это город Нортгемптон, в котором живут главные герои (является родным городом автора, помимо прочего), и который и предстаёт в романе тем самым Иерусалимом. Можно было бы возмущаться в поисках связи между ними, но не до этого, когда каждая история так увлекает и по окончании очень сложно с ней расстаться, как и с её главным героем – от живописца реставратора, который сходит с ума под куполом храма, и проститутки, которой грозит опасность, до ребёнка, который на грани смерти, задыхающийся от конфеты и молодой девушки, которая бережно расчёсывает волосы своей мёртвой дочери, чьей красотой при рождении восхищались ещё несколько месяцев назад. В этих хитросплетениях впрочем легко проследить историю одного большого клана семьи Верналлов, у которых особая судьба, помеченная безумием.
Вторая часть книги цельная и больше всего напоминает какую-то детскую книжку, с приключениями детей в волшебном мире (сам автор отсылает к Алисе и не только). Действие же происходит в потустороннем мире над тем же Нортгемптоном. А главный герой здесь – тот самый мальчик, который подавился конфетой в первой части книги, и теперь он вроде и мёртв, а вроде это и ошибка, из-за которой возник серьёзный конфликт между ангелами, а пока они его разрешают, он путешествует по этому миру, чтобы остаточные образы унести с собой.
Третья часть книги вообще безумие в чистом виде. Она продолжает начатую в первой части историю семьи Верналлов. Моё отдельное почтение переводчику всего этого кошмара (в хорошем смысле), я не представляю, как он провернул это с главой «Ум за разум», которую и будут чаще всего пропускать читатели, потому что, углубившись в неё, рискуешь сам обезуметь. Благодаря этой самой 3 части книги, роман автора часто сравнивают с «Улиссом» Джеймса Джойса (и заслуженно), – чего стоит одна глава «Загнан» – это прекрасно.
Предваряет книгу Прелюдия, где в Нортгемптоне открывается выставка местной художницы. Этой же выставкой и заканчивается роман в Послелюдии. На выставке Альма Уоррен (художница и, опять-таки, потомок Верналлов) выставляет 30 картин – по числу глав в романе. Написала она их по рассказам своего брата, – того самого, который подавился конфетой и был мёртв какое-то время, затем его вернули к жизни врачи, а спустя много лет, он поделился с Альмой своими загробными похождениями. На картинах отображены не только они – это целый путеводитель по району Нортгемптона – Боро, и краткое содержание всего Иерусалима.
В Послелюдии, по мере того, как мы рассматриваем с героем все 30 картин, соединяются последние точки этой головоломки и всё становится понятно окончательно (по идее так).
Отчасти сложно ответить на вопрос, о чём же роман. Насколько понял я (и не вдаваясь в подробные объяснения), это отражение сути религии самого автора. Ничто не прекращает быть после смерти, и все мы встретимся – «возможно в другом месте, в другое время и в другом обличии». Независимо от моей собственной религии (вернее, её отсутствии), это очень красиво, как минимум на уровне литературы.
Сам же я нагло украл цитату из самой книги, которая близка мне и противоречит взгляду автора (на картинке).
Привет.
Весной происходит три важнейших события – собственнно, наступление весны, возвращение Снусмумрика и говорят, что воскресает Иисус. Я же опередил все эти события. И, как вы понимаете, таким образом, я оправдался за долгое отсутствие.)
))
)))))))
Как мог.
К слову, если бы не было зимы, Снусмумрик не уходил, а Иисус не умирал, чего ждать то тогда? (пожимаю плечами, сокрушённо качая головой).
Иногда переживаю, что описываю книги не так хорошо, как они того заслуживают, иногда это сделать сложно – «настолько хорошо я не владею ни словом, ни пером». С «Иерусалимом» Алана Мура это особенно так. Читать её было тоже сложно, особенно некоторые главы 3 части.
Книга состоит из нескольких частей – Прелюдия, 3 основных части и Послелюдия.
Первая часть состоит из нескольких историй. По сути – сборник рассказов. И единственное, что их объединяет (на первый взгляд), это город Нортгемптон, в котором живут главные герои (является родным городом автора, помимо прочего), и который и предстаёт в романе тем самым Иерусалимом. Можно было бы возмущаться в поисках связи между ними, но не до этого, когда каждая история так увлекает и по окончании очень сложно с ней расстаться, как и с её главным героем – от живописца реставратора, который сходит с ума под куполом храма, и проститутки, которой грозит опасность, до ребёнка, который на грани смерти, задыхающийся от конфеты и молодой девушки, которая бережно расчёсывает волосы своей мёртвой дочери, чьей красотой при рождении восхищались ещё несколько месяцев назад. В этих хитросплетениях впрочем легко проследить историю одного большого клана семьи Верналлов, у которых особая судьба, помеченная безумием.
Вторая часть книги цельная и больше всего напоминает какую-то детскую книжку, с приключениями детей в волшебном мире (сам автор отсылает к Алисе и не только). Действие же происходит в потустороннем мире над тем же Нортгемптоном. А главный герой здесь – тот самый мальчик, который подавился конфетой в первой части книги, и теперь он вроде и мёртв, а вроде это и ошибка, из-за которой возник серьёзный конфликт между ангелами, а пока они его разрешают, он путешествует по этому миру, чтобы остаточные образы унести с собой.
Третья часть книги вообще безумие в чистом виде. Она продолжает начатую в первой части историю семьи Верналлов. Моё отдельное почтение переводчику всего этого кошмара (в хорошем смысле), я не представляю, как он провернул это с главой «Ум за разум», которую и будут чаще всего пропускать читатели, потому что, углубившись в неё, рискуешь сам обезуметь. Благодаря этой самой 3 части книги, роман автора часто сравнивают с «Улиссом» Джеймса Джойса (и заслуженно), – чего стоит одна глава «Загнан» – это прекрасно.
Предваряет книгу Прелюдия, где в Нортгемптоне открывается выставка местной художницы. Этой же выставкой и заканчивается роман в Послелюдии. На выставке Альма Уоррен (художница и, опять-таки, потомок Верналлов) выставляет 30 картин – по числу глав в романе. Написала она их по рассказам своего брата, – того самого, который подавился конфетой и был мёртв какое-то время, затем его вернули к жизни врачи, а спустя много лет, он поделился с Альмой своими загробными похождениями. На картинах отображены не только они – это целый путеводитель по району Нортгемптона – Боро, и краткое содержание всего Иерусалима.
В Послелюдии, по мере того, как мы рассматриваем с героем все 30 картин, соединяются последние точки этой головоломки и всё становится понятно окончательно (по идее так).
Отчасти сложно ответить на вопрос, о чём же роман. Насколько понял я (и не вдаваясь в подробные объяснения), это отражение сути религии самого автора. Ничто не прекращает быть после смерти, и все мы встретимся – «возможно в другом месте, в другое время и в другом обличии». Независимо от моей собственной религии (вернее, её отсутствии), это очень красиво, как минимум на уровне литературы.
Сам же я нагло украл цитату из самой книги, которая близка мне и противоречит взгляду автора (на картинке).
👏1
Я был знаком с Аланом Муром лишь по фильмам, которую в свою очередь сняты по его комиксам – «"V" значит Вендетта», «Константин: повелитель тьмы», «Из ада» и «Лига выдающихся джентльменов». Комиксы его, увы, я не читал, т.к. не поклонник, в чём, возможно, моя ошибка, но пока так.
«Иерусалим» – это его первый роман в прозе, и тут он постарался как мог (одно то, что он писал роман 10 лет), это невероятная работа со словом, роман очень красивый.
Прочёл я его до нового года, и сейчас, спустя месяц, извлекая из памяти детали романа, персонажей и события, поймал частицу тоски, так что захотелось вернуться в Боро снова. Большая редкость для книг, если честно.
«Иерусалим» – это его первый роман в прозе, и тут он постарался как мог (одно то, что он писал роман 10 лет), это невероятная работа со словом, роман очень красивый.
Прочёл я его до нового года, и сейчас, спустя месяц, извлекая из памяти детали романа, персонажей и события, поймал частицу тоски, так что захотелось вернуться в Боро снова. Большая редкость для книг, если честно.
👏1
История трагедии человеческой
– Мы были здесь. Где же был ты?
«Восславит ли прах тебя?» Деймон Найт
Пока писал первый вариант этого поста, мысли сложились так, что приплелась и другая книга (прочиталась), так что всё стёр и решил написать сразу про две – несмотря на объём обоих, они прекрасно сюда умещаются, дополняя друг друга. Объединяет их одно – религия. А так как в последнее время мне порядком поднадоела эта тема (само выходило, что через одну брал книги с религиозным подтекстом или темой), то решил вместо двух постов втиснуть всё в один, сделать выводы и переключиться. А вывод мне понравился.
Подобно Достоевскому, описывающему жизнь Алексея Фёдоровича Карамазова, я, читающий «Американскую трагедию» Теодора Драйзера, находился в некотором недоумении. А именно – я не понимал, почему меня роман раздражает. Причём чувство двоякое было. Мне нравилось, как он написан, как протекает история и т.д. Но он меня раздражал. Буквально. Большую часть книги.
Причиной тому были, как выяснилось под конец, и поступки главного героя – Клайда Грифитса, и тот факт, что только один из множества персонажей, о котором тоже скажу, вызвал хоть какое-то сочувствие, не говоря уже о симпатии, и конечно же тема религии, которой, как мне кажется чересчур много в романе.
Клайд Грифитс вырос в очень религиозной семье, основное образование – религиозное. А вокруг сверстники, у которых другая жизнь, чему нельзя не позавидовать, от чего нельзя не испытать унижение. Постепенно он начинает отдаляться от семьи – зарабатывает, растёт, добивается с помощью дальнего родственника кое-какого положения и всё время стремится повысить свой статус.
Но вот в чём проблема. Другой цели у него нет. Как и понимания, что деньги и положение, при всей их привлекательности – это не то, что делает его человеком.
Его известное имя делает его привлекательным в глазах молодых девушек, и вот с одной складываются отношения. Но она бедна. А когда выпадает шанс быть с девушкой из высшего общества, та, бедная, вдруг (вдруг) от него беременеет. То есть, встаёт на пути. И Клайд решается на преступление.
Дальше, как по Достоевскому, идут преступление и наказание. Долгие судебные тяжбы, подробно расписанные автором. Тюрьма. Казнь.
За решёткой Клайд вдруг (вдруг) раскаивается, обретает веру, как и Раскольников, который отправляется в ссылку глубоко верующим.
Заканчивается же роман с той сцены, которой и начинался. Семья из матери, отца, совсем маленькой дочери и сына-подростка стоит на улице перед равнодушными прохожими, поёт псалмы и собирает деньги.
Но какую мысль пытается донести автор? Испорченность? Да. Зацикленность на богатстве и положении? Да. Необразованность? Да. Бездуховность? Нет. Очень надеюсь, что нет.
В тюрьме, незадолго до казни, Клайд получает письмо, которое меня поразило. В основном потому, что оно было неожиданным. Оно пришло от той девушки, к которой Клайд хотел уйти от своей беременной подруги. И эта девушка, пожалуй, единственный персонаж, который вызвал у меня симпатию, и после этого письма я был искренне рад, что она не досталась Клайду.
«Клайд! Эти строки пишутся для того, чтобы вы не думали, будто та, которая была вам дорога когда-то, совсем вас забыла. Она тоже много выстрадала. И хотя она никогда не поймёт, как вы могли сделать то, что сделали, всё же и сейчас, хотя вы с ней никогда больше не увидитесь, она жалеет вас и желает вам свободы и счастья».
– Мы были здесь. Где же был ты?
«Восславит ли прах тебя?» Деймон Найт
Пока писал первый вариант этого поста, мысли сложились так, что приплелась и другая книга (прочиталась), так что всё стёр и решил написать сразу про две – несмотря на объём обоих, они прекрасно сюда умещаются, дополняя друг друга. Объединяет их одно – религия. А так как в последнее время мне порядком поднадоела эта тема (само выходило, что через одну брал книги с религиозным подтекстом или темой), то решил вместо двух постов втиснуть всё в один, сделать выводы и переключиться. А вывод мне понравился.
Подобно Достоевскому, описывающему жизнь Алексея Фёдоровича Карамазова, я, читающий «Американскую трагедию» Теодора Драйзера, находился в некотором недоумении. А именно – я не понимал, почему меня роман раздражает. Причём чувство двоякое было. Мне нравилось, как он написан, как протекает история и т.д. Но он меня раздражал. Буквально. Большую часть книги.
Причиной тому были, как выяснилось под конец, и поступки главного героя – Клайда Грифитса, и тот факт, что только один из множества персонажей, о котором тоже скажу, вызвал хоть какое-то сочувствие, не говоря уже о симпатии, и конечно же тема религии, которой, как мне кажется чересчур много в романе.
Клайд Грифитс вырос в очень религиозной семье, основное образование – религиозное. А вокруг сверстники, у которых другая жизнь, чему нельзя не позавидовать, от чего нельзя не испытать унижение. Постепенно он начинает отдаляться от семьи – зарабатывает, растёт, добивается с помощью дальнего родственника кое-какого положения и всё время стремится повысить свой статус.
Но вот в чём проблема. Другой цели у него нет. Как и понимания, что деньги и положение, при всей их привлекательности – это не то, что делает его человеком.
Его известное имя делает его привлекательным в глазах молодых девушек, и вот с одной складываются отношения. Но она бедна. А когда выпадает шанс быть с девушкой из высшего общества, та, бедная, вдруг (вдруг) от него беременеет. То есть, встаёт на пути. И Клайд решается на преступление.
Дальше, как по Достоевскому, идут преступление и наказание. Долгие судебные тяжбы, подробно расписанные автором. Тюрьма. Казнь.
За решёткой Клайд вдруг (вдруг) раскаивается, обретает веру, как и Раскольников, который отправляется в ссылку глубоко верующим.
Заканчивается же роман с той сцены, которой и начинался. Семья из матери, отца, совсем маленькой дочери и сына-подростка стоит на улице перед равнодушными прохожими, поёт псалмы и собирает деньги.
Но какую мысль пытается донести автор? Испорченность? Да. Зацикленность на богатстве и положении? Да. Необразованность? Да. Бездуховность? Нет. Очень надеюсь, что нет.
В тюрьме, незадолго до казни, Клайд получает письмо, которое меня поразило. В основном потому, что оно было неожиданным. Оно пришло от той девушки, к которой Клайд хотел уйти от своей беременной подруги. И эта девушка, пожалуй, единственный персонаж, который вызвал у меня симпатию, и после этого письма я был искренне рад, что она не досталась Клайду.
«Клайд! Эти строки пишутся для того, чтобы вы не думали, будто та, которая была вам дорога когда-то, совсем вас забыла. Она тоже много выстрадала. И хотя она никогда не поймёт, как вы могли сделать то, что сделали, всё же и сейчас, хотя вы с ней никогда больше не увидитесь, она жалеет вас и желает вам свободы и счастья».
❤1
В книге «История бога» Карен Армстронг, подобно Джозефу Кэмпбеллу, пытается собрать вместе все религии. У неё прекрасно получается. Можно проследить карьерный рост того бога, которому сегодня поклоняются все современные основные религии – от небольшого локального языческого божка, – до исполина, влияющего на народы. От бога, который жаждет крови, до самого любящего и принимающего спасителя. И всё это одно. Удивительная история.
Из книги можно узнать, что ислам когда-то была самой миролюбивой религией. Ведь главным было то, что люди поклоняются одному богу, поэтому они дружили со всеми, за исключением, может быть, язычества, ведь единобожие, всё-таки, главное.
И всё прекрасно в этой книге, пока автор не делает собственного вывода. Показав весь ужас и маразм религиозного безумства, она говорит, что человеческая душа не терпит пустоты и одиночества. Что нам нужно сделать выводы из истории, «если мы хотим создать новую, полную жизни веру двадцать первого века».
То есть серьёзно? Мало того, чтО длилось тысячелетиями? И сейчас по-прежнему бог остаётся единственной основой морали и нравственности? Или всё же история бога ничему не учит? Или всё забывается? Скорее последнее, ведь, например, в России сегодня, оказывается, РПЦ спасАла страну от революции, а не была одной из основных её причин. Увы, по-прежнему ответ – бог (по словам автора).
А Клайд Грифитс был недостаточно воцерковлённым, когда убивал свою беременную подругу? В романе нет ни намёка на то, что он отказался от веры. Напротив, бОльшая часть его жизни была пропитана религией, и кроме неё он ничего не знал, пока не вырвался на свободу. А на свободе увидел лишь деньги. Ведь не было ни развития, ни воспитания.
Есть ещё одна вещь, которая мне понравилась в книге Армстронг, и она, как мне кажется, главная. Практически на протяжении всей истории бога, человечество разделено по одному вопросу и металось от одного к другому – одни, как, например, Платон, – считали бога чем-то настолько далёким и недосягаемым, что даже нет смысла ему молиться – он не услышит. Другие же жаждали видеть бога куда более склонного вмешиваться в человеческую жизнь, направляющего их, вершащего судьбы, слышащего молитвы. И этот бог как раз был причиной всех убийств и войн во имя его. Сегодня, как вы понимаете, господствует второе же виденье.
А первый бог мне больше нравится. И если бы под страхом смерти меня заставили выбрать, (я бы сказал стреляй) я бы выбрал его. Представьте себе некую силу. Нет, даже стихию. Которая не мыслит в нашем понимании, не чувствует в нашем понимании, но имеет силу безграничную. Сила эта хаотична, слепа и глуха. Она вильнёт хвостом и ненароком создаст вселенную, где уже процессы происходят сами по себе, или по своим законам. Дальше, естественно, ей нет никакого дела, до того, что там происходит, – она даже не заметила созданного. Но тут она снова случайно вильнёт хвостом, и вселенная схлопнется, будто её никогда и не было. И сила эта снова ничего не заметит. Она просто есть. Она просто происходит. Молиться ей имеет столько же смысла, сколько физике. Например. Ну попробуйте попросить что-то у физики. исповедаться ей. Пожаловаться. Раскаяться.
А потому, есть ли этот бог, или нет – без разницы вообще.
p.s. Извините за много буков. Если вы всё пролистали, то вот главная мысль – обе книги неплохие и стоят прочтения.
Из книги можно узнать, что ислам когда-то была самой миролюбивой религией. Ведь главным было то, что люди поклоняются одному богу, поэтому они дружили со всеми, за исключением, может быть, язычества, ведь единобожие, всё-таки, главное.
И всё прекрасно в этой книге, пока автор не делает собственного вывода. Показав весь ужас и маразм религиозного безумства, она говорит, что человеческая душа не терпит пустоты и одиночества. Что нам нужно сделать выводы из истории, «если мы хотим создать новую, полную жизни веру двадцать первого века».
То есть серьёзно? Мало того, чтО длилось тысячелетиями? И сейчас по-прежнему бог остаётся единственной основой морали и нравственности? Или всё же история бога ничему не учит? Или всё забывается? Скорее последнее, ведь, например, в России сегодня, оказывается, РПЦ спасАла страну от революции, а не была одной из основных её причин. Увы, по-прежнему ответ – бог (по словам автора).
А Клайд Грифитс был недостаточно воцерковлённым, когда убивал свою беременную подругу? В романе нет ни намёка на то, что он отказался от веры. Напротив, бОльшая часть его жизни была пропитана религией, и кроме неё он ничего не знал, пока не вырвался на свободу. А на свободе увидел лишь деньги. Ведь не было ни развития, ни воспитания.
Есть ещё одна вещь, которая мне понравилась в книге Армстронг, и она, как мне кажется, главная. Практически на протяжении всей истории бога, человечество разделено по одному вопросу и металось от одного к другому – одни, как, например, Платон, – считали бога чем-то настолько далёким и недосягаемым, что даже нет смысла ему молиться – он не услышит. Другие же жаждали видеть бога куда более склонного вмешиваться в человеческую жизнь, направляющего их, вершащего судьбы, слышащего молитвы. И этот бог как раз был причиной всех убийств и войн во имя его. Сегодня, как вы понимаете, господствует второе же виденье.
А первый бог мне больше нравится. И если бы под страхом смерти меня заставили выбрать, (я бы сказал стреляй) я бы выбрал его. Представьте себе некую силу. Нет, даже стихию. Которая не мыслит в нашем понимании, не чувствует в нашем понимании, но имеет силу безграничную. Сила эта хаотична, слепа и глуха. Она вильнёт хвостом и ненароком создаст вселенную, где уже процессы происходят сами по себе, или по своим законам. Дальше, естественно, ей нет никакого дела, до того, что там происходит, – она даже не заметила созданного. Но тут она снова случайно вильнёт хвостом, и вселенная схлопнется, будто её никогда и не было. И сила эта снова ничего не заметит. Она просто есть. Она просто происходит. Молиться ей имеет столько же смысла, сколько физике. Например. Ну попробуйте попросить что-то у физики. исповедаться ей. Пожаловаться. Раскаяться.
А потому, есть ли этот бог, или нет – без разницы вообще.
p.s. Извините за много буков. Если вы всё пролистали, то вот главная мысль – обе книги неплохие и стоят прочтения.
❤2