9 кругов общаги.
Вот какая штука каждый раз выходит. Смотришь экранизацию «Мартина Идена» (2019) и обещаешь себе (в который раз) больше не смотреть фильмы с приставкой «По мотивам романа...». Следом смотришь «Общагу» (2020) по книге Алексея Иванова и вроде как отлегает. До следующего раза.
Сюжет романа «Общага на крови» прост настолько же, насколько сложен в исполнении – в одном из общежитий Свердловска (ныне Екатеринбург) студенты учатся, прогуливают, влюбляются, встречаются, расходятся, танцуют, пьют, мечтают, философствуют, читают стихи. Когда вдруг происходит самоубийство одной девушки. И теперь, в попытке защитить себя, изначальная святость героев оказывается не такой уж и чистой. А за неимением главного героя, отдуваться придётся всем. Из общаги же выхода нет, это замкнутое пространство. Можно лишь глотнуть свежего воздуха на крыше (а кто-то только там и может получить освобождение).
Я уж и забыл, как Иванов умеет ломать и крушить. Или обнажать и выворачивать. Если есть разница. И выстроенные им кирпичики персонажей в какой-то момент начинают один за другим (и один на другой) рушиться с лёгкостью домино.
Иванов для меня, это Нелечка. Это Ванька. Это стены с «гусиной» кожей от краски, смешанной с мусором. Это «жёлтый, как вечность, кирпич». Ни с чьим больше уже его текст не спутаю. Главное то, что насколько бы он не был тяжёл моментами, там нет чернухи, и даже зачастую от текста веет теплом. Общагу он написал в 22 года, а потому, если вам покажется, что в тексте присутствует юношеский максимализм, то вам не покажется. Но для того возраста, для ровесников романа, он более чем актуален.
Фильм же не следует роману слово в слово, но, в отличие от того же Мартина Идена, не искажает его, но показывает суть, показывает описанных в истории героев. А ещё, у них разнятся концовки – в одной из них есть более счастливое завершение.
Экранизацию я ждал с того момента, когда узнал о съёмках и очень хотел увидеть фильм в кинотеатре. Но тут вдруг, без объявления – войны, или президента об отставке, – его тихо и мирно выложили на кинопоиске. От чего я нисколько не расстроился.
Вот какая штука каждый раз выходит. Смотришь экранизацию «Мартина Идена» (2019) и обещаешь себе (в который раз) больше не смотреть фильмы с приставкой «По мотивам романа...». Следом смотришь «Общагу» (2020) по книге Алексея Иванова и вроде как отлегает. До следующего раза.
Сюжет романа «Общага на крови» прост настолько же, насколько сложен в исполнении – в одном из общежитий Свердловска (ныне Екатеринбург) студенты учатся, прогуливают, влюбляются, встречаются, расходятся, танцуют, пьют, мечтают, философствуют, читают стихи. Когда вдруг происходит самоубийство одной девушки. И теперь, в попытке защитить себя, изначальная святость героев оказывается не такой уж и чистой. А за неимением главного героя, отдуваться придётся всем. Из общаги же выхода нет, это замкнутое пространство. Можно лишь глотнуть свежего воздуха на крыше (а кто-то только там и может получить освобождение).
Я уж и забыл, как Иванов умеет ломать и крушить. Или обнажать и выворачивать. Если есть разница. И выстроенные им кирпичики персонажей в какой-то момент начинают один за другим (и один на другой) рушиться с лёгкостью домино.
Иванов для меня, это Нелечка. Это Ванька. Это стены с «гусиной» кожей от краски, смешанной с мусором. Это «жёлтый, как вечность, кирпич». Ни с чьим больше уже его текст не спутаю. Главное то, что насколько бы он не был тяжёл моментами, там нет чернухи, и даже зачастую от текста веет теплом. Общагу он написал в 22 года, а потому, если вам покажется, что в тексте присутствует юношеский максимализм, то вам не покажется. Но для того возраста, для ровесников романа, он более чем актуален.
Фильм же не следует роману слово в слово, но, в отличие от того же Мартина Идена, не искажает его, но показывает суть, показывает описанных в истории героев. А ещё, у них разнятся концовки – в одной из них есть более счастливое завершение.
Экранизацию я ждал с того момента, когда узнал о съёмках и очень хотел увидеть фильм в кинотеатре. Но тут вдруг, без объявления – войны, или президента об отставке, – его тихо и мирно выложили на кинопоиске. От чего я нисколько не расстроился.
Лето: внутри и позади.
Когда лучше прощаться с летом, как не осенью?
А с чем его лучше провожать, как не с завершающим романом «сезонного квартета» Али Смит – «Лето»?
Видимо, так и думали издатели.
Действие романа происходит одновременно в прошлом и настоящем. В обоих, главные герои – брат и сестра. Вместе с тем, оба времени связаны между собой нитью, за который тебе придётся следовать сквозь тесно прижимающийся текст, окрашенный в ярко-жёлтый (а для кого-то всё же синий-синий, да)).
Али Смит позволяет буквально взять в руки время, которое норовит прилипнуть к ладони, а если вздумаешь отодрать его, рискуешь остаться со шрамами. Так и понимаешь, что как не стремительно, казалось бы, течёт время, или ползёт так, что хочется пнуть его – оно всё равно далеко не утекает, но по-прежнему вокруг нас. А значит ли это, что человек которого ты потерял когда-то, может оказаться рядом спустя много лет?
В любом случае, автор, как и в трёх предыдущих книгах, умеет настолько погрузить, что практически топит в текст, от которого придётся приходить в себя какое-то время.
Если бы я только сегодня проснулся (или очнулся), не зная, что происходит в мире, то роман «Лето», как и предыдущие книги квартета, быстро введёт в курс дела. Герои которого обеспокоены пандемией, изоляцией и смертями, озабочены меняющимся климатом, выясняющие, что же такое, эта ваша культура отмены (и сколько в ней логики).
В то время, как в прошлом, знакомый уже читателям персонаж, пишет письма сестре, о своей жизни в британском лагере для интернированных во время Второй мировой войны (чтобы не отправить их).
Как и прошлые романы квартета, «Лето», несмотря на более цельную историю, к тому же, перекликающуюся с другими книгами цикла, состоит из идей и историй, рассуждает о литературе и искусстве, цитирует известных авторов, вспоминает великие личности, задаётся вопросом: когда же всё-таки лето теплее – тогда? сейчас? потом?
Каким бы мрачным и безнадёжным порой не представлялось настоящее, отражённое Али Смит, закрывая книгу нет чувства отчаяния. Ведь скорее книга говорит между строк, что какая разница, сколько там до лета? Неважно, что оно прошло. Ведь у тебя есть своё собственное, внутреннее лето, которое нужно почувствовать и беречь в любые времена (и в любые времена года тоже).
Любую из книг квартета хотелось растянуть, ждать последнюю. А теперь, хочется вернуться к началу и погрузиться в Осень, с которой всё и начинается, на самом то деле.
Когда лучше прощаться с летом, как не осенью?
А с чем его лучше провожать, как не с завершающим романом «сезонного квартета» Али Смит – «Лето»?
Видимо, так и думали издатели.
Действие романа происходит одновременно в прошлом и настоящем. В обоих, главные герои – брат и сестра. Вместе с тем, оба времени связаны между собой нитью, за который тебе придётся следовать сквозь тесно прижимающийся текст, окрашенный в ярко-жёлтый (а для кого-то всё же синий-синий, да)).
Али Смит позволяет буквально взять в руки время, которое норовит прилипнуть к ладони, а если вздумаешь отодрать его, рискуешь остаться со шрамами. Так и понимаешь, что как не стремительно, казалось бы, течёт время, или ползёт так, что хочется пнуть его – оно всё равно далеко не утекает, но по-прежнему вокруг нас. А значит ли это, что человек которого ты потерял когда-то, может оказаться рядом спустя много лет?
В любом случае, автор, как и в трёх предыдущих книгах, умеет настолько погрузить, что практически топит в текст, от которого придётся приходить в себя какое-то время.
Если бы я только сегодня проснулся (или очнулся), не зная, что происходит в мире, то роман «Лето», как и предыдущие книги квартета, быстро введёт в курс дела. Герои которого обеспокоены пандемией, изоляцией и смертями, озабочены меняющимся климатом, выясняющие, что же такое, эта ваша культура отмены (и сколько в ней логики).
В то время, как в прошлом, знакомый уже читателям персонаж, пишет письма сестре, о своей жизни в британском лагере для интернированных во время Второй мировой войны (чтобы не отправить их).
Как и прошлые романы квартета, «Лето», несмотря на более цельную историю, к тому же, перекликающуюся с другими книгами цикла, состоит из идей и историй, рассуждает о литературе и искусстве, цитирует известных авторов, вспоминает великие личности, задаётся вопросом: когда же всё-таки лето теплее – тогда? сейчас? потом?
Каким бы мрачным и безнадёжным порой не представлялось настоящее, отражённое Али Смит, закрывая книгу нет чувства отчаяния. Ведь скорее книга говорит между строк, что какая разница, сколько там до лета? Неважно, что оно прошло. Ведь у тебя есть своё собственное, внутреннее лето, которое нужно почувствовать и беречь в любые времена (и в любые времена года тоже).
Любую из книг квартета хотелось растянуть, ждать последнюю. А теперь, хочется вернуться к началу и погрузиться в Осень, с которой всё и начинается, на самом то деле.
Циники.
Роман Анатолия Мариенгофа «Циники», это такое удивительное произведение, где сцены очаровательные и заставляющие улыбаться, чередуются с ужасающими, хотя и понятно, для чего такой контраст.
Книга представляет собой будто дневниковые заметки, где сцены из жизни так называемой буржуазии показаны на фоне 20-х годов прошлого столетия, когда в послереволюционное время в стране процветали нищета, голод, канибализм. Главные же герои живут в своём мирке, утопая в роскоши, удерживая её из последних сил (или из последних бриллиантов, сданных в ломбард). Их не волнует, что происходит с людьми – в стране, или даже за окном ресторана, где они проводят время. И на протяжении всей книги отчётливей всего выделяется противопоставление духовного – телесному.
Он влюблён в неё, она ему изменяет, он провожает её до любовника, после идёт изменять сам. И, страдая от такой жизни, не может ни убить её, ни убить себя, несмотря на желание, продолжая следовать за ней, даже когда она покупает носки любовнику. Но, может быть его возлюбленная не так уж и наслаждается жизнью сама и сможет его опередить.
Такие вот душевные мучения на фоне бесчисленных смертей, когда родители едят детей, сосед ест соседа.
Цинизм героев здесь с одной стороны может выглядеть страшной дикостью, когда героям буквально нет дела до кошмара вокруг, а с другой стороны – стеной, за которой герои прячутся от реальности, потому что иначе как ещё переживать происходящее.
Не попадайтесь на удочку автора, который выступает здесь главным циником. Если действия главных персонажей начинают вызывать у вас праведное возмущение, гнев, желание причитать о моральных ценностях, то это уже глубоко ваши проблемы.
Цинизм цинизмом, жизнь жизнью, смерть смертью, но «стоит жить хотя бы ради "Пьяной вишни"».
«Циники» написан как пародия на имажинистов, которым являлся и Мариеногоф (так что пародия скорее на его друзей). Опубликован в 1928 году, причём не в СССР, а за рубежом, из-за чего автору конечно же влетело.
Роман Анатолия Мариенгофа «Циники», это такое удивительное произведение, где сцены очаровательные и заставляющие улыбаться, чередуются с ужасающими, хотя и понятно, для чего такой контраст.
Книга представляет собой будто дневниковые заметки, где сцены из жизни так называемой буржуазии показаны на фоне 20-х годов прошлого столетия, когда в послереволюционное время в стране процветали нищета, голод, канибализм. Главные же герои живут в своём мирке, утопая в роскоши, удерживая её из последних сил (или из последних бриллиантов, сданных в ломбард). Их не волнует, что происходит с людьми – в стране, или даже за окном ресторана, где они проводят время. И на протяжении всей книги отчётливей всего выделяется противопоставление духовного – телесному.
Он влюблён в неё, она ему изменяет, он провожает её до любовника, после идёт изменять сам. И, страдая от такой жизни, не может ни убить её, ни убить себя, несмотря на желание, продолжая следовать за ней, даже когда она покупает носки любовнику. Но, может быть его возлюбленная не так уж и наслаждается жизнью сама и сможет его опередить.
Такие вот душевные мучения на фоне бесчисленных смертей, когда родители едят детей, сосед ест соседа.
Цинизм героев здесь с одной стороны может выглядеть страшной дикостью, когда героям буквально нет дела до кошмара вокруг, а с другой стороны – стеной, за которой герои прячутся от реальности, потому что иначе как ещё переживать происходящее.
Не попадайтесь на удочку автора, который выступает здесь главным циником. Если действия главных персонажей начинают вызывать у вас праведное возмущение, гнев, желание причитать о моральных ценностях, то это уже глубоко ваши проблемы.
Цинизм цинизмом, жизнь жизнью, смерть смертью, но «стоит жить хотя бы ради "Пьяной вишни"».
«Циники» написан как пародия на имажинистов, которым являлся и Мариеногоф (так что пародия скорее на его друзей). Опубликован в 1928 году, причём не в СССР, а за рубежом, из-за чего автору конечно же влетело.
Контуры.
В тех редких случаях, когда приходилось делиться с кем-то произведениями Аготы Кристоф, мне непременно нужно было уточнить – да-да, имя написано верно, и – нет-нет, не Агата Кристи. Как понимаете, не самый популярный автор. Наиболее известное её произведение – трилогия близнецов – «Толстая тетрадь».
На русском языке существует ещё одно произведение Кристоф – повесть «Вчера». Это относительно небольшая история, написанная в 1995 году, об эмигранте, который сбежал из дома во время войны и, даже спустя много лет, живя в чужой стране, сам остаётся одиноким и чужим (как когда-то в детстве).
В любых книгах / фильмах / историях каждый человек увидит что-то своё, по-своему поймёт и интерпретирует. В повести «Вчера» лично я увидел волнующую меня по-своему тему «контуров». Я имею ввиду здесь ситуации, когда человек не может устроить свою жизнь, не может определиться в тех или иных вещах, но безусловно способен в какой-то степени обозначить свои желания и какое-то видение себя и своей жизни – обозначить контуры будущего. Проблема в том, что он не способен (по разным совершенно причинам, в основном уходящими корнями в прошлое) чем-либо их заполнить, – воплотить в реальность – контуры так и останутся пустыми.
Главный герой истории мечтает писать стихи и романы, мечтает о семье и детях и даже обустраивает в своей квартире детскую. Он скучает о любви всей своей жизни, которая может быть существует, а может выдумана им самим. Но кроме неё никого нет. И никто никогда ей не станет.
Контуры.
На деле же – это однообразная работа на заводе, нелюбимые женщины, смерти близких и знакомых – таких же эмигрантов. Кто-то кончает с собой от любви, кто-то от безысходности. Но герой не может и этого, ведь небезразличные люди поднимают тело из листьев и грязи в лесу. Живи. Не поможет и психотерапевт (попытка суицида, как-никак), ведь ему не скажешь правды. Вот и живёшь – днём завтрашним и днём вчерашним. Быть может, лучше синица в руке, но что, если эти птицы падают замертво с веток? И герой живёт, не в силах сдвинуться с места, очерчивая контурами в голове свою идеальную жизнь.
Контуры, контуры, контуры.
Пустота.
«Утрата!»
Агота Кристоф – швейцарская писательница, писавшая на французском языке. Помимо «Толстой тетради» и повести «Вчера», писала пьесы. На французском языке существует её последний сборник рассказов «Всё равно», который в России не издавался, и о котором я так мечтаю.
Умерла 27 июля 2011 года, в 75 лет.
В тех редких случаях, когда приходилось делиться с кем-то произведениями Аготы Кристоф, мне непременно нужно было уточнить – да-да, имя написано верно, и – нет-нет, не Агата Кристи. Как понимаете, не самый популярный автор. Наиболее известное её произведение – трилогия близнецов – «Толстая тетрадь».
На русском языке существует ещё одно произведение Кристоф – повесть «Вчера». Это относительно небольшая история, написанная в 1995 году, об эмигранте, который сбежал из дома во время войны и, даже спустя много лет, живя в чужой стране, сам остаётся одиноким и чужим (как когда-то в детстве).
В любых книгах / фильмах / историях каждый человек увидит что-то своё, по-своему поймёт и интерпретирует. В повести «Вчера» лично я увидел волнующую меня по-своему тему «контуров». Я имею ввиду здесь ситуации, когда человек не может устроить свою жизнь, не может определиться в тех или иных вещах, но безусловно способен в какой-то степени обозначить свои желания и какое-то видение себя и своей жизни – обозначить контуры будущего. Проблема в том, что он не способен (по разным совершенно причинам, в основном уходящими корнями в прошлое) чем-либо их заполнить, – воплотить в реальность – контуры так и останутся пустыми.
Главный герой истории мечтает писать стихи и романы, мечтает о семье и детях и даже обустраивает в своей квартире детскую. Он скучает о любви всей своей жизни, которая может быть существует, а может выдумана им самим. Но кроме неё никого нет. И никто никогда ей не станет.
Контуры.
На деле же – это однообразная работа на заводе, нелюбимые женщины, смерти близких и знакомых – таких же эмигрантов. Кто-то кончает с собой от любви, кто-то от безысходности. Но герой не может и этого, ведь небезразличные люди поднимают тело из листьев и грязи в лесу. Живи. Не поможет и психотерапевт (попытка суицида, как-никак), ведь ему не скажешь правды. Вот и живёшь – днём завтрашним и днём вчерашним. Быть может, лучше синица в руке, но что, если эти птицы падают замертво с веток? И герой живёт, не в силах сдвинуться с места, очерчивая контурами в голове свою идеальную жизнь.
Контуры, контуры, контуры.
Пустота.
«Утрата!»
Агота Кристоф – швейцарская писательница, писавшая на французском языке. Помимо «Толстой тетради» и повести «Вчера», писала пьесы. На французском языке существует её последний сборник рассказов «Всё равно», который в России не издавался, и о котором я так мечтаю.
Умерла 27 июля 2011 года, в 75 лет.
Перевзросление, недоразрушения.
Когда-то, давным-давно, у меня появился первый телефон. Там не было интернета, но он мог звонить и отправлять смс. Круто! Чуть позже появилась девчонка, с которой мы стали переписываться. Болтовни было много, часто допоздна – большие сообщения, с тесно прижатыми словами и знаками препинания – всё-таки смс стоило 50коп.
Вскоре в разговорах всё чаще стала проявляться симпатия, но такие переписки постоянно заходили в тупик. Не помню точно, сколько лет мне было – 11-12-13 – но, несмотря на то, что мы были ровесниками, разумеется я был ещё мальчишкой, а она уже девушкой. И поэтому я не понимал, куда она иногда клонит, и что значат эти дурацкие смайлики (эмодзи тоже не было): " :* "
Поймите правильно, одно дело что-то воображать, знать об этом, и совсем другое – столкнуться на практике (в жизни, кстати, мне в каких-то ситуациях проще, чем в онлайне).
В общем, общение через какое-то время сошло на нет.
(потом мне всё рассказали и показали, всё в порядке).
Вспомнил это, когда читал роман Дэвида Митчелла «Под знаком чёрного лебедя» (или «Лужок чёрного лебедя»), где встречается подобная ситуация. Очень смешно стало.
С самого начала книги, и до её конца, автор погружает вас в мальчишеский мир, со всеми его переживаниями, особенностями взросления, мечтами, желаниями. Со всеми проблемами.
Вроде и хочется стихи писать, – но и нужно тщательно скрывать, иначе не будешь выглядеть крутым в компании, ты же не девчонка. Вроде и хочется вступить в эту компанию, о чём мечтают все твои ровесники, – но не можешь предать друга, а поэтому после взлёта становишься изгоем. Вроде и круто проводить время с пацанами, курить (оказывается, нужно чтобы дым прям лёгкие попадал, иначе не считается), обсуждать самые важные новости (для вас), – но порой хочется уйти бродить в лес, где живёт странная старуха, похожая на ведьму. Или на лёд, где когда-то утонул мальчик, а теперь там катается его призрак. Или залезть повыше на то дерево с подвешенным колесом, чтобы было видно всю округу, и где в ветвях тебя никто не заметит.
Вроде и ссоришься постоянно с сестрой, – но она одна тебя понимает и поддерживает, когда рушится семья, родители кричат друг на друга, отчего живот постоянно крутит в узел. Хуже только страх, когда оказывается, что ты вроде как должен выбрать чью-то сторону.
А на фоне идёт война, проникающая из телевизора, радиоприёмников и других людей.
– Эх, мне бы вернуться в твои годы!
«Значит, ты напрочь забыл, каково приходится человеку в этом возрасте», – подумал я.
Можно сравнить «Под знаком чёрного лебедя» с «Вином для одуванчиков» или с «Над пропастью во ржи». А можно ни с чем не сравнивать и просто получить удовольствие от книги.
Кстати, попробуйте найти в романе хоть одного лебедя.)
Один год из жизни подростка, за который меняется вообще всё. И это нельзя контролировать. Митчеллу удаётся раз за разом обхватывать словами, из ничего сотворить историю, выжать все чувства (и отсылать при этом к другим своим книгам).
И каждый раз я радуюсь, что ещё остались его непрочитанные романы, хоть таких всё меньше.
Когда-то, давным-давно, у меня появился первый телефон. Там не было интернета, но он мог звонить и отправлять смс. Круто! Чуть позже появилась девчонка, с которой мы стали переписываться. Болтовни было много, часто допоздна – большие сообщения, с тесно прижатыми словами и знаками препинания – всё-таки смс стоило 50коп.
Вскоре в разговорах всё чаще стала проявляться симпатия, но такие переписки постоянно заходили в тупик. Не помню точно, сколько лет мне было – 11-12-13 – но, несмотря на то, что мы были ровесниками, разумеется я был ещё мальчишкой, а она уже девушкой. И поэтому я не понимал, куда она иногда клонит, и что значат эти дурацкие смайлики (эмодзи тоже не было): " :* "
Поймите правильно, одно дело что-то воображать, знать об этом, и совсем другое – столкнуться на практике (в жизни, кстати, мне в каких-то ситуациях проще, чем в онлайне).
В общем, общение через какое-то время сошло на нет.
(потом мне всё рассказали и показали, всё в порядке).
Вспомнил это, когда читал роман Дэвида Митчелла «Под знаком чёрного лебедя» (или «Лужок чёрного лебедя»), где встречается подобная ситуация. Очень смешно стало.
С самого начала книги, и до её конца, автор погружает вас в мальчишеский мир, со всеми его переживаниями, особенностями взросления, мечтами, желаниями. Со всеми проблемами.
Вроде и хочется стихи писать, – но и нужно тщательно скрывать, иначе не будешь выглядеть крутым в компании, ты же не девчонка. Вроде и хочется вступить в эту компанию, о чём мечтают все твои ровесники, – но не можешь предать друга, а поэтому после взлёта становишься изгоем. Вроде и круто проводить время с пацанами, курить (оказывается, нужно чтобы дым прям лёгкие попадал, иначе не считается), обсуждать самые важные новости (для вас), – но порой хочется уйти бродить в лес, где живёт странная старуха, похожая на ведьму. Или на лёд, где когда-то утонул мальчик, а теперь там катается его призрак. Или залезть повыше на то дерево с подвешенным колесом, чтобы было видно всю округу, и где в ветвях тебя никто не заметит.
Вроде и ссоришься постоянно с сестрой, – но она одна тебя понимает и поддерживает, когда рушится семья, родители кричат друг на друга, отчего живот постоянно крутит в узел. Хуже только страх, когда оказывается, что ты вроде как должен выбрать чью-то сторону.
А на фоне идёт война, проникающая из телевизора, радиоприёмников и других людей.
– Эх, мне бы вернуться в твои годы!
«Значит, ты напрочь забыл, каково приходится человеку в этом возрасте», – подумал я.
Можно сравнить «Под знаком чёрного лебедя» с «Вином для одуванчиков» или с «Над пропастью во ржи». А можно ни с чем не сравнивать и просто получить удовольствие от книги.
Кстати, попробуйте найти в романе хоть одного лебедя.)
Один год из жизни подростка, за который меняется вообще всё. И это нельзя контролировать. Митчеллу удаётся раз за разом обхватывать словами, из ничего сотворить историю, выжать все чувства (и отсылать при этом к другим своим книгам).
И каждый раз я радуюсь, что ещё остались его непрочитанные романы, хоть таких всё меньше.