РУССКАЯ ЖИЗНЬ

Русскую жизнь можно затереть, замучить KPI, продналогом и продразверсткой — а она всё равно пробьётся одуванчиком в бетоне. Я специально снимаю кавычки с названия журнала — уж слишком он похож на то, что в имени его. Была Русская жизнь печатной, была в виде сайта, а с конца прошлого года стала телеграм-каналом. Что будет с телеграмом, я не знаю — но уж нам не в первой. А пока есть неопределенное количество весенних солнечных дней, чтобы почитать хорошие тексты.

Пишут туда талантливые люди: Татьяна Толстая, Дмитрий Воденников, Иван Давыдов, Максим Жегалин и многие другие. Теперь немножко написал и я.

https://t.me/russlife/152

НИЧЕГО НЕ БУДЕТ

А вот и окажется, что это всё была первоапрельская шутка. И впишет Павел Дуров всех твердых духом, не установивших макс, в скрижали завещания — сразу после сотни своих детей, раскиданных по свету. И возрадуются владельцы каналов на 30 человек, держатели звезд и прочие сомнительные личности, против которых РКН объявил крестовый поход, и пообещают впредь не хулиганить и не угрожать суверенитету и безопасности.

Но будет-то не как в анекдоте, а как в басне — когда мальчик в третий раз закричал «Волки!», а ему уже никто не поверил.

Евгений Кужелев — о том, что борьбу за настоящую свободу начинать никогда не рано.

Ссылка для подписчиков платного канала: Креатив

Подписаться на платный канал поможет бот @RusslifeBot
Стоимость подписки — дешевле пары пачек итальянских спагетти — 300 рублей в месяц

#РЖ_Евгений_Кужелев
#РЖ_Пиры
————
Фото: Дети, поедающие спагетти. Ок. 1896, Неаполь

Теперь немного пишу для Кинопоиска про книжки. До того как придумать Вонючку, Красную свадьбу и дотракийцев, Мартин успел написать много чего еще. Однако везде видны истоки тем, которые писатель потом развил в ПЛИО:
https://www.kinopoisk.ru/media/article/4012607/

Грустно, что канал в последнее время превратился в афишу. Надеюсь, скоро здесь появятся не только перепосты разных затей. А пока хочу поделиться небольшой радостью. На канале «Кинопоиск Игры» вышло первое видеоэссе по моему сценарию:
https://youtu.be/vSVS6QwAl4c?si=HRWEXU94FIAWe00U

Евгений Кужелев о том, может ли сапожник быть в сапогах.

Ссылка для подписчиков платного канала: Писатель за прилавком

Подписаться на закрытый канал можно с помощью бота @RusslifeBot
Стоимость подписки: 300 рублей в месяц

#РЖ_Евгений_Кужелев
#РЖ_Провалы
———
Илл.: Владимир Фаворский. Экслибрис Книжной лавки писателей Москвы. 1921

Я начал писать из-за своей неуклюжести, от которой всегда страдал. Мы с братом унаследовали от отца физический изъян: у всех нас большой палец состоит только из одного сустава. Нижний сустав (тот, что ближе к ладони) вроде бы есть, но это — фикция, согнуть его мы не можем. Во всяком случае, по той или иной причине, я от рождения не способен ничего делать руками. Я хорошо управлялся с ручкой и карандашом и до сих пор не хуже других повязываю галстук, но с запонкой мне не сладить, не по руке мне и отвертка, ружье или клюшка. Именно это побудило меня писать. Я мечтал создавать вещи, корабли, машины, дома. Я перепортил все ножницы в доме, извел картон — и в слезах признал свое поражение. Оставалось одно — сочинять истории. Я и не подозревал, в какой волшебный мир я вхожу; ведь со сказочным замком можно сделать много такого, чего никогда не добьешься от картонного замка.

Клайв Стейплз Льюис, «Настигнут радостью»
————————————————————————————
Пишу текст про дружбу Толкина и Льюиса. Остаются такие стружки.

Если у вас нет огорода — приходите на наш, поэтический.

Арт-группа «ПОСТ» представляет:
премьера концерт-поэмы «Огород»

Если поле — культурное, то огород — поэтический. Весь в цвету и старых вёдрах. Слова рождаются и возвращаются в землю, барабанят дождём по кабачковым листьям, склоняются темнолицыми подсолнухами, звенят раскаленными кузнечиками. Какие плоды и смыслы способны сегодня вызреть на шести метафизических сотках?

Приходите на Огород — слушать, как растут стихи

***

Где: Москва, ул. Амурская, 31, культурный центр академика Лихачёва (библиотека №73)

Когда: 5 июня (пятница), 19-00

Вход — свободный

Регистрация по ссылке https://forms.gle/6TuZVwKjoLwQwEvi8

#выступленияартгруппыпост #огороднаяпоэма

С 1 мая вся Британия стоит на ушах: началась крупнейшая в истории страны стачка рабочих. Бастуют все — шахтеров поддержали работники транспорта и других отраслей промышленности. Страна парализована, и Клайву Стейплзу Льюису приходится идти из колледжа пешком, вместо того чтобы залезть на второй этаж автобуса № 2 и смотреть в оба глаза на мир, полный ярости и света.

https://www.kinopoisk.ru/media/article/4012809/

ОГОРОД

Дед не любил дач, еще больше не любил дачников. Чтобы получить заветные сотки, нужно было выслуживаться или подсиживать. Потом — не разговаривать с соседями из-за неправильной межи, гордиться беседкой, извиняться перед гостями за сортир, иметь фруктовый сад, оберегать его от детей, птиц, жуков-короедов, чтобы к дряхлой старости отведать заветного молодильного яблока.

Дед был лесник, простой и свободный человек. Он и землю так выбрал — перешел мост, прошел распаханным под свеклу полем, мимо ключа, мимо карьера, песчаных подмосковных дюн, через рощу — и вот уже был у него огород. Была земля, свободная от культуры и надзора, заросшая мать-и-мачехой и крапивой. Он все сделал сам: забор из металлических листов разного размера, скворечники по углам участка на высоких жердях, домик, в котором был большой, как печка, топчан, а кроме него ничего и не было. Даже до воды как-то добурился, прутом ли искал, но была вода, в которую можно было опустить литровую бутыль и распить с огородными друзьями, такими же нелегальными, то есть, свободными.

Огород — он больше и важнее двора со злыми детьми, просторнее детского сада с послеобеденным сном и аппликациями. Там дед мог сделать удочку из бамбука, потому что внук уж очень просил удочку, хотя сам он рыбаком не был, и всех зверей отпускал на волю, если им случалось захворать или упасть в яму, или еще как-то затрепыхаться на ветру. Там я продергивал морковь — самую свежую и сладкую в жизни. Закрывал глаза вечером — и мне снова виделись тонкие оранжевые ножки — и в этом было больше счастливого утомления, чем огородной повинности. Там я растил тритонов в бочке, первый раз ревел из-за расставания — кролик мой, белый с черным пятнышком на глазу, убежал. Но была и радость полёта, когда дед берет тебя под мышки и сажает на высокие плечи, и вы идёте с огорода домой, точнее дед идёт, а я проплываю, и кажется, вот-вот достану макушкой до облака.

Теперь огорода нет, давно нет деда, умерли все соседи-огородники: кочегары, складские рабочие, сторожа и лесники, но тропа не заросла — я там бывал, бываю, редко и с замирающим сердцем прохожу мост, или иду на недальний стадион к катку; но как страшно приблизиться к роще, за которой под синим небом лежит мое раздавленное временем детство.

В майской «Юности» мои стихи о зиме и детстве. А ещё теплый рассказ «Термос с шиповником» Тани Смирновой, с которой мы учились в писательской школе «Пишем на крыше». И стихи Алексея Улюкаева. Такая вот мультивселенная.

(У меня в прошлый раз спрашивали, моя ли фотография с журналом. Здесь, кажется, очевидно, но на всякий случай уточню — нет, не моя).

Ознакомиться с содержанием и приобрести номер можно на сайте журнала.

Я тебе привезу из Голландии Lego
мы возьмем и построим из Lego дворец.

Вышло моё второе видеоэссе на «Кинопоиске».

https://www.youtube.com/watch?v=YK3AM_xa4WE

На последних выходных мая ездил в Рыбинск на литературный фестиваль Льва Ошанина «Солнечный круг». Занял второе место в номинации «Проза», хотя ретивые коллеги по семинару пускали моим текстам кровь прямо на сцене «Хорошего театра». Другие характеризовали меня по-разному — как философа, как поэта, как журналиста. Полина спросила: «какая у тебя цель в творчестве?». Я недолго думая ответил: «просто писать дальше».

Хочется чтобы письмо стало вторым дыханием, то прерывистым, то глубоким, но регулярным.

А начиналось все как боевик о каком-нибудь Джеймсе Бонде: опоздал на автобус в Рыбинск, пришлось выбегать на дорогу, искать его в потоке машин и залезать чуть ли не на ходу. Закончилось как фильм Кустурицы: по возвращении на Щелковский автовокзал поел домашней сербской еды и поехал в свою деревню.

В самом Рыбинске больше всего поразила Волга. Можно к ней спустится по высоким ступеням, побродить по песку, бросить камень, другой, подумать, что вот так выходить к ней в разных городах и широтах, все равно что знать самого себя в разных временах — то закованого в гранит, то заросшего илом, то бурлящего и несущегося вихрем до края земли.