В двенадцать часов ночи, под дождём, кормить кошек и предаваться саморефлексии почему-то кажется самым правильным концом этого вечера.

Израиль сегодня является гипертрофированным парадоксом, государство, созданное как гарант безопасности для народа, пережившего геноцид, превратило собственную армию в инструмент статистического ужаса. 10 000 детских тел под завалами, которые они называют ценой демократии в борьбе с варварами. Когда они уничтожают единственную электростанцию в анклаве, почему-то они не бьют по ХАМАС, но как-то получается, что выключают жизнь для 2 миллионов человек, половина из которых даже не родилась, когда была запущена первая ракета. Но самое гротескное - это их риторическая уловка. Любой, кто осмеливается произнести слово из разряда: блокада, осада или «непропорциональность, мгновенно получает клеймо современного погромщика.
Антисемитизм - реальное, горячее и смертельное зло. Но когда они используют его как противопожарную стену каждый раз, когда международное право указывает на их нарушения, они превращают память шести миллионов в мутный инструмент геополитического шантажа. Это глумление над историей. Они никогда не защищают евреев мира, напротив, делают их лицом к лицу с чудовищем, где их государство воспринимается как проектор гипертрофированного насилия. И свято орать о том, что они себя защищают. Но защищая себя, они похоронили под бетоном всю свою моральную исключительность и Запад аплодирует из вежливости, но в кулуарах уже шепчутся об изгое. Потому что невозможно построить вечный мир на обломках детских кроваток, а затем объяснять разрушенным родителям, что их горе всего лишь случайный удар в вашей войне.

Fckk Israel.

Немного красоты.

Важна ли тебе внешность и смогла бы сказать несимпатичному, что он не внешне тебе некрасив?

Безусловно, внешность для меня имеет значение, но только когда речь заходит о потенциальном партнёре. Однако я всегда исхожу из того, что с чистого листа, с первого взгляда, в отношения не прыгают. Сначала идёт знакомство, общение, присматривание. А в друзьях, коллегах, приятелях, в знакомых - внешность вообще не играет ровно никакой роли. Поэтому, когда я думаю о своём будущем партнёре, я вспоминаю, что со всеми людьми мы начинаем с простого знакомства, где его внешность меня ни в какую не трогает. Поэтому мой подход к людям всегда строился через эту оптику. Я никогда не смотрю на человека как на объект с первого взгляда. Лично для меня, и я в этом не раз убеждалась, человек может сначала вообще не попасть в твой вкус, не зацепить, быть никаким снаружи. А потом, когда начинаешь вслушиваться в его ценности, в его юмор, в то, как он смотрит на мир и относится к тебе – он вдруг становится чертовски привлекательным. Причем настолько, что ты уже не понимаешь, как могла пройти мимо.
И, к сожалению, бывает и зеркальная ситуация, когда внешность привлекает, а внутри пустота и ни о чём, и с каждым днём красота человека меркнет.

Если бы человек, который мне внешне не близок, спросил бы меня напрямую, я никогда бы не сказала ему, что он некрасив. Во-первых, это банальная грубость и отсутствие такта. А во-вторых, потому что я искренне считаю, что внешность - это абсолютно субъективная вещь, вопрос вкуса и личного восприятия. Кто-то может быть объективно хорош собой, но просто не попадать в твой типаж. Поэтому о чужой красоте я не позволяю себе высказываться вслух. Единственное, на что я способна в такой ситуации – сказать, что лично для меня не возникло того самого физического влечения, искры, химии.

Самое непостижимое для меня в Земфире — это её способность формулировать то, что у меня сидит в горле комом, то, что мне так невероятно хочется высказать в тексте, в стихах, но никак не складывается в строки. Вроде бы всё есть, и чувства, и образы, но ни в какую. Это поражает меня до мурашек каждый раз, как будто она подслушала мои внутренние монологи и решила сделать их достоянием общественности, сказать точнее, глубже и свободнее, чем я могла бы мечтать. При этом нет ни капли фальши или натянутости, а что-то поданное с невероятной женской силой. И каждый раз, когда я слышу её голос и слова, мне кажется, что кто-то разбирает по полочкам мои собственные ощущения, которые я даже не пыталась называть вслух, но это как же так выходит, что чужая мне женщина живёт с моими мыслями, но выражает их так, что хочется переслушивать до бесконечности? Это редчайший случай, когда я благодарна за то, что у меня украли слова. Удивительно пронзительная женщина, у которой я учусь не столько выражать мысли, сколько чувствовать.

Быть абсолютно честным с самим собой – хорошее упражнение.

Наверное, одной из самых ценных привычек, которые мне удалось в себе воспитать, стало постоянное обращение к азкарам абсолютно в любой ситуации. Постепенно это перестало требовать усилий, напоминаний, и стало естественной частью моей жизни. И в благодарность моим усилиям - в тревоге азкары возвращают мне ясность, в спокойствии напоминают о благодарности, а в минуты сомнений помогают сохранить внутреннее равновесие.
Сейчас я так же постепенно воспитываю в себе другую привычку – жить с непоколебимой убеждённостью в том, что предопределение всегда обращено ко мне благом. И не просто принимать мысль о том, что всё уже предписано, а по-настоящему ей доверять. Верить, что всё, что приходит в мою жизнь и всё, что уходит из неё, неизменно ведёт меня к благу, даже если в какой-то момент я не способна этого увидеть. Понимать, что мудрость Всевышнего несоизмеримо больше моего понимания происходящего. Я сама по себе человек, склонный к постоянной саморефлексии. И, наверное, именно поэтому со временем всё меньше пытаюсь найти объяснение каждому повороту своей жизни, но человеку дан лишь небольшой отрезок пути, тогда как Замысел всегда шире человеческого взгляда. Достаточно помнить, что Всевышний знает то, чего не знаю я. Этой мысли оказалось достаточно, чтобы внутри стало значительно спокойнее.

Удивительно, насколько меняется восприятие происходящего, когда перестаёшь воспринимать неизвестность как угрозу. Всё, что предназначено человеку, неизбежно найдёт его в своё время, а всё, что проходит мимо, никогда не было его уделом. В таком понимании появляется редкое чувство свободы, остаётся лишь идти своей дорогой, сохраняя доверие к Тому, Кто знает её лучше меня. И если эта дорога была предназначена именно мне, значит, она уже содержит то благо, которое станет очевидным тогда, когда для этого наступит время.

One of one.