Анна Гринка

***

у хороших девочек никогда ничего не болит

говорят

но хорошему телу иногда поболеть приятно

говорят

царапина ведёт себя от шеи до бедра
попутно в зеркале огибая всю комнату

это враньё, и оно отольётся
сгустком на ободке, улиточным лоскутком
удар созревает плавным рикошетом
объёмный, в четыре стены

хорошая девочка не болит
следы пролетевшего голода –
здесь
где молния шаровая
шрамовой тканью оделась, голая
и вращается
называя себе
тело без промедления

тело быстрое в боли
молчит
не хочет, не стучит
молчит
синяк на груди, плавный
как сердце
не сойти с места, царапиной виться
у хороших девочек

боль придёт и станет любимой
но это враньё
удар, приговорная встреча
и дальше тянется, и проходит

Ф-письмо от 25.02.20
#выбор_динары_расулевой

229

Обезъязычели, будто бы онемели,
Толку-то из пустого опять в порожнее.
Если от лютости челюсти каменеют,
Зубы крошатся, как здания в Запорожье.

Что там они говорят - это только присказка?
Сколько ещё людоеду детей положено?
Двести какое-то утро с кровавым привкусом.
- Як ви усі?
- Тримаємось, переможемо.

После подвалов дети на солнце щурятся,
Дети, что научились навек прощаться.
Лучше б враги отрастили клыки и щупальца,
Было б понятнее, как с ними обращаться.

Тут осторожней спускайся, темно на лесенке,
И одевайся теплее, уже не жарко.
Лучше б враги смешались с землёй и плесенью,
Только вот землю жалко. И плесень жалко.

Вырастут дети. Вырастят своё дерево.
Вырастут внуки - мирными, нежнокожими.
Пусть эти суки на худшее не надеются.
- Як ви усі?
- Тримаємось. Переможемо.

#RUSSIAISATERRORIST #русскийвоенныйкорабльидинахуй #CloseTheSky

мы думали, это война, а это расстрел.
утренняя тишина складывается из мертвых тел,
из дыма вокруг воронки, из мертвых птиц,
из застывшего лица, из множества лиц.
мы думали, это война, а это мелкая месть
презренного коротышки. по заслугам и честь -
свиные глазки вдавлены в резиновые щеки лица,
кажется, не будет конца,
но настанет конец, будут веревкой тянуть
злобного хряка в последний кровавый путь,
на части порвут, закопают в сырой пыли
мелкого беса, чей труп не достоин земли.


Людмила Херсонская

О. Э. Мандельштаму - через столетие


Мы живем под собою не чуя земли,
истощенные мерзостным страхом нули,
полумертвые,
полуживые,
полоняне кремлевского Вия.

Веки бледны его, как куриный помет,
и слова убедительны, как миномет,
и горят из пещерного мрака
полоумные очи маньяка.

А вокруг него сброд раболепных бл&дeй,
мутноглазых звереющих полулюдей,
кто клеймит, кто визжит, кто стращает -
он же бдит да вершит да вещает,

нам, рабам, хлопоча за указом указ:
кому в пах, кому в лоб, кому в бровь, кому в глаз.
А рабы от бессилья бледнеют -
и немеют,
немеют,
немеют...

Ольга Макеева
Март - сентябрь 2022

Чему она меня действительно научила


Первое, что я увидела, когда увидела ее впервые – это ее голос.
Его было нельзя не увидеть – густой и темный,
Вьющийся кольцами, как ее волосы,
В которые захотелось прямо сейчас и здесь запустить пальцы,
Оттянуть голову назад, прижаться губами к беззащитным ключицам –
Правой, затем левой, потом провести языком по шее.
Никогда я так не любила средневековую французскую литературу,
Как в те два семестра, когда слушала ее голос,
Похожий на все сразу: на Персеваля, ищущего собаку прекрасной девы,
На прекрасную деву со сбитым дыханьем, со слезами кудрей,
На босых кармелиток, молящихся в грозу, то шепчущих, то воскликающих,
На взгляд Изольды, видящей черный парус и все равно
Просящей служанку сказать, какого цвета паруса на корабле.
Она проходила мимо меня в коридоре, густая, темная, безразличная,
Не моя, как вино, вытекающее из разбитой бутылки.
Иногда, когда становилось невыносимо, я шла за ней до дома, стояла в тени,
Глядя, как зажигается свет в комнатах на третьем этаже,
Как к ней приходит разносчик пиццы, соседи, ее Подруга,
Представляла, как Подруга запускает пальцы в ее волосы,
Змеящиеся как у Медузы, обвивающие руки Подруги,
Как Подруга присасывается своим узким безгубым ртом
К венам на шее, похожим на пожарную лестницу на ее третий этаж.
Кажется, никогда я не была так близка к сумасшествию,
Как в те два семестра – глупый соловей с розовым шипом –
Не в сердце, нет, ниже, там, между ног, беспощадно и сладостно,
Даже спустя много лет я стыжусь говорить об этом.
Однажды, когда она опять проходила мимо, моя голова закружилась,
Ноги перестали слушаться, кажется, я упала, кажется,
Она помогла мне подняться, кажется, коснулась моего бедра –
Я почувствовала, как розовый шип моего смущения
Вонзился мне в кожу чуть ниже паха. Я взяла ее за руку, впервые
Посмотрела ей прямо в глаза, цвет которых я так и не смогла назвать,
Она посмотрела на меня впервые, покраснела, отняла руку,
Сказала: «Будьте осторожнее, берегите себя», но было поздно –
Розовые шипы впились в мое тело везде, тогда я впервые поняла:
Больше всего болит, не отпускает, кровоточит то,
Что не случилось и уже не случится.


Анна Арно
Перевод Екатерина Симонова

6 декабря 1957 года — в день неудавшегося запуска спутника с мыса Канаверал во Флориде, — Национальный научный фонд (NSF) собрал комитет по изучению государственных школ. Члены комитета приступили к анализу исследований американского образования: помимо способов привлечения финансирования их интересовали методы стимулирования студентов к изучению естественных наук и инженерно-строительного искусства. Впервые комитет собрался в январе 1958 года. На заседании царила тревожная атмосфера; как вспоминал позднее один из членов комитета, «Мы были до смерти перепуганы».

<...>

Единственной женщиной в комнате оказалась Мэри Инграхам Бантинг, которую друзья и домочадцы называли Полли. Эта бесстрашная сорокасемилетняя любительница свитеров носила очки, коротко стригла седые волосы и была деканом женского колледжа Дуглас при Ратгерском университете. Микробиолог по образованию и овдовевшая мать четверых детей, она случайно попала в администрацию университета после внезапной смерти своего мужа Хенри от опухоли головного мозга в 1954 году.

Под руководством Бантинг в Дугласе произошли важные изменения. Мэри упразднила отдававшие школьным этикетом официальные обеды и обязательное ношение шляп. Она организовывала выступления известных лекторов, в том числе Аллена Гинзберга, Джона Кейджа и Марты Грэм, в надежде, что их речи вдохновят студенток на мечты о великом. Но они были всецело поглощены поиском мужей, поглощены настолько, что, казалось, не замечали предоставляемых им интеллектуальных возможностей. Студенческая газета объявила о недавних «пинингах» (когда девушка получала университетский значок своего парня как доказательство серьезных намерений) и помолвках, как будто колледж был магазином, на полках которого женщины-товары располагались только «до востребования».

Бантинг предложила комитету NSF начать исследования с выявления самых умных детей среди тех, кто не пошел в колледж — а значит, столкнулся с какими-то препятствиями и не смог реализовать свой потенциал. Чтобы ответить на свой собственный вопрос, Мэри ознакомилась с изысканиями, которые провел исследователь в области образования Дональд Бриджман. Данные исследования были приведены с разбивкой по гендерному признаку. Бриджман изучал очень способных учеников, IQ которых вывел их в топ-10 процентов, и в этом процентиле идентифицировал студентов, которые не стали поступать в колледж. Согласно заключению исследователя, более 90 % не поступивших в колледж способных учеников составляли женщины.

Впоследствии Бантинг рассказала своему биографу Элейн Яффе, что по результатам исследования практически «все мужчины с такими интеллектуальными способностями продолжали получать образование, а практически все женщины прерывали этот процесс». Эти данные ошеломили Бантинг.

И дело было не только в том, что Америка теряла столько способных школьниц — женщин, которые могли бы изучать строение атома или расшифровывать новый код, но и в том, что большинство коллег Бантинг по комитету не сочли эти данные достойными внимания. Мэри знала, что они «хорошие люди, а не сексисты», и тем не менее они не проявили особого интереса к тому, чтобы остановить утечку женских кадров. Казалось, эти данные немного смутили мужчин, так что они с удовольствием закрыли бы глаза на такие цифры или даже предпочли бы их утаить.

«Я была сильно озадачена, — вспоминала Мэри впоследствии. — Я чувствовала, что смотрю в бездонный темный провал, который всю мою жизнь был прямо у меня под ногами, а я об этом и не подозревала. Он простирался и под их ногами тоже». Годы спустя Бантинг назвала опыт членства в комитете NSF «пробуждением». В своей речи в 1957 году Мэри призналась, что «никогда не интересовалась женщинами как таковыми», отчасти потому, что за всю жизнь практически не сталкивалась с сексизмом.


Мэгги Доэрти
Равноправные. История искусства, женской дружбы и эмансипации в 1960-х

01

они говорят: мы, конечно, не хотим причинить тебе вред,
девочка, крошка, цветочек, золото в серебре,
(иначе разве бы мы затаились здесь, в этой хищной тени кустов?
на тропе, что вьется между болот и пней, на тропе, что тянется в темный лес,
оступишься - омут, мимо шагнешь - споткнешься о череп или скелет)
но скажи нам, горячее мясо, дитя людей,
что ты делаешь здесь?

она говорит: я слышала сказки, про козье копытце, кошачью лапу и волчий след,
если напиться из них, перестанешь быть человеком, вырастут рога, зубы, когти и весь комплект.
я слышала о проклятии лебедей, дающем крылья и клюв,
лебедь, конечно, не коршун, но потерплю.

02

они говорят: мы плохо слышим тебя, подойди поближе, солнышко, лапочка, дурочка из села,
ну какая сплетня тебя сюда привела?
в этом лесу есть проклятия все на свете, но никто не возвращался оттуда еще живой
(или хотя бы - не с оторванной головой).
подойди поближе, малыш, ведь пропадешь ни за нож, ни за медный грош,
ну а так все случится быстро и без прикрас,
мы голодны, ты хотя бы накормишь нас.

она говорит: я знаю про те деревья, что отгрызают пальцы людям во сне,
про мавок, что спереди - девки-красотки, а сзади - видать хребет сквозь дыру в спине,
про голову кобылячью, про мертвяков, про водяного, что ездит на щуке, как на коне,
моя деревня отсюдова в двух верстах, сказки о лесе знают все - хоть малыши, хоть старики лет ста,
главное, что те сказки - правда, а остальное - зола.
это отлично, я ведь за тем сюда и пришла.

даже если меня сожрут, а ребрышки обглодают, растащат по дуплам и в глубь болот,
в каждой моей косточке столько ненависти, она поднимется, прорастёт,
взойдет полынь-травой, посеет страшный огонь, что безлунной ночи черней.
ты знаешь, что стало с деревней, что в двух верстах отсюда?
ее больше нет.
нет ни стариков, ни малышей, ни матери, ни отца.
я осталась одна, как голова кобылячья, кикимора без лица.
на нашу родную землю пришли враги, я запомнила, как выглядел вражеский генерал:
харя собачья, полная грудь наград...
отец как рявкнет - "беги, Марыська", а я - я с детства была шустра...
лучше бы в спине у меня до самой хребтины была дыра.

я видела дым и чуяла гарь, у меня ничего уже не отнять.
осталась лишь ярость. примет ли лес меня?

мне все равно, съедят ли меня, или выпьют, или развеют по ветру, как снег,
или как мусор с крыльца поутру смахнут.
я хочу отомстить, я хочу защитить свою землю, тех своих, кто еще - жив, кто еще - не.
пропустите вы меня?
ну?

она поднимает глаза, и в них пылает ослепительная искра,
те, кто за кустами, отшатываются, впервые в (не)жизни испытывая что-то, похожее на страх.

и черный лес думает, и каждая секунда тянется, словно век,
а потом деревья расступаются, и внутрь проходит маленький человек.

03

это добрая сказка, спи, мое дитятко, спи, баю-бай, усни,
ходит по лесу верховная ведьма, и босы ее ступни,
кто сеет лук, будет жать не зелень, а стрелы и тетиву,
кто сеет горе, в ночи увидит подушкой своей - чернеющую листву,
простынкой - горящую скрученную траву.

это вовсе не сказка. но нет другой. вы живите. и я живу.
иногда даже не реву.
ходит по лесу ведьма, что-то шепчет, бормочет, и голос ее певуч.


Анастасия Шакирова

говорят пропала она
и ищут ее с собаками
с фонарями
сопоставляя улики и факты
надежду теряя
ее погребли оплакали
потом воскресили
выявили контакты
вызвали допросили
даты подписи
вскрыли определили установили
множатся протоколы расписки домыслы
то ли была она то ли не было или или
мерили что-то кроили шили рядили
сбоку припека снаружи внутри и между
ниточку потянули и распустили
все что связали прежде
говорят пропала она
рассылают ориентировки
уточняют параметры и приметы
волонтеров вербуют с опытом с подготовкой
отправляют во все концы света
а она выйдет из тени и тенью укроется
вечером жертва утром виновница
а она сидит себе у порога и не стучится
отражается в проходящих лицах
а она лежит на поверхности
нашим и вашим
но живой усомнится а мертвый не скажет


Юлия Мишанина
2016

ЗНАЕМ ЛИ МЫ РУССКИЙ ЯЗЫК?

(Коллаж из названий книг на благотворительной барахолке)


I. Знаем ли мы русский язык?

Книга первая
ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠИ прольётся кровь.

Где это? Когда это?

Живая земля ᅠЗемля войны
Здоровый ребёнок ᅠПригоршня праха

Как устроен этот мир?

Тихий город ᅠЛедяной дом ᅠЧёрный воздух
Общага-на-крови
101 идея для пространства под лестницей
Здоровье женщины

Одесские рассказы ᅠМёртвое море
Приключения врача, или Христианами не рождаются

Люди нашего царя
Сволочи
Всадники тьмы

_________________

II. Знаем ли мы русский язык?
Книга вторая

Страница любви.

Двое:
Любовник смерти,
Любовница смерти.
Спутники.

Загадочный сад под небом.
Простые волшебные вещи.
Вечные странники.ᅠИзбранное.

Прежде чем я упаду: ᅠ
Любимому —
Полное руководство по уходу.

_________________

III. Знаем ли мы русский язык?
Книга третья

Повторение судьбы

Волонтёры вечности

ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠСпаситель

Тени в раюᅠВизуальный словарь
Книга, которой нет


Смерть приходит в конце

Заря приходит из небесных глубин


Оля Скорлупкина
08.10.2022

Вы спрашиваете меня о Бренуэлле: он совершенно не заботится о том, чтобы найти себе работу, я начинаю опасаться, что он довел себя до полной неспособности занять какое-либо положение в жизни, и, даже если бы ему достались деньги, он непременно обратил бы их себе во зло; боюсь, что у него почти убита воля и он не в силах управлять своими действиями.

Вы спрашиваете, не кажутся ли мне мужчины странными созданиями. Кажутся, и даже очень. Я часто думала о том, какие они странные, а также и о том, как странно их воспитывают, – по-моему, их слишком мало ограждают от соблазнов. Если девочек оберегают так, словно они бессильные и безнадежно глупые создания, то мальчиков толкают прямо в жизнь, словно они мудрейшие из мудрых и не способны сбиться с пути истинного


Шарлотта Бронте (из письма подруге о брате)

231

Изучай географию: сёла, поля.
В города непрерывно играй.
К февралю уже ближе, чем от февраля,
Только всё это время февраль.

Календарь неподвижно застыл на столе,
Поломалось в приборе реле.
Представляешь - и вишни цвели в феврале,
И созрели хлеба в феврале.

Кровь течёт из закушенной насмерть губы,
Дети спят, удержись, не реви.
А сейчас в феврале золотые дубы
В полусонной закатной крови.

Чтоб помочь - отключись, огрубей, обезличь.
Просто поезд. Билет. Самолёт.
Вот февральский купальник. Февральский кулич.
Впереди, говорят, новый год.

Будет слякотный март. Будут ветви дубов
Укрываться зелёным платком,
Потому что всегда побеждает любовь -
И тогда. И сейчас. И потом.

Приготовим бокалы, о том лишь моля,
Чтоб навек не вернулся назад
Год безудержной нечисти. Год февраля.
Год любви, побеждающей ад.

#русскийвоенныйкорабльидинахуй

Конец октября-3


Так долго в дороге,
что потерянные между щелей в палубе яблоневые
семена приживаются во влаге и пыли.
Дорога — это время, потраченное нами на понимание
своей потерянности. Деревья вырастают
на кораблях, что движутся реками.
И вот осенью корабли
погружаются в ил и стоят
среди воды и темноты.

Что ты знаешь о деревьях? Деревья пускают корни
в трюмах и машинных отделениях,
добираются до сумеречных глубин
и тех уголков, где спрятано
сухое зерно и запасы питьевой воды.

Что им теперь делать
на кораблях, которые медленно идут ко дну,
отягощённые листьями и ветками?
Когда будешь думать о деревьях,
думай про всех, кого ты видела в своей жизни,
про длинные корни, которые связывают
нас с жизнью. Когда будешь думать
о зелёных яблоках,
думай также о многих, кто работал
на этой реке, пытаясь хотя бы на миг
сдержать её течение.

Конец октября.
Женщины идут с берега.
Ветер полощет тяжёлые полотенца,
как флаги победителей.

Земля нагревается и остывает.
И ты нагреваешься и остываешь
вместе с ней.


Елена Фанайлова

СУП


Съела грибной суп
мама
и ничего не сказала
я никогда не спрашиваю «Ну как?»

если нравится сама говорит
или «Спасибо»
или если очень понравится «Вкусно»
но такое случается нечасто

я терпеть не могу готовить
в последнее время
и поэтому не претендую
ни на «Вкусно» ни на хотя бы «Спасибо»

«Сидеть и не ложиться в течение жизни
ложиться и не вставать после смерти
к чему подвергать этот вонючий мешок с костями
таким тяжёлым испытаниям?»

эту размашистую мысль
дзэн-буддистского учителя
(не помню имя)
я думаю всегда в такие моменты

эта мысль неизменно
вызывает улыбку
а в погожие деньки как сегодня
даже смех.


Таня Скарынкина
(1 октября 2016 г. – 1 октября 2022 г.)

Мужчины не устают находить образы, чтобы выразить неистовую силу, влекущую его к женщине, и сопровождающий это стремление страх оказаться ею погубленным.

<...>

Всегда и везде мужчина стремится избавиться от своего страха перед женщинами, объективизируя его. «Дело не в том, – говорит он, – что я боюсь ее; дело в том, что она сама по себе зловредна, способна на любое преступление, хищница, вампир, ведьма, ненасытная в своих желаниях. Она – воплощение зла». Не здесь ли – в нескончаемом конфликте между желанием женщины и страхом перед ней – один из важнейших источников мужского стремления к творчеству?

Для примитивного восприятия женщина становится вдвойне зловещей при кровавых проявлениях ее женского естества. Контакт с ней во время менструации фатален: мужчины теряют свою силу, пастбища засыхают, рыбаки и охотники возвращаются с пустыми руками. Особую опасность для мужчины представляет акт дефлорации. Как показал Фрейд в «Табу девственности», особенно этого события боится муж.

В этой работе Фрейд также ссылается на объективные причины такого страха, указывая на импульсы к кастрации, которые и в самом деле встречаются у женщин. Однако есть две причины, почему это не является адекватным объяснением такого табу. Во-первых, импульс к кастрации не является универсальной реакцией женщин на дефлорацию; эти импульсы присущи, пожалуй, лишь женщинам с сильно выраженной маскулинной установкой. А во-вторых, даже если бы дефлорация неизменно вызывала у женщины деструктивные импульсы, нам все равно пришлось бы (как мы это должны делать в каждом индивидуальном анализе) выяснить, какие именно импульсы у самого мужчины заставляют его считать первое – насильственное – проникновение в вагину опасным предприятием; настолько опасным, что его может безнаказанно совершить либо человек, наделенный властью, либо посторонний, готовый за вознаграждение рискнуть своей жизнью или мужским естеством.

И мы с удивлением спрашиваем себя: неужели не странно, что при таком изобилии очевидного материала так мало внимания уделяется тайному страху мужчины перед женщиной? Еще более удивительно, что и сами женщины так долго его не замечали; в другом месте я еще вернусь к детальному обсуждению причин подобной установки (то есть их собственной тревожности и низкой самооценки).

У мужчины имеется достаточно очевидных стратегических причин, чтобы скрывать свой страх. Но он также пытается всеми способами его отрицать даже перед самим собой. Это и составляет цель упомянутых выше усилий «объективизировать» его в художественном и научном творчестве. Мы можем предположить, что даже прославление женщины мужчиной связано не только с его стремлением завоевать ее любовь, но и с желанием скрыть свой страх.

Однако такое же облегчение мужчины находят и в презрении к женщинам, которое они так часто демонстративно выказывают в своем поведении. Позиция любви и преклонения означает: «Мне нечего бояться такого восхитительного, такого прекрасного, более того, такого святого создания». Позиция презрения подразумевает: «Было бы просто смешно бояться такого, как ни посмотри, жалкого существа». Последний способ успокоения своей тревоги дает мужчине особое преимущество, а именно помогает поддержать свою мужскую самооценку, которая, похоже, страдает гораздо сильнее от признания страха перед женщиной, чем от признания страха перед мужчиной (отцом).


Карен Хорни
Психология женщины

А потом в наш прекрасный, притундровый, приснившийся лес
Слетели серафимы небес,
А у них есть привычка, известная на всю Колыму:
Не прощают любви никому.
Зря печалился Эдгар Алан, что недобрых гостей
В мир зазвал он силой страстей,
Шестикрылым неважно, какого рода любовь,
Они не терпят любой,
С тех пор как горняя сила, о последствиях потопа скорбя,
Им запретила наших брать за себя.
Впрочем, некоторых испепеляющих любовь начала раздражать
Много раньше, с самого мятежа –
То ли неправильно воткнут соответствующий разъем,
То ли что-то с проводкой случается от нее.
Так что на запах чувства слетаются с невидимых сфер,
С Юпитера например,
Из любви создают трагедию, с размахом, избыточно, про запас –
Но не в этот раз.
Сейчас они мерзнут и с ужасом кутаются в крыла, озирая рудник Джелгала,
Вовсе не обнаруживая узнаваемого тепла:
- Но ведь это любовь была?
И окликаются камень, кипрей, сосна, отзывается золото, ни меры ему, ни дна, отвечают мертвые из подземного сна:
- Кто еще? Конечно, это она.


Елена Михайлик

каждый живой виноват перед мертвым
сытый -- перед голодным
смеющийся виноват перед плачущим
любимый -- перед брошенным

столько вокруг тяжко виновных:
сбежавших перед пойманными
верящих перед отчаявшимися
раненых перед убитыми


Сабрина Брило

232

Перемотай, пожалуйста, на конец
Раз уж ты не умеешь вернуть к началу.
Город встаёт красивый, как леденец.
Чайки кричат на рыбу. Кошки на чаек.

Папа вернулся в нашивках и орденах,
Мама уже не вздрагивает от грома.
Бомбоубежище больше не при делах.
Бабушка дома. И младшие тоже дома.

К Новому году становится холодней.
Тётя Наташа приедет в гости, наверно.
Все в магазине подшучивают над ней
Гривны она пересчитывает на евро.

Младший не верит, что люди спали в метро,
Там ведь невкусно пахнет и места мало,
Знает лишь, что назвали его Дмитро
В честь молодого спасателя из подвала.

Перемотай, пожалуйста, на конец
Хватит, настало время монтажных ножниц.
Перемотай, пожалуйста, наконец,
Боль эту долго вытерпеть невозможно.

Лампа зажжётся. Пёс в углу заскулит -
Время гулять со мной, я совсем скучаю.
Папа привычно возьмётся за костыли.
Окна блестят леденцами под крики чаек.

Ярко горят на улице фонари,
Город не ждёт подвоха - войны, беды ли.
Там, наверху, смеются - смотри, смотри,
Видишь, они справляются. Победили.

#русскийвоенныйкорабльдавайужепоскорее

В 1815 году шотландский хирург Джон Родман заявил, что «слабая структура женской конституции» в значительной степени «поощряла» развитие рака груди.

По его мнению, пациентки так легко приходили в состояние «небезопасной чувствительности», что их настроение способствовало увеличению лимфатических узлов и другим патологическим изменениям, которые и приводили к злокачественным опухолям. Он считал, что сама идея рака груди была настолько «огорчающей», что женщины могли заболеть, просто сочувствуя тем, кому уже приходится жить с этим диагнозом.

<...>

По мнению Родмана, «умонастроения», способствовавшие развитию рака груди, были эндемичными среди женщин среднего и высшего классов. Как и многие врачи, он считал такие характеристики, как чувствительность, способность к сопереживанию и нежность, и социальными, и биологическими признаками современной женщины. Нервным расстройствам и эмоциональной уязвимости якобы способствовали радости и тревоги праздного образа жизни. То есть врачи уделяли больше внимания социальным факторам, способствующим развитию заболеваний вроде рака груди, чем выявлению физических причин болезней. Женщин обвиняли в том, что они сами вызывают у себя болезни или по крайней мере культивируют психологические состояния, которые провоцируют их развитие.

В начале XIX века женскую боль часто списывали на гипертрофированные страсти, которые врачи-мужчины могли усмирить. Однако сильная чувствительность также считалась показателем изысканности. Чем изысканнее была женщина, тем больше боли она испытывала.

Изысканными Родман и его единомышленники считали тех, кто избалован колониальным богатством Англии. Позднее связь между социальным классом и чувствительностью укоренилась в медицинском дискурсе о женских нервных расстройствах. Томас Троттер, главный врач Королевского военно-морского флота, воодушевленно рассказывал о том, что «деревенские девушки с орехово-коричневой кожей», жившие в соломенных хижинах, оставались бесстрастными к «атмосфере и двуличию», которые отрицательно сказывались на «их сестрах из больших городов». Невинные деревенские жительницы редко страдали «нервными расстройствами и телесными недугами, ими вызванными». «Дикие» люди, как грубо выразился Троттер, благодаря «здоровью и силе тела» имели иммунитет не только к нервным расстройствам, но и к той самой чувствительности, которая порождала сильные эмоции и физическую боль.

Искаженное и бесчеловечное восприятие иерархии ощущений среди представителей разных рас существовало с XVII века, но к началу XIX века оно переросло в расистские оценки того, как цвет кожи определяет способность человека чувствовать и переносить боль. Западноевропейские белые богатые женщины были первыми в порядке клевания. Даже если их боль в обществе считалась признаком изысканности, врачи все равно рассматривали как показатель того, кем была женщина.

В медицинских текстах того времени рассказывается о том, как нужно ставить диагнозы в соответствии с мыслями, чувствами и умственными пертурбациями отдельно взятой пациентки. Однако боль всех «диких» женщин характеризовалась согласно их «одинаковости».

Отголоски расистских утверждений о том, что чернокожие женщины менее чувствительны к боли, чем белые, до сих пор слышны в медицинской практике. Эти утверждения прочно закрепились как раз в XIX веке, когда основной акцент был сделан на социальном статусе и чувствительности.


Элинор Клегхорн
НЕЗДОРОВЫЕ ЖЕНЩИНЫ
Почему в прошлом врачи не хотели изучать женское тело и что заставило их передумать

Скоро

всех

служивых

во благо этого строя,
в руках сжимавших с нажимом
палки и папки, дубины, курки.
Имевших особого кроя
брюки и куртки, сотворённые для
устрашений движенья руки
и силы ноги.

Многих

причастных к разведке,
слежке, преследованиям, разгонам,
к праздному шатанию среди станций метро, от вагона к вагону,

многих

из служб внезапного появления
в квартире глубокой ночью
для превышения полномочий,
исполнителей арестов ни за что, ни о чём;
ребят из подряда игнорирования преступлений, совершаемых депутатами,
их коллег, услаждающих себя бюджетными тратами,

скоро
их свору
перевернёт
с корнем сдираемый правящий класс
и снова
будет не отличить от —
смотрите, они будто люди! —
подумать только, как похожи на нас.

На народ.


Анна Кузнецова

​​«Одна женщина спросила меня, как реагировать на мужчин, которые начинают вопить «КТО ТЕБЯ ОБИДЕЛ?» когда хотят задеть феминисток. Я написала ей этот ответ и решила поделиться им открыто, потому что он может быть полезен другим женщинам, которые не знают, что отвечать в такой ситуации:

«Вы, мужчины, хотите верить, что единственная причина, по которой женщина не интересуется вашим мнением, заключается в том, что кто-то из вас причинил ей боль. Это хорошая иллюстрация того, как именно вы смотрите на женщин: вы убеждены, что мы существуем только как приложение к вам, и вы считаете свою власть над нами настолько огромной, что верите в то, что она может либо сломить нас, либо спасти. Вы уверены, что в вашей власти выбирать, какой участи заслуживают женщины, но вы не понимаете одного: такие женщины, как я, вообще не думают о таких мужчинах, как вы. Итак, вы громкогласно делаете заявление, что с нами должно быть что-то не так, потому что, по вашему мнению, только ущербные женщины могут быть столь откровенно равнодушны к мужскому мнению. Тот факт, что вы насмехаетесь над женщинами потому что, что они пострадали от мужского насилия, показывает, насколько сильно вы полагаетесь на него, чтобы держать женщин в узде. В конце концов, именно поэтому вы нас ненавидите, а не наоборот. Потому что мы существуем вне вашего контроля, так было и так будет впредь, и эта мысль для вас невыносима».

После этого я добавила, что женщины никогда не будут ненавидеть мужчин так сильно, как мужчины ненавидят женщин. Даже те из нас, кто «ненавидит» мужчин, скорее всего, просто их боятся (по уважительной причине) или испытывают настолько смешанные чувства, что предпочитают избегать любого контакта с ними.

Ненависть мужчин к женщинам гораздо чаще выражается в насильственных формах и куда более осязаема.

Мужчины ненавидят женщин, которые не желают им подчиняться. Женщины ненавидят мужчин, которые заставляют их это делать».

Клементина Форд, австралийская писательница, телеведущая и феминистка.

Ссылка

Что Нимврод приказал, тому нет завершения —
Смешение языков и мыслей мельтешение:
Я не пойму тебя, и ты меня не слышишь…
Зачем было делить на семьдесят частей,
Зачем было творить такую тьму наречий…

Не знаю даже двух, да, даже двух людей,
Что общим языком понятное лепечут.


Алла Поспелова