Если рассматривать эмоциональную жизнь людей социологически, то мы увидим, что каждое общество в определенную историческую эпоху благоприятствует, воспитывает, поощряет различные специфические эмоции. Эмоции предстают здесь не просто как сигналы и мотивы действий, не просто как типические реакции, но как часть символической коммуникации, своего рода «культурные события», которые разделяются и передают основные смыслы культуры. Эмоциональной культурой мы называем характерную для определенного типа общества конфигурацию представлений о чувствах и социальных норм относительно их переживания и выражения в различных социальных контекстах или ситуациях, которая проявляется в образцах поведения, опыте, практиках, речевых выражениях, особых эмоциональных режимах или порядках. «Анализ показывает, что язык чувств (и на коллективном, и на индивидуальном уровне) зависит от более крупных структур чувств», он формируется временем, а также «нормами и ценностями, тендерными представлениями и классовым окружением. Эти факторы определяют, какие чувства социально значимы, какие опасны, какие выражения чувств желательны, какие следует поощрить, а какие — отвергнуть, какие способы выражения или сокрытия чувств в обществе имеют высокий статус». Одна из целей социологии эмоций в изучении эмоциональной культуры — связать проживаемый опыт людей в различных контекстах на микроуровне с более широкими социальными и культурными структурами на макроуровне, что позволяет говорить о специфической культуре общества современного типа.
Согласно одному из определений эмоциональная культура — это представления не только о природе, причинах, ценностях, динамике эмоций в целом, но и о конкретных чувствах, таких как любовь, гнев и ревность. В настоящее время существует много исследований, в которых современная эмоциональная культура описывается через конкретные эмоциональные состояния — например, страх, сочувствие, стыд и др. («культура страха», «культура непризнанного стыда», «культура сочувствия»), когда выделяется одно чувство, так или иначе влияющее на все остальные. Однако довольно трудно себе представить, что жизнь людей находится под влиянием одного чувства. Разные чувства важны для социальной жизни, хотя представления о них исторически изменчивы. В социологических исследованиях конкретных эмоций зафиксировано, как меняются представления о ревности, любви, стыде, зависти, чувстве вины и др. Идея автора — выделить эмоциональные императивы, или нормы-требования относительно чувств, основывалась на том, чтобы отметить не только изменения в выражении и переживании отдельных эмоций, но и отношение к чувствам в целом, особенно к тем, которые акцентированы, связаны с современными социальными идеалами.
Проблематичным в приведенном определении эмоциональной культуры является его «универсальность» и «абстрактность», то, что оно возникает в контексте западной социологии, психологии и антропологии. Безусловно, мы не можем говорить об универсальной эмоциональной культуре в силу факта разнообразия культур, исторических обстоятельств и различных локальных особенностей. Более того, представления об эмоциях могут различаться в разных классовых прослойках и, например, в разных профессиональных группах. Однако, выделяя эмоциональные императивы как важнейшие эмоциональные нормы, свойственные эмоциональной культуре, мы надеялись выделить общие черты представлений об эмоциях, чтобы более глубоко понять характер позднесовременного общества с точки зрения субъективного опыта людей, в нем живущих.
Согласно одному из определений эмоциональная культура — это представления не только о природе, причинах, ценностях, динамике эмоций в целом, но и о конкретных чувствах, таких как любовь, гнев и ревность. В настоящее время существует много исследований, в которых современная эмоциональная культура описывается через конкретные эмоциональные состояния — например, страх, сочувствие, стыд и др. («культура страха», «культура непризнанного стыда», «культура сочувствия»), когда выделяется одно чувство, так или иначе влияющее на все остальные. Однако довольно трудно себе представить, что жизнь людей находится под влиянием одного чувства. Разные чувства важны для социальной жизни, хотя представления о них исторически изменчивы. В социологических исследованиях конкретных эмоций зафиксировано, как меняются представления о ревности, любви, стыде, зависти, чувстве вины и др. Идея автора — выделить эмоциональные императивы, или нормы-требования относительно чувств, основывалась на том, чтобы отметить не только изменения в выражении и переживании отдельных эмоций, но и отношение к чувствам в целом, особенно к тем, которые акцентированы, связаны с современными социальными идеалами.
Проблематичным в приведенном определении эмоциональной культуры является его «универсальность» и «абстрактность», то, что оно возникает в контексте западной социологии, психологии и антропологии. Безусловно, мы не можем говорить об универсальной эмоциональной культуре в силу факта разнообразия культур, исторических обстоятельств и различных локальных особенностей. Более того, представления об эмоциях могут различаться в разных классовых прослойках и, например, в разных профессиональных группах. Однако, выделяя эмоциональные императивы как важнейшие эмоциональные нормы, свойственные эмоциональной культуре, мы надеялись выделить общие черты представлений об эмоциях, чтобы более глубоко понять характер позднесовременного общества с точки зрения субъективного опыта людей, в нем живущих.
❤28
В эмоциональных императивах отражены желаемые, культурно доминирующие и наиболее демонстрируемые эмоции, а также правила того, что делать с эмоциями нежелательными. Эмоциональные императивы способствуют культивированию или избеганию определенных чувств. Эмоциональные императивы в определенной степени принудительны, представляют собой своего рода «приказы» или пожелания, которые люди обращают к самим себе и другим, однако не всегда рассматриваются как бремя, воспринимаются как результат свободного выбора. Они принудительны не только потому, что являются требованиями к поведению, но и потому, что люди считают их сверхважными, а также естественными, необходимыми, интимными и беспокоятся, если их нет (например, позитивных чувств — счастья, любви, сочувствия и др.), или, наоборот, если они есть (например, в случае негативных чувств — стыд, тревога, несчастье и др.). В позднесовременном обществе данные эмоциональные императивы обращены к человеку как глубоко индивидуализированному существу. Они внутренне связаны между собой, образуя целостную и одновременно противоречивую культурную конфигурацию.
Симонова О.А.
Эмоциональные императивы позднесовременного общества и их социальные последствия
Симонова О.А.
Эмоциональные императивы позднесовременного общества и их социальные последствия
❤44
Границы определяют нас. Они определяют, что есть «я» и что есть «не-я». Пограничная линия показывает мне, где заканчиваюсь я и начинается кто-то другой. Она же показывает, чем я обладаю, а чем нет.
Знание этого делает меня свободной. Если я знаю, где начинается и заканчивается моя территория, то вольна делать с ней, что захочу. Здесь как раз находится это пугающее слово «ответственность», как возможность делать выбор и нести его последствия.
Барьеры не только показывают нам, за что конкретно мы отвечаем, они также помогают понять, что не является нашей собственностью и за что мы не должны нести ответственность. К примеру, мы не ответственны за других людей. Нигде не сказано, что надо «контролировать других», хотя мы тратим массу времени и энергии, пытаясь сделать это!
Благодаря границам мы точно знаем, где начинается и где заканчивается наша собственная территория (privacy). Это дает нам возможность должным образом заботиться о ней. То, что питает и поддерживает нас, нужно держать внутри нашего «я», а то, что вредит, — снаружи. Одним словом, барьеры помогают держать хорошее внутри, а плохое — снаружи.
В физическом пространстве нам легко увидеть наши границы, но в эмоциональном и ментальном плане мы можем сталкиваться с трудностями определения, где начинается и кончается наше Я.
Линии, по которым пролегают наши границы:
1. Физическое Я.
2. Слова ("Нет" — это самое основное, устанавливающее барьеры слово. Произнеся его, вы даете другим людям понять, что существуете отдельно от них и сами управляете своей жизнью.)
3. Система ценностей.
4. Дистанция
5. Время (Возможность распоряжаться своим временем, брать тайм-аут для раздумий или отдыха такая же важная часть наших границ, как и дистанция).
6. Эмоциональная дистанция (Эмоциональная дистанция — это временный барьер, который дает возможность почувствовать столь необходимую безопасность).
7. Отношения с другими людьми.
8. Чувства.
9. Установки и убеждения.
10. Поведение.
11. Выбор.
12. Наши пределы и ограничения.(Касательно этого пункта важно выделить 2 аспекта. Первый — мы начинаем ограничивать других. Именно об этом чаще всего приходится слышать. Однако на самом деле в практической жизни ограничивать других невозможно. Все, что мы можем сделать, — это ограничить нашу собственную открытость людям, которые ведут себя неправильно; не в наших силах изменить их или заставить вести себя правильно.
Второй – это установление наших собственных внутренних ограничений. Внутри нас должно быть пространство, в пределах которого мы могли бы пережить чувство, импульс или желание, не совершая при этом соответствующих поступков. То есть нам нужен самоконтроль без подавления.
Мы должны уметь говорить себе «нет». Это относится как к нашим разрушительным желаниям, так и к некоторым хорошим, к осуществлению которых неразумно стремиться в данный конкретный период. Такая внутренняя структура является очень важным компонентом, необходимым для создания границ и поддержания целостности личности, а также выработки самоконтроля, чувства ответственности и «обладания» своим «я».)
13. Таланты, способности.
14. Мысли.
15. Нужды и потребности.
Все эти сферы лежат внутри наших границ. Наша задача – заботиться об этой территории.
Потому, что если мы этого делать не будем или решим, что кто-то другой должен заботиться о нашем пространстве или, наоборот, решим взвалить на себя бремя чужой ответственности, мы получим немалое количество проблем.
wolfs_eyalash
Знание этого делает меня свободной. Если я знаю, где начинается и заканчивается моя территория, то вольна делать с ней, что захочу. Здесь как раз находится это пугающее слово «ответственность», как возможность делать выбор и нести его последствия.
Барьеры не только показывают нам, за что конкретно мы отвечаем, они также помогают понять, что не является нашей собственностью и за что мы не должны нести ответственность. К примеру, мы не ответственны за других людей. Нигде не сказано, что надо «контролировать других», хотя мы тратим массу времени и энергии, пытаясь сделать это!
Благодаря границам мы точно знаем, где начинается и где заканчивается наша собственная территория (privacy). Это дает нам возможность должным образом заботиться о ней. То, что питает и поддерживает нас, нужно держать внутри нашего «я», а то, что вредит, — снаружи. Одним словом, барьеры помогают держать хорошее внутри, а плохое — снаружи.
В физическом пространстве нам легко увидеть наши границы, но в эмоциональном и ментальном плане мы можем сталкиваться с трудностями определения, где начинается и кончается наше Я.
Линии, по которым пролегают наши границы:
1. Физическое Я.
2. Слова ("Нет" — это самое основное, устанавливающее барьеры слово. Произнеся его, вы даете другим людям понять, что существуете отдельно от них и сами управляете своей жизнью.)
3. Система ценностей.
4. Дистанция
5. Время (Возможность распоряжаться своим временем, брать тайм-аут для раздумий или отдыха такая же важная часть наших границ, как и дистанция).
6. Эмоциональная дистанция (Эмоциональная дистанция — это временный барьер, который дает возможность почувствовать столь необходимую безопасность).
7. Отношения с другими людьми.
8. Чувства.
9. Установки и убеждения.
10. Поведение.
11. Выбор.
12. Наши пределы и ограничения.(Касательно этого пункта важно выделить 2 аспекта. Первый — мы начинаем ограничивать других. Именно об этом чаще всего приходится слышать. Однако на самом деле в практической жизни ограничивать других невозможно. Все, что мы можем сделать, — это ограничить нашу собственную открытость людям, которые ведут себя неправильно; не в наших силах изменить их или заставить вести себя правильно.
Второй – это установление наших собственных внутренних ограничений. Внутри нас должно быть пространство, в пределах которого мы могли бы пережить чувство, импульс или желание, не совершая при этом соответствующих поступков. То есть нам нужен самоконтроль без подавления.
Мы должны уметь говорить себе «нет». Это относится как к нашим разрушительным желаниям, так и к некоторым хорошим, к осуществлению которых неразумно стремиться в данный конкретный период. Такая внутренняя структура является очень важным компонентом, необходимым для создания границ и поддержания целостности личности, а также выработки самоконтроля, чувства ответственности и «обладания» своим «я».)
13. Таланты, способности.
14. Мысли.
15. Нужды и потребности.
Все эти сферы лежат внутри наших границ. Наша задача – заботиться об этой территории.
Потому, что если мы этого делать не будем или решим, что кто-то другой должен заботиться о нашем пространстве или, наоборот, решим взвалить на себя бремя чужой ответственности, мы получим немалое количество проблем.
wolfs_eyalash
❤82
Эссе «Своя комната», опубликованному Вирджинией Вулф в 1929 г., было суждено стать каноническим текстом феминистской теории. В его основе лежали два публичных выступления Вулф на тему «Женщины и литература» в Кэм-бриджском университете. На протяжении всей своей жизни окруженная блестящими кэмбридж-скими умами, Вулф получила домашнее образование отнюдь не консервативного толка. Возможно, поэтому Вулф оказалась способной подвергнуть критике образовательные, социальные и финансовые институты своего времени, отрицающие саму возможность существования творческой женской самореализации.
Однако широкий резонанс эссе получило лишь много лет спустя, в 1970-х гг., обретя статус канонического феминистского текста. Для теории феминизма в нем впервые публично заявлено о праве женщины на выражение женского видения и опыта, о праве на равное внимание к ценности женского письма, о естественном праве женщины мыслить и писать иначе.
<...>
Образ комнаты до сих пор не связывался с историей женского вопроса и возможностями творческого самовыражения женщин в тех или иных социальных и культурных условиях.
Следует подчеркнуть, что Вулф делает экскурс в историю вопроса, проливая свет на причины неуспеха женщин на литературном поприще. Она исследует препятствия и трудности на пути женщин-писательниц и приходит к выводу, что отсутствие значительного числа известных писательниц до XIX в. может быть объяснено, в числе прочего, и материальными причинами, а именно отсутствием собственного пространства (комнаты) и независимого дохода: «У каждой женщины, если она собирается писать, должны быть средства и своя комната».
При этом проблема комнаты как необходимой собственности, которой должна обладать женщина для того, чтобы ее голос и мнение были услышаны, стала объектом разногласий. Так, весьма курьезно Д. Р. Соломон обвиняет Вулф в буржуазных потребностях обладать частной собственностью, являющейся неотъемлемой чертой традиционного уклада, что, по мнению исследователя, подрывает основы феминистской политики.
Поворот феминистской теории 1980-х в сторону психоаналитической критики субъекта и теории деконструкции позволяет прочитать Вулф по-новому. Торил Мой отдает должное самой манере письма Вулф, называя ее дискурсивными отступлениями. Кроме того, по мнению исследователя, Вулф обнаружила фундаментальную недостаточность языковых возможностей, которая ставит под сомнение воспроизведение женского «опыта» в его целостности как проживаемого цельным сознанием, присутствующим «здесь и сейчас». Для того чтобы убедительно построить женскую перспективу в «Своей комнате», Вулф не ограничивает себя и обращается в большей степени к вымыслу, чем к правде, использует форму повествования от третьего лица, будто избегая однозначности оценок. Таким образом, Вулф будто утверждает индивидуальную автономность, текстовую двусмысленность «чужого» сознания, опровергая один из критических аргументов Шоуолтер.
Примечательна в этом отношении реакция известной феминистки Элейн Шоуолтер: она обвинила Вулф в уклонении от общественных обязательств, бегстве от активной критической позиции в «свою комнату». По ее мнению, в своем эссе Вулф не дает примеров борьбы с существующим патриархальным порядком и пишет лишь о печальном опыте и нелегкой судьбе своих предшественниц: «Вирджиния Вулф особенно обращала внимание на тот женский опыт, который делал их слабыми, и была менее внимательна к тому, который делал их сильнее». Другим аргументом против Вулф стал проявляемый писательницей психологический эскапизм. В прочтении Шоуолтер, своя комната становилась не только убежищем от социальных требований, но и практически тюрьмой, отчуждающей женщину-писателя от реального мира.
Однако широкий резонанс эссе получило лишь много лет спустя, в 1970-х гг., обретя статус канонического феминистского текста. Для теории феминизма в нем впервые публично заявлено о праве женщины на выражение женского видения и опыта, о праве на равное внимание к ценности женского письма, о естественном праве женщины мыслить и писать иначе.
<...>
Образ комнаты до сих пор не связывался с историей женского вопроса и возможностями творческого самовыражения женщин в тех или иных социальных и культурных условиях.
Следует подчеркнуть, что Вулф делает экскурс в историю вопроса, проливая свет на причины неуспеха женщин на литературном поприще. Она исследует препятствия и трудности на пути женщин-писательниц и приходит к выводу, что отсутствие значительного числа известных писательниц до XIX в. может быть объяснено, в числе прочего, и материальными причинами, а именно отсутствием собственного пространства (комнаты) и независимого дохода: «У каждой женщины, если она собирается писать, должны быть средства и своя комната».
При этом проблема комнаты как необходимой собственности, которой должна обладать женщина для того, чтобы ее голос и мнение были услышаны, стала объектом разногласий. Так, весьма курьезно Д. Р. Соломон обвиняет Вулф в буржуазных потребностях обладать частной собственностью, являющейся неотъемлемой чертой традиционного уклада, что, по мнению исследователя, подрывает основы феминистской политики.
Поворот феминистской теории 1980-х в сторону психоаналитической критики субъекта и теории деконструкции позволяет прочитать Вулф по-новому. Торил Мой отдает должное самой манере письма Вулф, называя ее дискурсивными отступлениями. Кроме того, по мнению исследователя, Вулф обнаружила фундаментальную недостаточность языковых возможностей, которая ставит под сомнение воспроизведение женского «опыта» в его целостности как проживаемого цельным сознанием, присутствующим «здесь и сейчас». Для того чтобы убедительно построить женскую перспективу в «Своей комнате», Вулф не ограничивает себя и обращается в большей степени к вымыслу, чем к правде, использует форму повествования от третьего лица, будто избегая однозначности оценок. Таким образом, Вулф будто утверждает индивидуальную автономность, текстовую двусмысленность «чужого» сознания, опровергая один из критических аргументов Шоуолтер.
Примечательна в этом отношении реакция известной феминистки Элейн Шоуолтер: она обвинила Вулф в уклонении от общественных обязательств, бегстве от активной критической позиции в «свою комнату». По ее мнению, в своем эссе Вулф не дает примеров борьбы с существующим патриархальным порядком и пишет лишь о печальном опыте и нелегкой судьбе своих предшественниц: «Вирджиния Вулф особенно обращала внимание на тот женский опыт, который делал их слабыми, и была менее внимательна к тому, который делал их сильнее». Другим аргументом против Вулф стал проявляемый писательницей психологический эскапизм. В прочтении Шоуолтер, своя комната становилась не только убежищем от социальных требований, но и практически тюрьмой, отчуждающей женщину-писателя от реального мира.
❤46
Трудно согласиться с утверждением Шоуолтер в том, что Вульф «пропагандирует стратегическое отступление, а не победу; отрицание чувств, а не управление ими». Говоря о женщинах и творчестве, Вирджиния Вульф утверждает, что «миллионы лет женщины просидели взаперти, так что сегодня сами стены насыщены их творческой силой, которая уже настолько превысила поглощающую способность кирпича и извести, что требует выхода к кистям и перьям, делу, политике». Таким образом, она подтверждает весьма распространенный троп в английской литературе: образ женщины неотделим от пространства комнаты -и показывает, что для женщины это домашнее пространство является подавляющим, где накопление неиспользованной энергии может стать порождением творческой и интеллектуальной свободы, выраженной понятием «своя комната».
Более того, Вулф говорит о комнате как об отправной точке, месте, с которого вообще может быть начат разговор о женщине и ее творчестве. В пространстве комнаты становится возможным письмо, которое имеет право быть написанным женщиной, свободной от какого-либо давления, располагающей временем, экономической независимостью и физическим пространством для размышлений. «Своя комната», по нашему мнению, это не только необходимое женщине место уединения, это пространство, позволяющее определить и выразить свою точку зрения, лишенное гендерных стереотипов, дарующее возможность правдиво написать о себе. С проблемы комнаты можно и должно говорить не только о праве на собственность, но и о праве на оглашение женского вопроса и перспективу его решения.
Бережная Марина Сергеевна
«Своя комната» (1929) Вирджинии Вулф: пространственная метафора в историко-культурном и гендерном прочтении
Более того, Вулф говорит о комнате как об отправной точке, месте, с которого вообще может быть начат разговор о женщине и ее творчестве. В пространстве комнаты становится возможным письмо, которое имеет право быть написанным женщиной, свободной от какого-либо давления, располагающей временем, экономической независимостью и физическим пространством для размышлений. «Своя комната», по нашему мнению, это не только необходимое женщине место уединения, это пространство, позволяющее определить и выразить свою точку зрения, лишенное гендерных стереотипов, дарующее возможность правдиво написать о себе. С проблемы комнаты можно и должно говорить не только о праве на собственность, но и о праве на оглашение женского вопроса и перспективу его решения.
Бережная Марина Сергеевна
«Своя комната» (1929) Вирджинии Вулф: пространственная метафора в историко-культурном и гендерном прочтении
❤65👏12
В настоящий момент левые делают все возможное для того, чтобы снова колонизовать сознание женщин. Отчасти это происходит из-за того, что борьба женщин за свободу потребовала отказа от союзов с левыми.
Женщины, бывшие частью левого движения, пришли туда потому, что неистово любили свободу. И они были оскорблены, когда мужчины дали понять, что они тоже стремятся к свободе, но отнюдь не к свободе женщин.
Женщины нашли в себе мужество включить женщин в каждое требование свободы, сделать их приоритетом, сделать их необходимым условием. Это разозлило мужчин, но что важнее всего, это лишило их обилия сексуальных партнерш, секретарш, организаторок и посудомоечных машин. Также это оставило их без женщин, которые вынашивали бы их (sic) детей — непереносимая для всех мужчин потеря.
На протяжении почти десятилетия женщины, по праву называющие себя феминистками, занимались анализом того, что по праву называется политикой пола: секс как власть; властностные отношения; ценности, заложенные в сексе и сексуальности как культурных и социальных институтах.
Мужчины беспокоились, стонали, создавали группы поддержки, проходили первичную, дыхательную и водную терапию, ели неочищенный рис и продолжали искать податливых женщин, колонизированных женщин, которые и дальше раздували бы мужскую самооценку подобострастием и услужливостью. Мужчины также изъяли свои деньги, труд, энергию и моральную поддержку из дел, определяемых женщинами как задачи первостепенной важности.
Так, например, в 60-х годах получение женщинами доступа к безопасным абортам было важной проблемой для левых мужчин. Доступ к безопасным абортам сделал большее количество женщин открытыми к более частому сексу с большим количеством мужчин. С феминистским переопределением значения аборта — то есть, когда аборт был определен как важнейший элемент права женщины распоряжаться собственным телом (это право также включает в себя и часто требует использования страшного слова «нет») — мужчины потеряли к нему всякий интерес или просто перешли на другую сторону. Они создали вакуум, который хорошо сплоченные правые поспешили заполнить.
Мы отвоевали себе право на легальный аборт своими собственными силами, но сейчас правые по частям отнимают его у нас. И тут на сцену выходят герои-завоеватели — те, кто в минуту наибольшей необходимости сбросили с себя всякую ответственность, теперь готовые помочь нам — по сходной цене. Эта цена — возвращение женщин в определяемую ими политику, принятие их политических приоритетов.
На протяжении прошлого десятилетия левый мужчина был передовой позицией правого мужчины и подкреплял правое крыло стратегиями, ориентированными на уничтожение феминисток.
По мере того, как наши правые враги набирались сил и самоуверенности, женщины все больше и больше боялись — все больше боялись рассердить левых мужчин, все больше боялись определять свои приоритеты, исходя из собственных интересов. Перепуганные женщины легче поддаются давлению мужчин с целью заставить нас повиноваться, вернуть нас в мир колонизированных женщин.
И женщины капитулировали пугающе быстро. Вместо того, чтобы жить и действовать в мире, исходя из женского понимания первоочередных целей и задач, женщины отступали в мир мужского политического дискурса и приоритетов.
И тут в который раз всё, что угодно, оказывается более важным, чем преступления, совершаемые мужчинами в отношении женщин.
Андреа Дворкин
Посмотри-ка, Дик. Видишь, как Джейн терпит поражение?
Женщины, бывшие частью левого движения, пришли туда потому, что неистово любили свободу. И они были оскорблены, когда мужчины дали понять, что они тоже стремятся к свободе, но отнюдь не к свободе женщин.
Женщины нашли в себе мужество включить женщин в каждое требование свободы, сделать их приоритетом, сделать их необходимым условием. Это разозлило мужчин, но что важнее всего, это лишило их обилия сексуальных партнерш, секретарш, организаторок и посудомоечных машин. Также это оставило их без женщин, которые вынашивали бы их (sic) детей — непереносимая для всех мужчин потеря.
На протяжении почти десятилетия женщины, по праву называющие себя феминистками, занимались анализом того, что по праву называется политикой пола: секс как власть; властностные отношения; ценности, заложенные в сексе и сексуальности как культурных и социальных институтах.
Мужчины беспокоились, стонали, создавали группы поддержки, проходили первичную, дыхательную и водную терапию, ели неочищенный рис и продолжали искать податливых женщин, колонизированных женщин, которые и дальше раздували бы мужскую самооценку подобострастием и услужливостью. Мужчины также изъяли свои деньги, труд, энергию и моральную поддержку из дел, определяемых женщинами как задачи первостепенной важности.
Так, например, в 60-х годах получение женщинами доступа к безопасным абортам было важной проблемой для левых мужчин. Доступ к безопасным абортам сделал большее количество женщин открытыми к более частому сексу с большим количеством мужчин. С феминистским переопределением значения аборта — то есть, когда аборт был определен как важнейший элемент права женщины распоряжаться собственным телом (это право также включает в себя и часто требует использования страшного слова «нет») — мужчины потеряли к нему всякий интерес или просто перешли на другую сторону. Они создали вакуум, который хорошо сплоченные правые поспешили заполнить.
Мы отвоевали себе право на легальный аборт своими собственными силами, но сейчас правые по частям отнимают его у нас. И тут на сцену выходят герои-завоеватели — те, кто в минуту наибольшей необходимости сбросили с себя всякую ответственность, теперь готовые помочь нам — по сходной цене. Эта цена — возвращение женщин в определяемую ими политику, принятие их политических приоритетов.
На протяжении прошлого десятилетия левый мужчина был передовой позицией правого мужчины и подкреплял правое крыло стратегиями, ориентированными на уничтожение феминисток.
По мере того, как наши правые враги набирались сил и самоуверенности, женщины все больше и больше боялись — все больше боялись рассердить левых мужчин, все больше боялись определять свои приоритеты, исходя из собственных интересов. Перепуганные женщины легче поддаются давлению мужчин с целью заставить нас повиноваться, вернуть нас в мир колонизированных женщин.
И женщины капитулировали пугающе быстро. Вместо того, чтобы жить и действовать в мире, исходя из женского понимания первоочередных целей и задач, женщины отступали в мир мужского политического дискурса и приоритетов.
И тут в который раз всё, что угодно, оказывается более важным, чем преступления, совершаемые мужчинами в отношении женщин.
Андреа Дворкин
Посмотри-ка, Дик. Видишь, как Джейн терпит поражение?
🔥90💯49😢28❤7👏3
В течение более чем 2500 лет женщины были лишены равного права на образование и условий для развития абстрактной мысли. Разумеется, способность к мышлению не зависит от пола; мыслить способны все; мысль можно развивать или же ограничивать, однако полностью подавить её нельзя. Это верно для такой мысли, которая возникает под влиянием повседневности и занята ей, для того уровня мышления, с которым живут большинство женщин и мужчин.
Однако формирование абстрактной мысли и новых концептуальных моделей, то есть теорий, — это другое. Этот процесс прямо зависит от передового на данный момент образования, от принятия в образованных кругах, от критики и взаимодействия, которые побуждают развитие. Он прямо зависит от количества свободного времени и, наконец, от индивидуальных способностей к поглощению имеющихся знаний и творческому переходу к новому порядку мысли. Исторически женщины не имели возможности обеспечить себе эти необходимые условия. Они не могли получить образование, поскольку были ограничены в этом праве. Они не имели доступа в высшие круги духовенства и учёных, которые могли бы поощрять их развитие.
Женщины всех классов имели меньше свободного времени, чем мужчины, и, учитывая обязанности по воспитанию потомства и заботе о семье, даже этим свободным временем они не могли распоряжаться по своему усмотрению. Время мужчины для мысли, работы и обучения со времён зарождения греческой философии считалось личным и уважалось. Женщины, которые по Аристотелю, как и рабы, «своими физическими силами оказывают помощь в удовлетворении наших насущных потребностей», в течение более чем 2500 лет были ограничены тем, что не имели права на непрерывное, цельное личное время. Наконец, развитие личности, рождающее разум, который способен видеть новые связи и создавать новый порядок абстракций, было совершенно противоположно тому, что ожидалось от женщины. Женщина была воспитана принимать свою подчинённую и обслуживающую роль в обществе.
Тем не менее, в любое время существовало некоторое крохотное количество привилегированных женщин, как правило, представительниц правящего класса, которые имели такой же доступ к образованию, что и их братья. Из таких женщин выходили интеллектуалки, мыслительницы, писательницы, деятельницы культуры. Именно они на протяжении истории — невероятной ценой и огромным трудом — предоставляли нам женский взгляд на мир как альтернативу мужецентричной мысли.
Однако формирование абстрактной мысли и новых концептуальных моделей, то есть теорий, — это другое. Этот процесс прямо зависит от передового на данный момент образования, от принятия в образованных кругах, от критики и взаимодействия, которые побуждают развитие. Он прямо зависит от количества свободного времени и, наконец, от индивидуальных способностей к поглощению имеющихся знаний и творческому переходу к новому порядку мысли. Исторически женщины не имели возможности обеспечить себе эти необходимые условия. Они не могли получить образование, поскольку были ограничены в этом праве. Они не имели доступа в высшие круги духовенства и учёных, которые могли бы поощрять их развитие.
Женщины всех классов имели меньше свободного времени, чем мужчины, и, учитывая обязанности по воспитанию потомства и заботе о семье, даже этим свободным временем они не могли распоряжаться по своему усмотрению. Время мужчины для мысли, работы и обучения со времён зарождения греческой философии считалось личным и уважалось. Женщины, которые по Аристотелю, как и рабы, «своими физическими силами оказывают помощь в удовлетворении наших насущных потребностей», в течение более чем 2500 лет были ограничены тем, что не имели права на непрерывное, цельное личное время. Наконец, развитие личности, рождающее разум, который способен видеть новые связи и создавать новый порядок абстракций, было совершенно противоположно тому, что ожидалось от женщины. Женщина была воспитана принимать свою подчинённую и обслуживающую роль в обществе.
Тем не менее, в любое время существовало некоторое крохотное количество привилегированных женщин, как правило, представительниц правящего класса, которые имели такой же доступ к образованию, что и их братья. Из таких женщин выходили интеллектуалки, мыслительницы, писательницы, деятельницы культуры. Именно они на протяжении истории — невероятной ценой и огромным трудом — предоставляли нам женский взгляд на мир как альтернативу мужецентричной мысли.
❤88😢9
Женщины, получившие доступ к сердцу интеллектуальной жизни своего времени, и в особенности женщины-учёные последних ста лет, в первую очередь должны были научиться «думать как мужчина». Из-за этого многие из них настолько усвоили эту науку, что утратили способность видеть другие варианты. Мыслить абстрактно значит давать точные определения, формировать идеальные модели и делать из них выводы. Мужчины сказали нам, что абстрактная мысль должна основываться на исключении чувств. Женщины, как и нищие, как и подчинённые, как и маргинализованные группы, прекрасно знают, что такое двойственность, что такое смешение мысли и чувства, что такое оценки, окрашивающие абстрактную систему. Женщины всегда существовали как в личной, так и в общественной реальности, знали её, делили её подруга с подругой. Однако в мире, который их обесценивает, опыт женщины несёт печать незначительности. Из-за неё женщины привыкли не доверять своему собственном опыту и обесценивать его. Какую мудрость можно найти в менструации? Какие знания можно извлечь из груди, полной молока? Какую пищу для абстрактной мысли можно найти в повседневном распорядке завтраков, обедов, ужинов, уборки? Патриархальная мысль отнесла подобный гендерно-специфичный опыт к разряду «естественного», не-трансцендентного. Женские знания стали «интуицией», женские разговоры — «болтовнёй». Женщины живут в безнадёжной мелочности: они ежедневно, ежечасно переживают реальность в обслуживании (накормить, вымыть, убрать), в отсутствии непрерывного личного времени, в разрозненном внимании. Можно ли абстрактно мыслить, когда отвлекает мелочность? Между мужчиной, который создаёт символы и объясняет мир, и женщиной, которая заботится о физических и психологических нуждах его самого и его потомства, лежит огромная пропасть.
Исторически мыслительницы были принуждены делать выбор между жизнью женщины с её радостями, её повседневностью, её насущностью, и жизнью мужчины — с её абстрактной мыслью. Этот выбор был жесток и дорого обходился поколениям образованных женщин. Некоторые намеренно выбирали жизнь вне системы пола и гендера — в одиночестве или с другими женщинами. Некоторые из самых важных прорывов в женской мысли были совершены именно такими женщинами, чья личная борьба за другую жизнь вдохновила их мысли. Однако почти всегда эти женщины были изгнаны на обочину жизни; они считались «ненормальными» и потому затруднялись переносить выводы о себе на других, не могли снискать одобрения и не обладали влиянием. Почему женщины не участвовали в выстраивании системы? Потому что невозможно мыслить универсалиями, когда ты сама исключаешься из обобщения.
Герда Лернер
Сотворение патриархата
Исторически мыслительницы были принуждены делать выбор между жизнью женщины с её радостями, её повседневностью, её насущностью, и жизнью мужчины — с её абстрактной мыслью. Этот выбор был жесток и дорого обходился поколениям образованных женщин. Некоторые намеренно выбирали жизнь вне системы пола и гендера — в одиночестве или с другими женщинами. Некоторые из самых важных прорывов в женской мысли были совершены именно такими женщинами, чья личная борьба за другую жизнь вдохновила их мысли. Однако почти всегда эти женщины были изгнаны на обочину жизни; они считались «ненормальными» и потому затруднялись переносить выводы о себе на других, не могли снискать одобрения и не обладали влиянием. Почему женщины не участвовали в выстраивании системы? Потому что невозможно мыслить универсалиями, когда ты сама исключаешься из обобщения.
Герда Лернер
Сотворение патриархата
👏65❤56😢24
Представление о женщине в СССР (сцены из советского быта)
Часть 1: ведение хозяйства
…на примере сатирического сборника «От ворот поворот», выпущенного в 1977 г. издательством Минск «Мастацкая лiтаратура». В сборнике есть рассказы, напрямую затрагивающие «женский вопрос» - репродуктивный труд, проблему отношений полов. Есть и рассказы, касающиеся этих тем косвенно. Последние даже ценнее, потому что их авторы говорят о «женском вопросе» как бы случайно, то есть проговариваются.
Подчеркну, что перед нами сборник одного из ведущих издательств. Значит, рассказы соответствуют официальной советской повестке.
Рассказы на белорусском языке, их я буду коротко пересказывать. Если привожу цитаты, то в своем переводе.
Сначала поговорим о рассказах, где авторы поднимают тему репродуктивного труда.
«Идеальный муж» Марат Баскин
Точно так же начинают «пилить» своих мужей и остальные жены. Из-за Шилова «для всех мужчин началась темная пора матриархата». Дошло до того, что пятилетний сын героя принес ему оторванную пуговицу: «Папочка, пришей. (…) Мы с Вовкой Шиловым силой мерились. Я ему две пуговицы оторвал, но ему папа пришил».
По примеру Шилова мужчинам приходится мыть полы, ходить в магазин, мыть посуду, варить суп, читать сказки сыну и даже зачем-то «в свободную минуту вышивать болгарским крестиком».
Как-то мужчины собрались на стихийный митинг. «Дальше так жить невозможно. Это может закончиться или инфарктом… или разводом». Спортсмен Леня Стукалов, поиграв могучими бицепсами, предложил разобраться с Шиловым.
Однако по дороге мужчины встречают Витю Шустикова, который в растерянности сообщает:
Мужчины поняли, что попали в «замкнутый круг», смирились со своей «мужской долей» и разошлись по делам: кто сына кормить, кто свитер вязать…
Этот рассказ – шутка по поводу якобы давно и бесповоротно установившегося в советских семьях «матриархата». Мол, сколько мужчины ни митингуй, ни грози «инфарктом или разводом», а пути назад нет, придется и посуду мыть, и белье во дворе развешивать. Рассказ отражает пренебрежительное отношение к проблеме женского репродуктивного труда. Она объявляется уже решенной, да так, что советские мужчины якобы уже и крестиком вышивают.
Особенно этот преждевременный рапорт об успехе «рифмуется» с другим рассказом.
«Научный подход» Таисия Козловская
Сатирический монолог, основной прем которого – сарказм.
Женщине предлагается «сидя (а чаще стоя) в автобусе» настроить себя на позитив. В свою квартиру входить с бодрым видом, тайком приняв таблетку от головной боли, и начинать готовить ужин на сегодня и заодно обед на завтра, одновременно читая положенную рядом свежую газету и отвечая детям на их многочисленные вопросы. Усталого мужа встретить улыбкой, подать ему тапочки и газету, ласково спросить: «Тебе включить телевизор, милый?»
А когда все лягут спать, женщина сможет, наконец, спокойно вымыть пол, погладить белье и пр.
И высшей наградой для женщины станут слова ее мужа: «Моя жена идет в ногу с жизнью!»
Часть 1: ведение хозяйства
…на примере сатирического сборника «От ворот поворот», выпущенного в 1977 г. издательством Минск «Мастацкая лiтаратура». В сборнике есть рассказы, напрямую затрагивающие «женский вопрос» - репродуктивный труд, проблему отношений полов. Есть и рассказы, касающиеся этих тем косвенно. Последние даже ценнее, потому что их авторы говорят о «женском вопросе» как бы случайно, то есть проговариваются.
Подчеркну, что перед нами сборник одного из ведущих издательств. Значит, рассказы соответствуют официальной советской повестке.
Рассказы на белорусском языке, их я буду коротко пересказывать. Если привожу цитаты, то в своем переводе.
Сначала поговорим о рассказах, где авторы поднимают тему репродуктивного труда.
«Идеальный муж» Марат Баскин
«На дворе Колька Шилов, мужчина из нашего подъезда, развешивал белье». Увидев это, жена главного героя негодует: «Учись. Это тебе не газету читать. Мне и завтрак приготовить, и обед, и ужин. Мне и белье постирать, и за детьми присмотреть, а тебе хоть бы что».
Точно так же начинают «пилить» своих мужей и остальные жены. Из-за Шилова «для всех мужчин началась темная пора матриархата». Дошло до того, что пятилетний сын героя принес ему оторванную пуговицу: «Папочка, пришей. (…) Мы с Вовкой Шиловым силой мерились. Я ему две пуговицы оторвал, но ему папа пришил».
По примеру Шилова мужчинам приходится мыть полы, ходить в магазин, мыть посуду, варить суп, читать сказки сыну и даже зачем-то «в свободную минуту вышивать болгарским крестиком».
Как-то мужчины собрались на стихийный митинг. «Дальше так жить невозможно. Это может закончиться или инфарктом… или разводом». Спортсмен Леня Стукалов, поиграв могучими бицепсами, предложил разобраться с Шиловым.
Однако по дороге мужчины встречают Витю Шустикова, который в растерянности сообщает:
«Сейчас иду и вдруг слышу… двое разговаривают. «Сколько это будет продолжаться, любимая?» - мужской голос. – «А чем ты лучше других? Васька Кукушкин вчера пирог испек. С повидлом. А Дедыкин? Старик уже, но и по магазинам успевает побегать, и ремонтом занимается. Постыдился бы! Вчера иду, вижу, как Леня Стукалов с ребенком на улице гуляет, а тебя попробуй уговорить с Вовкой пройтись? Поглядел бы на Шустикова…» И пошла ссора, как у нас у всех бывает. И у кого бы вы думали этот разговор был? У Коли Шилова и его жены!»
Мужчины поняли, что попали в «замкнутый круг», смирились со своей «мужской долей» и разошлись по делам: кто сына кормить, кто свитер вязать…
Этот рассказ – шутка по поводу якобы давно и бесповоротно установившегося в советских семьях «матриархата». Мол, сколько мужчины ни митингуй, ни грози «инфарктом или разводом», а пути назад нет, придется и посуду мыть, и белье во дворе развешивать. Рассказ отражает пренебрежительное отношение к проблеме женского репродуктивного труда. Она объявляется уже решенной, да так, что советские мужчины якобы уже и крестиком вышивают.
Особенно этот преждевременный рапорт об успехе «рифмуется» с другим рассказом.
«Научный подход» Таисия Козловская
Сатирический монолог, основной прем которого – сарказм.
«Каждой женщине, разумеется, хочется быть в курсе всех общественных дел, ходить в передовых на работе, справляться с домашним хозяйством, больше внимания уделять детям мужу и хоть чуточку – себе».
Женщине предлагается «сидя (а чаще стоя) в автобусе» настроить себя на позитив. В свою квартиру входить с бодрым видом, тайком приняв таблетку от головной боли, и начинать готовить ужин на сегодня и заодно обед на завтра, одновременно читая положенную рядом свежую газету и отвечая детям на их многочисленные вопросы. Усталого мужа встретить улыбкой, подать ему тапочки и газету, ласково спросить: «Тебе включить телевизор, милый?»
А когда все лягут спать, женщина сможет, наконец, спокойно вымыть пол, погладить белье и пр.
И высшей наградой для женщины станут слова ее мужа: «Моя жена идет в ногу с жизнью!»
😢71❤21
Финал звучит особенно саркастично. «Иди в ногу с жизнью», то есть быть передовой советской женщиной, на поверку означает безропотно тащить «три смены» (общественная жизнь, карьера, хозяйство). Давно достигнутым равноправием, тем более матриархатом даже не пахнет.
Это два «полярных» рассказа о репродуктивном труде. Между ними находится еще несколько произведений, в которых упоминается семейный быт. В них муж все же, как правило, помогает жене, но или незначительно (выносит мусор), или в крайних ситуациях (жена уезжает в командировку, оставляя на мужа дом). Хотя картина в этих рассказах вырисовывается чуть лучшая, чем у Таисии Козловской, но и до идиллии, нарисованной Маратом Баскиным, как до Луны пешком.
Цена сюрприза Егор Лазуркин
На 8 марта герой рассказа тайком от жены и тещи приготовил торт. Хотя он готовит впервые в жизни, торт получился великолепный, красивый, вкусный. «Клянусь, никогда в жизни не пробовал такого вкусного торта!» «Честное слово, первый раз приходится есть такое чудо!» - повторяли гости.
Только жена и теща были чем-то недовольны. Когда гости ушли, жена в отчаянии закричала: «Опозорил! Добился своего! Унизил перед всеми! Он уже лучше меня готовит!»
Но теща быстро прекратила истерику жены: «Тут не горевать, а радоваться нужно. Что ж тут плохого, если сегодня мой зятек стал выдающимся кулинаром!»
«И то правда, - спохватилась жена, - а то придет с работы – и за газету, и на диван. А ты и есть приготовь, и на стол поднести, и посуду помой, и в квартире прибери, и в магазин сбегай, и за ребенком присмотри…»
И с тех пор герой рассказа, проклиная тот день, когда взялся печь торт, готовит на всю семью.
Рассказ откровенно глупый. Я уже представляю, как засмеялись читательницы над бурной фантазией автора, будто человек, ни разу раньше не готовивший, смог испечь торт лучше своей жены. Напомню, речь идет о временах, когда еще не было интернета с пошаговыми рецептами. Еще смешнее, что выдающийся торт был приготовлен тайком от жены. Очевидно, сколько нужно для торта ингредиентов, как долго его готовить и как пахнет по всей квартире, когда пекут торт! Но герой как-то умудряется утаить шило в мешке.
Все же одно в этой нелепице показательно. Когда жена потребовала, чтобы муж взял на себя хотя бы готовку, он на себя ее взял, пусть и неохотно. «И зачем я только этот торт печь взялся!» - сетует герой, но отнюдь не чувствует за собой мужского «права» стукнуть по столу и вновь отказаться от разделения быта.
Сипси Егор Лазуркин
Рассказ того же автора с таким же нелепым сюжетом. Жена героя уезжает в командировку. Муж остается на хозяйстве с маленьким сыном Андреем, только что выросшим из пеленок.
Кстати, уже неплохое начало. Мы видим, что жена не только работает, но и ездит в командировки, а советский писатель не находит в этом совершенно ничего странного.
Есть еще одна приятная деталь. Жена – молодая и красивая женщина. На миг мужу приходят в голову ревнивые мысли о «ветрогонах-донжуанах» и командировочных романах. Но, к его чести, муж только стыдится своей ревности.
Андрей очень любит апельсины. И вот после отъезда мамы малыш закатывает концерт: «Сипси! Сипси!» (так он выговаривает «апельсин»).
Мужчина отправляется в магазин на поиски апельсинов, но их нигде нет. Наконец с трудом он находит подарочные пакеты, в которых упакованы бутылка коньяка, бутылка белого вина и четыре апельсина. Приходится покупать пакеты.
Дальше начинается абсурд. Заботливый отец дает Андрюше апельсин, «а себе… Ну, понятно, что себе! Коньячку налил, подошел к зеркалу, чокнулся сам с собой. () Коньяк запил сухим вином»(с)
Все время, пока жена в командировке, муж покупает подарочные пакеты и запивает коньяк белым вином! «Из зеркала на меня глядел изнуренный мужчина с черными кругами под глазами. Цвет лица был смертельно-синий. Только в нос бил румянец…»
Когда из командировки вернулась жена, не только маленький Андрюша помчался к маме на ручки. Муж тоже
Это два «полярных» рассказа о репродуктивном труде. Между ними находится еще несколько произведений, в которых упоминается семейный быт. В них муж все же, как правило, помогает жене, но или незначительно (выносит мусор), или в крайних ситуациях (жена уезжает в командировку, оставляя на мужа дом). Хотя картина в этих рассказах вырисовывается чуть лучшая, чем у Таисии Козловской, но и до идиллии, нарисованной Маратом Баскиным, как до Луны пешком.
Цена сюрприза Егор Лазуркин
На 8 марта герой рассказа тайком от жены и тещи приготовил торт. Хотя он готовит впервые в жизни, торт получился великолепный, красивый, вкусный. «Клянусь, никогда в жизни не пробовал такого вкусного торта!» «Честное слово, первый раз приходится есть такое чудо!» - повторяли гости.
Только жена и теща были чем-то недовольны. Когда гости ушли, жена в отчаянии закричала: «Опозорил! Добился своего! Унизил перед всеми! Он уже лучше меня готовит!»
Но теща быстро прекратила истерику жены: «Тут не горевать, а радоваться нужно. Что ж тут плохого, если сегодня мой зятек стал выдающимся кулинаром!»
«И то правда, - спохватилась жена, - а то придет с работы – и за газету, и на диван. А ты и есть приготовь, и на стол поднести, и посуду помой, и в квартире прибери, и в магазин сбегай, и за ребенком присмотри…»
И с тех пор герой рассказа, проклиная тот день, когда взялся печь торт, готовит на всю семью.
Рассказ откровенно глупый. Я уже представляю, как засмеялись читательницы над бурной фантазией автора, будто человек, ни разу раньше не готовивший, смог испечь торт лучше своей жены. Напомню, речь идет о временах, когда еще не было интернета с пошаговыми рецептами. Еще смешнее, что выдающийся торт был приготовлен тайком от жены. Очевидно, сколько нужно для торта ингредиентов, как долго его готовить и как пахнет по всей квартире, когда пекут торт! Но герой как-то умудряется утаить шило в мешке.
Все же одно в этой нелепице показательно. Когда жена потребовала, чтобы муж взял на себя хотя бы готовку, он на себя ее взял, пусть и неохотно. «И зачем я только этот торт печь взялся!» - сетует герой, но отнюдь не чувствует за собой мужского «права» стукнуть по столу и вновь отказаться от разделения быта.
Сипси Егор Лазуркин
Рассказ того же автора с таким же нелепым сюжетом. Жена героя уезжает в командировку. Муж остается на хозяйстве с маленьким сыном Андреем, только что выросшим из пеленок.
Кстати, уже неплохое начало. Мы видим, что жена не только работает, но и ездит в командировки, а советский писатель не находит в этом совершенно ничего странного.
Есть еще одна приятная деталь. Жена – молодая и красивая женщина. На миг мужу приходят в голову ревнивые мысли о «ветрогонах-донжуанах» и командировочных романах. Но, к его чести, муж только стыдится своей ревности.
Андрей очень любит апельсины. И вот после отъезда мамы малыш закатывает концерт: «Сипси! Сипси!» (так он выговаривает «апельсин»).
Мужчина отправляется в магазин на поиски апельсинов, но их нигде нет. Наконец с трудом он находит подарочные пакеты, в которых упакованы бутылка коньяка, бутылка белого вина и четыре апельсина. Приходится покупать пакеты.
Дальше начинается абсурд. Заботливый отец дает Андрюше апельсин, «а себе… Ну, понятно, что себе! Коньячку налил, подошел к зеркалу, чокнулся сам с собой. () Коньяк запил сухим вином»(с)
Все время, пока жена в командировке, муж покупает подарочные пакеты и запивает коньяк белым вином! «Из зеркала на меня глядел изнуренный мужчина с черными кругами под глазами. Цвет лица был смертельно-синий. Только в нос бил румянец…»
Когда из командировки вернулась жена, не только маленький Андрюша помчался к маме на ручки. Муж тоже
😢31❤16🔥7👍1
«кинулся к ней, повалился на колени и как малое дитя заплакал.
-Маруся, я… я не виноват. Это они… в магазине… Не хотели продавать апельсины… без выпивки, - всхлипывая и вздрагивая всем телом, говорил я. – Я… я покупал в пакетах!
И тут вдруг почувствовал, как ее ласковая рука дотронулась до моей головы и погладила раз, другой.
-Ну что ты, дурачок ты мой! – услышал я такой родной, нежный голос. – Вон я целый чемодан апельсинов привезла. Теперь буду и тебя апельсинами откармливать. Бедненький мой, похудел аж как!»
Смешно, но автору даже не приходит в голову, что купленный алкоголь можно просто… не пить!.. (Это уже к проблеме пьянства в Союзе). А главное, как мог отец ничтоже сумняшеся распивать коньяк и вино, оставшись присматривать за малышом? На самом деле этот нелепый сюжет часто встречается в советской литературе. Все помнят, наверное, как в «Денискиных рассказах» папа Дениски, пытаясь сварить курицу («Куриный бульон»), устроил дикий бардак на кухне. Точно так же у Л.Воронковой в повести «Старшая сестра» папа, пытаясь сам мыть посуду, весь облился.
Беспомощность мужчины на хозяйстве – распространенный сюжет, причем его основной пафос – что мужчине простительно. Что даже, пожалуй, нужно его пожалеть и поскорее спасти, а то он останется голодный, холодный и неустроенный.
Однако этот сюжет порожден новыми советскими реалиями. А именно: мужчина лажает на хозяйстве, потому что ему приходится оставаться на хозяйстве. Жена уезжает в командировку. Мама Дениски уходит в институт и просто передает сыну: «Если папа придет раньше, пусть сварит (курицу)». У героя Воронковой жена умерла, но остались дети, и он просто сам берется мыть посуду. То есть распространенный сюжет об этих мужских неудачах все-таки означает, что мужчины все чаще включаются в хозяйство. Даже те, кто не приучен к этому с детства.
В итоге наблюдения можно сделать такие.
1.Практически в каждом рассказе имеется абзац, где жена говорит: «Я готовлю, стираю, убираю, присматриваю за ребенком, а ты читаешь газету и смотришь телевизор». Похоже, эта ситуация типичная и повсеместная.
2.Все рассказы построены на событии, которые меняют это положение дел. Или жена уезжает, или жена бунтует и требует от мужа участия. Мужья всегда неохотно, но всегда подчиняются. Можно считать распространенной ситуацией, что советский мужчина, хоть и не разделяет с женой быт, но «помогает» по дому, т.е. выполняет поручения или даже имеет постоянные обязанности. Недовольство мужей этим обстоятельством ничего не меняет, поскольку якобы «у всех так».
Рассматривая другие рассказы, я еще буду останавливаться на отдельных эпизодах, связанных с репродуктивным трудом и укладывающихся в картину этих наблюдений. В следующем посте речь пойдет о примерах неприкрытой мизогинии.
Наталья Михайлова
😢87❤44👍3
Forwarded from Книга Иудифи
TW изнасилование
Помните, как в декабре 2012 год мир потрясло групповое изнасилование в Дели, в котором женщину потом выкинули на ходу из автобуса? Были протесты, отменили новогодние мероприятия, был частично введен комендантский час. Насильников приговорили к смертной казни, сняли фильмы и сериал, поменяли и ужесточили законы. (Не в последнюю очередь потому, что страна потеряла миллиарды на международном туризме.)
И что :( 28 декабря в Фаридабаде такая же история — надеюсь, что в этот раз жертва выживет.
В твиттере политик какой-то вопрошает — почему нет протестов? Почему мы молчим? Почему эта история не вызывала такой же реакции, как в прошлый раз? Мы типа очерствели бла-бла, позор стране. И как бы он в чем-то и прав, но мне отозвался ответ докторки Дипшики Гош:
https://x.com/DipshikhaGhosh/status/2007456749352300579
И что :( 28 декабря в Фаридабаде такая же история — надеюсь, что в этот раз жертва выживет.
В твиттере политик какой-то вопрошает — почему нет протестов? Почему мы молчим? Почему эта история не вызывала такой же реакции, как в прошлый раз? Мы типа очерствели бла-бла, позор стране. И как бы он в чем-то и прав, но мне отозвался ответ докторки Дипшики Гош:
Женщины каждый день читают о случаях изнасилования. Девочек, подросткинь, беременных женщин, пожилых женщин. Дома, на улицах, в автобусах, больницах, на рабочих местах. В любой географической точке. В любом социальном слое. В каждом заголовке. В конце концов, прочитанные слова перестают оказывать действие, потому что за ними не следует ничего — никаких структурных изменений, постоянной ответственности, безопасности. Просто еще один пост, еще одна свеча, еще одно обещание, которое испаряется на глазах.
Поэтому, когда благонамеренные мужчины пишут страдальческие эссе, призывая общество «проснуться», многие женщины уже ничего не чувствуют. Не потому, что насилие их не ужасает, а потому, что пережитый страх сменился на шок. Жизнь в постоянной бдительности — это уже не просто эмоция, как думают мужчины, это состояние выживания. И это изматывает.
Мужчины не выжили бы и одного дня, живя так, как живут женщины. Одной только когнитивной нагрузки было бы достаточно, чтобы сломать их. Просчет путей отхода. Отслеживание шагов. Оценка помещений. Сообщение о своем местоположении. Управление рисками до восхода солнца и после наступления темноты. Осознание того, что даже дом не гарантирует безопасности. Такой уровень хронической тревоги заставил бы мужчин через несколько недель объявить это чрезвычайной ситуацией в области психического здоровья.
Мужчины говорят об эпидемии одиночества, не понимая реальности. Одиночество болезненно — но страх разъедает. Страх перепрограммирует нервную систему. Страх становится отправной точкой.
Так что нет смысла снова призывать женщин быть потрясенными. Женщины и так все знают. Нужны не слова, а последствия. Не заявления о сочувствии, а лишение вседозволенности. Не очередное "пробуждение", а действия, которые наконец-то избавят от страха.
До тех пор женщины будут продолжать читать и испытывать притупленную реакцию. Потому что онемение иногда единственный способ продолжать жить. Периодическое возмущение будет встречать только толпа #NotAllMen и повторение цикла. Если это не мрачно, то что еще?
https://x.com/DipshikhaGhosh/status/2007456749352300579
💯135😢56👏23❤7👍1🔥1
Представление о женщине в СССР (сцены из советского быта)
Часть 2: мизогиния как норма
Мне кажется, главная ошибка СССР – отказ от изучения «буржуазной» фем-теории. Есть вещи, которые в советском обществе даже не названы и тем более не отрефлексированы. Среди них – ползучая бытовая мизогиния. В СССР существовала оптика, позволяющая видеть женщин летчицами, передовиками производства и директорами, но не существовало оптики, чтобы отследить обыденную мизогинную лексику и расхожие бытовые стереотипы (женщины – мещанки, истерички, сплетницы, болтушки и пр.).
Рассмотрим несколько рассказов, авторы которых транслируют махровую мизогинию.
«Поганый язык» Дмитрий Беспалый
Жена и муж часто ссорились. Жена пошла за помощью к деду-знахарю, и тот ей сказал, что даст святой воды. Как только муж входит в дом, жена должна набрать в рот этой воды и держать, тогда ссоры прекратятся.
Этот рассказ можно назвать саморазоблачительным. Заметьте, несмотря на ссоры, именно женщина попыталась что-то изменить – пошла к деду за помощью. Но самая мякотка, что жена в течение целой недели не разговаривала с мужем, буквально набравши воды в рот. И муж, представьте, даже не заметил такого «пустяка», не встревожился, наоборот, его эта ситуация идеально устроила. Бессловесная прислуга - вот что такое «хорошая женщина», и вся вина за ссоры априори возлагается на нее, уже потому что смеет открывать рот.
Наверняка, многие узнали в этом рассказе авторизованную народную сказку. И это особенно скверно. На мой взгляд, превращение СССР из социалистической страны в традиционное государство началось тогда, когда вылезла на свет уродливая «народная мудрость». Если помните, по Ленину, крестьянин – мелкий собственник, темный человек с мелкобуржуазным мировоззрением, его надо просвещать, а не учиться у него жить. Где-то с 50-хх гг. пословицы и поговорки начали цитироваться в центральных газетах, предисловиях к книгам и даже научных трудах рядом с цитатами из Маркса, Ленина и очередного съезда КПСС. Именно тогда в искусство пролезли всякие Настеньки и прочие герои фильмов-сказок А.Роу, транслирующие традиционные роли мужчин и женщин. До этого было другое, например, «Зависть» Ю.Олеши, где воспевается мечта освободить женщину от «кухонного рабства» и высмеиваются куртуазные комплименты пошляка Кавалерова. Таким образом, и мизогинный рассказец «Поганый язык», к сожалению, отражает куда большую проблему, чем просто поганый язык автора.
«Василина Петровна» Дмитрий Беспалый
Для начала одна интересная деталь:
Это иллюстрирует проблему, о которой много говорится в фем-теории. Дети считаются женской нагрузкой, поэтому на работу опаздывают именно женщины, мужчины могут позволить себе приходить вовремя и считаться более серьезными работниками. Эта же вводная иллюстрирует распределение бытовых обязанностей в советской семье: мужчина еще и «нервничает», когда жена, сама после работы, недостаточно поспешно накрывает для него ужин.
Часть 2: мизогиния как норма
Мне кажется, главная ошибка СССР – отказ от изучения «буржуазной» фем-теории. Есть вещи, которые в советском обществе даже не названы и тем более не отрефлексированы. Среди них – ползучая бытовая мизогиния. В СССР существовала оптика, позволяющая видеть женщин летчицами, передовиками производства и директорами, но не существовало оптики, чтобы отследить обыденную мизогинную лексику и расхожие бытовые стереотипы (женщины – мещанки, истерички, сплетницы, болтушки и пр.).
Рассмотрим несколько рассказов, авторы которых транслируют махровую мизогинию.
«Поганый язык» Дмитрий Беспалый
Жена и муж часто ссорились. Жена пошла за помощью к деду-знахарю, и тот ей сказал, что даст святой воды. Как только муж входит в дом, жена должна набрать в рот этой воды и держать, тогда ссоры прекратятся.
«Вернулась она домой. А тут как раз муж с работы пришел. Женщина быстренько набрала в рот воды и ждет, что дальше будет.
А муж говорит:
- Подавай обед…
Жена молча наливает борщ и слова не может сказать поперек, ведь во рту вода.
Целую неделю так она набирала воду в рот…»
Наконец вода закончилась, и женщина побежала к знахарю за новой порцией.
«Тот спрашивает:
- Делала ли ты так, как я сказал?
- Делала, делала.
- И с мужем не ссорилась?
- Ей-богу, не ссорилась.
Улыбнулся дед:
- Женщина ты хорошая, но язык у тебя поганый, это он с мужем ссорился»
Этот рассказ можно назвать саморазоблачительным. Заметьте, несмотря на ссоры, именно женщина попыталась что-то изменить – пошла к деду за помощью. Но самая мякотка, что жена в течение целой недели не разговаривала с мужем, буквально набравши воды в рот. И муж, представьте, даже не заметил такого «пустяка», не встревожился, наоборот, его эта ситуация идеально устроила. Бессловесная прислуга - вот что такое «хорошая женщина», и вся вина за ссоры априори возлагается на нее, уже потому что смеет открывать рот.
Наверняка, многие узнали в этом рассказе авторизованную народную сказку. И это особенно скверно. На мой взгляд, превращение СССР из социалистической страны в традиционное государство началось тогда, когда вылезла на свет уродливая «народная мудрость». Если помните, по Ленину, крестьянин – мелкий собственник, темный человек с мелкобуржуазным мировоззрением, его надо просвещать, а не учиться у него жить. Где-то с 50-хх гг. пословицы и поговорки начали цитироваться в центральных газетах, предисловиях к книгам и даже научных трудах рядом с цитатами из Маркса, Ленина и очередного съезда КПСС. Именно тогда в искусство пролезли всякие Настеньки и прочие герои фильмов-сказок А.Роу, транслирующие традиционные роли мужчин и женщин. До этого было другое, например, «Зависть» Ю.Олеши, где воспевается мечта освободить женщину от «кухонного рабства» и высмеиваются куртуазные комплименты пошляка Кавалерова. Таким образом, и мизогинный рассказец «Поганый язык», к сожалению, отражает куда большую проблему, чем просто поганый язык автора.
«Василина Петровна» Дмитрий Беспалый
Для начала одна интересная деталь:
«В нашем коллективе работает много молодых мужчин и женщин. Женщины опаздывают на работу. Когда наш начальник начинает строго браться за них, они, будто сговорившись, в один голос отвечают: «Отвела детей в сад, вот и опоздала». Те же женщины раньше мужчин уходят с работы. «Оправдание? Сбегала в магазин, была очередь, нужно было купить что-то поесть детям и мужу». И у начальника не поднимается рука выносить выговор. «Ведь у него и самого есть дети, и он очень нервничает, когда придет с работы, а жена копается, не подает на стол».
Это иллюстрирует проблему, о которой много говорится в фем-теории. Дети считаются женской нагрузкой, поэтому на работу опаздывают именно женщины, мужчины могут позволить себе приходить вовремя и считаться более серьезными работниками. Эта же вводная иллюстрирует распределение бытовых обязанностей в советской семье: мужчина еще и «нервничает», когда жена, сама после работы, недостаточно поспешно накрывает для него ужин.
😢85💯49❤17🔥5
Василий Гошик – лентяй, «он, как и женщины, опаздывает на работу, исчезает же с работы даже раньше, чем женщины». Недавно Гошик прогулял, а начальнику сказал: «Дети заболели». Однако на сей раз начальник потребовал справку от врача.
На счастье Гошика, у него как раз оказался приятель-врач. Врач выписал прогульщику хитрую справку: «Выдана Гошик В.П. в том, что она (он) 27 сентября присматривала за больными детьми».
Но начальник разгадал обман и решил дать лодырю суровый урок.
На этом рассказ обрывается, так как советскому читателю, видимо, досконально понятно, насколько унизительно для достоинства мужчины быть приравненным к женщине. Герой рассказа за плохую работу и обман наказан позором – публично заклеймен женским именем!
«Не ходите в суд» Дмитрий Беспалый
Разводятся муж и жена.
«Дебелая женщина» объясняет причину развода:
Наконец «муж кашлянул и тихо заговорил»:
Судья и присутствующие, естественно, тут же поняли, кто тут на самом деле жертва.
Заметьте, это единственный рассказ на тему домашнего насилия (NB!) в сборнике. Однако главной жертвой домашнего насилия оказывается муж, как бы даже и не муж вовсе, а умирающий лебедь, затравленный могучей женой, выпившей из несчастного все соки.
«Тяжкая ноша» Валентин Блакит
Этот мизогинный рассказ особенно ценен тем, что он вообще не про женщин. Высмеивает он известную в Союзе проблему: передовик производства становился живой иконой, его таскали на слеты, семинары, конференции, брали интервью, и ему просто некогда становилось работать. Казалось бы, где тут пнуть женщин?
Герой Михаил Нарбутович рассказывает, как он стал дояром-передовиком. Все очень просто. Ведь остальные-то доярки – женщины. А он мужчина. А, а, а? Все понятно?
Как видим, даже в женскую профессию достаточно прийти мужчине, как он сразу выйдет в передовики. Вся суть в мужском подходе, куда там этим пустым болтушкам!
Эти примеры вопиющей (а в последнем рассказе даже ненужной для сюжета) мизогинии прошли отбор в сборник одного из ведущих советских издательств, то есть в советской культуре не было инструментария, чтобы замечать и отсеивать даже такие очевидные проявления сексизма.
Наталья Михайлова
На счастье Гошика, у него как раз оказался приятель-врач. Врач выписал прогульщику хитрую справку: «Выдана Гошик В.П. в том, что она (он) 27 сентября присматривала за больными детьми».
Но начальник разгадал обман и решил дать лодырю суровый урок.
«Секретарша из приемной позвала весь отдел к начальнику, у Гошика все отнялось: и ноги, и руки… Он не помнил, как вошел в кабинет. () Остались в памяти только последние слова начальника:
- Вот так, товарищи, у нас работает и еще одна женщина Василина Петровна»
На этом рассказ обрывается, так как советскому читателю, видимо, досконально понятно, насколько унизительно для достоинства мужчины быть приравненным к женщине. Герой рассказа за плохую работу и обман наказан позором – публично заклеймен женским именем!
«Не ходите в суд» Дмитрий Беспалый
Разводятся муж и жена.
«Мужчина тонкий, худощавый, кожа да кости. Согнулся, втянул голову в плечи и ни на кого не поднимает глаз. Жена его, дебелая женщина…»
«Дебелая женщина» объясняет причину развода:
«Перед вами сидит палач… Я всю жизнь обстирывала его, обшивала… Дня белого из-за него не видела… Он жизнь мою загубил…»
«Мужчина еще больше согнулся, еще больше вобрал голову в плечи». Выслушав жену, судья осведомился о позиции мужа. «Мужчина как-то несмело поднялся, кашлянул и долго молчал. Жена в этот миг вскочила и едва не закричала: «Не верьте ему, он сейчас прикидывается ягненком!..»
Наконец «муж кашлянул и тихо заговорил»:
«Поженились мы пятнадцать лет назад, гражданин судья. Видите вы мою жену и видите меня. Когда мы поженились, я был такой толстый, как теперь моя жена. В двери не влезал. А если б вы мою жену тогда увидели… Была тоненькая, как былинка…»
Судья и присутствующие, естественно, тут же поняли, кто тут на самом деле жертва.
Заметьте, это единственный рассказ на тему домашнего насилия (NB!) в сборнике. Однако главной жертвой домашнего насилия оказывается муж, как бы даже и не муж вовсе, а умирающий лебедь, затравленный могучей женой, выпившей из несчастного все соки.
«Тяжкая ноша» Валентин Блакит
Этот мизогинный рассказ особенно ценен тем, что он вообще не про женщин. Высмеивает он известную в Союзе проблему: передовик производства становился живой иконой, его таскали на слеты, семинары, конференции, брали интервью, и ему просто некогда становилось работать. Казалось бы, где тут пнуть женщин?
Герой Михаил Нарбутович рассказывает, как он стал дояром-передовиком. Все очень просто. Ведь остальные-то доярки – женщины. А он мужчина. А, а, а? Все понятно?
«Освоился, работаю себе спокойно. Пока женщины наговорятся вволю, я своим коровкам и подкормки лучшей выберу, и концентратов ведро с верхом наложу, и с пастухами по-мужски поговорю насчет подпаска, и лизунца свежего в каждый желоб подкину… Словом, через месяц призовое место занял, премию дали».
Как видим, даже в женскую профессию достаточно прийти мужчине, как он сразу выйдет в передовики. Вся суть в мужском подходе, куда там этим пустым болтушкам!
Эти примеры вопиющей (а в последнем рассказе даже ненужной для сюжета) мизогинии прошли отбор в сборник одного из ведущих советских издательств, то есть в советской культуре не было инструментария, чтобы замечать и отсеивать даже такие очевидные проявления сексизма.
Наталья Михайлова
💯123😢85❤18🔥1
Представление о женщине в СССР (сцены из советского быта)
Часть 3: женщина как скрытый враг
Это, наверное, одна из древнейших ролей женщины. Еще Адам твердил богу: «Она дала мне от дерева, и я ел». Точно так же в советских рассказах женщине зачастую отводится роль скрытого врага, который хитростью, уговорами или «пилежкой» толкает мужчину на плохие поступки.
Рассмотрим для примера длинный и сумбурный рассказ –
Курортная рапсодия Валентин Блакит
Удивительно, как этот рассказ не покоцал редактор: его сюжет склеен из двух совершенно не обязательных друг для друга частей. Рассказ высмеивает мошенников, которые в советское время нередко ездили в лечебные санатории под предлогом липовых болезней.
Казалось бы, ну и начни рассказ с того, как некая несознательная личность получает фальшивый диагноз от соседа-врача и бесплатно едет на курорт для лечения кишечно-желудочных заболеваний.
Нет, с какой-то стати автор очень долго нам втирает, что сначала герой честно получил путевку в санаторий от месткома, как уважаемый активист. И тут вдруг некая Алена Приставка начинает обрабатывать его: «Сочи? Духота там неимоверная. Настоящая баня. Даже ночью нет спасения». Герой не поддается.
Тогда хитрая Алена заводит дружбу с его женой и стращает ее курортными романами. За неделю до отъезда жена категорически заявляет герою: «Только через мой труп». Герой отказывается от путевки, и в Сочи в последний момент едет не кто иная, как наша коварная змея Алена.
И только после этого герой принимает решение смошенничать, взять липовую справку и поехать в желудочно-кишечный санаторий. Дальше рассказ переходит, собственно, к наказанию симулянта: в санатории врач велит ему готовиться к операции. Перепуганный симулянт, конечно, вынужден во всем признаться.
Очевидно, что история про Алену Приставку – лишняя, непонятно зачем пристегнутая к началу рассказа. Ах нет, понятно, зачем. Наш герой, получается, не так уж и виноват. Хитрость одной бабы и дурость другой толкнули в общем-то неплохого человека на недостойный шаг.
Только для того чтобы оправдать мужчину действиями «скрытого врага» - женщины – автор грузит нас вводной, более длинной, чем основная история.
«Дверной глазок» Иван Стадольник
Рассказ высмеивает индивидуализм и мещанство.
Семен Семенович и его жена получили двухкомнатную квартиру. Они были счастливы. Семен Семенович даже нашел угол для своего хобби – резьбы по дереву.
Но тут жена достала новый модный гарнитур, а затем и второй гарнитур для другой комнаты. Затем она начала покупать толстые книги в красивых обложках, конечно, не для чтения, а ради показухи. Вскоре мужу пришлось бросить свое творческое хобби, для которого не нашлось места: в квартире царила мещанская роскошь.
Наконец жена потребовала от мужа врезать дверной глазок, чтобы не пускать всяких проходимцев. (Такое подозрительное отношение к людям в советское время не очень приветствовалось).
Семен Семенович согласился, «чтобы не портить себе нервы», поясняет автор. Как видно, он очень боится, что читатель подумает, будто мещане и индивидуалисты оба персонажа. Но нет, муж вполне советский. Просто рядом с ним живет скрытый враг, которому он не в силах противостоять, ибо иначе ему испортят нервы.
Дверной глазок врезан. В гости приехала теща. Но женщина, поглядев в глазок, ее не узнала и прикинулась, будто никого нет дома. Так и продержала родную мать на пороге, пока не пришел с работы Семен Семенович. Смеяться здесь.
«Гипноз» Егор Лазуркин
И вновь жена – «скрытый враг» - подталкивает мужа к обману. Муж зачем-то похвастался, что однажды загипнотизировал курицу. Теперь жене взбрело в голову, что он должен пойти к директору и с помощью гипноза потребовать себе премию.
Жена уверена, что инженер Циферблатов получил премию, наверняка, тоже гипнозом, вон у него какие черные глаза!
Часть 3: женщина как скрытый враг
Это, наверное, одна из древнейших ролей женщины. Еще Адам твердил богу: «Она дала мне от дерева, и я ел». Точно так же в советских рассказах женщине зачастую отводится роль скрытого врага, который хитростью, уговорами или «пилежкой» толкает мужчину на плохие поступки.
Рассмотрим для примера длинный и сумбурный рассказ –
Курортная рапсодия Валентин Блакит
Удивительно, как этот рассказ не покоцал редактор: его сюжет склеен из двух совершенно не обязательных друг для друга частей. Рассказ высмеивает мошенников, которые в советское время нередко ездили в лечебные санатории под предлогом липовых болезней.
Казалось бы, ну и начни рассказ с того, как некая несознательная личность получает фальшивый диагноз от соседа-врача и бесплатно едет на курорт для лечения кишечно-желудочных заболеваний.
Нет, с какой-то стати автор очень долго нам втирает, что сначала герой честно получил путевку в санаторий от месткома, как уважаемый активист. И тут вдруг некая Алена Приставка начинает обрабатывать его: «Сочи? Духота там неимоверная. Настоящая баня. Даже ночью нет спасения». Герой не поддается.
Тогда хитрая Алена заводит дружбу с его женой и стращает ее курортными романами. За неделю до отъезда жена категорически заявляет герою: «Только через мой труп». Герой отказывается от путевки, и в Сочи в последний момент едет не кто иная, как наша коварная змея Алена.
И только после этого герой принимает решение смошенничать, взять липовую справку и поехать в желудочно-кишечный санаторий. Дальше рассказ переходит, собственно, к наказанию симулянта: в санатории врач велит ему готовиться к операции. Перепуганный симулянт, конечно, вынужден во всем признаться.
Очевидно, что история про Алену Приставку – лишняя, непонятно зачем пристегнутая к началу рассказа. Ах нет, понятно, зачем. Наш герой, получается, не так уж и виноват. Хитрость одной бабы и дурость другой толкнули в общем-то неплохого человека на недостойный шаг.
Только для того чтобы оправдать мужчину действиями «скрытого врага» - женщины – автор грузит нас вводной, более длинной, чем основная история.
«Дверной глазок» Иван Стадольник
Рассказ высмеивает индивидуализм и мещанство.
Семен Семенович и его жена получили двухкомнатную квартиру. Они были счастливы. Семен Семенович даже нашел угол для своего хобби – резьбы по дереву.
Но тут жена достала новый модный гарнитур, а затем и второй гарнитур для другой комнаты. Затем она начала покупать толстые книги в красивых обложках, конечно, не для чтения, а ради показухи. Вскоре мужу пришлось бросить свое творческое хобби, для которого не нашлось места: в квартире царила мещанская роскошь.
Наконец жена потребовала от мужа врезать дверной глазок, чтобы не пускать всяких проходимцев. (Такое подозрительное отношение к людям в советское время не очень приветствовалось).
Семен Семенович согласился, «чтобы не портить себе нервы», поясняет автор. Как видно, он очень боится, что читатель подумает, будто мещане и индивидуалисты оба персонажа. Но нет, муж вполне советский. Просто рядом с ним живет скрытый враг, которому он не в силах противостоять, ибо иначе ему испортят нервы.
Дверной глазок врезан. В гости приехала теща. Но женщина, поглядев в глазок, ее не узнала и прикинулась, будто никого нет дома. Так и продержала родную мать на пороге, пока не пришел с работы Семен Семенович. Смеяться здесь.
«Гипноз» Егор Лазуркин
И вновь жена – «скрытый враг» - подталкивает мужа к обману. Муж зачем-то похвастался, что однажды загипнотизировал курицу. Теперь жене взбрело в голову, что он должен пойти к директору и с помощью гипноза потребовать себе премию.
Жена уверена, что инженер Циферблатов получил премию, наверняка, тоже гипнозом, вон у него какие черные глаза!
😢44❤13💯13👍2
Муж под напором благоверной действительно идет к директору, но вместо гипноза излагает ему свое рационализаторское предложение. В итоге получает вожделенную премию.
Автор рассказа уверенно демонстрирует, якобы женским умом даже не понять, что иногда премии и повышения люди получают заслуженно. Ведь изворотливость в женской природе, а честный труд выше ее соображения. Так что всю заслугу жена приписывает себе:
А мужу остается только вздохнуть: «Ну что ты ей еще скажешь?»
«Вам телеграмма» Таисия Козловская
В этом рассказе женщина становится «скрытым врагом» невольно. Сам рассказ направлен против навязчивости и бестактности родственников.
Муж и жена получили чудесную двухкомнатную квартиру и, конечно, сообщили эту радостную весть всем родным и знакомым. Вскоре приходит телеграмма: «Встречайте ночным поездом. Лида». (Напомню, не только интернета не было, но и телефоны были еще не у всех).
Не успела приехать Лида, как вновь телеграмма! «Встречайте. Тетя Вера. Алочка». И снова жена – мужу: «Еще гости едут! Зайди, Володя, после работы, две раскладушки купи. И одно одеяло».
Вскоре звонит брат жены: «Сестренка, подруга моей тещи Надежда Петровна направлена на курсы переподготовки в Минск. Пусть поживет у вас месяц-другой».
Все эти гости занимают двухкомнатную квартиру и устанавливают свои порядки. Лида выключает радио – оно мешает ей готовиться к сессии. Тетя Вера велит держать закрытым балкон, так как маленькая Аллочка может выпасть. У Надежды Петровны радикулит, ей нельзя спать на сквозняке. Ну и так далее, хозяевам житья не стало.
Наконец от гостей удается избавиться, и в семье снова начинается идиллия. Как вдруг опять… «Вам телеграмма».
Показательно в этом рассказе следующие. О квартире знали все родственники. Но навязчивые гости в рассказе описываются только по женской линии. Теперь мысленно переверните сюжет. К мужу приезжает какой-нибудь «сын сослуживца», «двоюродный брат» или «друг отца». Не сомневаюсь, что акценты тут же будут переставлены: жена – пустая мещанка, если не понимает, что такое «сын сослуживца», или «двоюродный брат», который в детстве выстрогал мужу деревянный меч, или «друг отца»… А муж – настоящий советский человек, что, получив квартиру, не запирается от людей в своем индивидуалистическом мирке, а думает об интересах ближних. И вообще родня мужа не может быть назойливыми, надоедливыми гостями, это были бы уважаемые, хорошие люди.
Очень ярко, что автор – Таисия Козловская – не посмела даже тронуть мужнину родню в своем рассказе. «Скрытым врагом», вернее, невольным проводником проблем, становится женщина, а точнее, «женское».
Особенно любопытно, однако, еще и другое. Все мужчины поддаются «скрытому врагу», на какие бы глупости жены их ни толкали. Мужчины запросто отказываются от любимого хобби, если оно неугодно жене, или от путевки в санаторий, или идут к директору добывать гипнозом премию, или безропотно встречают нежеланных гостей. Если вы читали часть 1 и часть 2 этого разбора, вы видели, что и в других рассказах жены пилят мужчин, кричат на них, настаивают на своем, и мужчины послушно моют посуду, гуляют с ребенком или даже «вышивают крестиком».
«Много денег, и все до рубля жене отдал. Только как достались они мне, - не стал объяснять.
- Гипнозом, - коротко сказал я».
Автор рассказа уверенно демонстрирует, якобы женским умом даже не понять, что иногда премии и повышения люди получают заслуженно. Ведь изворотливость в женской природе, а честный труд выше ее соображения. Так что всю заслугу жена приписывает себе:
«Ну вот. () Кабы не я, ты бы и сейчас кур гипнотизировал. Будто не было для тебя более важной птицы!»
А мужу остается только вздохнуть: «Ну что ты ей еще скажешь?»
«Вам телеграмма» Таисия Козловская
В этом рассказе женщина становится «скрытым врагом» невольно. Сам рассказ направлен против навязчивости и бестактности родственников.
Муж и жена получили чудесную двухкомнатную квартиру и, конечно, сообщили эту радостную весть всем родным и знакомым. Вскоре приходит телеграмма: «Встречайте ночным поездом. Лида». (Напомню, не только интернета не было, но и телефоны были еще не у всех).
«Володя! – обратилась я к мужу. – К нам моя двоюродная сестра едет, поживет у нас месяц, пока сессия. Тебе придется ночью встретить ее.
В четыре часа утра затрещал будильник. Я уже хотела брызгать на спящего мужа водой, но до этого не дошло – встал».
Не успела приехать Лида, как вновь телеграмма! «Встречайте. Тетя Вера. Алочка». И снова жена – мужу: «Еще гости едут! Зайди, Володя, после работы, две раскладушки купи. И одно одеяло».
Вскоре звонит брат жены: «Сестренка, подруга моей тещи Надежда Петровна направлена на курсы переподготовки в Минск. Пусть поживет у вас месяц-другой».
Все эти гости занимают двухкомнатную квартиру и устанавливают свои порядки. Лида выключает радио – оно мешает ей готовиться к сессии. Тетя Вера велит держать закрытым балкон, так как маленькая Аллочка может выпасть. У Надежды Петровны радикулит, ей нельзя спать на сквозняке. Ну и так далее, хозяевам житья не стало.
Наконец от гостей удается избавиться, и в семье снова начинается идиллия. Как вдруг опять… «Вам телеграмма».
Показательно в этом рассказе следующие. О квартире знали все родственники. Но навязчивые гости в рассказе описываются только по женской линии. Теперь мысленно переверните сюжет. К мужу приезжает какой-нибудь «сын сослуживца», «двоюродный брат» или «друг отца». Не сомневаюсь, что акценты тут же будут переставлены: жена – пустая мещанка, если не понимает, что такое «сын сослуживца», или «двоюродный брат», который в детстве выстрогал мужу деревянный меч, или «друг отца»… А муж – настоящий советский человек, что, получив квартиру, не запирается от людей в своем индивидуалистическом мирке, а думает об интересах ближних. И вообще родня мужа не может быть назойливыми, надоедливыми гостями, это были бы уважаемые, хорошие люди.
Очень ярко, что автор – Таисия Козловская – не посмела даже тронуть мужнину родню в своем рассказе. «Скрытым врагом», вернее, невольным проводником проблем, становится женщина, а точнее, «женское».
Особенно любопытно, однако, еще и другое. Все мужчины поддаются «скрытому врагу», на какие бы глупости жены их ни толкали. Мужчины запросто отказываются от любимого хобби, если оно неугодно жене, или от путевки в санаторий, или идут к директору добывать гипнозом премию, или безропотно встречают нежеланных гостей. Если вы читали часть 1 и часть 2 этого разбора, вы видели, что и в других рассказах жены пилят мужчин, кричат на них, настаивают на своем, и мужчины послушно моют посуду, гуляют с ребенком или даже «вышивают крестиком».
😢57💯31❤3
Внешне это выглядит, как миф о женской власти еще со времен Адама. Мужчина в этом мифе – любящий, благодушный и беспомощный в быту. На любую эту педаль может надавить недалекая, эгоистичная, но хитрая женщина. Однако есть ли реалистическая почва под мифом о власти жены над мужем, а заодно о власти слуги над господином?
Пожалуй, что есть. Как у Диккенса пройдоха-слуга Сэм забрал власть над хозяином мистером Пиквиком? Пиквик так далек от самообслуживания, что без Сэма как без рук, поэтому у него под каблуком. Слуги – и «стервозные», как Сэм, и «мудроженственные», как Савельич из «Капитанской дочки» или Прохор, денщик Суворова из одноимённой поэмы Симонова, - имеют власть в области обслуживания.
Кстати, вспомните сцену из классического советского фильма «Суворов» (с Черкасовым в главной роли), где Суворов тайком крадется к шкафчику со спрятанной там анисовой водкой, чтобы опрокинуть рюмочку, пока Прохор не видит. Это же типично семейная сцена: муж держит заначку алкоголя и тайком от жены время от времени пропускает грамм пятьдесят.
Такова же на самом деле власть женщины. Будучи «домашними менеджерами», ведущими бюджет, делающими покупки, планирующими быт, лечащими своих домашних, жены обладают «властью слуги» в силу неведения или просто лени хозяина. Но похоже, в советское время эта власть возросла (в сборнике 100% мужей подкаблучники). Почему? Вероятно, потому что в СССР возникла устойчивая тенденция к разделению репродуктивного труда. И у женщины появился рычаг давления: она может не заставлять мужа мыть посуду и сидеть с ребенком, если он «хорошо себя ведет», а может потребовать этого, если он переходит границы. Так что при всей мрачности нарисованной картины в СССР все же имели место положительные подвижки.
Наталья Михайлова
Пожалуй, что есть. Как у Диккенса пройдоха-слуга Сэм забрал власть над хозяином мистером Пиквиком? Пиквик так далек от самообслуживания, что без Сэма как без рук, поэтому у него под каблуком. Слуги – и «стервозные», как Сэм, и «мудроженственные», как Савельич из «Капитанской дочки» или Прохор, денщик Суворова из одноимённой поэмы Симонова, - имеют власть в области обслуживания.
Кстати, вспомните сцену из классического советского фильма «Суворов» (с Черкасовым в главной роли), где Суворов тайком крадется к шкафчику со спрятанной там анисовой водкой, чтобы опрокинуть рюмочку, пока Прохор не видит. Это же типично семейная сцена: муж держит заначку алкоголя и тайком от жены время от времени пропускает грамм пятьдесят.
Такова же на самом деле власть женщины. Будучи «домашними менеджерами», ведущими бюджет, делающими покупки, планирующими быт, лечащими своих домашних, жены обладают «властью слуги» в силу неведения или просто лени хозяина. Но похоже, в советское время эта власть возросла (в сборнике 100% мужей подкаблучники). Почему? Вероятно, потому что в СССР возникла устойчивая тенденция к разделению репродуктивного труда. И у женщины появился рычаг давления: она может не заставлять мужа мыть посуду и сидеть с ребенком, если он «хорошо себя ведет», а может потребовать этого, если он переходит границы. Так что при всей мрачности нарисованной картины в СССР все же имели место положительные подвижки.
Наталья Михайлова
😢77💯26🔥16❤8
Война
Обычный мужской способ компенсировать то, что он не является женщиной, а именно, получить свой Большой Пехаль. Крайне неадекватный способ, поскольку он может достичь его только очень ограниченное число раз; потому он творит это в гораздо больших масштабах, доказывая всему миру, что он «Мужчина». Поскольку у него нет сострадания, или способности сопереживать, или ассоциировать себя с другими, доказательством его мужественности становится бесконечное множество увечий и страданий и бесконечное число жизней, включая его собственную – его собственная жизнь ничего не стоит, и он предпочтет уйти в сиянии славы, чем вяло тащиться еще пять десятков лет.
Хорошесть, Вежливость и «Достоинство»
Каждый мужчина в глубине души знает, что он никчемный кусок дерьма. Преисполненный ощущения анимализма и глубоко стыдящийся этого; желающий не выразить себя, но скрыть от других свою абсолютную телесность, абсолютную эгоцентричность, ненависть и презрение, которые он испытывает к другим мужчинам, и скрыть от себя ненависть и презрение, которые, как он подозревает, другие мужчины испытывают по отношению к нему; обладающий примитивно устроенной нервной системой, которая легко выходит из строя при малейшем проявлении эмоций или чувств, мужская особь пытается навязать другим «социальный» кодекс, который обеспечивает совершенную безвкусицу, незапятнанную ни малейшим переживанием или чувством или огорчающим мнением. Он использует такие термины, как «совокупляться», «сексуальный контакт», «иметь отношения с» (для мужчин «сексуальные отношения» есть понятие избыточное), наложенные на высокопарные манеры; деловой костюм на макаке.
Валери Соланас
ХЛАМ Манифест
Перевод: Татьяна Бонч-Осмоловская
Обычный мужской способ компенсировать то, что он не является женщиной, а именно, получить свой Большой Пехаль. Крайне неадекватный способ, поскольку он может достичь его только очень ограниченное число раз; потому он творит это в гораздо больших масштабах, доказывая всему миру, что он «Мужчина». Поскольку у него нет сострадания, или способности сопереживать, или ассоциировать себя с другими, доказательством его мужественности становится бесконечное множество увечий и страданий и бесконечное число жизней, включая его собственную – его собственная жизнь ничего не стоит, и он предпочтет уйти в сиянии славы, чем вяло тащиться еще пять десятков лет.
Хорошесть, Вежливость и «Достоинство»
Каждый мужчина в глубине души знает, что он никчемный кусок дерьма. Преисполненный ощущения анимализма и глубоко стыдящийся этого; желающий не выразить себя, но скрыть от других свою абсолютную телесность, абсолютную эгоцентричность, ненависть и презрение, которые он испытывает к другим мужчинам, и скрыть от себя ненависть и презрение, которые, как он подозревает, другие мужчины испытывают по отношению к нему; обладающий примитивно устроенной нервной системой, которая легко выходит из строя при малейшем проявлении эмоций или чувств, мужская особь пытается навязать другим «социальный» кодекс, который обеспечивает совершенную безвкусицу, незапятнанную ни малейшим переживанием или чувством или огорчающим мнением. Он использует такие термины, как «совокупляться», «сексуальный контакт», «иметь отношения с» (для мужчин «сексуальные отношения» есть понятие избыточное), наложенные на высокопарные манеры; деловой костюм на макаке.
Валери Соланас
ХЛАМ Манифест
Перевод: Татьяна Бонч-Осмоловская
🔥55💯35❤19👏3😢3
Представление о женщине в СССР (сцены из советского быта)
Часть 4: неотрефлексированная мизогиния
«Музыкальный психоз» Валентин Блакит
Актуальная для СССР тема: в 70-80 гг. было престижно отдавать детей в музыкальные школы. Многих мальчиков и девочек родители заставляли ходить в «музыкалку», не важно, были ли у них способности и хотели ли они заниматься.
В рассказе упоминается три ребенка. Первый: «музыкант поневоле», которому медведь на ухо наступил, пять лет безуспешно мучает «Чижика», после занятий с ним из школы бегут педагоги. Второй ребенок: тоже «музыкант поневоле», но по сравнению с первым – Ван Клиберн, освоил за четыре года пять мелодий, правда, немного фальшивит. И третий ребенок: талант, «на слух любую мелодию брал, но куда ты его возьмешь, если школа переполнена».
Первого, самого бездарного, ребенка автор сделал девочкой. Остальные двое (в том числе талант, которого не приняли в школу) мальчики.
Полагаю, автор рассказа даже сам не знает, почему в образе юного гения, на лету подбирающего любую мелодию, он представил мальчика, а в образе замученного ребенка, старательно долбящего фортепиано часами, но не способного сыграть без ошибок гамму, - девочку. Это получилось у него "само собой".
В части 1 мы обсуждали рассказ «Сипси»: в нем герою нужно купить апельсины для малыша-сына.
Бросается в глаза, что продавщица описана неприязненно. Но она абсолютно эпизодический персонаж, чья функция в сюжете ровно одна: объяснить читателю, почему главный герой был вынужден покупать апельсины в подарочных пакетах. Все! Никаких причин изображать продавщицу негативно, кроме автоматически проявившейся мизогинии, у автора нет.
В этой точке мои рассуждения показались кому-то притянутыми за уши. Поэтому отвлечемся на что-то постороннее - на сказку Джанни Родари «Бриф! Бруф! Браф!» Во дворе играют мальчишки. Они изобретают собственный язык: «бриф, бруф, браф» и т.п. Их игру слышит женщина и возмущается, какие эти дети глупые. Случайный мужчина спорит с ней и утверждает, что понимает язык мальчишек. «Первый сказал: «Как хорошо, что мы живем на земле!» А второй ответил: «Мир так чудесен!»(с)
Мужчина не утратил связи с детством, не потерял чувства юмора и мальчишеского озорства. Но зачем первый персонаж женщина? В конце концов, это женщины в реальной жизни знают «детский язык». Вот как пишет К.Чуковский:
Символ детства у Родари – мальчишки, сохранил с ними связь мужчина. На роль единственной негативной фигуры выбрана женщина. При всем том именно женщина в этой роли никак не нужна. Это мог быть сосед, некий важный господин, серьезный молодой человек, сердитый прохожий – кто угодно, смысл рассказа не изменился бы.
Родари - профеминистски настроенный писатель, автор «Куклы на транзисторах». Он явно без злого умысла, по привычке «видит» детство с лицом мальчика, мудрость с лицом мужчины и приземленную глупость с лицом женщины.
Вернемся к сборнику советской сатиры. Тот же ход, что и в «Бриф. Бруф.Браф», мы найдем в рассказе
«Пробка» Иван Стадольник
Рассказ представляет собой сатиру на доносчиков. В одном отделе работает некий Швэнда. Он бесполезен. Швэнду не увольняют, лишь потому что он подслушивает и доносит на сотрудников начальнице Полине Тихоновне.
Часть 4: неотрефлексированная мизогиния
«Музыкальный психоз» Валентин Блакит
Актуальная для СССР тема: в 70-80 гг. было престижно отдавать детей в музыкальные школы. Многих мальчиков и девочек родители заставляли ходить в «музыкалку», не важно, были ли у них способности и хотели ли они заниматься.
В рассказе упоминается три ребенка. Первый: «музыкант поневоле», которому медведь на ухо наступил, пять лет безуспешно мучает «Чижика», после занятий с ним из школы бегут педагоги. Второй ребенок: тоже «музыкант поневоле», но по сравнению с первым – Ван Клиберн, освоил за четыре года пять мелодий, правда, немного фальшивит. И третий ребенок: талант, «на слух любую мелодию брал, но куда ты его возьмешь, если школа переполнена».
Первого, самого бездарного, ребенка автор сделал девочкой. Остальные двое (в том числе талант, которого не приняли в школу) мальчики.
Полагаю, автор рассказа даже сам не знает, почему в образе юного гения, на лету подбирающего любую мелодию, он представил мальчика, а в образе замученного ребенка, старательно долбящего фортепиано часами, но не способного сыграть без ошибок гамму, - девочку. Это получилось у него "само собой".
В части 1 мы обсуждали рассказ «Сипси»: в нем герою нужно купить апельсины для малыша-сына.
«- Девушка, мне, пожалуйста, два килограммчика апельсинов, - ласково попросил я молоденькую, кровь с молоком, продавщицу.
- Апельсинов нет, - строго сказала мне она.
- Как же? Так вон же, в пакетах?
- То и покупайте в пакетах. Это подарочные пакеты.
- Да я же никому не собираюсь подарков дарить. И напиваться не хочу. Мне бы парочку килограммчиков апельсинов. У меня же малыш.
- Апельсины только в пакетах, я вам сказала! – словно молодая львица, зарычала на меня «кровь с молоком».
Бросается в глаза, что продавщица описана неприязненно. Но она абсолютно эпизодический персонаж, чья функция в сюжете ровно одна: объяснить читателю, почему главный герой был вынужден покупать апельсины в подарочных пакетах. Все! Никаких причин изображать продавщицу негативно, кроме автоматически проявившейся мизогинии, у автора нет.
В этой точке мои рассуждения показались кому-то притянутыми за уши. Поэтому отвлечемся на что-то постороннее - на сказку Джанни Родари «Бриф! Бруф! Браф!» Во дворе играют мальчишки. Они изобретают собственный язык: «бриф, бруф, браф» и т.п. Их игру слышит женщина и возмущается, какие эти дети глупые. Случайный мужчина спорит с ней и утверждает, что понимает язык мальчишек. «Первый сказал: «Как хорошо, что мы живем на земле!» А второй ответил: «Мир так чудесен!»(с)
Мужчина не утратил связи с детством, не потерял чувства юмора и мальчишеского озорства. Но зачем первый персонаж женщина? В конце концов, это женщины в реальной жизни знают «детский язык». Вот как пишет К.Чуковский:
«Четырехмесячный младенец лежит на кровати и пускает изо рта пузыри, а его мать () выкрикивает такие слова:
Буцики, муцики, дуцики,
Руцики, пуцики, бум!
Куценьки вы, таракуценьки,
Пуценьки вы, марабу!
Этих слов она никогда не слыхала и ни разу никому не говорила. () И вдруг такой праздничный расцвет словотворчества, такие фейерверки экзотических звуков!»
Символ детства у Родари – мальчишки, сохранил с ними связь мужчина. На роль единственной негативной фигуры выбрана женщина. При всем том именно женщина в этой роли никак не нужна. Это мог быть сосед, некий важный господин, серьезный молодой человек, сердитый прохожий – кто угодно, смысл рассказа не изменился бы.
Родари - профеминистски настроенный писатель, автор «Куклы на транзисторах». Он явно без злого умысла, по привычке «видит» детство с лицом мальчика, мудрость с лицом мужчины и приземленную глупость с лицом женщины.
Вернемся к сборнику советской сатиры. Тот же ход, что и в «Бриф. Бруф.Браф», мы найдем в рассказе
«Пробка» Иван Стадольник
Рассказ представляет собой сатиру на доносчиков. В одном отделе работает некий Швэнда. Он бесполезен. Швэнду не увольняют, лишь потому что он подслушивает и доносит на сотрудников начальнице Полине Тихоновне.
💯29😢19❤7👍1
Как-то раз у Швэнды в ухе образовалась пробка, и он стал хуже слышать. Испуганный Швэнда боится потерять место, бегает по врачам, его вылечивают.
Счастливый Швэнда бежит к начальнице: «Полина Тихоновна!.. Я здор…» Но перед ним в начальническом кресле сидит другой начальник, мужчина. Швэнда в ужасе: его сплетничеству пришел конец.
Роль плохого начальника достается именно женщине, хотя рассказ – сатира вовсе не на начальниц.
Вот еще одна иллюстрация:
Анализ Величия Егор Лазуркин
Основной смысл рассказа передают говорящие фамилии, и я их переведу. Писатель Середнячков не слишком одарен, никак не может сочинить ни одного сюжета. Тогда он решает написать о собственном детстве. Выясняется, что мама Середнячкова – из тех мам, что считают своих детей вундеркиндами. Стоит ребенку нарисовать картинку – и в глазах мамы он уже будущий Пикассо, стоит написать стишок – и он поэт. Это в итоге и привело Середнячкова в литературу.
Дальше Середнячков обменивается парой ничего не значащих слов с поэтом Великановым и поэтессой Мелочевкиной, о которых неизвестно ровным счетом ничего, кроме фамилий.
Про маму Середнячкова еще можно принять (да, есть мамы, преувеличивающие таланты детей). Но иерархия «Великанов – Середнячков – Мелочевкина» выстроена только на половой принадлежности героев (повторю, Великанов и Мелочевкина ничего не делают, просто упоминаются).
Мы наблюдаем особую, стихийную мизогинию. Она отличается от осознанной ненависти каких-нибудь инцелов или МДшников. Это пресловутое «я так вижу» художника, который вряд ли может объяснить, откуда к нему в голову приходят образы мудрых и одаренных мужчин, но заурядных, незначительных, неприятных женщин. Бытовая мизогиния – естественный советский бэкграунд.
Наталья Михайлова
Счастливый Швэнда бежит к начальнице: «Полина Тихоновна!.. Я здор…» Но перед ним в начальническом кресле сидит другой начальник, мужчина. Швэнда в ужасе: его сплетничеству пришел конец.
Роль плохого начальника достается именно женщине, хотя рассказ – сатира вовсе не на начальниц.
Вот еще одна иллюстрация:
Анализ Величия Егор Лазуркин
Основной смысл рассказа передают говорящие фамилии, и я их переведу. Писатель Середнячков не слишком одарен, никак не может сочинить ни одного сюжета. Тогда он решает написать о собственном детстве. Выясняется, что мама Середнячкова – из тех мам, что считают своих детей вундеркиндами. Стоит ребенку нарисовать картинку – и в глазах мамы он уже будущий Пикассо, стоит написать стишок – и он поэт. Это в итоге и привело Середнячкова в литературу.
Дальше Середнячков обменивается парой ничего не значащих слов с поэтом Великановым и поэтессой Мелочевкиной, о которых неизвестно ровным счетом ничего, кроме фамилий.
Про маму Середнячкова еще можно принять (да, есть мамы, преувеличивающие таланты детей). Но иерархия «Великанов – Середнячков – Мелочевкина» выстроена только на половой принадлежности героев (повторю, Великанов и Мелочевкина ничего не делают, просто упоминаются).
Мы наблюдаем особую, стихийную мизогинию. Она отличается от осознанной ненависти каких-нибудь инцелов или МДшников. Это пресловутое «я так вижу» художника, который вряд ли может объяснить, откуда к нему в голову приходят образы мудрых и одаренных мужчин, но заурядных, незначительных, неприятных женщин. Бытовая мизогиния – естественный советский бэкграунд.
Наталья Михайлова
💯83😢47👍28❤7🔥1