человек это капсула шума пустой колпак
под которым слепыми с рожденья слова растут
чтобы толпы других с пожитками на горбах
не смогли отобрать украсть обмануть разуть
ничего
дорастешь и ляжешь в сухой траве
в череде и ромашке бросишь велосипед
горлом хлынет нещадная ночь подойдет к тебе
отшатнешься в ужасе: рук и волос-то нет
и держаться-то не за что скажут на нет сведут
чтобы понял что пыль ты вбитая в косяки
глядь на месте где был живот васильки цветут
может быть асфодели может быть васильки
отречения кроме не было бед иных
и не спрашивай что я делала где была
только шелест невидимых лопастей ветряных
от которого слух раскаляется добела
только небо и ветер смыкаются у дверей
и змееныши смыслов ядом кропят нутро
стихнет внутренний голос память клубку доверь
подземелье собой прошив заходя в метро
мир зажатый в тоннеле дрогнет идя враскос
и душа возопит мол хватит уже садист
и когда ты пройдешь пещеры свои насквозь

сбрось рога и копыта
на велосипед садись


Марина Марьяшина
Полностью

Все мы, Европа, так глубоко обеспокоены,
что некоторые просто убиты.
Чисть почаще Ютубы,
чтобы здешняя жесткость не поразила граждан твоих.
Многие из наших никогда не увидят тебя своими глазами.
У тебя тоже со зрением что-то, Европа, ты упрямо не видишь
их выбитых глаз и огнестрельных ранений.
Многие больше не смогут, Европа, не обижайся,
подать тебе даже руки,
(только протезы!),
прикоснуться к культуре твоей прошедших эпох.
Стереги границы свои, Европа,
чтоб и тебя невзначай не коснулось,
прислушайся, на всякий пожарный, кричим ли мы всё еще
от ударов прикладами, дубинками, армейскими сапогами.
Дети наши вырастут злыми, Европа,
они вряд ли поверят
слезливым и истеричным твоим новостям
о бездомных животных.
Ты прости им, Европа, ты не удивляйся им,
мы все здесь как звери –
нас отстреливают, как бешеных, патронами для волков.
Чем ты, Европа, была занята всё это время –
сверяла пропавших и мертвых?
мыла руки? ждала подтверждений? пряталась вещью-в-себе?
Миру – мир, мору – мор, лишь деньги не пахнут.
И жертвы
не стоят защиты, в отличие от голубей?..


Галина Крук
Перевод с украинского Ии Кивы

Странное дело, подумала я. История мужского противостояния женской эмансипации оказывается чуть ли не интереснее самой эмансипации. Если бы какая-нибудь студентка Гертона или Ньюнхема собрала примеры и вывела из этого теорию, могла бы получиться небезынтересная книга – вот только студентке потребовались бы толстые перчатки и золотой судебный барьер.

Вирджиния Вульф

О жизни

Жизнь состоит из событий с чужими и близкими,
из их достижений забот и их интересов,
только и делаю что разделяю чье-либо счастье
или чью-то беду или чей-то праздник.
Я нужна всем и при этом ни им, ни себе.
Разве что серый кот щурит глаза и требует корма.

Мама говорит со мной не о нас, а о подробностях жизни
какой-то женщины, с которой вместе ехали в поезде,
или сидели в парке на той же скамейке,
или купались в море, когда вода была очень холодной.

Одна знакомая, рассматривая меня в упор
безразличным взглядом,
сказала: к тебе все относятся хорошо,
ты говоришь им то, что они хотят слышать.

Не рассказывать же о себе,
да и кто станет слушать?

Я не помню, чего хочу, что чувствует тело,
даже если на пальце ранка и то не саднит как раньше.
Я стараюсь не вспоминать, как однажды в детстве
всей гурьбою ночью лепили снежную бабу,
обжигая руки о первый выпавший снег.

Я не ношу вещей, которые покупаю.
Не покупаю того, что могла бы носить.
Все равно ведь буду сутулиться или прятать лицо.
Только бы хватило сил выходить на улицу.
Ведь там есть люди — чужие и близкие.
Я не буду одна.

У меня остаются страхи,
повзрослевшие детские страхи,
умноженные опытом и годами,
мои постоянные страхи

топчутся у порога,
толкутся в прихожей и в кухне,
лезут в ванну, в постель, в любую кладовку,
в каждую нишу, где и без них куча хлама,
старых вещей, бумаг и различных коробок.

Я ведь так одинока и так боюсь остаться одна!
Не знаю, в какую из этих кладовок забиться,
чтобы не видеть, не слышать, не отвечать,
не говорить того, что хотят услышать другие.

Но, когда исчезнут иллюзии,
останется липкий неровный комочек
моей собственной жизни.
Настоящей, тахикардичной, жалкой,
с выцветшей памятью и забытыми желаниями.
Вот этого я больше всего и боюсь.
Остаться наедине с ней.

Это не обо мне, не обо мне,
потому что если все-таки обо мне,
кто станет слушать?

Людмила Херсонская

6. Заплачка

Ой, меня ль, маленькую, не мучили.
Ой, меня ль, девочку, не скручивали, не пеленали.
Ой, меня ли, меня ли не застёгивали на все пуговицы,
на кнопки, крючки, лифчики и подвязки, шарфы и шапки,
шубы затягивали ремешком, завязывали платки
крест-накрест на спине, что было не пошевелиться.
Ой, меня ли, меня ли в детстве не муштровали строго,
воспитывали, прививали манеры, учили ничего не просить,
ничего не желать, не занимать место в пространстве,
не корчить рожи, не гримасничать, иметь приятное выражение
лица, соблюдать приличия, не морщиться, думать гладко,
двигаться грациозно, покачивая бёдрами, быть спортивной.
Ой, не меня ль, не меня ли учили бальным танцам, балету,
не пачкать руки, особенно когда ешь, одеваться со вкусом,
волосы не отращивать слишком длинно, как у хиппи,
не стричь слишком коротко, ты не мальчик,
мини-юбку укорачивать не слишком коротко,
и если длинную, то не совсем до пят, ты ж не синий чулок,
и вырез не слишком низкий, и голос не слишком громкий.
Ой, не меня ли учили не жаловаться, не говорить,
что это несправедливо, что это просто неправда,
не обращать внимания на насильников, на садистов,
на психов, на деспотов и убийц, не идти в милицию,
всё равно правды не добьёшься, не обращать внимания — и всё,
как будто их нет или они тебе приснились, это твоя фантазия,
богатое воображение, галлюцинации, шизия,
ты всё придумываешь или врёшь. Ой, не мне ли,
не мне ли наказывали не простужаться, не сидеть на сквозняке,
не болеть, не создавать проблем, избегать конфликтов,
не конфронтировать с начальством, ни с кем бы то ни было
вообще, не вставать в позу, в оппозицию к власти,
быть практичной, дипломатичной, твёрдо стоять
на своих ногах, быть реалистом, не мечтать о несбыточном,
учиться на инженера, мама же говорила, «чтобы стихи писать,
надо талант иметь». Ой, не мне ли, не мне ль говорили,
что мальчики способнее к математике, на сто мальчиков
одна девочка, мальчики вообще ко всему способнее,
быстрее бегают и прыгают с парашюта, пусть они занимаются
наукой, пусть они книги пишут, а ты будь женственной,
кокетливой, показывай слабость, не конкурируй,
они хоть и сильный пол, а конкуренции не любят, особенно
конкуренции с женщиной, так что флиртуй, но слегка,
не забывайся, а пристанут, обрати всё в шутку, посмейся,
похохочи, неважно, что тебе не смешно и анекдот обидный,
сохраняй мир, не лезь на рожон, пусть делает, что хочет,
а ты не сопротивляйся, молчи, подчиняйся, будь умнее,
будь выше этого, научись вовремя капитулировать,
это лучше, чем быть битой, сохраняй семью,
во всём ему помогай, ему одному тяжело, один он не справится.
Будь хорошей девочкой, и пусть тебя съедят.

Марина Темкина

Яна Юхалова, фрагмент стиха «‎Женщины моей семьи»‌‎


когда я училась в институте современного искусства база, я придумала проект
про женщин моей семьи.
там были бы мои фотографии, моей матери и моей бабушки,
фотографии частей наших тел. например:

фотография моей руки, руки моей матери, руки моей бабушки;
фотография моего живота, живота моей матери, живота моей бабушки
и так далее.

я хотела бы сделать еще фотографию
моей вульвы, вульвы моей матери, вульвы моей бабушки,

но в конце концов отказалась от этой идеи.

я хотела разбирать женщин моей семьи по частям,
видеть, как мы прорастаем друг в друге,
пускаем побеги, переплетаемся,
сочимся и отмираем.

женщины моей семьи всегда ненавидели женщин моей семьи,
тех, кто были до них, и тех, кто были сразу за ними.
и я ненавидела их в себе и себя в них.

но
у меня родилась дочь,
и я должна была научиться за всех нас нас принимать.

я не сделала этот проект. а потом моя бабушка умерла,
и я не поехала ее хоронить.
к тому моменту мы уже почти не разговаривали,

мы не ссорились.
просто
мои дети были еще совсем маленькими,
и я никуда не поехала.

когда мне сообщили, что она умерла, у нас были гости.
в моей голове все перепуталось. мне было все равно. мне было очень плохо.
я держалась перед детьми, друзьями и мужем,
я готовила суп с лисичками,
я мыла пол,
я играла с детьми,
я разговаривала с друзьями.
они все время забывали, что она умерла, и спрашивали:
почему ты такая грустная?
и я отвечала: у меня бабушка сегодня умерла.
а, точно. говорили они и продолжали разговор.

Время и беды укротят эмансипированную девушку, но никакими силами невозможно остановить эмансипированную пожилую даму

Дороти Ли Сейерс

Меня воспитала закрытая дверь
В комнату моих родителей.

Дверь провожала меня в школу.
Она встречала меня
И не задавала вопросы.

Я пробовала обижаться,
Сдерживая всхлипывания.
Дверь безучастно разглядывала меня.

Я росла, дверь не открывалась.
Я перестала смотреть на нее.
Я перестала обижаться.

С тех пор
Прохожу мимо
Любой закрытой двери.

Лилия Газизова

Кровожадность, твердость и решительность, как сказала королева Виктория Архиепископу Кентерберийскому.

мы были богинями
смиряли мир и говорили ‘цыц’ царям
и мир бесился от наших дырявых тел
и оттого что целью мерили добро и зло
а не весами
целуем, будьте с нами
мы были богинями
вспомните как нас учили мамы
гуляя по полям не наступать на мины
словами резать как ножом и обжигать движением
что-то милое есть в нашей силе
благодаря тому, что матери нас научили
не помнить зло
вы вспомнили
как мы детьми играли в чехарду слова-движения?
как подруги
вели друг друга по дороге
из мистических переживаний
и страстоцветов
в это спелое детское лето
мы были богинями
мы молились сами себе
и своим бесам
строили сомнительно устойчивые храмы
превращающиеся в хлам от первой раны
и всех любили потому что все равны
из–за того что разные
мы были богинями
и умоляли чуть-чуть уменьшить наши силы
подруги у других подруг просили разрешения
на то чтобы молчать и добровольно
опять и снова надевать мохнатые ошейники
репейником кусающие горло в местах где нет адамова яблока
вы вспомните как мы
в веселом детском аду
свища и вереща
висели на спине
подмяв любимого бога-отца
мнили себя наездницами
а его — слоном
казалось, что мы обманули дурака
папам сынка скрутили пальцы
и закрутили мир вокруг себя как обручальное кольцо
и нам казалось
все обречено
венчанию с нами

София Камилл

Whenever women hold men accountable, we invoke a reality that stands outside the artificial, though powerful, dominance-relation of men as a group to women as a group. Whenever a woman holds a man responsible for his behavior, she defies patriarchy's claim to define reality, she calls the universe to witness, she says, "Power is power, but it is not truth. You are as human as I--no less, and no more. You cannot escape the work of being human even if you punish me or kill me for reminding you of that work.”

― Dee L.R. Graham, Loving to Survive: Sexual Terror, Men's Violence, and Women's Lives

Юстэйсия Лансинг выросла в условиях матриархата. Ей трудно было понять неписаные правила, которыми в Коултауне регулировалась семейная жизнь. Спасало ее врожденное чувство юмора. Рушащийся патриархат трагичен и очень смешон.

Торнтон Уайлдер

Лица их из земли и древесной пыли
Лица их желтоваты в свете заводских фонарей
Все они смотрят тысячеголовой женщиной
Все они машут нам тысячесоставной рукой

Их тревога заставляет трепетать листья тяжелых деревьев
Их желудки растворяют тонны картошки и мяса
Целым лицом все они смотрят на нас

И если из глаз их слезы покатятся
Мы все задохнемся от соли
Соль разъест нашу кожу

И если женщина потеряет хотя бы один орган своего тела
Другая скажет — возьми мою грудь возьми мои пальцы
Нас так много что пота и плоти хватит на всех
И никто не заметит
И ни одна не скажет
И никто не посмеет называть тебя ущербной


Оксана Васякина

мне снился сон что вышла замуж
проснулась в ледяном поту
и с облегчением прижалась
к коту

(с)

Женщина всегда будет рассматриваться как опасное и "низкое" существо, пока она и только она занимается выращиванием и воспитанием младенцев и детей. Асимметрия гендерных ролей начинается с того, что мы считаем младенчество женским королевством.

Женщина - воспитательница, кормилица, няня - изначально воспринимается младенцем как квази-человек, нечто вроде природного ресурса, который можно бесконечно эксплуатировать.
Женщина, как и природа, может обернуться бедствием, но если ею правильно манипулировать, она щедро наделяет дарами, необходимыми для жизни. В младенчестве мы не видим, что мать - тоже субъект, но впоследствии это начинает противоречить нашему убеждению, что женщина существует для того, чтобы обслуживать нас. Мы продолжаем чувствовать, что она не может, не должна быть полноценным субъектом.

Мужчины компенсируют свою беспомощность во младенчестве, контролируя женщин во взрослом мире. Женщины присоединяются к мужской власти, видя ее более конечной по сравнению с первичной женской, представляющейся всеобъемлющей. До тех пор, пока женщины в подавляющем числе случаев оказываются воспитателями в младенчестве, этот дисбаланс будет сохраняться.

"Русалка и Минотавр" Дороти Диннерстейн

Десять говноматерей шли болтать о детях,
Одна сказала "мой вчера.." и их осталось девять.
Девять говноматерей пошли гулять меж сосен.
Один ребёнок не орал и их осталось восемь.
Восемь говноматерей отправились в бассейн,
Сын у одной сказал "горшок" и их осталось семь.
Семь говноматерей отстирывали пятна
Одна сумела отстирать... Ну, в общем, всё понятно.
Шесть говноматерей отправились бухать.
Одна сказала "мне нельзя", и их осталось пять.
Пять говноматерей пытались спать в сортире.
Но выспаться смогла одна. Осталось их четыре.
Четыре говноматери пошли на развивашки,
Дочь у одной слепила дом. Осталось три мамашки.
Три говноматери читали Гиппенрейтер.
Одна сказала "помогло". И мы лишились третьей.
Две говноматери шли домой устало.
Одна сказала "сын подру.."
И никого не стало.

izubr

Мы были ранние и вольные
еще своих не знали сил
и ты на Веронику Долину
меня внезапно пригласил
Мы были центром мироздания
и камнем замершем в праще
блондином в голубой бандане
брюнеткой в голубом плаще
в Кремле сияли звезды матово
им наши вторили прыщи
чтоб мальчик так любил Ахматову
еще попробуй поищи
сидеть сутулясь в полном зале
записку поровней сложить
к нам кстати люди подползали
чтоб лист тетрадный одолжить
Москвы вечерняя прохлада
вела двоих за воротник
Октябрьский ветер шоколадный
утяжелял прозрачный миг
Спокойно солнце спать ложилось
вошли в метро и позабыв курантов бой
я впереди бежала и кружилась
в своем плаще перед тобой
Пришла домой и замерло дыханье
я в зеркале увидела свой плащ
бывает, да, прокладок протеканье
но why to me and this is just too much.
Нет справедливости на свете
и я одна тому виной.
«А может он и не заметил…»,
сказал мой папа за спиной.

Анна Логвинова

Розабет Мосс Кантер является звездным профессором Гарвардской бизнес-школы и всемирно известным экспертом по увеличению производительности на рабочем месте. Но в 1977 году она только начинала свою карьеру ученого. В том же году она опубликовала научный труд, который быстро привел ее к академической славе: новаторское исследование о том, как гендерное неравенство влияет на эффективность работы организации. Увеличится ли производительность, если фирма введет более справедливую оплату труда? Увеличится ли количество инновационных продуктов, если на руководящих должностях появятся женщины? Кантер решила ответить на данные вопросы, проведя тщательное этнографическое исследование нюансов динамики среди мужчин и женщин, работающих в мощной технологической компании. Попутно она открыла для себя ключ к пониманию социальных перемен.

Кантер заметила, что когда женщин в компании работает значительно меньше, чем мужчин, они неизменно подвергаются дискриминации и сексуальным домогательствам, и зарплата у них гораздо ниже. Согласно результатам исследования, в таких компаниях очень мало возможностей для повышения статуса женщин или улучшения условий их труда. И все же, согласно этнографии Кантер, они существуют. Когда женщины занимают определенный процент руководящих должностей в организации – от 20 % до 35 % – культура фирмы резко меняется. Другими словами, данный процент является переломным моментом.

Вы, вероятно, знакомы с общим понятием переломного момента. Его популяризировал Малькольм Гладуэлл в одноименной книге. Но я использую его в несколько ином значении, основываясь на научной теории о том, что существует измеримая критическая масса в организациях и популяциях, которая, если будет достигнута, может вызвать радикальные изменения в поведении людей. Кантер, например, считала, что если бы количество женщин достигло критической массы в верхних эшелонах власти организации, все сразу изменилось бы. Они бы разрушили гендерные нормы, которые позволяли дискриминации процветать, и ввели бы новые нормы, обеспечивающие гендерное равенство.

Кантер выявила несколько характерных признаков организаций, в которых число женщин было ниже предполагаемого переломного момента. Особенно примечательно, что женщины в таких компаниях играли символическую роль. Они выделялись на собраниях и конференциях, поэтому коллеги-мужчины рассматривали их как эталонных представительниц своего пола, их действия воспринимались как модель поведения всех женщин в целом. Они становились символами того, что и как женщины должны делать.

В то же время от них требовали соблюдать ряд строгих социальных норм, похожих на своеобразные ритуалы. Они обязаны были проявлять уважение к своим коллегам-мужчинам, демонстрировать нарочито мужское или женское поведение, в зависимости от того, что требовала ситуация, и посещать неформальные общественные мероприятия чаще, чем их коллеги-мужчины. Следуя этим социальным нормам и соответствуя ожиданиям своих коллег относительно того, как они должны вести себя, будучи представительницами своего пола, женщины избегали координационных проблем.
Подобные социальные нормы имели несколько легко выявляемых последствий для карьеры женщин: их неофициально наказывали, когда они не проявляли уважения к коллегам-мужчинам. В результате доля женщин, покинувших компании на расцвете карьеры, была выше, чем доля мужчин. Кроме того, из-за своей малочисленности женщины не имели надлежащего наставничества со стороны других женщин. Они часто сталкивались с ролевым конфликтом, пытаясь понять, как воспользоваться стратегиями, которые работали для их коллег-мужчин, чтобы продвинуться по службе. Наставники-мужчины просто не могли научить их ничему другому. При этом стратегии противоречили социальным представлениям о том, как женщины должны вести себя в компании. Данный конфликт и невозможность его разрешения мешали продвижению женщин по службе.

Наиболее яркими признаками того, что компания находится ниже предполагаемого переломного момента, являлись известные нормы неравной заработной платы, сексуальные домогательства и сексуальное насилие.

Вслед за Кантер другие ученые распространили ее открытия на политическую сферу. Детальные исследования, анализирующие изменение доли женщин в скандинавских законодательных органах, показали похожие результаты. Когда число женщин в законодательном органе оказывалось ниже предполагаемого переломного момента, их способность продвигать новые политические цели и решать конкретные проблемы женщин в государстве сводились фактически к нулю.

Самая большая проблема для женщин-политиков, которые представляли собой символическое меньшинство, заключалась в том, что их не воспринимали в качестве серьезных игроков на политической арене. Им и их способностям не хватало признания, и они вынуждены были подчиняться политической культуре, которая агрессивно отвергала ценность вклада женщин в законодательные дела. Будучи символическими членами законодательного органа, избранные по всем правилам женщины часто убеждались, что не смогут достичь своих политических целей. Разочаровавшись, в итоге они уходили. Поэтому показатели их ухода со службы были непропорционально более высокими относительно показателей политиков-мужчин. Зачастую женщины добровольно решали не баллотироваться в качестве действующих лиц.

Для символического меньшинства, как в бизнесе, так и в политике, существенной проблемой становилось то, что им не хватало достаточной критической массы для создания легитимности вопросов, которые их интересовали. Таким образом, женщины не могли переключить профессиональный дискурс на решение касающихся их ключевых проблем, таких как уход за детьми или сексуальные домогательства. Доклад датского парламента показал, что «большинство политиков не имели необходимого представления, позволяющего говорить о положении женщин, дискриминации, неравенстве, женских болезнях, низких зарплатах, разделении труда между полами, сексуальных домогательствах или сексуальном насилии в отношении женщин». Следовательно, члены парламента мужского пола чувствовали себя некомфортно, когда данные темы обсуждались на сессии. Когда женщины пытались поднять подобные вопросы, они сталкивались с сильной оппозицией. Их коллеги-мужчины не могли авторитетно высказываться на предложенные темы, и поэтому считали, что те не подходят для парламентских дебатов. В сущности, язык политики, а следовательно, и ее содержание, определялись полом политиков.

Главная идея Кантер состояла в том, что все изменится, если женщины достигнут переломного момента. Это потрясающая гипотеза. И она имеет огромное значение для #MeToo и других движений за социальные изменения.

Если нужный процент людей встанет и скажет, что они не потерпят неподобающего сексуального поведения на рабочем месте, то даже небольшое меньшинство сможет спровоцировать серьезный культурный сдвиг.

Деймон Чентола
Pаконы социального заражения. 7 стратегий изменения общественного мнения и поведения

Исследования о женщинах в скандинавских законодательных органах показали, что открытая оппозиция против женщин в политике количественно значительно уменьшилась. Случилось это сразу после того, как процент женщин прошел переломный момент, и они больше не являлись символическим меньшинством. Одна из причин заключается в том, что следовать стереотипам становится труднее, если в правительстве появляется больше женщин. Их массовость затрудняет высмеивание. Теперь они – не разобщенная группа индивидов, а сплоченная команда. В Дании увеличение представительства женщин в законодательном органе привело к полному исчезновению открытой оппозиции по отношению к женщинам-политикам. Это совсем не означает, что тайные формы дискриминации полностью исчезли. Однако люди больше не чувствовали себя комфортно, публично унижая кандидатов из-за их гендерной принадлежности. И это явный признак того, что социальные нормы в отношении женщин в политике изменились.

Существенной чертой успешного преданного меньшинства является не только его численность, но и его обязательство. Одна из самых больших трудностей для ученых, изучающих участие женщин в политике, заключалась в том, что по мере роста своей роли они просто ассимилировались в политическую культуру мужчин. Если бы женщины затрагивали только темы, которые касаются коллег-мужчин, то их участие в политической жизни было бы почти бессмысленным. Они не занимались бы тогда проблемами, ради решения которых шли в политику. По сути, женщинам пришлось бы играть роль мужчин. К счастью, исследования переломных моментов говорят о другом.

В Швеции, когда численность женщин в местных законодательных органах достигла критической массы в 25 %–30 %, они смогли эффективно координировать свои усилия, чтобы продвигать новые темы, затрагивающие интересы женщин. Это не только сделало их более влиятельными в качестве политиков, но и позволило им эффективнее управлять своей политической карьерой. Показатели ухода среди женщин, ранее довольно высокие, упали до того же уровня, что и у мужчин. Мужчины и женщины, имеющие одинаковый стаж работы, переизбирались на равных основаниях. Женщины смогли включить в политическую дискуссию такие вопросы, как уход за детьми, репродуктивное здоровье женщин и равная оплата труда. Данные реформы значительно облегчили собственные заботы женщин-политиков, разрывающихся между семейной и профессиональной жизнью. Благодаря им они смогли стать более продуктивными членами парламента.

Как только переломный момент был достигнут, нормы политического дискурса в скандинавских законодательных органах изменились. Во многих странах женские проблемы стали постоянной составляющей политической платформы для всех профессиональных политиков – как мужчин, так и женщин. В результате институциональных изменений в правительстве создавались Советы по вопросам равного статуса, которые обеспечивали соблюдение политики равенства во всех законодательных органах.

Существование переломных моментов – вдохновляющий позитивный фактор для социальных изменений

Деймон Чентола
Pаконы социального заражения. 7 стратегий изменения общественного мнения и поведения