#однафеминисткасказала


всё ещё дурею как у нас всё повернулось в «мальчики бедни становятся маньяками и скулшутерами и серийными убийцами птшт мама в детстве не любила» КОГДА БЛЯТЬ ЖЕНЩИН ВСЯ ИСТОРИЧЕСКАЯ ПЛАНЕТА ВСЁ СУКА ОБЩЕСТВО КАЖДЫЙ ЧЁРТОВ МОМЕНТ БЫТИЯ НЕ ЛЮБИТ

полностью вышел первый сезон сериала Furious от Элизабет Меривезер, создательницы Dying for Sex, где в главной роли снялась Эмили Россам, которой наконец-то дали возможность раскрыться в образе героини очень непростой судьбы.

про что: агентка ФБР Элис идет по следу серийной убийцы, жертвами которой становятся конкретные мужчины при деньгах и власти.

весь сериал полон триггеров и тяжелых моментов, но стоит ли он просмотра? обязательно и вот почему:
главная тема - траффикинг, сексуальная эксплуатация и (домашнее) насилие. мы живем в реалиях, где система не только не пытается бороться с этим, но часто и коррумпирована настолько, чтобы спонсировать и давать этому цвести и дальше. потому что это выгодно, это бизнес, а в основном ресурсе - проституированные девочки - нехватки не будет никогда.

также тут исследуются и травмы, с которыми вырастают эти девочки. каждая из них по-разному реагирует на прошлое. и кто-то выбирает кровавый путь мести, потому что справедливость слепа, а на защиту со стороны взрослых не пришлось рассчитывать ни тогда, ни сейчас. часто такие события вызывают в памяти слепые пятна. и главная "антагонистка" сезона Кэтрин, которая убивает всех, кто когда-то сломал ее, только так и может попытаться сложить паззл в цельную картинку.

ее зеркало - агентка Элис, которая тоже имеет достаточно темное прошлое, но решила стать винтиком в системе в надежде, что ее участие поможет изменить положение дел. принцип "сделай сама" нужно проверить на работоспособность, но в рамках закона. эти две противоположные друг другу девушки на самом деле следуют одному пути - докопаться до истины. кто-то выбирает пойти по трупам, а кто-то через собственные мучения. здесь хочется отметить, что не надо ожидать, что эта история будет похожа на Убивая Еву. эта история - совсем другая. да, кучерявая агентка vs убийца, меняющая парики и идентичности и пытающаяся убедить, что она это делает ради удовольствия и "угасающего света в глазах". но эта история не о любви и поиске себя. это общей боли, травме и попытке женщин выжить в мире мужчин.

финал кажется чуть более оптимистичным, чем наши реалии, но наверное, оно и к лучшему. да и нас уже обрадовали тем, что будет 2 сезон. мне очень понравилось то, как раз за разом женщины помогают женщинам, пусть порой жесткими путями, но всегда отзываются и всегда слышат. система подводит женщин, откуда же им ждать помощи, спасения, милосердия и возможности стать видимыми? все это довольно неплохо исследуется в Furious.

советовать хочу, но надо учитывать тему. Эмили Россам и Лола Петтикрю - это два таких сильных столба, за судьбами которых смотришь с напрягшейся веной на лбу и болеешь за то, чтобы каждая достигла своей цели.

Семья выступает первичным агентом тендерной социализации. Родители, часто неосознанно, транслируют детям представления о «правильных» для мальчика или девочки видах деятельности. Согласно опросам, проведенным среди родителей юных спортсменов, при выборе секции для сына значительная часть отдает предпочтение игровым, единоборствам, силовым видам спорта, а для дочери - гимнастике, танцам, плаванию. Мотивация родителей зачастую связана не столько с физическими данными ребенка, сколько с представлениями о социально одобряемых ролях: мальчик должен быть сильным, смелым, готовым защищать, девочка - грациозной, женственной, привлекательной.

При этом исследования показывают, что около 15% девочек хотели бы заниматься «мужскими» видами спорта - футболом, хоккеем, боксом, атлетической гимнастикой. Однако родители нередко препятствуют реализации таких желаний, опасаясь «маскулинизации» дочери, травм, социальной стигматизации. В результате девочки лишаются возможности развивать силу, скорость, стратегическое мышление, которые воспитываются именно в контактных и командных видах спорта.

Ограничение выбора секций по гендерному признаку может иметь серьезные последствия для физического и психического здоровья детей. Мальчики, которых с раннего возраста направляют в жесткие, соревновательные виды спорта, могут испытывать чрезмерное давление, связанное с необходимостью соответствовать образу «настоящего мужчины» - быть первым, не показывать слабость, подавлять эмоции. Это повышает риск эмоционального выгорания, тревожности, агрессивного поведения.

Девочки, занимающиеся традиционно «женскими» видами спорта, часто сталкиваются с завышенными эстетическими требованиями - к внешности, весу, пластике. В художественной гимнастике, фигурном катании распространена практика жесткого контроля массы тела, что может приводить к расстройствам пищевого поведения, нарушениям менструального цикла, психологическим травмам [6]. Вместе с тем девочки нередко оказываются лишены возможности развивать силу, выносливость, агрессивность в конструктивном ключе -качества, необходимые не только в спорте, но и в жизни.

Гендерные стереотипы воспроизводятся не только в семье, но и в образовательных учреждениях. Анализ программ физического воспитания в школах и детских спортивных школах показывает, что они зачастую строятся на традиционных представлениях о различиях полов. Мальчикам предлагаются упражнения на силу, скорость, соревновательные игры, девочкам - на гибкость, координацию, эстетику движений. Такая дифференциация, хотя и учитывает некоторые физиологические особенности, искусственно сужает диапазон двигательных навыков и ограничивает потенциал развития каждого ребенка.

Тренеры и педагоги, работающие с детьми, сами нередко являются носителями гендерных стереотипов. Согласно исследованиям, они склонны воспринимать мальчиков как более способных к спорту, требующему силы и выносливости, а девочек - к «мягким» дисциплинам. Это влияет на характер обратной связи, уровень требовательности, выбор методик тренировки. Девочкам реже предлагают усложнять программу, мальчиков реже хвалят за грацию и артистизм. В результате формируется замкнутый круг: стереотипы определяют практику, практика закрепляет стереотипы.

Средства массовой информации и популярная культура активно транслируют образы «правильной» маскулинности и фемининности в спорте. Мужчины-спортсмены представлены как сильные, агрессивные, доминирующие, женщины - как грациозные, но физически «мягкие». Эти образы усваиваются детьми с раннего возраста и влияют на формирование спортивных предпочтений.


Пронченко М.И.
Гендерные стереотипы в спорте: как они влияют на выбор секций для девочек и мальчиков

Когда мы говорим о сексе, то, на первый взгляд, кажется, что речь идет о "постельных ситуациях", которые связаны, во-первых, с получением специфического удовольствия и, во-вторых, с деторождением. Попытаемся показать, что ни к тому, ни к другому наш секс непосредственного отношения не имеет.

Прежде всего нужно предупредить, что, с нашей точки зрения, здесь совершается подмена, которую необходимо осознать. Сейчас принято считать, что секс - это какие-то абстрактно понимаемые половые отношения между индивидами, имеющими различную, также абстрактно понимаемую анатомию, однако на самом деле под этим видом прокламируется совершенно конкретное отношение, которое жестко предписывает индивидам разного пола те или иные модели поведения и чувствования.

Нужно сказать, что в абстрактном виде вообще никто никогда половых отношений не наблюдал, а в конкретном виде они всегда регламентированы, причем эта регламентация поддерживается и усиливается всем строем социальных систем, существующих в культуре в течение последних тысячелетий. И если культура свою работу такого рода скрывает, значит, это неспроста. Значит, почему-то нужно, чтобы дело было преподнесено так, что это якобы "сама природа" предназначила индивидов к такой интерпретации половых функций, которая имеет вид сексуальности, то есть строго регламентированного поведения, основанного на отношениях обладания, с одной стороны, и подчинения - с другой.

Если присмотреться повнимательнее, то станет ясно, что "сама природа" этого не могла предположить в принципе: здесь противоречие заложено с самого начала, поскольку собственно природное состояние никаких отношений подчинения и подавления не предполагает. Эти отношения связаны с условиями коммуникации, они изначально "культурны", а не "природны". Камень, например, являясь частью природы, не может ни подчиняться, ни властвовать, он, по сути дела, находится вне сферы этих отношений. В природе власти вообще не существует - это изобретение чисто культурное.

Получается, что только в культуре (и только в культуре нашего типа) отношения между мужчинами и женщинами расписываются по схеме, которая постоянно замалчивается, но на деле также постоянно и продляется и воспроизводится: по схеме, которая складывалась постепенно и сейчас, ко времени ее более или менее полного утверждения, получила у психологов квалификацию садомазохистской.

Сейчас мы переживаем как раз тот момент, когда такая интерпретация половых отношений вошла в свой апогей и стала видна арматура складывания этого понимания, стало видно, как оно формируется, от чего зависит, какие условия предполагает.

В частности, только теперь стало заметно, насколько насильственно такое понимание половых отношений как раз именно "по природе" (если вообще здесь уместно говорить о какой бы то ни было "природе"). Становится все более понятно, что нужно было долго извращать людей: мужчин в сторону вменения получать самоубийственное удовольствие от унижения женщины, женщин - в сторону противоестественного удовольствия от надругательства над своим телом и духом, то есть нужно было долго приучать человечество к тому, что мужчина изначальный садист, а женщина - по сути своей мазохистка. Практически каждый человек заново вынужден решать для себя нелегкую задачу идентификации со схемой действий, предписанных его или ее полу.

Сплошь и рядом, движимые императивами нравственности и сострадания, мы отказываемся от этих схем и в этом случае сразу же ощущаем всю тяжесть взятого на себя обязательства и обнаруживаем себя один на один со всей мрачной традицией последних тысячелетий.



Татьяна Клименкова.
Женщина как феномен культуры.
Взгляд из России

С развитием государственных институтов обществ буржуазного типа и урбанизации усиливался властный контроль над телом человека. В России XVII в. этот процесс был обусловлен и имперской политикой. Контроль над репродуктивным поведением стал осуществляться через государственные институты. В 1649 г. Соборное уложение вводило смертную казнь за прерывание беременности. Основным аргументом М. В. Ломоносова в пользу борьбы с «плодоизганием» был рост населения, ведущий к «величию, могуществу и богатству государства».

Формировалась новая модель контроля рождаемости, основанная на правовых нормах. Социальный контроль за репродуктивным поведением женщины переходил от церкви к государству. В XIX в. «плодоизгнание» стало квалифицироваться в качестве преступления против личности. Впервые в 1845 г. в «Уложении о наказаниях уголовных и исправительных» появились подробные определения, кого следует за это привлекать к ответственности, а также меры смягчения и ужесточения наказания. Деторождение было отнесено к обязанности женщины, которую рассматривали как ее «воинскую повинность».

Однако новая модель контроля репродуктивного поведения оказалась малоэффективной, что подтверждает анализ судебных статистических материалов, а также изучение юридического дискурса. Несмотря на тяжесть уголовного законодательства, неопределенность статей закона и сложность их квалификации давали широкие возможности избежать наказания. Реальные сроки по обвинению в «плодоизгнании» получало ничтожное число женщин. Аборт мог быть представлен в виде выкидыша, мертворождения, несчастного случая, последствий «самопомощи». Суммируя все обстоятельства, присяжные суды зачастую оправдывали обвиняемых или привлекали их к аресту на несколько дней, реже месяцев. За 1885-1904 гг. в Варшавской губернии из одиннадцати дел по обвинению в преступном выкидыше, дошедших до суда, только в трех случаях был вынесен обвинительный приговор. В условиях нелегальности абортивных практик фактически происходила их легитимация присяжными заседателями. Существовавшие драконовские законы в отношении тех, кто совершал «плодоизгнание» на практике оказывались слишком формальными, что не позволяло государству эффективно контролировать репродуктивное поведение.

Важно понимать и другую сторону проблемы. Разрозненные отчеты родильных отделений с 1880-х гг. стали фиксировать устойчивый рост числа выкидышей и мертворождений среди горожанок. Данный процесс в России начался на 40-50 лет позже, чем в США и Англии, что связано с замедленными темпами экономической модернизации, влиявшей на вовлечение женщин в общественное производство, урбанизацию, разрушение патриархальных норм, женскую эмансипацию и актуализацию проблем контроля рождаемости. Врачи подчеркивали, что за 65 лет число выкидышей в России возросло в 49 раз. Эта тенденция стала трактоваться врачами не как следствие ухудшающегося репродуктивного здоровья женщин, а как последствия криминальных абортов, совершаемых женщинами самостоятельно в домашних условиях. Рост криминальных абортов был характерен не только для столичных, но и для провинциальных городов.


Пушкарева Наталья Львовна
Мицюк Наталья Александровна
Зарождение биополитической модели контроля рождаемости в xix - начале xx вв

#читаюкакписательница
На данный момент абсолютный чемпион по мерзкому поведению с женщинами для меня Борис Пастернак. Евгений Шварц (см.выше пост по этому же тегу) ему и в подметки не годится. Судите сами. Борис Пастернак был женат на художнице Евгении Лурье, у них родился сын. Однако не все в этом браке его устраивало, и прежде всего - бытовые навыки жены, происходившей из состоятельного семейства и к раннесоветскому быту мало приспособленной. И вот однажды они решили провести лето на даче вместе с семейством композитора Генриха Нейгауза, у которого была жена Зинаида и двое сыновей. По легенде, Пастернак влюбился в Зинаиду, когда увидел, как она моет пол. В отличие от Евгении Лурье, эта женщина была готова постоянно трудиться ради детей и нормальных условий работы мужа. Вряд ли Пастернака очаровало именно это, но подобные привычки, безусловно, были приятным дополнением к её красоте. Пастернака не остановило ни то, что надо было разрушить две семьи и испортить жизнь троим детям, ни даже то, что Зинаида Нейгауз музыку любила больше поэзии и сам он сначала не произвёл на неё особого впечатления. Поэт кучу сил положил на то, чтобы вовлечь её в отношения. И даже после этого она не хотела разрушать свою семью. Тогда Пастернак решил самоубиться, но его откачали. Зинаида Нейгауз после этого не выдержала и согласилась стать его женой. Параллельно поэт (ой, это что-то напоминает) вёл нежную переписку с Мариной Цветовой, которая считала, что у них настоящая поэтическая любовь, и очень удивилась его женитьбе на Зинаиде. Во втором браке у Пастернака тоже родился сын, композитор Нейгауз женился на другой, Зинаида полностью посвятила себя обустройству быта нового мужа. Казалось бы, все счастливы. Но история на этом, разумеется, не заканчивается. Время шло, дети выросли, Зинаида постарела. И тут ещё скончался от болезни её старший сын от Нейгауза, после чего у неё, видимо, началась затяжная депрессия. И конечно, тут же Пастернак встречает новую большую любовь! Он же великий поэт и никак не может совладать со своими бурными чувствами. Зинаида всю жизнь проработала домохозяйкой, у неё самой не было ни жилья, ни профессии. И когда Пастернак умер, завещав часть гонораров Ольге Ивинской, она осталась без пенсии и без копейки денег в роли злобной старой жены, заедавшей век бурного гения. Морали не будет.

Женщинам нужно спать больше, чем мужчинам, поэтому их психологическое и физическое здоровье еще больше зависит от достаточного количества сна. Исследователи медицинского центра Университета Дьюка обнаружили, что недосыпающие женщины имеют повышенный риск развития сердечно-сосудистых заболеваний, диабета второго типа и депрессии.

«Мы обнаружили, что у женщин неполноценный сон часто сопровождается высоким уровнем психологического стресса, агрессивностью, гневом и депрессией, – говорит Эдвард Суарез, ведущий автор исследования. – При этом у мужчин, которые спят такое же количество часов, мы подобной связи не обнаружили».

Современные женщины наравне с мужчинами работают в агрессивной среде, которая использует нашу готовность работать допоздна, пока мы окончательно не сломаемся в попытке доказать свою преданность и самоотдачу. Но никто не снял с женщин тяжелое бремя домашнего труда, и, значит, женщины вынуждены спать еще меньше. «У них столько дел по дому, что приходится жертвовать сном, – пишет Майкл Бреус, автор «Красоты сна» (Beauty Sleep). – Они знают, что нужно больше спать, но, вы понимаете, надо еще кое-что доделать, а потом еще кое-что, и становится все хуже и хуже».

По словам Уильяма Демента, основателя Стэнфордской клиники по изучению нарушений сна (первой в своем роде), работающие женщины, у которых есть маленькие дети, работают на 241 час больше, и эта цифра увеличивается каждый год, начиная с 1969 г.

Сара Бантон, мать и тренер по когнитивным навыкам, описала свой опыт в The Huffington Post: «У вас бывают такие дни, когда хочется поставить жизнь на паузу? Я бы выразилась иначе: у вас бывают дни, когда вам не хочется поставить жизнь на паузу? ‹…› Для большинства мам рабочий день не заканчивается никогда. Собственно, он и не начинается, это просто продолжение хаоса, предшествовавшего секундному затишью. ‹…› Мамочке нужно отдохнуть».

«Взглянем в глаза правде: женщины устали. Замотались. Забегались. Замучились, – пишет Карен Броди, основательница медитативного курса «Отвага безмятежности» (Bold Tranquility). – Я коуч, и я постоянно слышу от своих работающих клиенток: "Я столько лет училась, что теперь у меня нет сил работать"».

<...>

Недосыпание сильно влияет на способность организма регулировать вес. В клинике Майо было проведено исследование, в ходе которого испытуемые из группы, которая была ограничена во сне, набрали больше веса, чем из группы, которой разрешалось спать вволю. При этом каждый недосыпающий потреблял в среднем лишних 559 килокалорий в день. Люди, спящие по шесть часов в сутки, склонны к полноте на 23 % чаще. Если спать по четыре часа в сутки, вероятность избыточного веса увеличивается до шокирующих 73 %.

Набор веса вызван тем, что при недосыпании выделяется избыточное количество грелина, так называемого гормона голода, который повышает аппетит. Недосыпающие испытуемые также имели сниженный уровень лептина, «гормона сытости», который аппетит снижает. Другим словами, сокращение сна – это отличный способ набрать вес. Еще одно исследование установило взаимосвязь между сном и выработкой орексина, нейромедиатора, который стимулирует физическую активность и расход энергии. Недосыпание также снижает его выработку.

<...>

Сон влияет на психическое здоровье не меньше, чем на физическое. Ученые установили, что недостаток сна напрямую связан практически со всеми известными психическими заболеваниями, особенно депрессией и повышенной тревожностью. «Как только вы видите депрессивное или тревожное расстройство – присмотритесь повнимательнее. В 80–90 % случаев вы обязательно обнаружите расстройство сна», – говорит Брэд Волгаст, психолог Делавэрского университета. Исследователи, проводившие опрос в Великобритании, подсчитали, что недосыпающие люди в семь раз чаще испытывают чувство беспомощности и в пять раз чаще – чувство одиночества.

Нэнси Фокс, автор блога по здоровому питанию Skinny Kitchen, экспрессивно описала влияние сна на свое эмоциональное состояние: «Когда я мало сплю, мне кажется, что мой "сосуд стресса" наполнен до самых краев и малейший повод переполняет его. Как-то раз я сидела в машине на парковке возле ресторана. Мне позвонили и сказали, что сегодня была моя очередь забирать детей, но я не приехала ‹…›. Я чуть не взорвалась! ‹…› От недосыпания я становилась такой неуравновешенной ‹…› [что] даже мелкие неурядицы казались мне неразрешимыми проблемами!»

Недосыпание сказывается на наших умственных способностях. «Значительно снижается когнитивная деятельность, – говорит Тилль Реннеберг, профессор Мюнхенского университета Людвига-Максимилиана. – Ухудшается память. Страдают социальные навыки. Падает продуктивность. Вы принимаете решения иначе».

Продуктивность человека, который в течение двух недель спит по шесть часов, падает до уровня человека, который не спал 24 часа подряд. Если спать всего по четыре часа – до уровня человека, не спавшего 48 часов. Согласно результатам опроса, проведенного телепередачей Today, побочные эффекты недостатка сна включают в себя невозможность сосредоточиться (29 %), утрату интереса к любимым занятиям (19 %), сильную сонливость в дневное время (16 %), вспышки злости или дурное обращение с детьми или родителями (16 %), а также неприемлемое поведение на работе (13 %).


Арианна Хаффингтон
Революция сна: Как менять свою жизнь ночь за ночью

Я, ребята, никогда не жалею мужчин.

Я могу пожалеть близкого человека, если ему больно или что-то случилось. Но глобально я мужчин не жалею никогда.

Я им завидую.

У мужчин нет месячных. Раз в месяц несколько дней они не страдают от боли и неудобств. И это мы щадим их нежную психику и не говорим про сопутствующие прогестероновые неприятности. Они сейчас даже не поняли, о чем я, а женщины поняли. То есть они работоспособны буквально каждый день из месяца. А не как мы - неделю я страдаю от боли, неделю всех ненавижу и только две недели я в прайме. Моей подруге вызывали скорую каждый месяц, пару раз ее вызывали и мне.

А когда заканчиваются месячные - мужчины не страдают от климакса. У них не меняется настроение и вес по щелчку, они не чувствуют приливов. Моя подруга спит на кухне на полу с открытым окном - ибо ее мучают приливы. Мужчины не знают, что это такое.

Мужчины не рожают. Не выращивают нового человека из своей крови и костей, теряя зубы и волосы. Не приносят нового человека в мир в муках. Не кормят (ощущение набухшей молочной груди - одно из самых гадких по версии меня). Их не ебашат в этот период гормоны. Мужчины просто работают, как и раньше, и могут потратить это время на зарабатывание денег, на развитие или на продвижение в карьере. Они спят ночами и не сцеживаются. Их не ебашит послеродовая депрессия, они не выходят из окна. Все это время они просто работают.

Вы скажете - мужчины работают на тяжелых работах. Женщины на них тоже работают, только им платят меньше. И чтобы вырасти на этих работах, женщине нужно пройти через такой сексизм или домогательства, что редкие мужчины выдержали бы.

Кстати про домогательства. Мужчины не продумывают свой маршрут вечерами, они могут заснуть в такси, не опасаясь обнаружить чужую руку на коленке. Их не насилуют в подъездах, не увозят в лес, не шлепают по заднице в транспорте.

Мужская одежда - удобная, женская - красивая. Мужчины не стоят целыми днями на каблуках, не ходят в узких юбках. На мужской одежде есть нормальные карманы - в нужном количестве и нужного размера.

Вся контрацепция - женская. Мужчины не пьют таблетки, вызывающие тромбоз, не засовывают во внутренние органы посторонние предметы. Все, что нужно использовать мужчинам - презерватив, и они регулярно норовят его снять, даже если женщине это принесет болезни или незапланированную беременность.

Сиденья и ремни в автомобилях сконструированы под мужское тело, краш-тесты делаются под мужской манекен и не учитывают особенности женского тела. Колоноскопия и ТУР простаты проводятся с анестезией, а конизация шейки матки - буквально срезание части внутреннего органа - без. Женщина потерпит. И мы терпим!

Тут можно продолжать очень долго, но мне лень, а суть вот в чем.
Мужчинам даны буквально все возможности для нормальной жизни и работы. Не лакшери, а просто нормальной жизни и работы. У женщин такого нет. И это не их вина, это окружающий мир таков. В то время, как мужчины просто живут и работают, женщины идут против ветра - женщины живут, работают и параллельно преодолевают неприятности, устроенные собственным телом и окружающей средой.

И даже при наличии этих возможностей мужчины умудряются проебываться, не справляться, терять, наебывать и неуважительно относиться к женщинам.

Я не жалею мужчин никогда. Нет повода.


Полина Соловьева

Я ужасающе злюсь.

Досмотрела Furious и почитала комментарии про "ну нереально тупых женщин", про "она сама хотела" и "такого не бывает", "как вы достали винить мужиков", "ну они были не дети, а подростки".

"- Не мы решаем кому жить, а кому умереть.
- А что мы вообще тогда решаем? Почему я никогда не решала ничего в своей жизни, можно ли меня покупать, истязать, насиловать?!"

Вот это сериал, вот это кинематограф, вот это женщины и история. Не этот манипулятивный и совершенно дебильный Звук свободы, про типичных освободителей, которые вдруг решили, что можно побыть героями. Не фильмы про чету Ламберт, которые помечены как "на реальной истории".

Вот это — реальная история.
И большинство пострадавших никогда и никому об этом не расскажут.

Не расскажут как это с 12 лет чувствовать себя грязной и мерзкой, потому что ты сама виновата в коротких шортах и длинных красивых волосах.
Не расскажут как думать, что для того, чтобы быть хорошей — нужно заниматься сексом, иначе тебя не полюбят. Как сложно считать, что все люди, которые об этом узнают, перестанут тебя любить. Ну кто в здравом уме полюбит девочку, которую 40-летний преступник изнасиловал?

Так что отъебитесь от красивых, умных, некрасивых и глупых, от толстых и тонких, от любых женщин. Заткнитесь и подумайте, что вы можете сделать, чтобы предотвратить насилие над вашими подругами, сестрами, детьми и вообще как угодно.

Ученые из Италии представили интересное исследование, посвященное виктимизации женщин в СМИ. Они провели контент-анализ итальянских газет и выявили наиболее часто встречающиеся сюжеты, содержащие факты, направленные на дестабилизацию социального положения женщин в обществе, а также описания ситуаций насилия, в которые часто попадают женщины. Одним из значимых выводов являлся тезис, что в СМИ «оправдывается» поведение мужчин, которые проявили агрессию—то есть журналисты практически в каждом подобном сюжете приводят факты, которые могут сгладить факт произошедшего насилия над женщинами. Так, среди наиболее часто встречающихся, в СМИ приводились следующие доводы: «влюбленные ссорятся — только тешатся»; такая огромная любовь не может считаться преступлением; «любовь не прекрасна и не весела, если она не остра и не сопровождается разбирательствами (судебными)». Мужчины, совершившие преступление или насилие над женщинами, никогда не описываются и не оцениваются журналистами однозначно как преступники; их никогда не обвиняют напрямую за насильственные действия. С другой стороны, пострадавшие женщины описываются в СМИ с позиции присутствия их вины (хотя бы частичной) в том событии, которое произошло, даже если было совершено убийство.

Еще одно наблюдение, которые сделали итальянские спикеры, касается репрезентации социальных ролей женщин в СМИ. Так, исследователи отмечают, что часто в газетных заголовках указываются только имена женщин, но опускается информация об их профессии или сфере деятельности, даже если они являются представителями таких социально значимых профессий, как врач или учитель. В то же время, когда речь идет о мужчинах, обычно указывается их род деятельности, а также иная позитивная социальная характеристика. Это дает основание говорить о том, что СМИ, подавая такой материал, изначально занижают социальный статус женщин, представляют их менее сильными, значительными и независимыми, а также не включают значимую социальную информацию, характеризующую героинь с позитивной стороны.


Милованова Марина Юрьевна
Ирсетская Елена Александровна
Гендерный баланс и социальная справедливость как основа здорового общества

Проблемы женщин в обществе настолько невидимы и обесценены, что многие мужчины воспринимают кейс Линдси, как кейс с женщиной-хладнокровной убийцей своих детей.

У меня просто закончились слова. Столько отчаяния что-то поменять в этом обществе через то, чтобы объяснить что-то мужчинам, я давно не чувствовала.

Кстати, на примере этого кейса можно видеть, насколько в разном положении находятся психически нестабильные мужчины и женщины.

Возьмем, например, Джокера и Линдси.

Джокер (из фильма Джокер) у нас пример провала социальной политики в плане заботы и защиты уязвимого населения. Джокера тоже не лечили нормально, а в какой-то момент перестали даже обеспечивать лекарствами.

Но что случается с Джокером дальше? Когда он становится агрессивным — он становится объектом поклонения и примером для подражания. Насилие, которое он осуществляет в обществе, романтизируется, а Джокера ставят на аватарки.

Если бы у Джокера была бы жена и дети, то было бы два варианта: 1) жена сражалась бы с государственной машиной, чтобы Джокер получал помощь; 2) свалила бы от него подальше, защищая себя и детей.

Линдси не имела такой «роскоши», чтобы от неё свалили с детьми.
Женщина почти никогда не имеет роскоши сойти с ума или умереть, потому что у неё есть дети. И даже мужья имеют наглость предъявлять: «Это ты не правильно воспитываешь детей», «Это ты неправильно их лечишь».

И обществом воспринимается нормально, что проблема ребенка — это недосмотр матери. Роль отца вообще остаётся невидима. Отец в нашей культуре не несёт ответственность за детей. Он свободен спиваться, сходить с ума, тратить все деньги на наркотики или азартные игры, быть невероятно агрессивным, быть токсичным для детей. Потому что о детях всегда есть кому позаботиться — есть мать.

Матери это всё нельзя.

Поэтому разрушительное поведение мужчин может романтизироваться. Но разрушительное поведение женщины — почти никогда.

Я как-то спросила на тот момент ещё не бывшего мужа: «Что ты выберешь, чтобы в аварии погибла только я или погибла я с ребенком?». Угадайте, что он ответил.

Для меня это было таким шоком.
Тогда я вообще не могла понять, как можно так выбрать?!
А вот сегодня понимаю.

Дети — это ответственность женщины.
А откуда она будет на них брать ресурс — да всё равно. Если она не выдаёт должный уход — это сломанный предмет. Плохой, сломанный предмет, который подвёл окружающих своей некачественностью.


Марина Албаева

Расщепленная и противоречивая самость — именно та самость, которая может исследовать позиционирования и нести ответственность, выстраивать рациональные разговоры и фантастические грезы, меняющие историю, и участвовать в них. Расщепление, а не бытие — вот предпочтительный образ для феминистских эпистемологий научного знания.

«Расщепление» в этом контексте должно отсылать к разнородным множествам, которые одновременно выделяются и не могут быть втиснуты в изоморфные ячейки или сводные списки. Эта геометрия располагается в самих субъектах и между ними. Субъективность многомерна, следовательно, таково и видение. Познающая самость частична во всех своих обличьях, она никогда не бывает завершенной, целой, первозданной или «просто вот»; она всегда сконструирована и не до конца сшита, а потому способна соединиться с другими, видеть совместно, не претендуя быть другой. В этом и заключается обещание объективности: научный познающий индивид стремится к субъектной позиции, но это позиция не отождествления, а объективности, то есть частичного соединения.

Нельзя одновременно «быть» во всех—или полностью в любой из — привилегированных (то есть угнетенных) позициях, структурированных гендером, расой, нацией или классом. И это краткий список критических позиций. Поиск такой «полной» и тотальной позиции — это поиск фетишизированного идеального субъекта оппозиционной истории, иногда появляющегося в феминистской теории в виде эссенциализированной женщины третьего мира. Угнетение не является основанием для онтологии; оно может быть зрительным ориентиром. Видение требует инструментов видения; оптика — это политика позиционирования. Инструменты видения опосредуют позиции; не существует непосредственного видения из позиций угнетенных. Отождествление, включая самоотождествление, не порождает науку; это делает критическое позиционирование, то есть объективность. Только те, кто занимают господствующие позиции, самотождественны, не маркированы, бестелесны, трансцендентны и заново рождены. К несчастью, может быть так, что угнетенные вожделеют эту субъектную позицию и даже пробираются на нее, а затем исчезают из поля зрения. Познание с точки зрения немаркированных по-настоящему фантастично, искажено и иррационально. Единственная позиция, из которой невозможно практиковать и уважать объективность, — это позиция господина, Мужчины, Единого Бога, Глаз которого порождает, присваивает и упорядочивает все различия. Никто никогда не обвинял Бога монотеизма в объективности, только в безразличии. Уловка бога самотождественна, и мы ошибочно приняли ее за творчество и познание, даже за всеведение.

Следовательно, позиционирование — это ключевая практика в обосновании познания, организованного вокруг образности зрения, и значительная часть западных научных и философских дискурсов организована именно так. Позиционирование подразумевает ответственность за наши дающие возможность практики. Отсюда следует, что политика и этика лежат в основании борьбы за то, что может считаться рациональным познанием. То есть, признается это или нет, политика и этика лежат в основании борьбы в проектах познания точных, естественных, социальных и гуманитарных наук. В противном случае рациональность попросту невозможна — это целиком и полностью оптическая иллюзия, проецируемая из ниоткуда. Истории науки можно убедительно рассказывать как истории техник. Эти техники—способы жить, социальные порядки, практики визуализации. Техники — это подкованные практики.

Как смотреть? Откуда смотреть? Что ограничивает зрение? Ради чего смотреть? С кем смотреть? Кто получает более чем одну точку зрения? Кто ослепляется? Кто носит шоры? Кто интерпретирует зоны зрения? Какие сенсорные способности мы хотели бы развить вместе с видением? Моральный и политический дискурсы должны быть парадигмой рационального дискурса об образности и техниках зрения.


Харауэй Донна
Ситуативные знания: вопрос о науке в феминизме и преимущество частичной перспективы

Работы по обычному праву 1860-1870-х гг. регулярно констатировали высокий уровень супружеского насилия в крестьянских семьях, а также несправедливое отношение волостных судов к женщинам, пострадавшим от насилия в семье, что подтверждали отчеты 1880-х гг. и первые статистические данные1. Публицистика того времени создала и широко тиражировала собирательный портрет мужа-женоненавистника: необразованный и невежественный представитель низших/беднейших слоев (как правило, крестьянства) . Однако только ли представители бедного крестьянства били своих жен, и могла ли грамотность, в том числе юридическая, помочь женщине защитить себя?

<...>

Все выявленные нами случаи насилия в семье в Тобольской губернии рассматривались окружным судом, в Тверской - в окружных судах (Тверском и Ржевском), волостных судах, мировыми и городскими судьями, а также духовной консисторией, в Ярославской губернии - в окружном, волостном, уездных и мировых судах, уездных по крестьянским делам присутствиях, духовной консистории, на съездах мировых судей и у земского начальника.

Изученные дела были инициированы жалобами потерпевших, реже кем-то из родственников жены или свидетелей из соседей. Нередко в своих заявлениях женщины жаловались на побои, которые терпели на протяжении всей супружеской жизни. Как правило, систематические побои не являлись причиной обращения в суд, поводом становилась угроза жизни, а также другие сопутствующие проблемы, например, отказ от содержания жены и детей, изгнание из дома, растрата сбережений и имущественные споры в семье.

<...>

На судоговорении каждая из сторон, высказываясь о поводе, приведшем к насильственным действиям, приводила разные, порой противоположные суждения. Женщины предлогом к последовавшему со стороны мужа применению силы называли те ситуации, когда они выражали свое несогласие ему лично (в том числе обвиняли в изменах) или другим, вышестоящим лицам (жаловалась старшине), когда мужья хотели отобрать их имущество, а также когда подобным способом муж вымещал на жене свое недовольство поведением тещи. Так, например, одна из потерпевших хотела надеть валяные сапоги, муж запретил («Ты их не стоишь»), после возражений жены: «Неужели я за семь лет жизни с тобой их не заслужила?» последовали его враждебные действия.

Обвиняемые, как правило, не признавали себя виновными, считая, что они только «побранили» жену. Они чаще называли следующие предлоги, спровоцировавшие конфликт и противоправные действия: непослушание жены («хотел даже заявить в полицию»), ее пьянство («застал ее нетрезвой в трактире» (неподтвержденный факт)) и воровство из дома («воровство хлеба и грубые поступки против него и его родителей»), попытки избавиться от нерожденного ребенка, разгульный образ жизни (в том числе и раздражение на тещу из-за того, что та подстрекала дочь к разводу и не запрещала ей распутного поведения), измены (часто надуманные), неуважительное отношение к родителям, а также когда жены оказывались после венчания не девицами.

Объективными же причинами побоев чаще всего были пьянство (большинство преступных действий совершено в состоянии алкогольного опьянения), жестокий характер мужа, болезни (неспособность к брачной жизни), венчание против воли (по желанию помещика).

На третьем этапе прокурор, получив результаты следственного производства, составлял обвинительный акт и выносил его на рассмотрение окружного суда, если в деле имелись основания к обвинению, в противном случае возвращал его
следователю для дополнения и прояснения обстоятельств . Для составления обвинительного акта в ходе следствия было важно определить следующие факторы: 1) тяжесть побоев, которая устанавливалась присяжными заседателями (при отсутствии врачебного заключения она фиксировалась со слов свидетелей и самой потерпевшей); 2) наличие беременности; 3) обдуманность намерений; 4) умышленность или случайность; 5) наличие угрозы лишения жизни; 6) состояние алкогольного опьянения в момент совершения противоправных действий. Следовательно, именно проводивший экспертизу врач устанавливал тяжесть побоев, без его подтверждения добиться соответствующего наказания было невозможно.

<...>

Обвиняемые в преступлениях «против телесной неприкосновенности» могли уменьшить или вовсе избежать наказания. Рассмотрим, какими способами им удавалось это сделать.

Уменьшение вины, следовательно, и наказания происходило в определенных случаях.

1. При наличии раскаяния в содеянном «по одному из первых на допросе убеждений или увещаний». Присяжные заседатели могли признать, что подсудимый заслуживает снисхождения, и снизить наказание на одну или две степени наказания. Так, в 1873 г. присяжные заседатели признали заслуживающим снисхождения бывшего причетника, почетного гражданина Ярославской губернии С.П. Смирнова, истязавшего жену (буйствовал, жестоко обращался, резал ножом руки, обещал убить), потому что он сознался на суде в содеянном, за исключением порезов (якобы жена сама поранилась). Несмотря на то, что обвиняемый «действовал с разумением», 1 степень ст. 31 была заменена 3 степенью, а также избрантолько запрет отлучки от места жительства на год с последующим запретом выезда на 4 года, временное же заключение под стражу было отменено.

2. При наличии доказательства доведения до преступления обидами и оскорблениями со стороны жены.

3. В случае отсутствия у истицы юридической грамотности. В некоторых делах по неясной причине нет сведений о проведении медицинской экспертизы, без которой добиться правосудия было невозможно. По причине недостатка доказательств не только уменьшалось наказание, но и вовсе могло быть закрыто дело.

Кроме того, существовала некоторая вероятность избежать наказания, причем часто по независящим от виновного обстоятельствам.

1. Если телесные повреждения не были зафиксированы посредством медицинской экспертизы, на теле жертвы не были замечены серьезные последствия побоев, а соседи их не видели, то суд не верил истице на слово. В подобных случаях не помогала и образованность последней. Так, чиновнице Ярославской губернии В. Раевской, требовавшей развода в связи с тем, что «муж ежедневно ругает ее матом, бьет и душит», в 1875 г. было объявлено заключение прокурора о том, что «супруги обязаны жить вместе. Всякие акты, клонящие к самовольному расторжению супругов, запрещены». Так как единственный привлеченный свидетель не подтвердил совершение преступления, медицинская экспертиза назначена не была.

2. При неявке обеих или одной из заинтересованных сторон, например, обвинительницы. Подобное произошло в деле Тверского окружного суда о крестьянах Васильевых 1899 г.

3. Даже при рассмотрении дела в окружном суде, отправленном в эту инстанцию в силу серьезности нанесенного вреда здоровью потерпевшей, некоторые женщины примирялись с супругом. А согласно ст. 157 УоН примирение до приведения в исполнение приговора отменяло наказание. Председательствующий на заседании окружного суда объявлял, что «дело слушается в порядке частного обвинения и может быть прекращено примирением сторон» и предлагал супругам примириться. Так, в 1870 г. следствие по делу о жестоком обращении купца Тверской губернии Н. Вихорева с женой было прекращено вследствие примирения супругов. В итоге муж потерпевшей избежал наказания, несмотря на то, что со слов истицы муж неоднократно наказывал ее розгами и наносил побои, от чего она преждевременно родила двух мертвых младенцев.

4. Долгие сроки рассмотрения дел также сказывались на их исходе, так как если истица не доживала до суда без прямой связи с побоями, то обвиняемый муж оставался безнаказанным. В некоторых случаях движение делопроизводства не ускорялось даже после многочисленных жалоб потерпевшей в различные инстанции. Ярославский мещанин С.Ф. Савельев не раз бил и даже однажды хотел убить жену камнем (с ее слов, доказано не было). В течение срока рассмотрения приставами дела в 1864-1867 гг. побои усилились, потерпевшая просила ускорить движение дела и передать его следователю. Врачебное отделение признало побои тяжелыми, о чем было сообщено в уездный суд. Однако почти через 2,5 года после подачи жалобы женщина умерла, дело было закрыто, в связи с чем Савельев избежал наказания.

Спичак Александра Владимировна
Ванюшина Олеся Викторовна
Кривошеева Юлия Александровна
Рассмотрение дел по преступлениям «против телесной неприкосновенности» в провинциальных губерниях Российской империи во второй половине XIX – начале XX века

Какие идеи в традиционной психологии вредят женщинам?

1. Адроцентризм.

Это когда всё мужское воспринимается как универсальное, а женское — вторичное.
В медицине у нас как? Мужской организм — это первостепенный шаблон:

● все препараты тестируются на самцах;
● заболевания органов учитывают исследования, основанные на мужских организмах;
● в медицинских учебниках «стандартные» органы почти всегда изображены на мужском теле. Женская анатомия появляется в основном в разделе репродукции;
● для женщин боль — это норма, для мужчин — симптом;
● все женские заболевания не так важны и не требуют острого внимания. Мужчина рассматривается как стандарт «нормального» человека, а женщина — подобие этого человека со своими «женскими примочками».

В психиатрии и психологии, к сожалению, схемы не отличаются. Как только начались зарождаться пси-направления, все исследования проводились на мужчинах, а результаты обобщались на всех. Когда в исследования стали включать женщин и их результаты отличались, это трактовалось, как отхождение от нормы.

В настоящее время да, стало получше, благодаря фем терапевткам восприятие женщин в психологии немного изменилось, но всё еще можно встретиться с предубеждениями: многие современные работы в поведенческих и мозговых науках о половых различиях, на самомом деле, не проводят корректных сравнений. Женщины по прежнему слепое пятно для «биг психологии».

2. Игнорирование социального контекста.

Тадиционные пси-направления грешат биологизаторством и очень любят приписывать женские ментальные проблемы к генетике, гормонам, анатомии, «женскому мозгу» и многим другим научно не подтвержденным догадкам.

Традиционная психология рассматривает такие явления, как тревога, депрессия, проблемы в отношениях, как результат внутренних конфликтов, «искаженного мышления», личностных дефицитов, игнорируя социальные условия.
И почему же в контексте психологических тем, если речь идет о женщинах, важен социальный контекст?
Потому что на формирование многих переживаний и симптомов влияет политэкономическая обстановка, высокая распространённость насилия и следствие — травмы и многое другое.
Учёт социального контекста не исключает биологию, а сочетает анализ структур, помогая отличить адаптивную реакцию от «патологии» и увидеть, почему именно конкретные переживания возникают у многих женщин в определённых условиях, как эти переживания поддерживаются и как их можно изменить. А объяснение женского поведения и страдания через биологию смещает фокус и ответственность.

3. Патологизация женского опыта.

Помимо того, что мужской организм и опыт ставятся в центр изучения и берутся за норму, женский в свою очередь считается чем-то больным и ненормальным.

Например, гнев, отказ от традиционных ролей, сексуальная активность или, наоборот, отказ от секса часто трактовались как симптомы болезни (истерия, зависть к пенису, мазохизм и тд). Если женщина соответствовала гендерной роли (пассивность, зависимость), то она считалась здоровой, если же вела себя иначе — становилась больной. В данный момент с точки зрения традиционной психологии какая женщина считается ментально здоровой? Считается ли нормой, если женщина не хочет вступать в брак, заводить детей, в целом быть с мужчиной?

Традиционная психология вводит в статус патологии любые социально неприемлимые реакции женщины, локализирует проблему внутри женщины и предлагает адаптацию к существующим нормам, опираясь на мужской опыт.
Что предлагает фемтерапия: не просто учитывать женский опыт, но и переосмыслять «симптомы» как стратегии совладания, сопротивления или логичные ответы на угнетаюшую среду.

1/2

Какие идеи в традиционной психологии вредят женщинам?

4. Виктимблейминг

В классических подходах (особенно в психоанализе, ранней виктимологии, семейной системной терапии и некоторых клинических моделях середины XX века) ответственность за насилие частично или полностью перекладывалась на пострадавшую. Современная традиционная психология недалеко ушла от этого, до сих пор в контексте разного рода насилия можно столкнуться с вопросами «что она сделала, чтобы спровоцировать?», «не бессознательно ли она этого хотела?»

В контексте партнёрского насилия/абьюза все еще фигурируют рассуждения о созависимости, выученной беспомощности, патологической привязанности/стокгольмский синдром или мазохистических чертах жертвы. Системные подходы иногда говорят о «циклическом взаимодействии», где оба партнёра вносят вклад, фактически размывая ответственность агрессора.

Ну и конечно же «вторичная выгода» жертвы, как же патриархальные психологи любят этот термин. Это когда начинаются рассуждения формата «Если она остаётся/не уходит/продолжает страдать — значит, ей это чем-то выгодно/что-то за этим стоит/она на самом деле не хочет» - вот это классическая форма виктимблейминга: фокус смещается с агрессора и системы власти на «мотивы» жертвы. Получается, что ответственность за продолжение насилия частично лежит на ней самой — потому что она «получает выгоду».

5. Ну и мое «любимое»: иерархическая модель «эксперт-пациентка».

Традиционная терапия строилась на фигуре «эксперта»-мужчины и пациентки, которая должна была слушать его интерпретации и подчиняться.

Что не так с этой моделью?
В обществе, где женщины и так уже находятся в подчинённом положении, кабинет терапевта с идентичной моделью «знающего сверху» попросту становится продолжением той же патриархальной динамики. Клиентка снова оказывается в роли незнающей, не понимающей себя, той, кого нужно направлять и ИСПРАВЛЯТЬ. Это особенно опасно для женщин с опытом абьюза, гиперконтроля, обесценивания. Такая модель закрепляет зависимость — когда терапевт позиционирует себя как носитель истины, клиентка постепенно перестаёт доверять собственной оценке реальности, вместо усиления автономности происходит усиление зависимости от «эксперта». В конечном итоге это приводит к многолетней терапии без реального роста субъектности и видимых изменений.

К тому же, если не рассматривать клиентку как главную экспертку своей жизни(своего тела, своей истории, своих чувств), а брать эту эспертность на себя, можно легко перейти в газлайтинг и получить полную власть над клиенткой. В традиционной модели власть часто не проговаривается и кажется, что терапевт просто помогает, на деле полностью самостоятельно определяет повестку, интепретации, критерии успеха. Когда власть не проговаривается, она становится невидимой, тогда её сложнее оспаривать и критиковать.

Полного равенства в отношениях психологиня-клиентка быть не может, у психологини есть ответственность, профессиональные знания. Проблема начинается тогда, когда эти знания превращаются в позицию превосходства, а клиентка — в объект, который должен слушаться и который нужно исправить. Именно эта динамика воспроизводилась и воспроизводится по сей день в традиционной психологии. Поэтому фем терапевтки предложили отойти от этой ассиметрии и открыто говорить о власти, максимально её уменьшать(прозрачность методов, совместная постановка целей, право клиентки не соглашаться и тд), относиться к клиентке как к равноправному субъекту, а не объекту исправления, передавать клиентке экспертность касаемо её опыта и усиливать её собственный голос.

2/2