Война. День 105
Берлин, посольство Украины, очередь из людей,
паспорта, лица, немецкая тишина,
лица Украины, как флаги ее, везде.
В Берлине лето, в Украине - война.
Хочется подойти и обнять вон ту девочку, вот этого подтянутого старика,
хочется кричать, топать ногами, разбить стекло.
Они еще не знают, что с ними будет, но пока
они стоят в очереди из живых, и это значит - им повезло.
Людмила Херсонская
Берлин, посольство Украины, очередь из людей,
паспорта, лица, немецкая тишина,
лица Украины, как флаги ее, везде.
В Берлине лето, в Украине - война.
Хочется подойти и обнять вон ту девочку, вот этого подтянутого старика,
хочется кричать, топать ногами, разбить стекло.
Они еще не знают, что с ними будет, но пока
они стоят в очереди из живых, и это значит - им повезло.
Людмила Херсонская
❤3
Судьба пифии
Старуха сидит в углу, прядет шерсть и бормочет
эта нить - для начала мира
смотри, кровь еще стекает по нитке
рыба кладет икру на стенках мягкой утробы
в далеком море
смотри, как головы созревают
время собирает их, бокалы наполняются и опустошаются
часы бьют на стене
Мухи оставляют следы
искусство добавлять желтые пятна на стеклянную стену и вещи
Она плохо видит, но ее взор проникает на другую сторону
она говорит быстро и долго на ухо миру,
не желающему взрослеть и учиться самостоятельно
он полон инфантильных стариков с пергаментной кожей
и воспаленными глазами
таймерням,
которые плавают по поверхности вод,
наивно думая, что темно в мрачных глубинах,
и освещая поверхность,
Пока фальшивые ясновидицы задирают юбки,
уткнувшись в свеженапечатанные газеты
Пока лжепророки надевают облачение
и проповедуют воздержание от незрелых плодов
и материальных благ,
их набитые карманы касаются пола
(тяжело, слишком тяжело служить Тебе, Господи),
пока дети мечтают о лучшем мире,
ломая ноги о слишком высокие пороги,
которые установили для них отцы,
пока всё идет по загадочному плану,
старуха разговаривает с пряжей, притворяясь безумной, и говорит правду,
потому что только безумцы могут себе позволить
впасть в немилость, говоря тщетную правду
об этом мире,
где люди мягко скользят в свою пустоту,
убирая комнаты и отбеливая зубы кстати,
улыбаясь тускло мягкой вате новых времен,
засовывая шарики воска в уши, чтобы не слышать
чтобы их дневной сон не нарушало
скучное ворчание старухи,
подобное телевизору, который не можешь выключить
никто не обращает внимания на ужасную пифию,
не желающую заткнуться
Ты - глупая старушка в девичьем платье, висящем на морщинистом теле,
у старух больше нет никаких обязанностей,
никому не нужны твои пророчества и видения,
отвергнутые пророки
сидят на каждом углу,
неприлично в твоем возрасте принимать опиаты,
ливень презрения
Правители не склоняют головы, приходя к ней,
теперь они просят о милости другого бога, думая, что могут его подкупить,
как его чиновники
кто-то достаточно дерзок, чтобы столкнуть ее со стула,
который она носит с собой повсюду
Пифия встает и сметает пыль
Сияние ее глаз пугает всех, кроме детей
Они путаются в ее платье, радуются ее яркой одежде, счастливы
ужасному тону ее пророчества,
каждому из них она дает нить пряжи
и шепчет им на ухо,
что дети спасают мир
от тухлых жадных стариков
Таня Ступар-Трифунович
Перевод Ольги Брагиной
Старуха сидит в углу, прядет шерсть и бормочет
эта нить - для начала мира
смотри, кровь еще стекает по нитке
рыба кладет икру на стенках мягкой утробы
в далеком море
смотри, как головы созревают
время собирает их, бокалы наполняются и опустошаются
часы бьют на стене
Мухи оставляют следы
искусство добавлять желтые пятна на стеклянную стену и вещи
Она плохо видит, но ее взор проникает на другую сторону
она говорит быстро и долго на ухо миру,
не желающему взрослеть и учиться самостоятельно
он полон инфантильных стариков с пергаментной кожей
и воспаленными глазами
таймерням,
которые плавают по поверхности вод,
наивно думая, что темно в мрачных глубинах,
и освещая поверхность,
Пока фальшивые ясновидицы задирают юбки,
уткнувшись в свеженапечатанные газеты
Пока лжепророки надевают облачение
и проповедуют воздержание от незрелых плодов
и материальных благ,
их набитые карманы касаются пола
(тяжело, слишком тяжело служить Тебе, Господи),
пока дети мечтают о лучшем мире,
ломая ноги о слишком высокие пороги,
которые установили для них отцы,
пока всё идет по загадочному плану,
старуха разговаривает с пряжей, притворяясь безумной, и говорит правду,
потому что только безумцы могут себе позволить
впасть в немилость, говоря тщетную правду
об этом мире,
где люди мягко скользят в свою пустоту,
убирая комнаты и отбеливая зубы кстати,
улыбаясь тускло мягкой вате новых времен,
засовывая шарики воска в уши, чтобы не слышать
чтобы их дневной сон не нарушало
скучное ворчание старухи,
подобное телевизору, который не можешь выключить
никто не обращает внимания на ужасную пифию,
не желающую заткнуться
Ты - глупая старушка в девичьем платье, висящем на морщинистом теле,
у старух больше нет никаких обязанностей,
никому не нужны твои пророчества и видения,
отвергнутые пророки
сидят на каждом углу,
неприлично в твоем возрасте принимать опиаты,
ливень презрения
Правители не склоняют головы, приходя к ней,
теперь они просят о милости другого бога, думая, что могут его подкупить,
как его чиновники
кто-то достаточно дерзок, чтобы столкнуть ее со стула,
который она носит с собой повсюду
Пифия встает и сметает пыль
Сияние ее глаз пугает всех, кроме детей
Они путаются в ее платье, радуются ее яркой одежде, счастливы
ужасному тону ее пророчества,
каждому из них она дает нить пряжи
и шепчет им на ухо,
что дети спасают мир
от тухлых жадных стариков
Таня Ступар-Трифунович
Перевод Ольги Брагиной
🔥2
Раньше она боялась,
что превратится в старуху,
кормящую дворовых кошек.
Теперь она боится,
что у неё не хватит денег их прокормить.
Впрочем, имеются некоторые сбережения.
Людмила Херсонская
что превратится в старуху,
кормящую дворовых кошек.
Теперь она боится,
что у неё не хватит денег их прокормить.
Впрочем, имеются некоторые сбережения.
Людмила Херсонская
❤3
Forwarded from Fem Education
Реальность угнетенных такова, что само их существование означает, что они до определенной степени принимают свой низший-колонизированный-второстепенный статус. Воспитанные в ненависти к себе, они идентифицируются с угнетателями, а не со своими. Отсюда возникают такие феномены как черные, отбеливающие кожу и выпрямляющие волосы, или женщины, впадающие в ужас при мысли о женском президентстве.
Женщины Советского Союза боролись и поддерживали революцию. Однако, вследствие искренней надежды на то, что революция автоматически избавит их от подчинения и эксплуатации в той же мере, что и мужчин, или, что еще хуже, вследствие полного непонимания женщинами собственных интересов, Октябрьская революция осталась актом мужской власти, хотя женщинам и перепали некоторые послабления. По сей день Советским Союзом правят мужчины; интеграция женщин в ряды рабочих означает просто перемещение их вспомогательного, обслуживающего положения в трудовую сферу. Советские женщины – это учительницы, врачи, ассистентки, работницы общепита. А когда они возвращаются домой, от них ожидают, что они будут продолжать подчиняться мужчине, выполняя всю домашнюю работу, готовя пищу и отвечая за воспитание детей.
Для радикальных женщин важно извлечь уроки из этих прецедентов. Отношения доминирования-подчинения между мужчинами и женщинами никогда не отменялись и не оспаривались. Вместо этого от нас требовалось отождествлять свое освобождение с их свободой… или обвинять в нашем униженном положении экономическую структуру вместо того чтобы противостоять очевидной заинтересованности мужчин не выпускать нас с «нашего места». Мы никогда не настаивали на включении в программу женского освобождения так же откровенно, как это делали мужчины, требуя своего освобождения от эксплуатации. Мы никогда не спорили и не требовали от мужчин отказаться от своего господствующего положения, иначе мы не будем работать на их революцию. Мы никогда не боролись за главное, надеясь, что решение второстепенных задач принесет нам свободу. И мы пришли к тому, что революция просто перенесла мужское господство, патернализм и мужскую власть в новую экономику.
Энн Коэдт из сборника «Записки первого года» 1968
Женщины Советского Союза боролись и поддерживали революцию. Однако, вследствие искренней надежды на то, что революция автоматически избавит их от подчинения и эксплуатации в той же мере, что и мужчин, или, что еще хуже, вследствие полного непонимания женщинами собственных интересов, Октябрьская революция осталась актом мужской власти, хотя женщинам и перепали некоторые послабления. По сей день Советским Союзом правят мужчины; интеграция женщин в ряды рабочих означает просто перемещение их вспомогательного, обслуживающего положения в трудовую сферу. Советские женщины – это учительницы, врачи, ассистентки, работницы общепита. А когда они возвращаются домой, от них ожидают, что они будут продолжать подчиняться мужчине, выполняя всю домашнюю работу, готовя пищу и отвечая за воспитание детей.
Для радикальных женщин важно извлечь уроки из этих прецедентов. Отношения доминирования-подчинения между мужчинами и женщинами никогда не отменялись и не оспаривались. Вместо этого от нас требовалось отождествлять свое освобождение с их свободой… или обвинять в нашем униженном положении экономическую структуру вместо того чтобы противостоять очевидной заинтересованности мужчин не выпускать нас с «нашего места». Мы никогда не настаивали на включении в программу женского освобождения так же откровенно, как это делали мужчины, требуя своего освобождения от эксплуатации. Мы никогда не спорили и не требовали от мужчин отказаться от своего господствующего положения, иначе мы не будем работать на их революцию. Мы никогда не боролись за главное, надеясь, что решение второстепенных задач принесет нам свободу. И мы пришли к тому, что революция просто перенесла мужское господство, патернализм и мужскую власть в новую экономику.
Энн Коэдт из сборника «Записки первого года» 1968
🔥7
В один из дождливых майских дней 1988 года в Центральном Доме Литераторов на первой конференции, посвященной экологии, я встретила прозаика Ларису Ванееву. После московского совещания молодых писателей мы не виделись с ней пять лет. Тогда, пять лет назад, она поразила всех своей сияющей гордой красотой, длинной русской косой до пят и своей блестящей резкой прозой. Сейчас же она сидела где-то сбоку, стесняясь и как будто чего-то боясь, поникшая, без косы, бедно одетая. Я испуганно смотрела на нее и тот же испуг я прочла в ее глазах — я была ее зеркальным отражением: тот же поникший ободранный вид, тот же потухший взгляд. «Что с тобой случилось?» — спросили мы друг друга одновременно.
Так что же с нами случилось? Что же случилось со мной?
Пять лет назад я закончила Литературный институт, закончила с отличием, мой институтский рассказ «За сайгаками» был напечатан в «Литературной учебе» и сразу принес мне известность и даже славу в литературных кругах, критики назвали его лучшим рассказом года — казалось, литературная и профессиональная будущность мне обеспечена. Но после института я столкнулась с довольно стойким и мощным сопротивлением. Меня не брали на работу в редакции журналов; главные редакторы, в основном мужчины, оглядывали, говорили: «Вы молодая женщина. Вдруг уйдете в декрет? Мы вас понимаем, но поймите и нас!» Я понимала и уходила все дальше и дальше, все ниже и ниже. В результате с отличным дипломом, который давал мне право поступить в аспирантуру, но куда меня не взяли из тех же соображений, что я молодая женщина и могу вдруг родить, я оказалась на самом низу социальной лестницы: я устроилась на такую экстравагантную работу, как заливать зимой катки во дворах для детей. В страшные морозы я стояла со шлангом в руках, из которого била струя и сочиняла очередной рассказ. Но это не главное. Мы были фанатиками литературы, фанатиками прозы, для многих из нашего поколения писательский труд — свят, он похож на почти религиозное служение Слову. И поэтому работать можно было где угодно и кем угодно, лишь бы было время и небольшие средства для писательства, для служения. Но тут меня поджидали неожиданности. Редакции, куда я относила свои рассказы, мне стали отказывать. Редакторы-мужчины говорили мне: «Это бабья проза! Пойми, мы не можем печатать все эти ваши бабьи вопли-сопли!» Или: «Ты пишешь о женщинах. Но ваши чисто женские проблемы никому не интересны». Иногда просто нарывалась на грубости: «Ты пишешь, как будто вечно беременная!» Или: «Нас не интересует женская психопаталогия».
Это было похоже на травлю. От этого можно было впасть в уныние и сойти с ума. Потому что все эти слова говорили мне не чужие люди, а мои же бывшие однокурсники, с которыми мы только что учились в Литинституте на одном семинаре прозы, и они писали похуже, были троечниками, и всегда очень высоко отзывались на этих же семинарах о моей прозе, но, получив властное место в редакции, говорили уже не свои слова, а слова общепринятые: «Женщина не может написать полноценную художественную вещь. Это доказала мировая история литературы. Все имена женщин, оставшихся в истории литературы, — исключения. Исключения и Цветаева, и Ахматова».
Уже началась перестройка, а наши мужчины продолжали вести эту политику дискриминации. Уже напечатали Татьяну Толстую и Людмилу Петрушевскую, прорвавшихся на страницы благодаря не только своему таланту, но и своему бурному темпераменту, но это были именно те исключения, подтверждающие правило, — по словам тех же редакторов-мужчин, которые в это время даже сплотились в нежелании пропустить на страницы еще кого-нибудь из женщин.
Светлана Василенко
Новые амазонки
Об истории первой литературной женской писательской группы
Так что же с нами случилось? Что же случилось со мной?
Пять лет назад я закончила Литературный институт, закончила с отличием, мой институтский рассказ «За сайгаками» был напечатан в «Литературной учебе» и сразу принес мне известность и даже славу в литературных кругах, критики назвали его лучшим рассказом года — казалось, литературная и профессиональная будущность мне обеспечена. Но после института я столкнулась с довольно стойким и мощным сопротивлением. Меня не брали на работу в редакции журналов; главные редакторы, в основном мужчины, оглядывали, говорили: «Вы молодая женщина. Вдруг уйдете в декрет? Мы вас понимаем, но поймите и нас!» Я понимала и уходила все дальше и дальше, все ниже и ниже. В результате с отличным дипломом, который давал мне право поступить в аспирантуру, но куда меня не взяли из тех же соображений, что я молодая женщина и могу вдруг родить, я оказалась на самом низу социальной лестницы: я устроилась на такую экстравагантную работу, как заливать зимой катки во дворах для детей. В страшные морозы я стояла со шлангом в руках, из которого била струя и сочиняла очередной рассказ. Но это не главное. Мы были фанатиками литературы, фанатиками прозы, для многих из нашего поколения писательский труд — свят, он похож на почти религиозное служение Слову. И поэтому работать можно было где угодно и кем угодно, лишь бы было время и небольшие средства для писательства, для служения. Но тут меня поджидали неожиданности. Редакции, куда я относила свои рассказы, мне стали отказывать. Редакторы-мужчины говорили мне: «Это бабья проза! Пойми, мы не можем печатать все эти ваши бабьи вопли-сопли!» Или: «Ты пишешь о женщинах. Но ваши чисто женские проблемы никому не интересны». Иногда просто нарывалась на грубости: «Ты пишешь, как будто вечно беременная!» Или: «Нас не интересует женская психопаталогия».
Это было похоже на травлю. От этого можно было впасть в уныние и сойти с ума. Потому что все эти слова говорили мне не чужие люди, а мои же бывшие однокурсники, с которыми мы только что учились в Литинституте на одном семинаре прозы, и они писали похуже, были троечниками, и всегда очень высоко отзывались на этих же семинарах о моей прозе, но, получив властное место в редакции, говорили уже не свои слова, а слова общепринятые: «Женщина не может написать полноценную художественную вещь. Это доказала мировая история литературы. Все имена женщин, оставшихся в истории литературы, — исключения. Исключения и Цветаева, и Ахматова».
Уже началась перестройка, а наши мужчины продолжали вести эту политику дискриминации. Уже напечатали Татьяну Толстую и Людмилу Петрушевскую, прорвавшихся на страницы благодаря не только своему таланту, но и своему бурному темпераменту, но это были именно те исключения, подтверждающие правило, — по словам тех же редакторов-мужчин, которые в это время даже сплотились в нежелании пропустить на страницы еще кого-нибудь из женщин.
Светлана Василенко
Новые амазонки
Об истории первой литературной женской писательской группы
🔥4😢1
Всё хорошее в мире досталось за так:
солнце светит – я радуюсь яркому свету,
а когда загрущу, то иду в старый парк
и смотрю на людей среди шумного лета.
Чернокожий гимнаст учит сальто крутить
и ходить на руках трех зелёных подростков,
рядом женщина тянет вязальную нить –
тут ли время грустить, если день нежно-розов?
Жить бы жить, оставаться бы век молодой,
тоже сальто крутить на зелёной поляне
и наматывать нить нашей жизни простой –
посмотри, у меня ведь простые желанья.
Наблюдение этих картин в пустоте
позволяет почувствовать место и время,
и деревья стоят по колени в воде,
отражение мира, судьбы отраженье.
Катя Капович
солнце светит – я радуюсь яркому свету,
а когда загрущу, то иду в старый парк
и смотрю на людей среди шумного лета.
Чернокожий гимнаст учит сальто крутить
и ходить на руках трех зелёных подростков,
рядом женщина тянет вязальную нить –
тут ли время грустить, если день нежно-розов?
Жить бы жить, оставаться бы век молодой,
тоже сальто крутить на зелёной поляне
и наматывать нить нашей жизни простой –
посмотри, у меня ведь простые желанья.
Наблюдение этих картин в пустоте
позволяет почувствовать место и время,
и деревья стоят по колени в воде,
отражение мира, судьбы отраженье.
Катя Капович
❤3
в соцсетях, как и в соцмирах -
радость и смерть, счастье и страх,
кто-то сидит, плачет,
кто-то только начинает быть, значит,
он увидит глазами розы цветы,
канал, скульптуры, дуомо, мосты,
а в моей стране - знаешь только ты -
столько беды, невстреченной красоты,
выпачканных дверей, невыпеченных пирогов,
в красивых музеях мира скульптуры богов,
один без рук, у другого стесано пол лица,
камни - не люди, их можно разрушать без конца,
в некрасивых музеях войны -
трупы без лиц, танки, которые сожжены,
внутренности домов выпотрошены как кишки,
в ресторанах мира гурманы заказывают потрошки,
а мою страну варвары уничтожают дотла,
прикатили в нее волчий мир, пока я спала,
в европе шляпки, биеннале, кто-то новый фильм посмотрел,
в моей стране - выпускной в разрушенной школе и обстрел..
Людмила Херсонская
радость и смерть, счастье и страх,
кто-то сидит, плачет,
кто-то только начинает быть, значит,
он увидит глазами розы цветы,
канал, скульптуры, дуомо, мосты,
а в моей стране - знаешь только ты -
столько беды, невстреченной красоты,
выпачканных дверей, невыпеченных пирогов,
в красивых музеях мира скульптуры богов,
один без рук, у другого стесано пол лица,
камни - не люди, их можно разрушать без конца,
в некрасивых музеях войны -
трупы без лиц, танки, которые сожжены,
внутренности домов выпотрошены как кишки,
в ресторанах мира гурманы заказывают потрошки,
а мою страну варвары уничтожают дотла,
прикатили в нее волчий мир, пока я спала,
в европе шляпки, биеннале, кто-то новый фильм посмотрел,
в моей стране - выпускной в разрушенной школе и обстрел..
Людмила Херсонская
😢5
Forwarded from Аля, и что?
Сто седьмой день
Раньше в кошмарах изредка наплывало,
Нынче в любой деревне и городке:
Люди, сидевшие много недель в подвалах,
Смотрят толпой квартирку на чердаке.
Кухонька, ванная, спаленка, но без лифта.
Не подойдёт старушкам и старикам.
Тот, кому это достанется, тот счастливчик,
Лес за окном, площадка, киоск, река.
Можно даже с собачкой мелкой породы,
Школа под боком, детям почти что рай.
Да, говорят, а дома вот были розы,
Столик в саду, горячий и крепкий чай.
Вам повезло - убеждают их волонтёры,
Нам повезло - как эхо звучит в ответ,
Знаете, по вечерам приходил котёнок,
А вот однажды взял и пришёл в обед.
Наглый такой, нахальный - и сбросил блюдце,
Дети его любили, назвали Кот.
Это не дом, куда мы хотим вернуться,
Это январь, декабрь, прошедший год.
Лето с вишнёвым вареньем в стеклянных банках,
Знойный троллейбус, ползущий с утра на пляж.
Да, мы уже оформились в вашем банке,
То есть о чём я. Теперь он ещё и наш.
Лес за окном. Повезло, уберёг всевышний.
Я подпишу. Простите, дрожит рука.
Мама, у них тут тоже бывают вишни?
Кухонька, спальня. Площадка. Тоска. Река.
#русскийвоенныйкорабльидинахуй
Раньше в кошмарах изредка наплывало,
Нынче в любой деревне и городке:
Люди, сидевшие много недель в подвалах,
Смотрят толпой квартирку на чердаке.
Кухонька, ванная, спаленка, но без лифта.
Не подойдёт старушкам и старикам.
Тот, кому это достанется, тот счастливчик,
Лес за окном, площадка, киоск, река.
Можно даже с собачкой мелкой породы,
Школа под боком, детям почти что рай.
Да, говорят, а дома вот были розы,
Столик в саду, горячий и крепкий чай.
Вам повезло - убеждают их волонтёры,
Нам повезло - как эхо звучит в ответ,
Знаете, по вечерам приходил котёнок,
А вот однажды взял и пришёл в обед.
Наглый такой, нахальный - и сбросил блюдце,
Дети его любили, назвали Кот.
Это не дом, куда мы хотим вернуться,
Это январь, декабрь, прошедший год.
Лето с вишнёвым вареньем в стеклянных банках,
Знойный троллейбус, ползущий с утра на пляж.
Да, мы уже оформились в вашем банке,
То есть о чём я. Теперь он ещё и наш.
Лес за окном. Повезло, уберёг всевышний.
Я подпишу. Простите, дрожит рука.
Мама, у них тут тоже бывают вишни?
Кухонька, спальня. Площадка. Тоска. Река.
#русскийвоенныйкорабльидинахуй
❤2
ПОДРОСТОК
Себя — в подростковом возрасте?
Если бы встретила сегодня,
приняла ли бы за близкую,
хотя она кажется чужой и странной?
Прослезилась ли бы, поцеловав в лоб,
лишь оттого, что у нас
один на двоих день рожденья?
Сколько отличий между нами. Одинаковые
разве что кости, свод черепа и глазницы.
Её глаза кажутся больше моих,
ресницы длиннее, рост выше,
а тело аккуратно одето
в безупречную, гладкую кожу.
Да, нас объединяют родственники и знакомые,
но в её мире практически все живы,
а в моём — из общего круга
почти никого не осталось.
Мы с ней отличаемся кардинально.
Говорим и думаем о совершенно разных вещах.
Она знает мало, но спорит
с настойчивостью, заслуживающей лучшего повода,
я знаю больше гораздо,
однако не точно.
Мне протягивает стихи — рукописи
аккуратным, прилежным почерком,
каким не пишу уже много лет.
Читаю их, читаю.
Возможно, вот этот,
если сократить и в каких-то моментах подправить.
Остальное — ничего дельного
не представляет.
Беседа не клеится.
На её грошовых часиках
время ещё дешево и неточно.
На моих — оно гораздо дороже
и достоверней.
Ничего на прощание, кроме банальной улыбки.
Без сентиментов.
Она мигом исчезает, но в спешке
забывает шарфик.
Шарфик из натуральной шерсти,
в цветную полоску,
связанный для неё крючком
нашей мамой.
Я храню его до сих пор.
Вислава Шимборска
Перевод: Лена Зински
Себя — в подростковом возрасте?
Если бы встретила сегодня,
приняла ли бы за близкую,
хотя она кажется чужой и странной?
Прослезилась ли бы, поцеловав в лоб,
лишь оттого, что у нас
один на двоих день рожденья?
Сколько отличий между нами. Одинаковые
разве что кости, свод черепа и глазницы.
Её глаза кажутся больше моих,
ресницы длиннее, рост выше,
а тело аккуратно одето
в безупречную, гладкую кожу.
Да, нас объединяют родственники и знакомые,
но в её мире практически все живы,
а в моём — из общего круга
почти никого не осталось.
Мы с ней отличаемся кардинально.
Говорим и думаем о совершенно разных вещах.
Она знает мало, но спорит
с настойчивостью, заслуживающей лучшего повода,
я знаю больше гораздо,
однако не точно.
Мне протягивает стихи — рукописи
аккуратным, прилежным почерком,
каким не пишу уже много лет.
Читаю их, читаю.
Возможно, вот этот,
если сократить и в каких-то моментах подправить.
Остальное — ничего дельного
не представляет.
Беседа не клеится.
На её грошовых часиках
время ещё дешево и неточно.
На моих — оно гораздо дороже
и достоверней.
Ничего на прощание, кроме банальной улыбки.
Без сентиментов.
Она мигом исчезает, но в спешке
забывает шарфик.
Шарфик из натуральной шерсти,
в цветную полоску,
связанный для неё крючком
нашей мамой.
Я храню его до сих пор.
Вислава Шимборска
Перевод: Лена Зински
🔥6
Начнем с высказывания одной из ведущих исследовательниц женских проблем французского философа Симоны де Бовуар. Она выразила свое отношение к нашей теме так: "Женщинами не рождаются, женщинами становятся" - очень лапидарная, точная формулировка.
Мы говорили о том, что общество формирует разные стили бытия, а в итоге обнаруживается довольно очевидная мужская целеустремленность и сила, с одной стороны, и те слабости, которые присущи женщинам "по природе", с другой.
Но ведь это предполагает, что все-таки есть определенные каналы, через которые общество достигает этих целей, например, конкретно определяет господствующее положение мужчины. И эти каналы можно в первом приближении назвать.
...
Маскулинизированный индивид, вознаграждаемый и оплачиваемый, существует на некотором уровне культурного бытия в особом удобном для него режиме. В этом смысле некоторые исследователи (например, Э. Мольтманн-Вендель) говорят о культурно воссоздаваемом нарциссизме. Нарциссизм этот должен быть заложен еще с детства в момент отрыва мальчика от матери, точнее, не только от матери, но и от всей сферы Другого - от сферы женского, которая становится для него опасной, потому что общество ориентировало его на маскулинистские ценности, которые не только отличны от женских и противоположны им, но и просто несовместимы с ними.
Получается, что только любя и защищая себя, мальчик имеет шанс в этой структуре себя сохранить. В результате на протяжении всей своей жизни он оказывается в двусмысленном положении. Эту двусмысленность он смутно сознает, но привык вытеснять ее в себе, хотя об этом и не принято говорить вслух, но, тем не менее, на самом-то деле эта ситуация весьма серьезна.
...
Не случайно один из самых последовательных представителей традиционной системы воззрений Фридрих Ницше писал в связи с этим: "Счастье мужчины зовется "Я хочу!". Оборотная же сторона медали для счастья женщины должна выглядеть так: "Он хочет"", то есть получается, что счастье женщины должно быть сведено к счастью мужчины
Татьяна Клименкова
Женщина как феномен культуры. Взгляд из России
Мы говорили о том, что общество формирует разные стили бытия, а в итоге обнаруживается довольно очевидная мужская целеустремленность и сила, с одной стороны, и те слабости, которые присущи женщинам "по природе", с другой.
Но ведь это предполагает, что все-таки есть определенные каналы, через которые общество достигает этих целей, например, конкретно определяет господствующее положение мужчины. И эти каналы можно в первом приближении назвать.
...
Маскулинизированный индивид, вознаграждаемый и оплачиваемый, существует на некотором уровне культурного бытия в особом удобном для него режиме. В этом смысле некоторые исследователи (например, Э. Мольтманн-Вендель) говорят о культурно воссоздаваемом нарциссизме. Нарциссизм этот должен быть заложен еще с детства в момент отрыва мальчика от матери, точнее, не только от матери, но и от всей сферы Другого - от сферы женского, которая становится для него опасной, потому что общество ориентировало его на маскулинистские ценности, которые не только отличны от женских и противоположны им, но и просто несовместимы с ними.
Получается, что только любя и защищая себя, мальчик имеет шанс в этой структуре себя сохранить. В результате на протяжении всей своей жизни он оказывается в двусмысленном положении. Эту двусмысленность он смутно сознает, но привык вытеснять ее в себе, хотя об этом и не принято говорить вслух, но, тем не менее, на самом-то деле эта ситуация весьма серьезна.
...
Не случайно один из самых последовательных представителей традиционной системы воззрений Фридрих Ницше писал в связи с этим: "Счастье мужчины зовется "Я хочу!". Оборотная же сторона медали для счастья женщины должна выглядеть так: "Он хочет"", то есть получается, что счастье женщины должно быть сведено к счастью мужчины
Татьяна Клименкова
Женщина как феномен культуры. Взгляд из России
🔥4🤔1💯1
Я помню соседку, которая убегала от пьяного мужа
босиком по грязному снегу,
в ночной рубашке, надетой на полное тело;
Отца, убегающего к любовнице
в открытое окно первого этажа ведомственной квартиры
в тапочках,
потому что мама прятала его ботинки за экраном ванной;
Брата, прятавшегося в холодильнике
от наряда белорусской милиции,
изо дня в день приходившей для ареста.
Прошло много лет.
Я похоронила отца.
Я дождалась брата.
Я купила кроссовки Reebok и термобельё.
Но я так и не научилась бегать.
Сара Зельцер
босиком по грязному снегу,
в ночной рубашке, надетой на полное тело;
Отца, убегающего к любовнице
в открытое окно первого этажа ведомственной квартиры
в тапочках,
потому что мама прятала его ботинки за экраном ванной;
Брата, прятавшегося в холодильнике
от наряда белорусской милиции,
изо дня в день приходившей для ареста.
Прошло много лет.
Я похоронила отца.
Я дождалась брата.
Я купила кроссовки Reebok и термобельё.
Но я так и не научилась бегать.
Сара Зельцер
❤5
Мерсели Дженкинс. Проверочный лист для включающего обучения
ТЕКСТЫ, ЛЕКЦИИ И СОДЕРЖАНИЕ КУРСОВ
Говорите ли Вы на гендерно нейтральном языке и используете ли его в текстах, применяете ли слова с отношением к обоим полам, не взирая на интенции автора текста? Если Ваши тексты содержат маскулинные формы грамматического рода [3], отмечаете ли Вы это в аудитории?
Одинаковым ли образом относится содержание Ваших лекций к мужчинам, женщинам, людям разных рас?
Показываете ли Вы и Ваши тексты в равной степени деятельность, достижения, проблемы и опыт женщин и мужчин, а также представителей разных рас? Если в текстах этого нет, предоставляете ли Вы дополнительный материал? Обращаете ли Вы внимание студентов на пробелы такого рода в тексте?
Представляете ли Вы и Ваши тексты карьеру, роли, интересы, способности женщин, представителей разных рас, не стереотипизируя их? Если в Ваших текстах есть стереотипы, указываете ли Вы на них?
Представляете ли Вы на примерах и иллюстрациях (вербальные и графические в Ваших текстах) баланс в отношении гендера и расы? Если в текстах этого нет, Вы это отмечаете?
Отражаете ли Вы и Ваши лекции ценности, свободные от предубеждений на основании пола и расы, и если нет, обсуждаете ли Вы это со студентами?
Включают ли Ваши тексты результаты новых исследований и современные теории феминизма и расы? Если нет, рассказываете ли Вы о тех сферах, где феминизм и изучение расы и этничности модифицируют существующие представления?
Предоставляете ли Вы дополнительные библиографические указания для студентов, которые желали бы изучать эти вопросы? Рекомендуете ли Вы студентам книги, в которых освещаются эти вопросы?
Позволяют ли и поощряют ли студентов Ваши экзамены и задания по самостоятельной работе на анализ характера, ролей, статуса, значимости и опыта женщин и людей другой расы?
Становится ли ясным из Ваших текстов и материалов, что не все люди гетеросексуальны?
ИНТЕРАКЦИИ В УЧЕБНОЙ АУДИТОРИИ
Осознаете ли Вы, что у Вас могут быть гендерные и расовые предрассудки в отношении успеваемости студентов?
Как Вы реагируете на особенности языка / речи (акцент, диалект), которые отличаются от стандарта или от Вашего собственного произношения? Не принижаете ли Вы интеллектуальные способности и информацию говорящего?
Сколько женщин, по сравнению с мужчинами, сколько представителей разных этнических групп Вы вызываете для ответа на вопрос? Кого из студентов Вы зовете по имени? Почему?
Какие из этих категорий студентов участвуют в занятиях наиболее часто, задавая вопросы или делая комментарии? Не является ли это диспропорциональным и не приходится ли Вам специально поощрять других студентов на выступления?
Перебивают ли выступающего? Если да, то кто? Если одна группа студентов доминирует в интеракции, что Вы делаете по этому поводу?
Позитивны ли Ваши вербальные реакции на студентов? Бывают ли реакции презрительные? Поощрительные? Одинаковы ли они в отношении всех студентов? Если нет, то по какой причине?
Нет ли у Вас тенденции обращаться к одной части аудитории чаще, чем к другой? Устанавливаете ли Вы контакт глазами с одними студентами больше, чем с другими? Какие жесты, позы, выражения лица Вы используете в обращении к мужчинам в отличие от обращений к женщинам? К людям разной расы / этничности?
Елена Ярская-Смирнова
Истоки и методы гендерных исследований
ТЕКСТЫ, ЛЕКЦИИ И СОДЕРЖАНИЕ КУРСОВ
Говорите ли Вы на гендерно нейтральном языке и используете ли его в текстах, применяете ли слова с отношением к обоим полам, не взирая на интенции автора текста? Если Ваши тексты содержат маскулинные формы грамматического рода [3], отмечаете ли Вы это в аудитории?
Одинаковым ли образом относится содержание Ваших лекций к мужчинам, женщинам, людям разных рас?
Показываете ли Вы и Ваши тексты в равной степени деятельность, достижения, проблемы и опыт женщин и мужчин, а также представителей разных рас? Если в текстах этого нет, предоставляете ли Вы дополнительный материал? Обращаете ли Вы внимание студентов на пробелы такого рода в тексте?
Представляете ли Вы и Ваши тексты карьеру, роли, интересы, способности женщин, представителей разных рас, не стереотипизируя их? Если в Ваших текстах есть стереотипы, указываете ли Вы на них?
Представляете ли Вы на примерах и иллюстрациях (вербальные и графические в Ваших текстах) баланс в отношении гендера и расы? Если в текстах этого нет, Вы это отмечаете?
Отражаете ли Вы и Ваши лекции ценности, свободные от предубеждений на основании пола и расы, и если нет, обсуждаете ли Вы это со студентами?
Включают ли Ваши тексты результаты новых исследований и современные теории феминизма и расы? Если нет, рассказываете ли Вы о тех сферах, где феминизм и изучение расы и этничности модифицируют существующие представления?
Предоставляете ли Вы дополнительные библиографические указания для студентов, которые желали бы изучать эти вопросы? Рекомендуете ли Вы студентам книги, в которых освещаются эти вопросы?
Позволяют ли и поощряют ли студентов Ваши экзамены и задания по самостоятельной работе на анализ характера, ролей, статуса, значимости и опыта женщин и людей другой расы?
Становится ли ясным из Ваших текстов и материалов, что не все люди гетеросексуальны?
ИНТЕРАКЦИИ В УЧЕБНОЙ АУДИТОРИИ
Осознаете ли Вы, что у Вас могут быть гендерные и расовые предрассудки в отношении успеваемости студентов?
Как Вы реагируете на особенности языка / речи (акцент, диалект), которые отличаются от стандарта или от Вашего собственного произношения? Не принижаете ли Вы интеллектуальные способности и информацию говорящего?
Сколько женщин, по сравнению с мужчинами, сколько представителей разных этнических групп Вы вызываете для ответа на вопрос? Кого из студентов Вы зовете по имени? Почему?
Какие из этих категорий студентов участвуют в занятиях наиболее часто, задавая вопросы или делая комментарии? Не является ли это диспропорциональным и не приходится ли Вам специально поощрять других студентов на выступления?
Перебивают ли выступающего? Если да, то кто? Если одна группа студентов доминирует в интеракции, что Вы делаете по этому поводу?
Позитивны ли Ваши вербальные реакции на студентов? Бывают ли реакции презрительные? Поощрительные? Одинаковы ли они в отношении всех студентов? Если нет, то по какой причине?
Нет ли у Вас тенденции обращаться к одной части аудитории чаще, чем к другой? Устанавливаете ли Вы контакт глазами с одними студентами больше, чем с другими? Какие жесты, позы, выражения лица Вы используете в обращении к мужчинам в отличие от обращений к женщинам? К людям разной расы / этничности?
Елена Ярская-Смирнова
Истоки и методы гендерных исследований
👍1
Мария или может быть Анна приезжает из командировки домой
выходит из поезда все та же непроснувшаяся трава
у переезда голубое небо но дома нет
удивительным образом нет ничего не осталось
не осталось ничего от деревни и города больше не cуществует
даже страны кажется нет да и страны уже не видно
и планеты нет все погибло и она одна у переезда
смотрит на жухлую траву вернулась из командировки
зачем лучше было не возвращаться.
Лариса Йоонас
выходит из поезда все та же непроснувшаяся трава
у переезда голубое небо но дома нет
удивительным образом нет ничего не осталось
не осталось ничего от деревни и города больше не cуществует
даже страны кажется нет да и страны уже не видно
и планеты нет все погибло и она одна у переезда
смотрит на жухлую траву вернулась из командировки
зачем лучше было не возвращаться.
Лариса Йоонас
❤3
когда я буду такая, как мама,
такая же красивая и молодая,
мне исполнится девяносто лет,
я захочу на день рождения французские духи сальвадор дали и губную помаду цвета чили.
чили пишется с маленькой буквы,
это цвет, а не страна на берегу океана,
раньше писали на почтовых открытках желаю
тебе море счастья и океан любви. никого
не захлестнули волны ни того, ни другого.
у мамы добрая улыбка и гладкая девичья кожа,
у меня тоже будет такая,
когда мне исполнится девяносто.
Людмила Херсонская
такая же красивая и молодая,
мне исполнится девяносто лет,
я захочу на день рождения французские духи сальвадор дали и губную помаду цвета чили.
чили пишется с маленькой буквы,
это цвет, а не страна на берегу океана,
раньше писали на почтовых открытках желаю
тебе море счастья и океан любви. никого
не захлестнули волны ни того, ни другого.
у мамы добрая улыбка и гладкая девичья кожа,
у меня тоже будет такая,
когда мне исполнится девяносто.
Людмила Херсонская
❤5
Forwarded from iya.kiva (Iya Kiva)
пам'ять стає сухою як трава в саду літа
(повітряна тривога в більшості областей україни)
я провертаю ключ у поламаному замку
і двері в минуле зачиняються
простір десь там на сході всередині мене
заростає бур’яном небезпеки десь тут і ніде
провалитися в терикон – улюблена лякалка з дитинства
(увага всі в укриття)
що ви зараз відчуваєте
питають чи не в кожному інтерв’ю
кригу krieg
розочкою донбасу порізане горло
скло вкраденої молодості в руках і ногах
ці красиві метафори – криве дзеркало літератури
я не можу згадати
що відчуваю
(увага відбій повітряної тривоги)
і виношу себе за дужки
11.06.2022
(повітряна тривога в більшості областей україни)
я провертаю ключ у поламаному замку
і двері в минуле зачиняються
простір десь там на сході всередині мене
заростає бур’яном небезпеки десь тут і ніде
провалитися в терикон – улюблена лякалка з дитинства
(увага всі в укриття)
що ви зараз відчуваєте
питають чи не в кожному інтерв’ю
кригу krieg
розочкою донбасу порізане горло
скло вкраденої молодості в руках і ногах
ці красиві метафори – криве дзеркало літератури
я не можу згадати
що відчуваю
(увага відбій повітряної тривоги)
і виношу себе за дужки
11.06.2022
🔥1
я не знаю, как к этому относиться —
прекрасное решение любой непонятной жизненной ситуации
философское в некотором плане
пока незнание длится
ты ей смотришь в глаза
полные птиц
видишь тревожные искры
волну подступающего страха
внахлест перекрывая
что делать? кем быть?
я сегодня слегка раненый аксолотль
недоросль человека
нам не уберменш выход из нео-тени
а хотя бы просто обычный ответственный добрый заботливый взрослый
пока длится незнание
можно выпить, позавтракать, сходить на работу, вернуться в себя
попасть на перформанс
прочесть книгу и краткие восторженные отзывы на обороте
пока можно не относиться никак
всё становится как-то не связано
с тем, к чему не нашел отношения
и можно какое-то время не быть
вместе с тем, чего нет
пока не придется себя обнаружить
Екатерина Ким
прекрасное решение любой непонятной жизненной ситуации
философское в некотором плане
пока незнание длится
ты ей смотришь в глаза
полные птиц
видишь тревожные искры
волну подступающего страха
внахлест перекрывая
что делать? кем быть?
я сегодня слегка раненый аксолотль
недоросль человека
нам не уберменш выход из нео-тени
а хотя бы просто обычный ответственный добрый заботливый взрослый
пока длится незнание
можно выпить, позавтракать, сходить на работу, вернуться в себя
попасть на перформанс
прочесть книгу и краткие восторженные отзывы на обороте
пока можно не относиться никак
всё становится как-то не связано
с тем, к чему не нашел отношения
и можно какое-то время не быть
вместе с тем, чего нет
пока не придется себя обнаружить
Екатерина Ким
❤1👍1
Первичное разделение труда между мужчиной и женщиной - один из самых загадочных фактов истории. Почему это разделение труда поставило женщину в неравное, зависимое от мужчины положение? Ведь именно женщина всегда обладала самым ценным качеством - способностью воспроизводить жизнь. Как это ни парадоксально, но, похоже, что именно эта способность и была причиной, которая предопределила характер неравнозначного распределения ролей между мужчиной и женщиной. За мужчиной было закреплено право на "внешнюю" деятельность, на освоение мира и господство над ним, а значит - на роль субъекта истории, а за женщиной - право на рождение и воспитание детей, на обустройство дома, быта, т. е. Право на то, что в новое время определяют как жизнь в сфере "частной". И здесь, в доме, в "частной" сфере женщина тоже оказалась подчиненной мужскому авторитету, стала объектом его власти. Может быть, дело в том, что в этом разделении труда участвовала еще и третья сторона - род, стремившийся полностью контролировать поведение того существа, от которого зависело его воспроизводство? Она-то, эта третья сторона, и поддержала мужчину в его претензии на превосходство, на власть? Современная канадская исследовательница О'Брайен отмечает, что "идеология мужского превосходства находит свое оправдание и обоснование не в конкретных сексуальных отношениях, а в глобальном процессе человеческого воспроизводства"6.
Для закрепления и освящения такого распределения ролей, установившего между мужчиной и женщиной отношения иерархической соподчиненности, сложились мифы о "природном назначении" каждого пола, об особенностях "мужского" и "женского" характера, о "тайне пола". Правда, древнейшие из них, пересказанные греческими философами, несли в себе какой-то зародыш сомнения относительно подлинности этой "тайны" - зерно будущей ереси. Они говорили о первичной андрогинности - целостности человека, будь то мужчина или женщина: в каждом из них в равной мере присутствуют оба начала - и "мужское", и "женское". И о грехопадении человека, повлекшем за собой его распад на две половины. С тех пор обе половины единой прежде души бродят в мировом пространстве, силясь отыскать друг друга и обрести утраченную полноту. В нем, в этом обретении, якобы залог бессмертия и блаженства. В этих мифах не сказано ни слова ни о "природном назначении" мужского и женского полов, ни об особенностях "мужского" и "женского", они говорят только об их взаимосвязи-взаимозависимости. Но это - доисторические мифы.
Мифология исторического времени фиксирует строгую соподчиненность в отношениях между полами: мужчина - полноценный человек, субъект истории, существо мужского пола; женщина - существо женского пола, жена своего мужа, объект его власти - власти рода, рода патриархального, где наследование идет по мужской линии. Идеальный принцип такого порядка вещей: "Жена да убоится мужа своего". Убоится - значит подчинится, согласится с его властью над ней. Это власть мужчины над женщиной определяется как власть патриархатная.
Согласно этому принципу, мужское и женское - два не взаимосвязанных, а противоположных начала: первое - основное, положительное, активное; второе - производное, пассивное.
Женщина при таком подходе - существо не только подчиненное, но еще и весьма подозрительное. Скажем, раз в месяц она больна и в эти дни нечиста, а любые контакты с ней опасны. В ее присутствии превращается в уксус вино, скисает молоко, увядают цветы, опадают листья, гибнет урожай. Ее кровь - знак будущей жизни, но и знак смерти. Смерти, угрожающей мужчине: она - поглотитель его энергии, плакальщица на его похоронах. Вообще, она - олицетворение хаоса, ночи: слышит и понимает голоса ветра, деревьев, трав. Сивилла, пифия - прорицательница, медиум, гадалка.
Для закрепления и освящения такого распределения ролей, установившего между мужчиной и женщиной отношения иерархической соподчиненности, сложились мифы о "природном назначении" каждого пола, об особенностях "мужского" и "женского" характера, о "тайне пола". Правда, древнейшие из них, пересказанные греческими философами, несли в себе какой-то зародыш сомнения относительно подлинности этой "тайны" - зерно будущей ереси. Они говорили о первичной андрогинности - целостности человека, будь то мужчина или женщина: в каждом из них в равной мере присутствуют оба начала - и "мужское", и "женское". И о грехопадении человека, повлекшем за собой его распад на две половины. С тех пор обе половины единой прежде души бродят в мировом пространстве, силясь отыскать друг друга и обрести утраченную полноту. В нем, в этом обретении, якобы залог бессмертия и блаженства. В этих мифах не сказано ни слова ни о "природном назначении" мужского и женского полов, ни об особенностях "мужского" и "женского", они говорят только об их взаимосвязи-взаимозависимости. Но это - доисторические мифы.
Мифология исторического времени фиксирует строгую соподчиненность в отношениях между полами: мужчина - полноценный человек, субъект истории, существо мужского пола; женщина - существо женского пола, жена своего мужа, объект его власти - власти рода, рода патриархального, где наследование идет по мужской линии. Идеальный принцип такого порядка вещей: "Жена да убоится мужа своего". Убоится - значит подчинится, согласится с его властью над ней. Это власть мужчины над женщиной определяется как власть патриархатная.
Согласно этому принципу, мужское и женское - два не взаимосвязанных, а противоположных начала: первое - основное, положительное, активное; второе - производное, пассивное.
Женщина при таком подходе - существо не только подчиненное, но еще и весьма подозрительное. Скажем, раз в месяц она больна и в эти дни нечиста, а любые контакты с ней опасны. В ее присутствии превращается в уксус вино, скисает молоко, увядают цветы, опадают листья, гибнет урожай. Ее кровь - знак будущей жизни, но и знак смерти. Смерти, угрожающей мужчине: она - поглотитель его энергии, плакальщица на его похоронах. Вообще, она - олицетворение хаоса, ночи: слышит и понимает голоса ветра, деревьев, трав. Сивилла, пифия - прорицательница, медиум, гадалка.
❤1👍1🤔1
Грек Пифагор уверенно заявлял: "Существует положительный принцип, который создал порядок, свет, мужчину, и отрицательный принцип, который создал хаос, сумерки и женщину". Аристотель добавлял: "Женщина - это самка в силу определенного недостатка качеств... женский характер страдает от природной ущербности... женщина есть только материал, принцип движения обеспечен другим, мужским началом, лучшим, божественным".
Светлана Айвазова
Русские женщины в лабиринте равноправия (Очерки политической теории и истории.
Светлана Айвазова
Русские женщины в лабиринте равноправия (Очерки политической теории и истории.
🤬20❤2🔥2👍1
Думайте о войне,
Думайте о войне,
Не забывайте о ней
Ни на минуту.
Пока мы обедаем за столом,
Осколок влетает в стенной пролом
К кому-то.
Пока мы опаздываем на
Работу, пока говорим: “весна” –
От снаряда обваливается стена,
Во дворе воронка,
Стрелкой
компаса на её краю
Лежит, указывая в мою
Сторону – и в твою –
Рука ребёнка.
Думайте про войну
по дороге на почту и магазин,
Думайте про войну
среди родных осин
И среди чужих, просыпаясь и отходя ко сну,
Не оставляйте её одну,
Ни включая компьютер, ни садясь на диван –
Потому что она идёт к вам.
Татьяна Вольтская
Думайте о войне,
Не забывайте о ней
Ни на минуту.
Пока мы обедаем за столом,
Осколок влетает в стенной пролом
К кому-то.
Пока мы опаздываем на
Работу, пока говорим: “весна” –
От снаряда обваливается стена,
Во дворе воронка,
Стрелкой
компаса на её краю
Лежит, указывая в мою
Сторону – и в твою –
Рука ребёнка.
Думайте про войну
по дороге на почту и магазин,
Думайте про войну
среди родных осин
И среди чужих, просыпаясь и отходя ко сну,
Не оставляйте её одну,
Ни включая компьютер, ни садясь на диван –
Потому что она идёт к вам.
Татьяна Вольтская
❤8🔥5😢2
Заговор
Когда войну внезапно сменяет тишина,
готовится самый отвратительный заговор.
Один за другим генералы, капитаны и лейтенанты
направляются к огромному котлу, стоящему на огне,
и бросают в него нужные слова.
Котел нагревается. Горячие слова сочатся,
приближается время кипения.
Вскоре слова становятся однородной жидкостью,
от кипения которой идет пар – и заговор готов.
Спецоперация может начаться с обычного выстрела
или, благодаря современным технологиям, без какого-либо шума.
Кровь больше не попадает в категорию спецэффектов,
она, скорее, свойство фотографии,
как очередной, но необязательный элемент декораций.
Нене Гиоргадзе
2018
Когда войну внезапно сменяет тишина,
готовится самый отвратительный заговор.
Один за другим генералы, капитаны и лейтенанты
направляются к огромному котлу, стоящему на огне,
и бросают в него нужные слова.
Котел нагревается. Горячие слова сочатся,
приближается время кипения.
Вскоре слова становятся однородной жидкостью,
от кипения которой идет пар – и заговор готов.
Спецоперация может начаться с обычного выстрела
или, благодаря современным технологиям, без какого-либо шума.
Кровь больше не попадает в категорию спецэффектов,
она, скорее, свойство фотографии,
как очередной, но необязательный элемент декораций.
Нене Гиоргадзе
2018
👍4😢2
9 ноября 1793 года впервые в истории орган официальной власти - Комитет общественного спасения - решал вопрос об участии женщин в революции, т. е. об участии женщин в общественно-политической деятельности.
Революционные республиканки, известные своими боевыми заслугами перед революцией, были потрясены, услышав выступление делегата Амара, заявившего от лица Комитета следующее: "Политические права любого гражданина предполагают, что он может участвовать в принятии решений, затрагивающих государственные интересы... Имеют ли женщины моральные и физические силы, необходимые для того, чтобы пользоваться такими правами? Всеобщее мнение признает, что нет... Каждый пол призван заниматься тем, что назначено ему природой".
В пылу борьбы революционные республиканки не заметили, что революция вступила в новый этап. Она пошла на спад, общество стремилось к стабилизации. В таких условиях пыл и азарт радикалок становились крайне опасными для властей, раздражали их. И власти решались, невзирая на былой авторитет женских объединений, наложить запрет на их деятельность. С этой точки зрения выступление Амара звучало как предостережение.
За предостережением последовали вскоре и конкретные меры - в ноябре 1793 года Конвент принял постановление о закрытии всех женских клубов и ассоциаций. Весной 1795 года был издан еще более суровый декрет, запрещавший женщинам присутствовать на любых политических собраниях, вообще собираться группами в общественных местах.
Окончательно отрезвил француженок обнародованный в 1804 году Гражданский кодекс Наполеона, в котором объявлялось, что женщина не имеет никаких гражданских прав и находится под опекой своего мужа. Теперь уже даже слабоумному было ясно, что демократический лозунг "свободы, равенства, братства" предназначен для регулирования отношений только среди мужчин.
Светлана Айвазова
Русские женщины в лабиринте равноправия. Очерки политической теории и истории.
Революционные республиканки, известные своими боевыми заслугами перед революцией, были потрясены, услышав выступление делегата Амара, заявившего от лица Комитета следующее: "Политические права любого гражданина предполагают, что он может участвовать в принятии решений, затрагивающих государственные интересы... Имеют ли женщины моральные и физические силы, необходимые для того, чтобы пользоваться такими правами? Всеобщее мнение признает, что нет... Каждый пол призван заниматься тем, что назначено ему природой".
В пылу борьбы революционные республиканки не заметили, что революция вступила в новый этап. Она пошла на спад, общество стремилось к стабилизации. В таких условиях пыл и азарт радикалок становились крайне опасными для властей, раздражали их. И власти решались, невзирая на былой авторитет женских объединений, наложить запрет на их деятельность. С этой точки зрения выступление Амара звучало как предостережение.
За предостережением последовали вскоре и конкретные меры - в ноябре 1793 года Конвент принял постановление о закрытии всех женских клубов и ассоциаций. Весной 1795 года был издан еще более суровый декрет, запрещавший женщинам присутствовать на любых политических собраниях, вообще собираться группами в общественных местах.
Окончательно отрезвил француженок обнародованный в 1804 году Гражданский кодекс Наполеона, в котором объявлялось, что женщина не имеет никаких гражданских прав и находится под опекой своего мужа. Теперь уже даже слабоумному было ясно, что демократический лозунг "свободы, равенства, братства" предназначен для регулирования отношений только среди мужчин.
Светлана Айвазова
Русские женщины в лабиринте равноправия. Очерки политической теории и истории.
😢3🤯1