Что мы читали в детстве? Сексизм Анатолия Алексина.

Это не совсем самостоятельный текст, я хотела ответить на вопрос про Анатолия Алексина, но расписала все с цитатами, поэтому в комментарии текст просто не влез. Я решила разместить его здесь, а там дать ссылку.

Наверное, самая знаменитая вещь Анатолия Алексина — это детский детектив «Тайна старой дачи, или Очень страшная история». Повесть написана от лица школьника Алика Деткина по прозвищу Детектив и остроумно стилизована. Якобы Алик, прочитав целую гору детективной литературы, пытается писать свою книжку, подражая настоящим писателям. Поэтому он то и дело, зачастую неуместно, использует штампы, повторяя «судьбе было угодно», «с плохо скрываемым» (раздражением, нежностью и даже «с плохо скрываемой вежливостью»), свет всегда у него что-то «зловеще выхватывает из темноты», а каждого персонажа в свой сюжет Алик вводит с помощью одного и того же клише:

«Это был человек лет тринадцати. Ростом он был высок, в плечах был широк».

«Это был человек лет тринадцати. Ростом он был невысок, в плечах неширок».

(Кстати, первый — одноклассник Алика по прозвищу Принц Датский, спортсмен, защитник слабых, «большая физическая сила сочеталась в нем с детской застенчивостью». А второй — его друг Покойник, эгоистичный и трусливый паренек).

Есть в сюжете девочки, а также учительница.

Варя Миронова — «это было белокурое существо лет двенадцати с половиной». «В ее груди билось послушное женское сердце!»

Миронова покорна и старательна настолько карикатурно, что, когда в повести начинают происходить пугающие события, она одна сохраняет спокойствие: «команды волноваться я не давал: она и не волновалась».

Поразительно, но учительница Нинель Федоровна у шестиклассника Алика тоже не «человек», а «существо». «Это было стройное существо лет двадцати пяти», — пишет Алик. Его старший брат Костя, студент, откровенно говорит Алику, что учительница-то «хорошенькая».

Очередное «существо». «Это было самое замечательное существо в нашем классе. И во всей школе. И во всем городе!» Наташа Кулагина, в которую Алик влюблен. Надо сказать, что все «женские существа» в книге описаны с иронией и долей презрения: послушная, не имеющая своего мнения Миронова, «стройная, хорошенькая» Нинель Федоровна. Одна Наташа поставлена на пьедестал доброжелательного сексизма. «Она была полна женского обаяния».

Функция Наташи в сюжете — вдохновлять Алика. Когда ему приходится рисковать, его поддерживает мысль, что Наташа в этот момент переживает за него; когда Алик возгордился, кроткий упрек Наташи заставляет его спохватиться. Забавно, что во всех событиях, где даже Мироновой один раз удается случайно отличиться (благодаря хорошей памяти, конечно), Наташа ни разу не действует, а только ждет, когда Алик всех спасет или примет решение. Зато она изрекает «глубокие мысли», выступая в смешно неподходящей для шестиклассницы роли резонера. «Слава, оказывается, излечивает человека от застенчивости, от робости». «Если слабый и глупый человек жесток — это противно. Но если умный и смелый жесток — это страшно. Такой человек обязан быть добрым» и т. п. Это делает девочку Наташу чрезмерно взрослой (даже лексика недетская), т. е. фальшиво превращает девочку, которой по возрасту положено быть озорной, полной детских недостатков, в мудрую, без единого недостатка женщину… простите, «существо».

Впрочем, в книге есть еще одно лицо, которому Алик не присваивает звания «человека», а тоже называет «существом». Кто же это? Преступник, взрослый негодяй. «Это было огромное существо лет двадцати пяти». Такой выбор лексики не дает усомниться, что Алексин словом «человек» действительно впустую не бросается и не называет человеком тех, кто, по его мнению, этого не заслуживает.

Если «Очень страшная история» в целом — нормальная детская повесть, пусть и сексистская, то ее продолжение «Покойник оживает и начинает действовать» как бы написано другой рукой, беспомощно, сумбурно, точно Алексин пытался подражать самому себе, чтобы развить успех заслужившего популярность начала. Поэтому, наверное, «Очень страшную историю-2» мало кто читал.

Там мы снова встречаем снисходительное оценивающее описание взрослой женщины — учительницы — шестиклассником Аликом: «Это было существо лет двадцати пяти. Но выглядела она как существо лет двадцати». Брат Костя иронизирует: «Хорошо сохранилась!»

Кстати, Костя вообще делится с братом мудростью насчет женского места в жизни.
«Уверен, что Костя, увидев сестру Наташи еще до прибытия электрички, мысленно назвал ее „прехорошенькой“. Слова „красивая“, „красота“ он вообще не употребляет.

— Почему? — спросил я однажды у Кости.
— Как сказал гигант литературы, „красота спасет мир“, — ответил он. — Стало быть, назвав, допустим, твою Наташу „красивой“, я должен подразумевать, что она в силах спасти земной шар! Не слишком ли для нее?»©

Иногда Алику, склонному к доброжелательному сексизму, даже неприятна откровенная мизогиния Кости. «Человек же — не только женщине „брат“ (или как это там называется!), человек, говоря возвышенным языком, человеку брат! Но мой брат этого не понимает…» — обижается он. Не только женщине, но и человеку…

Если кто, не читавши повесть, подумал, что многочисленные сексистские фразочки для того и приведены в книге, чтобы вызывать осуждение читателей, что они вложены в уста героев, которые исправятся или будут наказаны, как минимум, изображаются негативно, так нет. Это говорят хорошие парни. Ну, мол, у Кости просто характер такой ироничный, поволочиться за девками не прочь, а уважать «гиганты литературы» не позволяют.
Можно сказать, позиция самого Алексина в его произведениях — это «Костя плюс Алик». Когда «говорит Костя», включаются игривые сальности, адаптированные для советских книжек 12+, откровенное высокомерие и насмешливость. Когда «говорит Алик», он начинает ставить на пьедестал очередную Наташу, готовый совершать подвиги за ее благосклонный взгляд.

У Алексина много положительных женских образов, Наташа Кулагина не единственная. Например, Нина Григорьевна, усыновив мальчика-сироту, посвятила ему всю себя, а когда нашлись настоящие родители, отпустила, не осудив («Звоните и приезжайте»). О Леле — матери Коли:

«Раньше дома, по вечерам, мамино возвращение с работы мигом преображало все: утолялся голод, комната становилась уютной и чистой… И если мама задерживалась, Колька и отец чувствовали себя какими-то удивительно неустроенными, словно сидели на вокзале в ожидании поезда, который опаздывал и неизвестно когда должен был прийти»© («Коля пишет Оле, Оля пишет Коле»).

Но, что характерно, обычных женщин у Алексина нет. Или она святая подвижница, или негатив. Елена Станиславовна — новая жена Колиного отца, пришедшая на смену маме Леле, хоть и выполняет все обязанности по дому, но формально, без чуткости, а в жизни ценит только успех! Оля из повести «Безумная Евдокия», кроме того, что махровая эгоистка, еще посмела не замечать влюбленность одноклассника Бори!

В целом еще интереснее детальный разбор любого из женских характеров Алексина: положительный или отрицательный, он будет состоять из легко узнаваемых стереотипов. Особенно забавно смотреть, как преломляется в его детском творчестве советский запрос на социально активных женщин: отличниц, пионерок, женщин в традиционно мужских профессиях. Скажем, пионерка Оля Воронец, известная своей борьбой за справедливость («Коля пишет Оле…»), или архитектор Людмила («Поздний ребенок»). Интересно здесь то, что, если очистить этих героинь от словесной шелухи Алексина, от объективации, от его «мужского взгляда», навязывающих нам определенное отношение, то угадываются действительно неплохие, стоящие характеры. Но это выльется в лонгрид, которого, пожалуй, Алексин не заслужил.


Наталья Михайлова

Меня в файлах Э не удивляет ничего. Последние лет 10 я столько инфы по теме начиталась насмотрелась что удивляться нечему вообще, однако радует что много людей впервые узнали. Не нужно иметь много денег чтобы такое делать, можно не иметь вообще нихрена и завсегда найти того кто слабее: женщину, ребенка, можно даже своего.. Это не про секс, это про власть. Все вот это можно найти почти в любом месте планеты, про онлайн я вообще молчу. Самое показательное в этом все что ну кто там наказан за это все? 3 человека.. При всем массиве показаний жертв, материалов и современных возможностей следствия. Это все что нужно знать о патриархате и патриархальной правоохранительной системе. И дело не столько в том что там важные люди а в том что ну как-то пофиг, не до этого.. Вот и Трамп говорит, что надо уже забыть об этом.


Анастасия Полянина

В 1960 году Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов одобрило противозачаточную таблетку. В 1965-м Верховный суд разрешил использование противозачаточных средств, а в 1973 году и аборты. В 1960-х победы феминизма шли одна за другой. Именно в таком ключе 30 апреля 1971 года прошла встреча в здании мэрии Манхэттена, во время которой Норману Мейлеру пришлось держать ответ перед группой женщин, среди которых на сцене были Жермен Грир и Диана Трилинг. Зонтаг была среди публики.

Был снят фильм «Чёртова мэрия», в котором Мейлер изображен патриархальным ретроградом, которого женщины буквально ровняют с землей. В картине есть сцена, в которой Синтия Озик задает вопрос по поводу заявления Мейлера, в котором было, в частности, написано, что «хороший литератор может обойтись без всего, за исключением своих яиц». Вопрос звучал так: «Мистер Мейлер, а когда вы макаете свои яйца в чернила, то чернила какого цвета предпочитаете?»


Бенджамин Мозер
Сьюзен Зонтаг. Женщина, которая изменила культуру XX века

Благотворительность способствует сохранению неравенства.

История благотворительности и того, что сейчас иногда называют «третьим сектором» (некоммерческих и неправительственных организаций – НКО и НПО, которые в США обозначают как «организации 501(c)(3)», имея в виду их налоговый код), – это история того, как сильные мира сего стали добровольно отказываться от части своей власти, чтобы «помочь» тем, кому повезло меньше. По этой причине сотрудники НКО, желающие творить добро и при этом зарабатывать себе на жизнь, оказываются сегодня в очень затруднительной ситуации. Дело в том, что на протяжении веков в сфере благотворительности работали люди, не нуждавшиеся в вознаграждении за свой труд. Подобно другим формам работы, предполагавшим уход, некоммерческий сектор был рассчитан на женщин – в данном случае на состоятельных женщин, искавших, чем бы занять свое время. По сей день сотрудники НКО и НПО сталкиваются с подобными стереотипами, которые влияют на их условия труда. При этом в США в некоммерческом секторе сейчас занято примерно столько же людей, сколько и в сфере производства. «Этика благотворительности основана на иерархии и зависимости получателя от благотворителя. Благотворительность удовлетворяет только основные материальные потребности и переводит социальные проблемы в сферу частного милосердия», – пишет политолог Эми Шиллер, исследующая филантропию и работающая в НКО. Иначе говоря, благотворительность всегда асимметрична и воспроизводит неравенство

Проблемы, с которыми сейчас сталкивается некоммерческий сектор, порождены этим неизбежным неравенством: НКО, призванные сгладить негативные последствия неравного распределения власти и богатства, живут за счет подачек тех самых эксплуататоров, с которыми они вроде как должны бороться. Сотрудники НКО одновременно занимаются работой по уходу и предоставлением услуг населению. Однако, в отличие от работников образовательных учреждений, их деятельность носит частный характер. Кроме того, принято считать, что люди идут в некоммерческий сектор не для того, чтобы зарабатывать деньги. Однако НКО, якобы не заинтересованные в получении прибыли, вовсе не представляют собой исключение из правил капиталистической системы. Более того, они встроены в эту систему, и без них она не сможет существовать.


Сара Джаффе
Дорогие коллеги. Как любимая работа портит нам жизнь

Удивительно, что порнозависимые мужчины, которые приходят во все комментарии по теме доказывать, что насиловать женщин в кадре и смотреть на это - базовое право каждого мужчины, обожают аргумент: "Вы просто не читали исследований".

Они полагают, что это сразит меня наповал, потому что таких исследований не существует. А не что я возьму пачку исследований, и прихлопну ими всех мэнсплейнеров, как мухобойкой. И они будут похожи на чёрное, слегка жужжащее, пятно.

Вот например, выводы организации Юнизон, опирающиеся на 36 существующих исследований в этой области:

1. Сексуальное насилие сегодня скорее правило, чем исключение в обществе.

Еще 10 лет назад около 90% сцен в самых популярных порнографических фильмах в США демонстрировали физическую агрессию. Вербальная агрессия также встречалась в 48,7% всех сцен, чаще всего с использованием ругательств, таких как «сука» и «шлюха».

Помимо агрессии,например, так называемый анальный секс с оральным» встречался в 41% всех сцен – то есть женщина делает мужчине оральный секс сразу после того, как он проникает в нее анально

2. Эксперименты в области психологии показали, что у людей, потребляющих порнографию, со временем притупляется чувствительность, и они начинают искать более экстремальные формы контента. Это может объяснять рост агрессии и экстремальности в порнографии в последние годы.

Уже в 1980-х годах исследователи не могли найти ни одного порнографического фильма без элементов унижения, дегуманизации или насилия.

3. Потребление как насильственной, так и ненасильственной порнографии приводит формирует установки, которые поощряют насилие в отношении женщин

4. Сотрудники шелтеров для жертв домашнего насилия отмечают, что согласно опросам их клиенток, порнография является катализатором и источником вдохновения для сексуальной агрессии мужчин и негативного отношения к женщинам.

5. Коммерческая порнография подкрепляет представления о распущенности женщин, которые затем становятся мишенью для агрессии.

6. Согласно данным исследований, мужчины, совершающие насилие потреблявшие порно, в среднем проявляют более выраженное сексуальное насилие и более контролирующее поведение по отношению к партнёрше, чем мужчины, совершающие насилие, но не потребляющие порно.

7. Мужчины, которые чаще смотрят порнографию, также статистически чаще покупают секс, чем другие мужчины Несколько количественных исследований, основанных на интервью, показывают, что большинство покупателей секса хотят, чтобы проститутки имитировали порнографию, которую они видели.

Исследование в Камбодже, в котором открыто задавались вопросы по этому поводу, показало, что многие покупатели секса заставляют проституток терпеть групповое изнасилование, анальный секс или другие «стили», которые покупатели секса видели в порнографии. В ходе публичных расследований как в Швеции, так и в США ранее сообщалось, среди прочего, о групповых изнасилованиях, спровоцированных потреблением и производством порнографии.
Чем больше порнографии существует, тем более нормализованным становится сексуальное насилие.

8. Население, эксплуатируемое для участия в порнографии, имеет те же демографические характеристики, что и население, эксплуатируемое в проституции в целом: например, крайняя нищета, сексуальное насилие в детстве, опыт пребывания в приемных семьях и бездомность.

9. Производство порнографии столь же вредно, как и другие формы проституции.

Часто в этом участвуют лица, занимающиеся проституцией, как хорошо показывает исследование 854 человек, занимавшихся проституцией в девяти странах, в котором у 2/3 было выявлено посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР). Не менее 49% из всех 854 человек ответили, что подвергались эксплуатации в порнографии, и у этих людей были диагностированы «значительно более тяжелые симптомы» ПТСР, чем у остальных 51%.

А вот что говорит исследование в Танзании:
Среди мужчин, которые никогда не смотрели порнографию, сексуальное насилие совершали 17,8%, физическое — 14,4%, эмоциональное — 36,8%. Среди мужчин, которые часто смотрели порнографию, эти показатели были выше и составляли 41,1%, 23,2% и 55,4%.

То есть сексуальное насилие встречалось примерно в 2,3 раза чаще, физическое — в 1,6 раза чаще, а эмоциональное — в 1,5 раза чаще.

Гардиан пишет о том, что люди, решающие практиковать удушение, по большей части узнали о нём именно из порнографии. А также что партнёры часто применяют их без согласия. А также что в 12% женщин, погибших от рук партнёров, были задушены, а то что это "было оговоренной сексуальной практикой, и это смерть по неосторожности" является популярной линией защиты.

И если вы потратите час жизни на то, чтобы почитать исследования о корреляции порнографии и насилия - вы будете знать то же, что и я.

Но если вы не читая их, продолжите доказывать что насилие норма, ой, его не было, ой, можно поискать без насилия, ой, я не я и лошадь не моя - вы потратите всю жизнь.


Леда Гарина

Мужчины, эпидемия одиночества среди вас это что-то куда более серьезное, чем вам кажется: ВАС КУДА ЧАЩЕ, ЧЕМ ЖЕНЩИН, НЕКОМУ ОПОЗНАТЬ, ЗАБРАТЬ ИЗ МОРГА И ПОХОРОНИТЬ

По волонтерским нуждам пошла опять по спискам похороненных невостребованных, по моргам... И что-то глаз зацепился за вот это

MALE
MALE
MALE
MALE
MALE
FEMALE
MALE
MALE...

Короче, если говорить про невостребованные тела, которые в итоге оказались в братских могилах Нью-Йорка, то там примерно 84% - это мужчины.

В моргах доля невостребованных мужчин по всей территории США от 76-82% (зависит от расы, прикиньте): белых порядка 76%, черных 82%, а азиатов 77%.

С неопознанными такая же петрушка: например, мужчин неопозанных порядка 81%, потому что их не ищут активно, не опознают тем более

PS Но одиночеством с кошками пугают именно женщин


Марина Соколовская

Маргарита Михайловна Пилихина родилась в Москве в 1926 году. Она училась во ВГИКе с 1945 по 1950 год; в 1956‐м начала работать оператором на Киностудии имени Горького, а в 1965 году – на «Мосфильме». С 1950 года она также преподавала во ВГИКе, став доцентом в 1970-м. Между 1956 и 1974 годами Пилихина сняла одиннадцать фильмов, работая с такими выдающимися режиссерами, как Марк Донской, Марлен Хуциев и Игорь Таланкин. О ней дважды подробно писали в журнале «Советский экран», а в 1960 году ее портрет был поставлен на обложку. В 1965-м интервью с Пилихиной в рамках статьи о «Мосфильме» провел журнал «Лайф Атлантик» (международная версия журнала «Лайф»), подчеркнув ее роль первой в мире женщины – главного оператора.

Помимо «Заставы Ильича», Пилихина сняла девять полнометражных фильмов, включая «За власть Советов» (1956) по Валентину Катаеву, «Фому Гордеева» (1959) по Максиму Горькому, «Дневные звезды» (1966), основанные на автобиографии поэтессы-блокадницы Ольги Берггольц, и биографическую картину о Петре Чайковском (1969, с блистательным Иннокентием Смоктуновским в главной роли). Ее единственной режиссерской работой стал ее последний фильм-балет «Анна Каренина», в котором снялась великая советская балерина Майя Плисецкая. Пилихина скончалась от рака в возрасте 48 лет, оставив по себе внушительное кинонаследие, а также краткие мемуары, озаглавленные «Я – кинооператор» (1977). Ее однокурсница по ВГИКу, оператор и режиссер-документалист Майя Меркель, включила подробный очерк о Пилихиной в свою книгу «…В сто сорок солнц» (1968), уделив особое внимание съемкам хуциевской «Заставы…». Однако десять лет спустя, в «Десяти операторских биографиях» – первом и пока что единственном сборнике, посвященном советским кинооператорам и составленном не кем иным, как Мариной Голдовской, – Пилихина уже не упомянута. Женщины там не представлены вообще, и это лишний раз подтверждает сложившийся стереотип об операторском деле как о сугубо мужской профессии.

В «Творческом портрете» Пилихиной, опубликованном в 1960 году в «Советском экране», подчеркнута ее беспрецедентная роль как главного оператора на фильме Марка Донского «Фома Гордеев» (1959). В статье также описана реакция итальянского сценариста и режиссера Глауко Пеллегрини после премьеры картины на ММКФ: «Удивлению Пеллегрини не было конца. Он задавал Маргарите Михайловне вопросы, восхищался ее операторским талантом и в заключение заявил, что у них в Италии нет женщин-операторов». И автор статьи, Владимир Кагарлицкий, продолжает: «Женщин-кинооператоров нет не только в Италии. В польском киножурнале в информации о съемках того же “Фомы Гордеева” перед фамилией оператора в скобках было написано “женщина” и поставлен восклицательный знак… Мы не удивляемся, мы гордимся женщинами, сумевшими овладеть сложной, мужественной профессией кинооператора». И хотя Кагарлицкий подразумевает, что советские зрители давно привыкли к женщинам-операторам, причем явно завышая их количество, совершенно очевидно, что Пилихина – особый случай не только в мировом, но и в советском кинематографе. Ее студентка, кинооператор Татьяна Логинова, уверяет, что решила получить операторское образование, когда увидела гламурное фото Пилихиной на обложке «Советского экрана», где обычно появлялись только знаменитые актрисы и мужчины-режиссеры. Этот портрет, пишет Логинова, помог приблизить ее мечты к действительности


Лиля Кагановская
Женщина с киноаппаратом: Маргарита Пилихина в советской «Новой волне»

Цель теории состоит в том, чтобы объяснить мир, в котором мы живем, как он работает, почему все происходит так, как происходит. Цель теории — понимание. Понимание заряжает энергией. Оно дает энергию действовать. Когда же теория становится помехой для действия, пора ее отринуть и вернуться голыми, то есть без теории, в мир реальности.

Люди становятся рабами теории из-за привычки оправдывать возложенные на них другими ожидания — делать то, что им говорят, жить в заранее размеченном для них мире, получать реальность предварительно расфасованной.

Люди могут быть противниками авторитарной власти и все же действовать в полном соответствии с ее требованиями. Самая глубокая борьба состоит в том, чтобы искоренить из себя и из социальных институтов, частью которых мы являемся, это требование рабского следования установленным другими правилам.


Андреа Дворкин
Посмотри-ка, Дик. Видишь, как Джейн терпит поражение? (1979)

#записки_неизвестной
Мужская культура способна "переварить" и превратить в объект любой женский бунт. Типа, ой, смотрите, как красиво они там протестуют в своих разноцветных колготках. Ведь механизмы обесценивания и вытеснения отрабатывались и совершенствовались веками, если не тысячелетиями. И бунт уже встроен в эту систему как ещё один объект эстетизации. Единственное, чего мужская культура не может переварить в принципе - это мыслящую женщину. Поэтому женщины-мыслительницы обесцениваются на уровне языка. В словосочетании "женщина философ" есть невольный оттенок комического, который надо убирать специальным когнитивным усилием. Слово "философка", кстати, в этом контексте воспринимается гораздо лучше.

#однафеминисткасказала

А как можно вообще дальше работать в психопрофиле на улучшение там всяких других аспектов жизни женщины, если ее бьют?

Не очень хорошо представляется, что как можно продолжать улучшать самооценку/прокачивать личностный рост и другие дофига «клевые» внутренние состояния человеке, путем разговоров по сколько-то часов в неделю, если знаешь что она придет домой и ее там ждут побои.

Очевидно же, что даже если это не бесполезно по сути своей (прокачивание и улучшение чего-то там внутреннего путем разговоров о переживаниях за деньгу), то в таком состоянии, это ведь точно никакого результата принести не может?

Вот ты ей рассказываешь о том, что она важна и нужна, ее границы должны соблюдаться, а мир в целом работает так, что главное правильно донести мысль и ее точно поймут, держа в голове, что дома ее бьют. То есть нифига важной и ценной не считают.

Она слушает и думает, да, отличные слова, очень хорошие, только если я такая важная и нужная, то почему я получаю побои с риском смерти вот прям в любой момент?

Ииии, что дальше? Как пазл-то должен склеиться? Что кроме окончания побоев, социальной помощи и наказания для мена может в этой ситуации дать понять женщине, что она кому-то нужна и ее переживания важны?

Чем это лучший и этичный вариант более хорош, чем сказать ей «ну а ты сама виновата», если по-сути эффект - всем пофигу, ну побили и побили, давайте дальше беседовать о том, почему ваша жизнь из-за вас не функционирует идеально, где вам там нужно гельштат закрыть/паттерн выработать/самопрезентацию и коммуникацию прокачать?

Когда я пришла на дежурство, <…> и там был доктор, с которым я до этого не попадала в смены <…> Ночью начал прям ко мне приставать. То есть он прям меня пытался, там, обнять, потрогать, я его отталкивала <…> А там еще люди рядом спят

(Яна, 29 лет, ЛОР).

Просто держит меня за руки, как обычно. И вот, ну, их разминает <…> Это происходит на приеме, там я, пациент, медсестра и доктор. <…> Он, значит, меня держит за руки, ну, довольно нежно, то есть это, это, вот, знаете, такой вот момент, что ни силы, ничего, и этот пациент говорит: «Послушайте, а что вы делаете?»

(Дана, 31 год, невролог).

Гендерные стереотипы играют не последнюю роль в том, как происходит распределение символических позиций между мужчинами и женщинами на отделениях и в учебных аудиториях. Так, частым нарративом становились истории про комментарии от преподавателей, адресованные студенткам, о «естественной неприспособленности» женщин к тяжелой физической и интеллектуальной работе.

В ряде случаев такие гендерные стереотипы и сформированные на их основании убеждения буквально влияли на выбор женщинами профессиональной траектории. Такие эффекты преимущественно упоминались применительно к хирургической специальности.

Комментарии и шутки о гендере и теле являются в ряде профессиональных сред и сообществ настолько привычными, что почти не обсуждаются как серьезная проблема:

Из того, что я сейчас вспомню, что было, там, пара предметов, где мальчики таскали шкафы — и получили свои пятерки спокойно. Ну на хирургии, конечно, говорили, что это скорее мужское и что, там, женщинам тут делать нечего

(Антонина, 31 год, пульмонолог).

На следующем этапе карьеры женщины сталкивались с гендерными предубеждениями уже в отделении, в качестве практиканток или ординаторов, где им предпочитают мужчин, объясняя выбор тем, что работа в медицине не совместима с социальными ролями жены и матери. В некоторых специальностях, по ощущению информанток, это происходит особенно часто — так, хирургия воспринимается ими как область, в которой давление на женщин особенно велико, а харассмент особенно выражен:

Учитывая то, что я работаю в хирургической отрасли, здесь это, к сожалению, сплошь и рядом. <…> потому что хирургия — это достаточно, ээм, превалирующе это мужская профессия в России, вообще в странах СНГ хирургия, хирургические специальности все, хирургическое отделение фактически укомплектовано одними мужчинами, то есть это всегда у мужчины главенствующая роль <…> Тут проблемы, начиная с университетского периода, когда ты начинаешь заикаться по поводу того, что хочешь идти в хирургию, начинаются какие-то такие вялые, а иногда не очень вялые отмашки в стороны женщины-хирурга и женщины-нехирурга: зачем тебе это надо, родишь, уйдешь в декрет, забудешь…

(Галина, 32 года, хирург).

Перечисленные выше особенности локальных культур в учреждениях здравоохранения становятся множественными основаниями для проявления сексуального харассмента.

В интервью многими информантками отмечалось, что в рамках неформального взаимодействия сотрудники могут оказываться в более или менее уязвимой позиции в зависимости от медицинской специальности, занимаемой должности и их гендера. Практически все интервью, анализируемые в рамках данной статьи, касались ситуаций, произошедших с информантками во время их учебы в университете,
практики, работы медсестрами или ординаторами. Все эти позиции характеризуются зависимостью от профессионалов, занимающих более высокие административные или профессиональные позиции: преподавателей, врачей, кураторов или заведующих практикой.

Ощущение зависимости и страх испортить отношения с человеком, от которого зависит успешность будущего обучения и продвижения по карьерной лестнице, возможность негативных последствий — таких как отказ принять на работу после практики, ухудшение условий работы или публичное осуждение коллектива — становится важной причиной умолчания о произошедшем.

Однако отсутствие прямого сопротивления и публичных жалоб не указывает на то, что совершенные действия были желательными для всех участников:

Нет, это нет, это бессмысленно, только себе хуже сделаешь. В лучшем случае они скажут: «Да, да». В худшем уволят. А в университете это вообще нельзя делать <…> Нельзя жаловаться. Если пожалуешься, потом ничего не сдашь

(Марина, 25 лет, ортопед).


Анастасия А. Новкунская, Дарья А. Литвина, Дарья А. Никитина, Елизавета В. Власова
Сексуальный харассмент в контексте медицинских организаций: асимметрии власти, пересечения неравенств, приватизация опыта

Женщин и девочек грумят и социализируют таким образом, чтобы они приняли на веру, что они ментально больны, страдают расстройствами личности, что они психические, пограничные, маниакальные, тревожные и депрессивные из-за какой-то мутной недоказуемой причины, имеющей истоки в их генах или химии мозга. Всё это происходит, пока общество игнорирует, что женщины и девочки подвергаются абьюзу и домогательствам, их изнасилуют, их проблемы постоянно приуменьшаются, их газлайтят, на них давят, контролируют их, сексуализируют, эксплуатируют, передразнивают, имитируют их поведение и объективируют каждый божий день.

Патологизация не просто феминистская проблема, это Феминистская Проблема.

Использование психиатрических диагнозов, чтобы дискредитировать и заставить замолчать женщин и девочек — это главный козырь [патриархального общества]. Особенно когда женщины сами верят, что психиатрические диагнозы валидируют их состояние и освободят их.

Докторка Джессика Тейлор
Перевод авторок каналов One feminist said и Женщина смотрит

Вплоть до конца 1960-х годов в приматологии доминировали модели социальной организации, в которых центральное место отводилось мужской агрессии, конкуренции и отношениям подчинения и доминирования. Лишь благодаря появлению в приматологии ученых-женщин, менее подверженных сексистским предрассудкам, эти модели были поставлены под сомнение. Им удалось открыть новую страницу в изучении приматов, показав значимость долговременных кооперативных связей и гибких процессов в создании иерархических структур и доказав, что самки принимают весьма активное участие в формировании «социальных» групп у приматов.

Как обнаружили феминистские авторы, «мужская наука» страдает своеобразным «астигматизмом» при рассмотрении предметных сфер, в которых так или иначе затрагиваются различия полов в животном и социальном мирах. В исследованиях приматологов, зоологов, зоопсихологов и даже социологов наблюдаются тенденции к преувеличению иерархических связей и недооценке коллективистских, «консенсусных» отношений.

Э. Келлер предложила оригинальный подход к проблеме «гендер и наука ». По ее мнению, это скорее не феминистская,т.е. не социально-политическая, а социологическая и культурологическая проблема, и ее решение возможно лишь в рамках принципиально нового феминизма, который, разумеется, защищал бы законные права женщин, но прежде всего стремился стать общественной наукой — социологией и культурологией гендера «вообще».

Суть этого нового подхода к проблеме пола может быть продемонстрирована на примере так называемой «эволюционной биологии». Именно в этой научной области выдающаяся роль принадлежит женщине — К. Нюсслайн-Фольхарт, ставшей в 1995 г. лауреатом Нобелевской премии и единственной в Германии женщиной, получившей в Институте Макса Планка должность руководителя биологических исследований.

«Эволюционная биология» интересна и потому, что: 1) это область, где женщин всегда было много (а сегодня довольно много женщин-лидеров), поэтому с точки зрения социологии науки любопытно проанализировать становление этой области, с тем, чтобы ответить на вопрос, почему женщины пришли там к «власти»; 2) «эволюционная биология», основным предметом исследования которой служит репродуктивная деятельность, может стать хорошей иллюстрацией общих аргументов относительно символов гендера в естественных науках; 3) проблемы, стоящие перед «эволюционной биологией», не могут быть решены «по-мужски» (в терминах подавления, насилия), когда различаются, с одной стороны, активное, доминантное, факторное, а с другой - пассивное, подчиненное, средовое начало; для их решения больше подходят «женские» концептуальные модели равноправного, сложного взаимодействия.

Центральное место в «эволюционной биологии», которая называется еще эмбриологией, занимает проблема эмбрионального развития организмов. В 1920-х годах появляется американская школа генетики Т. Моргана, которая и составила с тогдашней эмбриологией конкурирующую исследовательскую область. «Интрига » здесь в том, что генетика внесла в биологические исследования «печать пола» в виде специфически «мужского» представления о том, как должна решаться центральная проблема биологической науки — как следует понимать процесс развития эмбриона в организме.

Взаимоотношения двух конкурирующих программ в период до начала второй мировой войны (т.е. до того момента, как генетика, в конце концов, «съела» эмбриологию) очень наглядно изобразил швейцарский эмбриолог О. Шотте, предложивший два рисунка клетки: один с точки зрения генетика, а другой - эмбриолога. Если эмбриологи представляют себе ядро занимающим очень незначительное место в объеме клетки — сплошь цитоплазмы, то генетики, напротив, видят клетку состоящей сплошь из ядра, отводя цитоплазме роль индифферентного фактора среды. Эти изображения, в сущности, выполняли функцию «тропов » для двух дисциплин, каждая из которых «заявляла свою значимость пропорционально графическим размерам своего главного объекта исследования» . У эмбриологов таким объектом была цитоплазма, у генетиков — ядро.

В программе генетики это просматривалось в метафорическом поле «дискурса о генном действии » - введенной первым поколением генетиков в 20-30-е годы темы о роли генов в эволюции. Подтверждая, что главная проблема эмбриологии - развитие эмбриона в сложный многоклеточный организм, генетики тут же предлагали «генное» решение этой проблемы - проследить всю цепь реакций «генного действия» от его «входа» до «выхода». Эта интерпретация традиционной эмбриологической проблемы и направляла исследования в «эволюционной биологии» на протяжении многих лет.

Феноменальный успех данной исследовательской программы сначала в рамках классической, а потом молекулярной генетики бесспорен. Но цена его — долгое забвение не только эмбриологии с ее оригинальными проблемами, но и самого жанра «организм» (организм был подменен «геномом»). И лишь в последние 15-20 лет проблема развития организма из яйцеклетки вновь вернулась в биологию. Произошло и соответствующее изменение дискурса, который незаметно переключился с «генного действия» на «генное активирование». И, соответственно, фокус исследований сместился с самих генов к динамике сложных биохимических процессов, происходящих в клетке: не гены «делают» организм, а, напротив, организм управляет генами.

Появились и новые метафоры (гены-активаторы и т.д.), свидетельствующие о появлении нового языка в биологии — «открытии организма».

В чем причины столь разительных перемен? По общему признанию, ренессанс «эволюционной биологии» был связан с исследованием «материнского эффекта » в развитии дрозофилы, предпринятым в начале 70-х годов. Позже оно привело к знаменитым опытам К. Нюсслайн-Фоль-харт и ее коллег, которые установили решающую роль цитоплазменной структуры яйцеклетки. Это исследование не зависело от новых технологий и, по признанию М. Эшбарнера, «могло быть успешным и 40 лет назад, возникни тогда у кого-нибудь такая идея».

То, что никому тогда не пришла в голову нужная идея, вовсе не было случайностью. Это свидетельство того, что на тот момент отсутствовала необходимая познавательная установка. Господствующее место занимал дискурс о «генном действии», задававший четкие пространственную и временную «карты » клеточного развития, где цитоплазме отводилась третьестепенная роль.


Виноградова Т.
История науки: версия феминизма

#однафеминисткасказала


Читаю немецкоязычные женские группы.

Каждый третий пост — это про то, как мужчины продолжают настаивать.
Женщина беременеет, и отец ребёнка предлагает переехать к нему в дом — с прицелом на то, что она бросит работу, потому что «ну дом же далеко».
Дом, разумеется, где-то на кудыкиной горе: так дешевле и удобнее ему.
Но его работа при этом магическим образом оказывается совсем недалеко от дома.

Мужчины выстраивают ситуацию так, что переезд выглядит логичным и единственно возможным вариантом.
Дом красивый, новый,
мужчина — заботливый и любящий (пока в комментариях не выясняется, что это манипулятор 80 уровня).

А дальше мужчины ждут, что женщина:
откажется от своей работы,
от своей социальной среды,
от подруг и привычной жизни,
чтобы встроиться в уже готовую мужскую реальность.

Женщины сомневаются и спрашивают сообщество —
потому что страшно,
потому что слишком многое нужно отдать сразу,
и потому что почему-то менять всё должна именно она.
И даже когда в комментариях появляется такой развёрнутый и жёсткий ответ:

"Ваша главная проблема с финансовой зависимостью заключается не в отпуске по уходу за ребенком, а в вашем плане переехать к нему и бросить работу. Я настоятельно не рекомендую этого делать в вашей ситуации. Как женщина и мать, а возможно, и мать-одиночка в будущем, если что-то пойдет не так, вы уже находитесь в значительно невыгодном положении на рынке труда. Вам ни в коем случае не следует рисковать своей работой. Тем более что, как только вы начнете жить с ребенком, вы не сможете переехать без его согласия. Достаточно ли хороших вакансий для вас там, где он живет? Хотели бы вы жить там, даже если бы расстались? Пожалуйста, тщательно все обдумайте. Вы должны отказаться от всего, потому что это не вписывается в его жизнь? Почему он не переедет к вам и не будет ездить на работу 70 км каждый день? Сколько усилий он прилагает, чтобы пойти вам навстречу и сделать что-то для вашей совместной жизни и вашего ребенка?
Почему только вы планируете отпуск по уходу за ребенком? Он отец. Почему он не берет декрет, чтобы заботиться о ребёнке? Например, вы могли бы разделить: либо с самого начала, чтобы вы оба работали неполный рабочий день, либо он мог бы взять декрет на второй год.
Я настоятельно не рекомендую брать отпуск по уходу в одиночку, потому что, скорее всего, все ляжет на ваши плечи навсегда, и вам постоянно придется идти на жертвы. Вы отдаете все свои силы на 100%, в то время как ему будет легко, и он сможет продолжать жить как прежде, без риска и необходимости что-либо менять в своей жизни. Пожалуйста, не ввязывайтесь в подобные дела; вам всегда придется идти на жертвы. Оставайтесь там, где вы есть, а он должен будет придумать, как переехать к вам, ездить на работу или сделать что-то еще.
Что касается иждивенчества (примечение: женщины часто осознают опасность потери фин.независимости): если у него есть сбережения, он может авансом перевести алименты на весь период отпуска по уходу за ребенком в рамках соглашения о партнерстве, сделав вас независимой. Если он не уменьшит свою рабочую нагрузку ради ребенка, он будет обязан выплачивать вам алименты на содержание супруги в дополнение к алиментам на содержание ребенка в течение первых трех лет. Это законное право, на которое вы имеете право и которое можете отстаивать в суде. Конечно, это предполагает, что он зарабатывает достаточно, чтобы платить это в дополнение к алиментам на ребенка. В противном случае, в случае развода, вы имеете право на соцпособие по уходу за ребенком, поскольку его доход больше не будет учитываться при расчете. Однако, в случае развода, вы можете не иметь возможности позволить себе второй год отпуска по уходу за ребенком, если он не зарабатывает достаточно, чтобы выплачивать достаточные алименты на ваше проживание.
Но, как я уже сказала, если для вас важны безопасность и финансовая независимость, первым шагом будет не переезд к нему, а чтобы он обдумал, как построить свою жизнь вокруг вас и своего другого ребенка."

многих он не убеждает —
потому что мужчины продолжают продавливать своё решение.
Через год–полтора мужчины по-прежнему живут в своих домах,
работают на тех же работах
и ничего принципиально не меняют.

А женщины пишут снова —
уже со следующего уровня ужаса.
И это происходит не где-нибудь,
а среди худо-бедно эмансипированных немок, австриек и швейцарок.