Forwarded from Книга Иудифи
Часть 4, финальная
+
+ (!!!!!!!!!)
+
https://archive.is/20251216125827/https://www.nytimes.com/2025/12/14/magazine/fertility-surrogates-trafficking.html#selection-1461.0-1469.625
Агент, работавшая в Тбилиси до недавнего времени и пожелавшая остаться анонимной из-за своей постоянной работы в этой индустрии по всему миру, сказала мне, что она на 99,9% уверена, что некоторые женщины в Грузии проходили процедуру извлечения яйцеклеток без их согласия. Кража яйцеклеток происходит по всему миру — будь то несанкционированное извлечение или неправомерное использование яйцеклеток, извлеченных по согласию. Ранее в этом году греческие власти объявили, что в одной клинике было зафиксировано как минимум 75 случаев кражи гамет у одной пациентки и их перенаправления другой. В 2017 году то же самое произошло в Индии. В 2016 году итальянский врач был арестован после того, как женщина обвинила его в том, что он обманом заставил ее пройти процедуру извлечения яйцеклеток, сказав, что удаляет кисту. В 2009 году кража яйцеклеток произошла в Румынии. В конце 1990-х годов врач в Израиле неоднократно воровал яйцеклетки у своих пациенток, в одном случае пересадив 181 яйцеклетку от одной пациентки в матки 34 других.
+
Я поговорила с двумя кенийскими суррогатными матерями, которые объяснили свое понимание системы — что их будут «продавать» от вербовщика к агентству и клинике. Когда я спросила их, как они с этим справятся, они сказали, что это лучше, чем быть подвергнутыми насилию в качестве домработниц в Дубае.
+ (!!!!!!!!!)
Я спросила Еву и Ай, сравнили бы они свой опыт в Грузии с тем, что пережили в Бахрейне, где обещания работы массажисткой привели к насильственной проституции.
Они тут же заявили, что в Грузии ситуация хуже: там царила такая изоляция, что они не знали, кто их друг, а кто тайно доносит. В Бахрейне женщины помогали друг другу; в Бахрейне им даже платили, потому что, несмотря на их «долги» торговцам людьми, они получали чаевые наличными. Но хуже всего то, что в Грузии они понятия не имели, что делали с их телами. Проституция была понятна; но белые таблетки, инъекции и суппозитории могли означать что угодно.
«В Бахрейне мы знаем своё тело — чем бы мы ни занимались, мы знаем своё здоровье», — сказала Ева. Но время, проведённое ею в Тбилиси, было другим. «Там я почти не владею своим телом. Как будто я сама себя там подвергла пыткам».
+
Спустя несколько дней знакомства со Стар я, с помощью переводчика, спросила, что, по её мнению, с ней произошло. «Мне сделали анестезию, — ответила Стар, — и проводили операцию, поэтому я не знаю, удалось ли извлечь мои яйцеклетки или нет. Мне не сказали, что со мной не так».
«Как ты думаешь, что произошло?» — спросил я.
«Я не знаю», — сказала она, замолчав. «Я не могу сообразить».
Я спросила, имела ли она в виду, что не может придумать ответ на мой вопрос, но мой переводчик ответил, что ответ заключался просто в том, что она вообще не могла думать. Стар несколько раз повторила, насколько сильно она испугалась, проснувшись в стременах. «Потом появилась кровь», — сказала она и снова замолчала. Ай и Ева сказали, что Стар стала такой после операции — медленнее думать, медленнее реагировать, иногда вообще не могла думать — она стала бледной копией самой себя. Стар объяснила, что планирует пожить у родителей несколько месяцев; она не была готова вернуться домой, чтобы увидеть своих детей или мужа.
https://archive.is/20251216125827/https://www.nytimes.com/2025/12/14/magazine/fertility-surrogates-trafficking.html#selection-1461.0-1469.625
😢82❤5
Интересен и характер помощи, которую женщина получает в медицинских учреждениях в настоящее время. Эта помощь *идеологизирована* много более того, чем об этом принято думать. То есть практически не только отдельные врачи, но и само по себе медицинское учреждение как таковое впрямую и косвенно нацелено не только на лечение, но и на то, чтобы помогать женщине адаптироваться к существующим несправедливым условиям.
Это, конечно, особенно относится к психоанализу. Его основная цель на деле - это встраивание в психику женщины некоего приспособительного механизма. Этот механизм должен заставлять ее "овнутрять" свою традиционную социально лимитированную роль и при этом сознательно отказаться от ее осмысления, поскольку осмысление-то как раз и нежелательно для изжившей себя сексистской идеологии. Психоаналитик же говорит: "Остановите сознание. Вы не знаете, чего вы хотите. У вас проблема на уровне подсознания, а чего хочет ваше подсознание, это знаю только я. Я вам объясню". А объяснение всегда дается сексистское. Если женщина поймет, чем вызваны претерпеваемые ею жизненные коллизии, она неминуемо рано или поздно будет делать выводы, влияющие на ее жизненный выбор и модели поведения в обществе. В этом смысле психоанализ - это не столько помощь, сколько техника адаптации женщины к существующей в обществе дискриминации, но, собственно говоря, зачем нужно к ней адаптироваться? Тем более, что от "адаптирования" сами проблемы-то не исчезают автоматически. Пожалуй, разумнее добиваться изменения положения дел.
Татьяна Клименкова
Экспозиция проблемы. Лики подавления: дискриминация прямая и косвенная (1996)
Это, конечно, особенно относится к психоанализу. Его основная цель на деле - это встраивание в психику женщины некоего приспособительного механизма. Этот механизм должен заставлять ее "овнутрять" свою традиционную социально лимитированную роль и при этом сознательно отказаться от ее осмысления, поскольку осмысление-то как раз и нежелательно для изжившей себя сексистской идеологии. Психоаналитик же говорит: "Остановите сознание. Вы не знаете, чего вы хотите. У вас проблема на уровне подсознания, а чего хочет ваше подсознание, это знаю только я. Я вам объясню". А объяснение всегда дается сексистское. Если женщина поймет, чем вызваны претерпеваемые ею жизненные коллизии, она неминуемо рано или поздно будет делать выводы, влияющие на ее жизненный выбор и модели поведения в обществе. В этом смысле психоанализ - это не столько помощь, сколько техника адаптации женщины к существующей в обществе дискриминации, но, собственно говоря, зачем нужно к ней адаптироваться? Тем более, что от "адаптирования" сами проблемы-то не исчезают автоматически. Пожалуй, разумнее добиваться изменения положения дел.
Татьяна Клименкова
Экспозиция проблемы. Лики подавления: дискриминация прямая и косвенная (1996)
❤59🔥23👏12
В ответ на просьбу описать, кто такой пожилой человек: как он выглядит, во что одет и т. п., — информанты описывают образ пожилого через негативные эпитеты, такие как «немощный», «старый», «больной». Пожилые, по их мнению, зачастую безразличны к своему внешнему виду, прическе.
Материальными атрибутами старых или пожилых людей, по мнению информантов, зачастую являются скандинавские палки, тележка для продуктов. Такие люди вызывают желание уступать им место в общественном транспорте. При ответе на прямой вопрос вместо слова «пожилой» применительно к себе информанты предпочитают подобрать синоним, например «зрелая». Определять себя как «пожилого» или тем более «старого» отказываются.
Таким образом, сами информанты старшего возраста демонстрируют амбивалентное отношение к старости как этапу жизни, замечая его положительные и отрицательные стороны, но при этом наделяют негативными характеристиками пожилых как социально возрастную группу, отказываясь причислять себя к ней.
Парфенова О. А., Петухова И. С.
Что значит стареть и быть старым/пожилым? Самоидентификация россиян после 60 лет
На лице же написано, написано на одежде. Если идет бабушка такая в каких-то непонятных... Не хочу сказать тряпках. Но понятно, что она на себя уже совсем не обращает внимания. Это уже старость, древняя, глубокая я бы сказала. А пока еще хочется колготки носить. Косметический кабинет хотелось бы посещать, но не позволяют финансы. А так бы я с удовольствием ходила.
(Женщина, 74 года, не работает)
Материальными атрибутами старых или пожилых людей, по мнению информантов, зачастую являются скандинавские палки, тележка для продуктов. Такие люди вызывают желание уступать им место в общественном транспорте. При ответе на прямой вопрос вместо слова «пожилой» применительно к себе информанты предпочитают подобрать синоним, например «зрелая». Определять себя как «пожилого» или тем более «старого» отказываются.
И.: Как вы считаете, вас можно назвать пожилой или какое-то другое определение?
Р. : Упаси боже. Мы даже с Танькой в день пожилых людей. Мне звонят, дети даже уже знают, маму надо поздравить, но не называть пожилыми людьми. Я говорю, что я еще до этого возраста не дожила. Сестра: ты же уже старая, тебе 70 лет скоро будет. Ну и что? Я не ощущаю себя старой. Я не хочу, чтобы пожилая, еще что-то. Нет, я себя не ощущаю.
(Женщина, 69 лет, не работает)
Таким образом, сами информанты старшего возраста демонстрируют амбивалентное отношение к старости как этапу жизни, замечая его положительные и отрицательные стороны, но при этом наделяют негативными характеристиками пожилых как социально возрастную группу, отказываясь причислять себя к ней.
Парфенова О. А., Петухова И. С.
Что значит стареть и быть старым/пожилым? Самоидентификация россиян после 60 лет
😢85❤12💯6
Медикализация и коммерциализация душевных болезней представляют собой, по Фишеру, одновременно их деполитизацию. То, что мы считаем своим собственным несчастьем, является на деле общей бедой. Но это труднее всего признать, потому что в депрессии человек как бы заперт в своем «я». Как пишет Бюн-чхоль Хан, депрессия — это боль одиночества, невозможность быть с другим, любить, выйти за пределы своего нарциссического круга. Другое имя для нее — отчуждение. Оставьте меня в покое, мне не нужны ваши советы, мои страдания не сравнятся с вашими. Между тем даже призывы не обесценивать наш депрессивный опыт сформулированы на языке рынка: получается, что опыт имеет цену и подлежит обесцениванию, как и любой товар.
Медикализацию душевных расстройств Фуко называл «психиатрической властью». Сегодня, в противоположность возникшим в 1960–1970-е антипсихиатрическим тенденциям, мы оказались в ее распоряжении. «История безумия» Фуко — такая книга, к которой следовало бы написать продолжение. Раньше лечили принудительно, а теперь мы сами послушно идем к терапевту и едва ли не с гордостью сообщаем, что у нашего биполярного расстройства депрессивный эпизод. Почему мы это делаем? Потому что надо с чем-то отождествить себя — но с чем? С работой, которую не любишь? С родиной, которая пытает и бьет? Вместо этого я отождествляю себя с собой, со своей болью, со своим диагнозом, таким образом пытаясь создать замкнутую тавтологическую структуру А=А, то есть Я=Я.
Преодолеть депрессию на индивидуальном уровне можно только сломав эту замкнутую структуру: забыть о себе, выйти навстречу внешнему, позволить себе быть захваченным чем-то гораздо более значительным и интересным, чем я. «Я» на самом деле вообще не предмет даже, а пустая категория — ничего интересного там нет; все интересное начинается с другого. Вкус хлеба, глоток воздуха — все это больше и важнее, чем я.
Настоящая терапия — это радикализация нашего не-согласия, коллективное действие, совместные практики преодоления отчуждения: не лицемерная принудительная социализация сверху или сбоку, а выход на улицу, борьба за город, за лес, за других людей, оказавшихся в беде. Это такой опыт выхода из себя, который невозможно обесценить, потому что он не индивидуальный, а общий, и он бесценен: наша общая и легко переводимая на любой язык радость от того, что мы смогли — или хотя бы попытались.
Оксана Тимофеева
Это не то
Медикализацию душевных расстройств Фуко называл «психиатрической властью». Сегодня, в противоположность возникшим в 1960–1970-е антипсихиатрическим тенденциям, мы оказались в ее распоряжении. «История безумия» Фуко — такая книга, к которой следовало бы написать продолжение. Раньше лечили принудительно, а теперь мы сами послушно идем к терапевту и едва ли не с гордостью сообщаем, что у нашего биполярного расстройства депрессивный эпизод. Почему мы это делаем? Потому что надо с чем-то отождествить себя — но с чем? С работой, которую не любишь? С родиной, которая пытает и бьет? Вместо этого я отождествляю себя с собой, со своей болью, со своим диагнозом, таким образом пытаясь создать замкнутую тавтологическую структуру А=А, то есть Я=Я.
Преодолеть депрессию на индивидуальном уровне можно только сломав эту замкнутую структуру: забыть о себе, выйти навстречу внешнему, позволить себе быть захваченным чем-то гораздо более значительным и интересным, чем я. «Я» на самом деле вообще не предмет даже, а пустая категория — ничего интересного там нет; все интересное начинается с другого. Вкус хлеба, глоток воздуха — все это больше и важнее, чем я.
Настоящая терапия — это радикализация нашего не-согласия, коллективное действие, совместные практики преодоления отчуждения: не лицемерная принудительная социализация сверху или сбоку, а выход на улицу, борьба за город, за лес, за других людей, оказавшихся в беде. Это такой опыт выхода из себя, который невозможно обесценить, потому что он не индивидуальный, а общий, и он бесценен: наша общая и легко переводимая на любой язык радость от того, что мы смогли — или хотя бы попытались.
Оксана Тимофеева
Это не то
🔥47❤34👍2
Forwarded from сушеная рыбка vo-blà
#записки_неизвестной
Представить даже не могу, как женщины жили в те времена, когда не было слов для обозначения того, что с нами происходит. Наверное, это была огромная серая зона, в которой ты ежедневно тонешь, как в каком-то болоте. А теперь сказала сама себе: дисфункциональная семья, неподдерживающие отношения, мужской бытовой саботаж, эмоциональное выгорание на фоне постоянной усталости от перегрузок, нехватки сна и невозможности отдохнуть, и как-то даже легче становится оттого, что это не только твоя проблема. Вернее даже, это проблема всего постиндустриального общества, а ты в нем один маленький винтик, который очень хотел бы сломать всю эту поганую систему.
Представить даже не могу, как женщины жили в те времена, когда не было слов для обозначения того, что с нами происходит. Наверное, это была огромная серая зона, в которой ты ежедневно тонешь, как в каком-то болоте. А теперь сказала сама себе: дисфункциональная семья, неподдерживающие отношения, мужской бытовой саботаж, эмоциональное выгорание на фоне постоянной усталости от перегрузок, нехватки сна и невозможности отдохнуть, и как-то даже легче становится оттого, что это не только твоя проблема. Вернее даже, это проблема всего постиндустриального общества, а ты в нем один маленький винтик, который очень хотел бы сломать всю эту поганую систему.
❤146💯7
В начале 70-х годов феминистки провозгласили тезис, что материнство должно быть делом выбора, и боролись за возможность женщин заниматься другими видами деятельности - дополнительно или вместо рождения и воспитания детей.
Адриенна Рич провела различие между материнством как институтом и идеологией, с одной стороны, и реальными опытами матерей, с другой. Ее ключевой тезис - в патриархатном обществе институт материнства создан для угнетения женщин. Мужчины-эксперты на протяжении истории контролировали женские тела, препятствовали контролю над рождаемостью и абортами, мужчины-медики установили отчуждающие ребенка от матери условия деторождения, педиатры, терапевты, религиозные деятели, писатели – в большинстве мужчины – создавали идеализированные образы матерей и, определяя их “здоровую идентичность”, предъявляли к ним невыполнимые требования.
Но эти положительные образы “матерей”, не могут быть приравнены к реальным опытам. Опыты – это отражение того, как на женщин воздействовали патриархатные институты и как они в них выживали. Материнство может быть удовлетворительным для женщин, когда они будут сами способны определять свои судьбы. А. Рич привлекает собственный, часто болезненный опыт и приглашает других женщин сделать то же самое, чтобы описать реальный мир материнства.
Поскольку прямые голоса матерей обычно не представлены в традиционных работах по социологии, психологии и литературе, артикуляция этого опыта была крайней важна. Например, до феминистского движения крайне мало было написано об отношениях матерей и дочерей, феминистки, привнесли эту тему в социологию семьи. Они также сделали видимой “работу заботы”, которой так непропорционально много у женщин, работу “кормления и обеспечения”, с помощью которой женщины создают смысл “быть семьей” и “родственную работу”, т.е. поддержание отношений с родственниками, что соединяет домохозяйства вместе. Феминистки описали опыты матерей в разных жизненных ситуациях: опыты одиноких матерей, матерей-лесбиянок, женщин и мужчин, которые стараются распределить поровну родительские обязанности, и множество сходных опытов замужних женщин, которые работают полное время, но продолжают ухаживать за детьми и выполнять всю домашнюю работу. Они описали переживания латиноамериканских матерейэмигранток в США, которых подвергли принудительной стерилизации, и матерей, имеющих опыт применения новых репродуктивных технологий in vitro.
Все эти работы объединяет внимание к “гендерным опытам” и социальному контексту власти. Были также исследованы внесемейные сферы активности матерей: взаимодействие со школой, детскими садами, кроме того, были изучены амбивалентные и иногда эксплуатирующие отношения между матерями и нянями, помощницами по хозяйству. Это выявило, в частности, сложные отношения между гендером, расой и классом.
Гурко Т.А.
Гендерный подход в социологии семьи
Адриенна Рич провела различие между материнством как институтом и идеологией, с одной стороны, и реальными опытами матерей, с другой. Ее ключевой тезис - в патриархатном обществе институт материнства создан для угнетения женщин. Мужчины-эксперты на протяжении истории контролировали женские тела, препятствовали контролю над рождаемостью и абортами, мужчины-медики установили отчуждающие ребенка от матери условия деторождения, педиатры, терапевты, религиозные деятели, писатели – в большинстве мужчины – создавали идеализированные образы матерей и, определяя их “здоровую идентичность”, предъявляли к ним невыполнимые требования.
Но эти положительные образы “матерей”, не могут быть приравнены к реальным опытам. Опыты – это отражение того, как на женщин воздействовали патриархатные институты и как они в них выживали. Материнство может быть удовлетворительным для женщин, когда они будут сами способны определять свои судьбы. А. Рич привлекает собственный, часто болезненный опыт и приглашает других женщин сделать то же самое, чтобы описать реальный мир материнства.
Поскольку прямые голоса матерей обычно не представлены в традиционных работах по социологии, психологии и литературе, артикуляция этого опыта была крайней важна. Например, до феминистского движения крайне мало было написано об отношениях матерей и дочерей, феминистки, привнесли эту тему в социологию семьи. Они также сделали видимой “работу заботы”, которой так непропорционально много у женщин, работу “кормления и обеспечения”, с помощью которой женщины создают смысл “быть семьей” и “родственную работу”, т.е. поддержание отношений с родственниками, что соединяет домохозяйства вместе. Феминистки описали опыты матерей в разных жизненных ситуациях: опыты одиноких матерей, матерей-лесбиянок, женщин и мужчин, которые стараются распределить поровну родительские обязанности, и множество сходных опытов замужних женщин, которые работают полное время, но продолжают ухаживать за детьми и выполнять всю домашнюю работу. Они описали переживания латиноамериканских матерейэмигранток в США, которых подвергли принудительной стерилизации, и матерей, имеющих опыт применения новых репродуктивных технологий in vitro.
Все эти работы объединяет внимание к “гендерным опытам” и социальному контексту власти. Были также исследованы внесемейные сферы активности матерей: взаимодействие со школой, детскими садами, кроме того, были изучены амбивалентные и иногда эксплуатирующие отношения между матерями и нянями, помощницами по хозяйству. Это выявило, в частности, сложные отношения между гендером, расой и классом.
Гурко Т.А.
Гендерный подход в социологии семьи
❤77👍3
Господи, что я сейчас увидела по телевизору, девочки, я просто не могу прийти в себя, я хожу по дому теперь как тот царь, который увидел хрустальный мост, хотя этому явлению пара-тройка лет, просто я телевизор смотрю раз в год.
После порнофильмов, в которых абсолютно все можно увидеть во всех подробностях. И преимущественно насилие над женщинами на любой вкус.
После всех этих ужастиков, когда кровь фонтанами, раны, расчлененка всякая, разные увечья… выполнены гримерами к натурально, что трудно смотреть на экран.
После всех этих художественных фильмов, где женщину насилуют и все выглядит так естественно, например, потому что актрису решили не предупреждать и использовали сливочное масло (Мария Шнайдер, «Последнее танго»).
В общем, мне вдруг и показали рекламу прокладок Always, где кровь еще не красного, но уже такого очень близкого к красному цвету, а не голубая.
Сначала женское тело сексуализировали настолько, что менструальная кровь начала считаться неприличной и аж табуированной. Туда же пошла женская грудь и кормить ребенка на публике стало чем-то ужасным (те, кто все еще так думает, самовыпилитесь отсюда сами - вы бы с таким же рвением осуждали мужчин, которые справляют нужду, где захотят, и харкаются как верблюды).
И вот в этом идиотизме мы жили сотнями лет (например, отношение к менструации в разных религиях) и продолжаем все еще жить сейчас, когда по марсу ходит марсоход и делает фотографии.
Но вдруг и в рекламе решили сказать правду. Господибоже, такая вроде бы мелочь, но на самом деле самый настоящий парадигмальный сдвиг. Я очень рада, что это обнаружила ) это знак, что все меняется. Не линейно, медленно, с адским сопротивлением со стороны мужчин и изуродованных патриархатом женщин. Но все же всё меняется.
Марина Соколовская
После порнофильмов, в которых абсолютно все можно увидеть во всех подробностях. И преимущественно насилие над женщинами на любой вкус.
После всех этих ужастиков, когда кровь фонтанами, раны, расчлененка всякая, разные увечья… выполнены гримерами к натурально, что трудно смотреть на экран.
После всех этих художественных фильмов, где женщину насилуют и все выглядит так естественно, например, потому что актрису решили не предупреждать и использовали сливочное масло (Мария Шнайдер, «Последнее танго»).
В общем, мне вдруг и показали рекламу прокладок Always, где кровь еще не красного, но уже такого очень близкого к красному цвету, а не голубая.
Сначала женское тело сексуализировали настолько, что менструальная кровь начала считаться неприличной и аж табуированной. Туда же пошла женская грудь и кормить ребенка на публике стало чем-то ужасным (те, кто все еще так думает, самовыпилитесь отсюда сами - вы бы с таким же рвением осуждали мужчин, которые справляют нужду, где захотят, и харкаются как верблюды).
И вот в этом идиотизме мы жили сотнями лет (например, отношение к менструации в разных религиях) и продолжаем все еще жить сейчас, когда по марсу ходит марсоход и делает фотографии.
Но вдруг и в рекламе решили сказать правду. Господибоже, такая вроде бы мелочь, но на самом деле самый настоящий парадигмальный сдвиг. Я очень рада, что это обнаружила ) это знак, что все меняется. Не линейно, медленно, с адским сопротивлением со стороны мужчин и изуродованных патриархатом женщин. Но все же всё меняется.
Марина Соколовская
❤🔥127👍44😢22❤17🔥4
Часть первая, дальше будет продолжение. Тема для меня знакомая, я довольно глубоко ее изучила, волонтерила и продолжаю, хотя об этом отдельно раньше не писала.
В русском языке слова «бездомный/ая» и «бомж» - синонимы. Это человек, живущий на улице, а не в помещении.
В немецком же для «бездомности» есть два слова:
1. Obdachlosigkeit. Это когда человек буквально живет на улице, дословно «без крыши над головой».
2. Wohnungslosigkeit. Это когда у человека нет постоянного, защищенного законом, собственного либо арендованного на свое имя жилья.
Почувствовали разницу, да? Поняли, куда веду?
Ну так вот. Бездомных_2 женщин в обществе сильно больше, чем мужчин. И именно эта бездомность_2 является основной причиной бездомности_1 среди женщин.
В то время, как причинами бездомности_1 среди мужчин являются отсутствие работы, долги и зависимости.
И когда/если вам захочется спросить, почему она не уходит в случае домашнего насилия - вот поэтому и не уходит. Потому что она Wohnungslose, и от Obdachlose ее отделяет всего один шаг.
И взвесив варианты, она выбирает домашний ад и побои, чтобы не оказаться под мостом. Где, увы, женщине уготованы те же самые побои и насилие, только в условиях «подмостом».
Но часть женщин таки выбирает уйти, что выносит их в бездомность_2.
Лена Босова
В русском языке слова «бездомный/ая» и «бомж» - синонимы. Это человек, живущий на улице, а не в помещении.
В немецком же для «бездомности» есть два слова:
1. Obdachlosigkeit. Это когда человек буквально живет на улице, дословно «без крыши над головой».
2. Wohnungslosigkeit. Это когда у человека нет постоянного, защищенного законом, собственного либо арендованного на свое имя жилья.
Почувствовали разницу, да? Поняли, куда веду?
Ну так вот. Бездомных_2 женщин в обществе сильно больше, чем мужчин. И именно эта бездомность_2 является основной причиной бездомности_1 среди женщин.
В то время, как причинами бездомности_1 среди мужчин являются отсутствие работы, долги и зависимости.
И когда/если вам захочется спросить, почему она не уходит в случае домашнего насилия - вот поэтому и не уходит. Потому что она Wohnungslose, и от Obdachlose ее отделяет всего один шаг.
И взвесив варианты, она выбирает домашний ад и побои, чтобы не оказаться под мостом. Где, увы, женщине уготованы те же самые побои и насилие, только в условиях «подмостом».
Но часть женщин таки выбирает уйти, что выносит их в бездомность_2.
Лена Босова
😢134💯14❤4👍1
Про женскую бездомность часть вторая. Переход от Wohnunglosigkeit (отсутствие жилья на свое имя) в Obdachlosichkeit (без крыши надо головой). Да, это случилось. И тут появляется такая «серая» зона.
Редкая женщина уйдет сразу под мост. Женщины склонны всю жизнь находить, строить и поддерживать социальные и эмоциональные связи. Поэтому почти у каждой есть подруги, приятельницы, знакомые, и троюродная тетушка тоже получает поздравления с днем рождения.
Поэтому первый этап бездомности - это жить у подруг/знакомых/родственников. Часто предлагая в качестве платы/благодарности помощь по дому или с детьми. И для некоторых этот переходный период достаточен для возвращения в «цивилизованную» жизнь, в плане встать на ноги, найти работу, снять жилье и уйти. И никому это не видимо.
Еще часть женщин ищет такой вариант вдолгую! Та же няня с проживанием. Или уборка-готовка, или сиделка для больного, или все в одном. По сути это добровольное рабство, пушо эти работы часто без официального оформления, стажа, пенсии, больничных и отпусков. Иногда и вообще нелегальны, вспомним Хуаниту, которая живет в американской семье, из фильмов. Да, Хуанита выбрала не жить на родине под мостом, а жить и работать в благополучной семье.
Но здесь огромный пул вариантов развития событий, от все прекрасно - и до хозяева злоупотребляют властью. И Хуанита оооочень многое терпит, потому что.
Важный нюанс - это болото засасывает! И хозяева не заинтересованы в благополучии Хуаниты - им как раз выгодно, что она нелегалка, согласна на минималку работать от и до, и никогда не спорит. Поэтому попытки вырваться из этой ситуации (учить язык, получить профессию, легализоваться) - это риск быть уволенной и пойти под мост. Так что не каждая Хуанита на это пойдет. Поэтому многие застревают там надолго, оказываясь таки в старости (без стажа, пенсии и с невозможностью работать физически) на улице.
Еще часть женщин ищет нового мужа/партнера. Того самого с домом и садом. Рисковый вариант, но вариант. Это делают как топмодели, выходящие замуж за миллионеров, так и сиделки-Хуаниты, соглашающиеся на особое внимание к дедушке.
Цена вопроса? Да всё та же, это «добровольное» рабство, с плюсом сексуального. И да, она не уходит, потому что под мостом ее ждут те же изнасилования, только в холоде, голоде и невозможности помыться. Поэтому она выбирает, да. В выборе без выбора.
Но нам, обществу, этих "бездомных" женщин все еще не видно. Они могут быть даже селебритиз, инфлюенсерами или просто милой соседкой, которая живет с Хансом в его квартире/доме много лет.
Третья часть будет о тех самых, буквально живущих на улице. Как они там оказались, и почему их нам тоже не видно.
Лена Босова
Редкая женщина уйдет сразу под мост. Женщины склонны всю жизнь находить, строить и поддерживать социальные и эмоциональные связи. Поэтому почти у каждой есть подруги, приятельницы, знакомые, и троюродная тетушка тоже получает поздравления с днем рождения.
Поэтому первый этап бездомности - это жить у подруг/знакомых/родственников. Часто предлагая в качестве платы/благодарности помощь по дому или с детьми. И для некоторых этот переходный период достаточен для возвращения в «цивилизованную» жизнь, в плане встать на ноги, найти работу, снять жилье и уйти. И никому это не видимо.
Еще часть женщин ищет такой вариант вдолгую! Та же няня с проживанием. Или уборка-готовка, или сиделка для больного, или все в одном. По сути это добровольное рабство, пушо эти работы часто без официального оформления, стажа, пенсии, больничных и отпусков. Иногда и вообще нелегальны, вспомним Хуаниту, которая живет в американской семье, из фильмов. Да, Хуанита выбрала не жить на родине под мостом, а жить и работать в благополучной семье.
Но здесь огромный пул вариантов развития событий, от все прекрасно - и до хозяева злоупотребляют властью. И Хуанита оооочень многое терпит, потому что.
Важный нюанс - это болото засасывает! И хозяева не заинтересованы в благополучии Хуаниты - им как раз выгодно, что она нелегалка, согласна на минималку работать от и до, и никогда не спорит. Поэтому попытки вырваться из этой ситуации (учить язык, получить профессию, легализоваться) - это риск быть уволенной и пойти под мост. Так что не каждая Хуанита на это пойдет. Поэтому многие застревают там надолго, оказываясь таки в старости (без стажа, пенсии и с невозможностью работать физически) на улице.
Еще часть женщин ищет нового мужа/партнера. Того самого с домом и садом. Рисковый вариант, но вариант. Это делают как топмодели, выходящие замуж за миллионеров, так и сиделки-Хуаниты, соглашающиеся на особое внимание к дедушке.
Цена вопроса? Да всё та же, это «добровольное» рабство, с плюсом сексуального. И да, она не уходит, потому что под мостом ее ждут те же изнасилования, только в холоде, голоде и невозможности помыться. Поэтому она выбирает, да. В выборе без выбора.
Но нам, обществу, этих "бездомных" женщин все еще не видно. Они могут быть даже селебритиз, инфлюенсерами или просто милой соседкой, которая живет с Хансом в его квартире/доме много лет.
Третья часть будет о тех самых, буквально живущих на улице. Как они там оказались, и почему их нам тоже не видно.
Лена Босова
😢125❤7💯3👍1
Третья, последняя,
часть про женскую бездомность. Когда уже буквально живут на улице.
По статистике женщин 25-30% от общего числа бездомных! И мы их все еще не видим. Видимые бездомные женщины - это в основном те, кто утратили связь с реальностью, скажем так: зависимые или страдающие психическими заболеваниями. А «адекватные» - скрываются и/или прячутся.
Первая причина очевидна. Женщины намного чаще подвергаются нападениям, ограблениям и особенно - сексуализированному (предложениям переночевать за интим) и сексуальному насилию. В интервью нередко можно слышать, что последнее происходит часто группами… Не забуду одну, которая сказала: если переживешь первые 3-4 раза, то потом уже легче.
Поэтому они банально прячутся. Живут и/или ночуют не на открытых пространствах (под условным мостом), а в заброшенных домах, на стройках, на кладбищах, на окраинах в посадках.
И часто живут группами. Есть даже слово Straßenmutti (уличная мамуля) - бывалые опекают и учат жизни новеньких. За это те их поддерживают, тоже защищают, приносят еду или деньги. Понятие Straßenmutti, как правило, не несет сексуального подтекста.
В отличии от подобного покровительства со стороны «бывалого авторитетного» мужчины, как еще одной стратегии выживания - быть при нем. Да, то самое, терпят и «выбирают».
«Лучше уж он один, чем кто попало» - сказала мне пациентка, когда я ездила в составе медслужбы для бездомных. Она была полька, поэтому мы друг друга кое-как поняли. А лечили мы ее от ожогов головы, потому что он захотел блондинку, а она передержала краску и сожгла себе кожу и волосы. И очень просила сохранить ей волосы и приличный вид, а то он ее выгонит.
Женщины все еще охотнее пользуются помощью соцслужб и волонтеров, а также друзей/знакомых, в плане гигиены и ночлежек. Стараются сохранять опрятный внешний вид. Потому что «прилично выглядеть» - это еще одна стратегия выживания!
Кто приписан к ночлежке - могут там ночевать, но должны утром уходить и вечером возвращаться. И как пройдет их день - напрямую зависит от внешнего вида!
И они среди нас каждый день: в больших супермаркетах, торговых центрах, книжных магазинах, на полянках в парках, на вокзале и в аэропорту. Не вызывая подозрений, могут сидеть с книжкой или кофе из автомата часами, пользоваться теплом помещения, удобными диванчиками и бесплатным туалетом. Бонусом во многих таких местах есть корзинки с бесплатными тампонами, а выбрав момент - можно там (в туалете) по мелочи постираться и посушиться под сушилкой для рук.
Но все это возможно только тогда, когда ты «нормально» выглядишь и пахнешь. Поэтому они стараются: оставляют свои вещи у знакомых, в ночлежках, в заброшенках или на кладбище в «обжитом» склепе. Соблюдают гигиену и чистоту. Расчесываются и даже наносят макияж. Чтобы никто ни подумал, ни пожаловался, ни выгнал, ни догадался...
Но это делает их в который раз - НЕВИДИМЫМИ.
Long story short в трех частях: женская бездомность существует, и ее немало, но по ряду причин она не-ви-ди-ма. На всех этапах, от Wohnungslosigkeit до Obdachlosigkeit. И я надеюсь, что своим скромным вкладом я привлекла внимание к проблеме.
Лена Босова
часть про женскую бездомность. Когда уже буквально живут на улице.
По статистике женщин 25-30% от общего числа бездомных! И мы их все еще не видим. Видимые бездомные женщины - это в основном те, кто утратили связь с реальностью, скажем так: зависимые или страдающие психическими заболеваниями. А «адекватные» - скрываются и/или прячутся.
Первая причина очевидна. Женщины намного чаще подвергаются нападениям, ограблениям и особенно - сексуализированному (предложениям переночевать за интим) и сексуальному насилию. В интервью нередко можно слышать, что последнее происходит часто группами… Не забуду одну, которая сказала: если переживешь первые 3-4 раза, то потом уже легче.
Поэтому они банально прячутся. Живут и/или ночуют не на открытых пространствах (под условным мостом), а в заброшенных домах, на стройках, на кладбищах, на окраинах в посадках.
И часто живут группами. Есть даже слово Straßenmutti (уличная мамуля) - бывалые опекают и учат жизни новеньких. За это те их поддерживают, тоже защищают, приносят еду или деньги. Понятие Straßenmutti, как правило, не несет сексуального подтекста.
В отличии от подобного покровительства со стороны «бывалого авторитетного» мужчины, как еще одной стратегии выживания - быть при нем. Да, то самое, терпят и «выбирают».
«Лучше уж он один, чем кто попало» - сказала мне пациентка, когда я ездила в составе медслужбы для бездомных. Она была полька, поэтому мы друг друга кое-как поняли. А лечили мы ее от ожогов головы, потому что он захотел блондинку, а она передержала краску и сожгла себе кожу и волосы. И очень просила сохранить ей волосы и приличный вид, а то он ее выгонит.
Женщины все еще охотнее пользуются помощью соцслужб и волонтеров, а также друзей/знакомых, в плане гигиены и ночлежек. Стараются сохранять опрятный внешний вид. Потому что «прилично выглядеть» - это еще одна стратегия выживания!
Кто приписан к ночлежке - могут там ночевать, но должны утром уходить и вечером возвращаться. И как пройдет их день - напрямую зависит от внешнего вида!
И они среди нас каждый день: в больших супермаркетах, торговых центрах, книжных магазинах, на полянках в парках, на вокзале и в аэропорту. Не вызывая подозрений, могут сидеть с книжкой или кофе из автомата часами, пользоваться теплом помещения, удобными диванчиками и бесплатным туалетом. Бонусом во многих таких местах есть корзинки с бесплатными тампонами, а выбрав момент - можно там (в туалете) по мелочи постираться и посушиться под сушилкой для рук.
Но все это возможно только тогда, когда ты «нормально» выглядишь и пахнешь. Поэтому они стараются: оставляют свои вещи у знакомых, в ночлежках, в заброшенках или на кладбище в «обжитом» склепе. Соблюдают гигиену и чистоту. Расчесываются и даже наносят макияж. Чтобы никто ни подумал, ни пожаловался, ни выгнал, ни догадался...
Но это делает их в который раз - НЕВИДИМЫМИ.
Long story short в трех частях: женская бездомность существует, и ее немало, но по ряду причин она не-ви-ди-ма. На всех этапах, от Wohnungslosigkeit до Obdachlosigkeit. И я надеюсь, что своим скромным вкладом я привлекла внимание к проблеме.
Лена Босова
😢174❤9
Forwarded from Книга Иудифи
Пост 1 про ярлыки. 1/2
Этот пост направлен скорее на меня саму, он отражает мои размышления и мои решения.
Мы в общем-то не раз и не два обсуждали вред использования ярлыков в адрес женщин. Мы (по крайней мере в наших радфем-кругах) даже никогда не использовали или отошли от использования слов типа"патриархальная подстилка" или прости господи "хуелюбка" . Где-то даже уже неодобрительно смотрим на "пикми"! Вижу, что где-то меняется и отношение к объявлению неугодной комментаторки с неугодным мнением "мужиком", и ужасно этому рада.
Но.
Большей частью речь об оскорбительных, остро мизогинных ярлыках. Они, очевидно, должны быть выброшены из лексикона для хоть какой-то продуктивной дискуссии. Но что об остальных — в общем-то по факту не оскорбительных, но выполняющих ту же самую цель?
А да, а какая цель ярлыков-то? Как мне кажется, цель — заменить этим доводы и аргументы. Часть это происходит там, где нельзя выйти из дискуссии, где нет возможности банов, нет модерации, ну и когда я сама не могу регулировать свое поведение. Часто это оппонентка с реально всратыми взглядами типа защиты порнографии или сознательной анти-феминистской риторикой. И навешивание ярлыков дает возможность дать сигнал "да о чем с ней вообще разговаривать?"
"Зачем разбирать ее мнение, она же интерсек (интерсекциональная феминистка)". "Я не вижу смысла даже отвечать мужезащитнице". "Вот бы сейчас либфем рекомендовать". "Квиров не спрашивали". "Вы мужик, женщины такое писать не могут". "Гетеро не спрашивали". "Набежали патриархалки под пост опять".
Конечно, это не всегда звучит именно так, но я уверена, что многие из вас такое видели или писали сами. Я — и то, и другое. И вот я думаю, а зачем? Почему я не могу просто написать "Я не вижу смысла с вами дальше разговаривать"? Почему я не могу сказать "Я считаю ваше мнение оч всратым и не буду продолжать дискусиию" (могу! стала так писать, мне больше нравится". Мне кажется, припечатать на прощание этим ярлыком служит именно тому, чтобы пометить собеседницу: она такая-то, ее можно не слушать, я-то в отличие от нее НОРМАЛЬНАЯ.
Мы это видим и вне феминизма, конечно, "либералы", "трамписты", "твиттерские", "нижний телеграм", "кейпоперши" и я не про то, когда обозначение имеет смысл, когда я хочу сказать "люди, пользующиеся твиттером" или "женщины, слушающие южнокорейскую музыку", а именно про то, когда это помечание группы в 99% случаев в негативном ключе.
Этот пост направлен скорее на меня саму, он отражает мои размышления и мои решения.
Мы в общем-то не раз и не два обсуждали вред использования ярлыков в адрес женщин. Мы (по крайней мере в наших радфем-кругах) даже никогда не использовали или отошли от использования слов типа
Но.
Большей частью речь об оскорбительных, остро мизогинных ярлыках. Они, очевидно, должны быть выброшены из лексикона для хоть какой-то продуктивной дискуссии. Но что об остальных — в общем-то по факту не оскорбительных, но выполняющих ту же самую цель?
А да, а какая цель ярлыков-то? Как мне кажется, цель — заменить этим доводы и аргументы. Часть это происходит там, где нельзя выйти из дискуссии, где нет возможности банов, нет модерации, ну и когда я сама не могу регулировать свое поведение. Часто это оппонентка с реально всратыми взглядами типа защиты порнографии или сознательной анти-феминистской риторикой. И навешивание ярлыков дает возможность дать сигнал "да о чем с ней вообще разговаривать?"
"Зачем разбирать ее мнение, она же интерсек (интерсекциональная феминистка)". "Я не вижу смысла даже отвечать мужезащитнице". "Вот бы сейчас либфем рекомендовать". "Квиров не спрашивали". "Вы мужик, женщины такое писать не могут". "Гетеро не спрашивали". "Набежали патриархалки под пост опять".
Конечно, это не всегда звучит именно так, но я уверена, что многие из вас такое видели или писали сами. Я — и то, и другое. И вот я думаю, а зачем? Почему я не могу просто написать "Я не вижу смысла с вами дальше разговаривать"? Почему я не могу сказать "Я считаю ваше мнение оч всратым и не буду продолжать дискусиию" (могу! стала так писать, мне больше нравится". Мне кажется, припечатать на прощание этим ярлыком служит именно тому, чтобы пометить собеседницу: она такая-то, ее можно не слушать, я-то в отличие от нее НОРМАЛЬНАЯ.
Мы это видим и вне феминизма, конечно, "либералы", "трамписты", "твиттерские", "нижний телеграм", "кейпоперши" и я не про то, когда обозначение имеет смысл, когда я хочу сказать "люди, пользующиеся твиттером" или "женщины, слушающие южнокорейскую музыку", а именно про то, когда это помечание группы в 99% случаев в негативном ключе.
❤45👍12❤🔥5
Forwarded from Книга Иудифи
Пост 1 про ярлыки. 2/2
Почему в радфеме это мешает, а не — вот удивительно — помогает.
1. Мы закрываем возможность содержательной дискуссии, разбора мнения, анализа. "Да она интерсек" — то есть не это конкретное ее мнение вредное или обманное, вот потому и вот поэтому, а она — неправильная, а значит пропускаем и даже не думаем о ее комментариях, даже если в ее словах появляется зерно истины.
2. Мы создаем иерархии и группальность: свои против чужих, трушные против фейковых, этих слушать можно, эту — нельзя, заодно в топку все ее "несвежие простыни" системных текстов, гори гори ясно. Право высказаться, право на мнение есть у любой женщины (не обязательно право высказаться в моем канале, конечно, это про другое), даже если от этого мнения у меня горит.
3. Мы используем не относящиеся к дискуссии характеристики женщины, чтобы обнулить ее аргументы. Какая разница, замужем или нет женщина, которая пишет о вреде гетероотношений? Какая разница, яой я читаю или юри, когда я пишу о недостатке персонажек в медиа? Почему кто-то должна предъявить чистое от мейкапа лицо и короткую стрижку прежде чем критиковать систему адаптивных механизмов? Почему я не могу критиковать отношение к женщинам в США, если я живу в России?
4. Есть еще термины, которые в принципе не несут в себе негатива, но они становятся опять же какими-то непонятными ярлыками с неточным значением. Одно из них ГНК-женщины, "гендерно нон-конфоромные женщины", я встречала дискуссию о бессмысленности этого ярлыка. Женщина может быть бимбо (простите за ярлык!) на 100%, но при этом жестко рулить заводом и рубить дрова - она в рамках гендерных стереотипов или уже вне? Женщина может стричься коротко, не красить ногти, но при этом быть убежденной гетеро, анти-феминисткой, готовить борщи и миски салатов - она в рамках или нет? И зачем нам вообще этот термин тогда нужен?
Я вообще хочу еще добавить, что давно стараюсь искать и использовать хмммммм не сленг — жаргон — принятые термины, а скорее описание явления. Не "пикми", а "женщина, которая хочет получить одобрение мужчин". Не "матчасть", а теория. Не "мизогиния", а "женоненавистничество". Не "абьюз", а "домашнее насилие с использованием власти".
Не могу сказать, что эти термины вредные или бесполезные, они порой емкие и нужные.... И конечно я не против заимствования из других языков. Но я поняла, что не хочу делать свой язык постов и дискуссий где-то недоступным, а где-то помеченным "для своих". И что какие-то слова замылились в моих глазах. Ощущения от слова "мизогиния" и "ненависть к женщинам" у меня совершенно разные.
В целом, подводя итог, решила для себя исследовать свои посты и комментарии и слова на момент ярлыков в отношении женщин, которые я не замечаю, и стараться от них избавляться. Ну а если поменьше обсуждать женщин, то и ярлыки эти будут не нужны в принципе)))
Почему в радфеме это мешает, а не — вот удивительно — помогает.
1. Мы закрываем возможность содержательной дискуссии, разбора мнения, анализа. "Да она интерсек" — то есть не это конкретное ее мнение вредное или обманное, вот потому и вот поэтому, а она — неправильная, а значит пропускаем и даже не думаем о ее комментариях, даже если в ее словах появляется зерно истины.
2. Мы создаем иерархии и группальность: свои против чужих, трушные против фейковых, этих слушать можно, эту — нельзя, заодно в топку все ее "несвежие простыни" системных текстов, гори гори ясно. Право высказаться, право на мнение есть у любой женщины (не обязательно право высказаться в моем канале, конечно, это про другое), даже если от этого мнения у меня горит.
3. Мы используем не относящиеся к дискуссии характеристики женщины, чтобы обнулить ее аргументы. Какая разница, замужем или нет женщина, которая пишет о вреде гетероотношений? Какая разница, яой я читаю или юри, когда я пишу о недостатке персонажек в медиа? Почему кто-то должна предъявить чистое от мейкапа лицо и короткую стрижку прежде чем критиковать систему адаптивных механизмов? Почему я не могу критиковать отношение к женщинам в США, если я живу в России?
4. Есть еще термины, которые в принципе не несут в себе негатива, но они становятся опять же какими-то непонятными ярлыками с неточным значением. Одно из них ГНК-женщины, "гендерно нон-конфоромные женщины", я встречала дискуссию о бессмысленности этого ярлыка. Женщина может быть бимбо (простите за ярлык!) на 100%, но при этом жестко рулить заводом и рубить дрова - она в рамках гендерных стереотипов или уже вне? Женщина может стричься коротко, не красить ногти, но при этом быть убежденной гетеро, анти-феминисткой, готовить борщи и миски салатов - она в рамках или нет? И зачем нам вообще этот термин тогда нужен?
Я вообще хочу еще добавить, что давно стараюсь искать и использовать хмммммм не сленг — жаргон — принятые термины, а скорее описание явления. Не "пикми", а "женщина, которая хочет получить одобрение мужчин". Не "матчасть", а теория. Не "мизогиния", а "женоненавистничество". Не "абьюз", а "домашнее насилие с использованием власти".
Не могу сказать, что эти термины вредные или бесполезные, они порой емкие и нужные.... И конечно я не против заимствования из других языков. Но я поняла, что не хочу делать свой язык постов и дискуссий где-то недоступным, а где-то помеченным "для своих". И что какие-то слова замылились в моих глазах. Ощущения от слова "мизогиния" и "ненависть к женщинам" у меня совершенно разные.
В целом, подводя итог, решила для себя исследовать свои посты и комментарии и слова на момент ярлыков в отношении женщин, которые я не замечаю, и стараться от них избавляться. Ну а если поменьше обсуждать женщин, то и ярлыки эти будут не нужны в принципе)))
❤49❤🔥17👏1
Forwarded from Книга Иудифи
Пост 2, про ресурсных радфем :))))))))))))))))))))))))))))))) 1/2
Он в принципе связан с предыдущим и из него частично вытекает.
Я думаю, что так называемый интерсекциональный феминизм или просто интерсекциональный взгляд очень опасен для феминистского анализа В радфеме мы смотрим системно, в корень, на главных виновников и на механизмы системного угнетения женщин. Интерсек, наоборот, бесконечно дробит нас на подкатегории по цвету кожи, паспорту, классу, языку, внешности, диагнозам и так далее.
Безусловно, есть женщины, которых угнетают не только по полу, но и по миллиону других признаков. Но, как мы много раз обсуждали, и в целом более-менее тут все согласны, корнем угнетения все равно остается пол, а система, в которой к полу добавляется еще миллион причин, почему женщина неправильная, создана мужчинами / патриархатом.
Поэтому в феминистском анализе, как мне кажется, недопустима идея женских привилегий по отношению к другим женщинам. У нас нет женщин, которым дана дополнительная защита от власти и насилия мужчин. У нас нет удобненького защищенного от патриархата местечка. У нас нет надсмотрщиц, как бы кому-то ни хотелось в это верить — только такие же пленницы и жертвы патриархата, запертые в общей клетке: мы, и они, и все. Где-то кто-то отвоевывает себе пятачок земли побольше в этой клетке за счет других женщин или детинь, все так. Появляются ли у нее привилегии? Нет, конечно. Становится ли она союзницей тюремщикам? Нет, конечно.
Никому не лучше. Кому-то просто хуже. Понимаете разницу?
Эту мысль я ношу и озвучиваю уже очень давно, но мне кажется, что принять ее тяжело.
И вот в этой системе мышления мне очень странно стало в последнее время встречать высказывания о неких более ресурсных, более свободных, обладающих бОльшими возможностями, пространством, силами и влиянием радикальных феминистках, которые почему-то находятся в какой-то выдуманной иерархии выше каких-то других женщин и оттуда плюются в менее удачливых.
Это ровно тот же прием что и "белые женщины" / "белый феминизм", но в новой обертке, потому что использовать слово "привилегии" нельзя, но механизм/концепт-то очень нравится!!
И вот внезапно у нас одни женщины угнетают других женщин, причем даже не матери — зависящих от них маленьких дочерей, не начальницы — боящихся увольнения работниц, а женщины в интернете (!). Абсолютно неприемлемая в радикальном феминизме установка, явно пробравшаяся сюда из интерсекционального дискурса.
И что же это за ресурсы? (Если что, я понятия не имею, что там имеется в виду, и только предполагаю.)
1. Канал, где много подписчиц / некий авторитет в фем-кругах?
Я вас умоляю. Профита никакого, монетизировать феминизм практически невозможно. В результате лично я получаю дополнительный труд по модерации комментариев, в 100 раз больше претензий и ожиданий, в каждом втором чате просто за комментарии (!) обвиняют в травле, выше риски преследования и доксинга. А, еще в репостах и обсуждениях читаешь искажение постов и комментариев и бесконечно оправдываешься (или не оправдываешься, если уже достигла просветления).
2. Отсутствие мужа/Наличие мужа — тут вообще прикол, оба варианта считаются ресурсом или привилегией. Вот мне повезло, я не в браке, из которого не могу уйти. А вот кому-то повезло, у нее есть поддержка финансами или, например, мужик лоток чистит. А если есть муж, то вон из радфем и все книжки твои сжечь. А если нет, то тебе-то легко о сепарации говорить, тебе мужчина и не нужен!!11!1!
3. Отсутствие детей — ну так жить легче, конечно, не поспорю, но опять же, это НЕ ресурс.
4. Еще может речь про свою квартиру/работу с норм зарплатой, и конечно это само по себе действительно ресурс, нооооооо… Сейчас будет заход сверху или я хз что это, но вообще-то та же айтишница может получать 100 тыщ, а тратить 110, потому что у нее больной кот, лежачая мама, ипотека, кредитка. Так что не обязательно ей легче, не обязательно у нее больше свободы и возможностей. Но тут может я немного охуела, так что подвергаю сомнению весь последний абзац.
Он в принципе связан с предыдущим и из него частично вытекает.
Я думаю, что так называемый интерсекциональный феминизм или просто интерсекциональный взгляд очень опасен для феминистского анализа В радфеме мы смотрим системно, в корень, на главных виновников и на механизмы системного угнетения женщин. Интерсек, наоборот, бесконечно дробит нас на подкатегории по цвету кожи, паспорту, классу, языку, внешности, диагнозам и так далее.
Безусловно, есть женщины, которых угнетают не только по полу, но и по миллиону других признаков. Но, как мы много раз обсуждали, и в целом более-менее тут все согласны, корнем угнетения все равно остается пол, а система, в которой к полу добавляется еще миллион причин, почему женщина неправильная, создана мужчинами / патриархатом.
Поэтому в феминистском анализе, как мне кажется, недопустима идея женских привилегий по отношению к другим женщинам. У нас нет женщин, которым дана дополнительная защита от власти и насилия мужчин. У нас нет удобненького защищенного от патриархата местечка. У нас нет надсмотрщиц, как бы кому-то ни хотелось в это верить — только такие же пленницы и жертвы патриархата, запертые в общей клетке: мы, и они, и все. Где-то кто-то отвоевывает себе пятачок земли побольше в этой клетке за счет других женщин или детинь, все так. Появляются ли у нее привилегии? Нет, конечно. Становится ли она союзницей тюремщикам? Нет, конечно.
Никому не лучше. Кому-то просто хуже. Понимаете разницу?
Эту мысль я ношу и озвучиваю уже очень давно, но мне кажется, что принять ее тяжело.
И вот в этой системе мышления мне очень странно стало в последнее время встречать высказывания о неких более ресурсных, более свободных, обладающих бОльшими возможностями, пространством, силами и влиянием радикальных феминистках, которые почему-то находятся в какой-то выдуманной иерархии выше каких-то других женщин и оттуда плюются в менее удачливых.
Это ровно тот же прием что и "белые женщины" / "белый феминизм", но в новой обертке, потому что использовать слово "привилегии" нельзя, но механизм/концепт-то очень нравится!!
И вот внезапно у нас одни женщины угнетают других женщин, причем даже не матери — зависящих от них маленьких дочерей, не начальницы — боящихся увольнения работниц, а женщины в интернете (!). Абсолютно неприемлемая в радикальном феминизме установка, явно пробравшаяся сюда из интерсекционального дискурса.
И что же это за ресурсы? (Если что, я понятия не имею, что там имеется в виду, и только предполагаю.)
1. Канал, где много подписчиц / некий авторитет в фем-кругах?
Я вас умоляю. Профита никакого, монетизировать феминизм практически невозможно. В результате лично я получаю дополнительный труд по модерации комментариев, в 100 раз больше претензий и ожиданий, в каждом втором чате просто за комментарии (!) обвиняют в травле, выше риски преследования и доксинга. А, еще в репостах и обсуждениях читаешь искажение постов и комментариев и бесконечно оправдываешься (или не оправдываешься, если уже достигла просветления).
2. Отсутствие мужа/Наличие мужа — тут вообще прикол, оба варианта считаются ресурсом или привилегией. Вот мне повезло, я не в браке, из которого не могу уйти. А вот кому-то повезло, у нее есть поддержка финансами или, например, мужик лоток чистит. А если есть муж, то вон из радфем и все книжки твои сжечь. А если нет, то тебе-то легко о сепарации говорить, тебе мужчина и не нужен!!11!1!
3. Отсутствие детей — ну так жить легче, конечно, не поспорю, но опять же, это НЕ ресурс.
4. Еще может речь про свою квартиру/работу с норм зарплатой, и конечно это само по себе действительно ресурс, нооооооо… Сейчас будет заход сверху или я хз что это, но вообще-то та же айтишница может получать 100 тыщ, а тратить 110, потому что у нее больной кот, лежачая мама, ипотека, кредитка. Так что не обязательно ей легче, не обязательно у нее больше свободы и возможностей. Но тут может я немного охуела, так что подвергаю сомнению весь последний абзац.
❤39❤🔥11
Forwarded from Книга Иудифи
Книга Иудифи
Пост 2, про ресурсных радфем :))))))))))))))))))))))))))))))) 1/2 Он в принципе связан с предыдущим и из него частично вытекает. Я думаю, что так называемый интерсекциональный феминизм или просто интерсекциональный взгляд очень опасен для феминистского анализа…
Пост 2, про ресурсных радфем 2/2
Конечно, есть ресурсы, которых больше / меньше у разных женщин! Мама квартиру купила — конечно, это ресурс. Живу в стране, где можно не бояться штрафов за посты — конечно, это ресурс. Умею писать статьи в канал..... тоже ресурс.... ну или навык? Я пытаюсь тут сказать, что само по себе наличие чего-то из этого не обязательно желает жизнь одной женщины лучше жизни другой женщины! Если взять в совокупности и сравнить, еще неизвестно, у кого ситуация будет хуже? Поэтому никакого подсчета "привилегированности" или "ресурсности" у разных женщин и какого-то их…. ранжирования на основе этого вообще быть не должно? Это бред, анти-феминизм, тот же самый механизм разделения женщин, только с черного хода.
И как вообще формируется вот это деление? Зачастую ресурсной объявляется та женщина, которая просто НЕ жалуется. По причине ЖГС или по причине здравого смысла, тут не особо важно, главное то, что она в публичном пространстве (чате, канале, группе), так уж получилось, не описывает свои травмы, подробности про прошлое, детали про текущую ситуацию.
И вот уже ей пишут — ну тебе хорошо говорить. Ты не травмированная. У тебя устойчивая психика. Ты не такая ранимая. У тебя больше ресурса, поэтому ты должна больше обхождения, больше внимания, больше поддержки. Параллельно формируется образ “самой нересурсной”: участницы, которая – например – часто пишет о суицидальных мыслях, тяжёлых эпизодах насилия, ощущении тотальной безнадёжности — и ждет от чата постоянного коллективного утешения. Если она срывается на кого-то, хамит, даже шлёт нахуй — это объясняется тем, что ей плохо. А та, на кого срываются, если она считается «ресурсной», обязана это выдержать, простить, понять и т.д.
(Когда-то давно в одном фем-чате я разгоняла группу ретравматизирующих друг друга круговым обсуждением прошлых травм участниц. Я нормально отношусь к подружеской поддержке, в том числе и в чатах, но! Бывает так, что к определенным участницам складывается особое отношение, потому что они вот очень уязвимые, очень хрупкие, они пишут о суицидальных мыслях, их смертным боем била мать, и так далее, и это все ПОНИМАЕМО и заслуживает поддержки — но не тогда, когда о других участницах забывают?
С вероятностью 99% остальные участницы чата тоже на последнем издыхании: у кого-то бегают приставы и долги два миллиона; кого-то вчера уволили одним днем; у кого-то травма от насилия или проституции; кто-то не может пить и есть и спать от тревожности, в том числе тревожности за не очень здоровых детей; кому-то грозит суд и штраф и т.д.. Но раз они (в силу жгс или здравого смысла, повторюсь) не ищут поддержки в чате, то автоматически как будто бы предполагается, что они сильные! У них больше ресурсов! Они не в изоляции! У них не безвыходная ситуация! А значит — им не понять, значит — они заходят сверху, значит — они не имеют права сказать "эээ прекращай". Да и они порой и не дают сами себе это право – "ну я же в отличие от нее не то и не это, у меня все ок, грех жаловаться! Значит, я как более ресурсная ДОЛЖНА оказать ей поддержку".)
Мне эта асимметрия в фем-пространствах кажется глубоко несправедливой. Особенно она бьет по админкам и модераторкам пространств, потому что именно на них ложится дополнительный эмоциональный труд поддерживать всех вокруг, сглаживать конфликты, следить за правилами и т.д.
Внеклассное чтение на эту тему: Чудо-Мамочки и Робкие Сестрицы, Джоанна Расс. Помню, когда в первый раз читала, удивилась и возмутилась описанному механизму, как Чудо-мамочек назначают против их воли. А ведь так и есть! Ну вот меня тоже загнали на ступень выше в какой-то иерархии, о которой я понятия не имею, и требуют быть выше, быть лучше, СООТВЕТСТВОВАТЬ. Ой все. Я в этой игре участвовать не собираюсь.
Конечно, есть ресурсы, которых больше / меньше у разных женщин! Мама квартиру купила — конечно, это ресурс. Живу в стране, где можно не бояться штрафов за посты — конечно, это ресурс. Умею писать статьи в канал..... тоже ресурс.... ну или навык? Я пытаюсь тут сказать, что само по себе наличие чего-то из этого не обязательно желает жизнь одной женщины лучше жизни другой женщины! Если взять в совокупности и сравнить, еще неизвестно, у кого ситуация будет хуже? Поэтому никакого подсчета "привилегированности" или "ресурсности" у разных женщин и какого-то их…. ранжирования на основе этого вообще быть не должно? Это бред, анти-феминизм, тот же самый механизм разделения женщин, только с черного хода.
И как вообще формируется вот это деление? Зачастую ресурсной объявляется та женщина, которая просто НЕ жалуется. По причине ЖГС или по причине здравого смысла, тут не особо важно, главное то, что она в публичном пространстве (чате, канале, группе), так уж получилось, не описывает свои травмы, подробности про прошлое, детали про текущую ситуацию.
И вот уже ей пишут — ну тебе хорошо говорить. Ты не травмированная. У тебя устойчивая психика. Ты не такая ранимая. У тебя больше ресурса, поэтому ты должна больше обхождения, больше внимания, больше поддержки. Параллельно формируется образ “самой нересурсной”: участницы, которая – например – часто пишет о суицидальных мыслях, тяжёлых эпизодах насилия, ощущении тотальной безнадёжности — и ждет от чата постоянного коллективного утешения. Если она срывается на кого-то, хамит, даже шлёт нахуй — это объясняется тем, что ей плохо. А та, на кого срываются, если она считается «ресурсной», обязана это выдержать, простить, понять и т.д.
(Когда-то давно в одном фем-чате я разгоняла группу ретравматизирующих друг друга круговым обсуждением прошлых травм участниц. Я нормально отношусь к подружеской поддержке, в том числе и в чатах, но! Бывает так, что к определенным участницам складывается особое отношение, потому что они вот очень уязвимые, очень хрупкие, они пишут о суицидальных мыслях, их смертным боем била мать, и так далее, и это все ПОНИМАЕМО и заслуживает поддержки — но не тогда, когда о других участницах забывают?
С вероятностью 99% остальные участницы чата тоже на последнем издыхании: у кого-то бегают приставы и долги два миллиона; кого-то вчера уволили одним днем; у кого-то травма от насилия или проституции; кто-то не может пить и есть и спать от тревожности, в том числе тревожности за не очень здоровых детей; кому-то грозит суд и штраф и т.д.. Но раз они (в силу жгс или здравого смысла, повторюсь) не ищут поддержки в чате, то автоматически как будто бы предполагается, что они сильные! У них больше ресурсов! Они не в изоляции! У них не безвыходная ситуация! А значит — им не понять, значит — они заходят сверху, значит — они не имеют права сказать "эээ прекращай". Да и они порой и не дают сами себе это право – "ну я же в отличие от нее не то и не это, у меня все ок, грех жаловаться! Значит, я как более ресурсная ДОЛЖНА оказать ей поддержку".)
Мне эта асимметрия в фем-пространствах кажется глубоко несправедливой. Особенно она бьет по админкам и модераторкам пространств, потому что именно на них ложится дополнительный эмоциональный труд поддерживать всех вокруг, сглаживать конфликты, следить за правилами и т.д.
Внеклассное чтение на эту тему: Чудо-Мамочки и Робкие Сестрицы, Джоанна Расс. Помню, когда в первый раз читала, удивилась и возмутилась описанному механизму, как Чудо-мамочек назначают против их воли. А ведь так и есть! Ну вот меня тоже загнали на ступень выше в какой-то иерархии, о которой я понятия не имею, и требуют быть выше, быть лучше, СООТВЕТСТВОВАТЬ. Ой все. Я в этой игре участвовать не собираюсь.
❤35❤🔥20
Forwarded from Книга Иудифи
Пост 3! )))))))))))))))))))))
Учитывая то, что мне уже раз шесть припомнили сравнение аргументов в пользу психотерапии и аргументов в пользу трансперехода, боюсь представить, что случится сейчас, когда я сравню другие аргументы в пользу психотерапии с аргументами в пользу легализации проституции!!!
Ладно, тут я лукавлю, извините! Не смогла удержаться! Основные аргументы там все же другие, а этот встречается реже; гораздо чаще его используют для защиты гетеросексуальных отношений в патриархате.
Я про тот самый позитивный личный опыт.
Можно ли его использовать как аргумент в споре о системе, об институте, о комплексном явлении, влияющем на всех женщин? Не думаю!
Почему-то никому в радикально-феминистических дискуссиях не нравятся заявления "у меня нормальный опыт с мужчинами", "ну вот мойпсихотерапевт муж не такой", "просто надо тщательно подходить к выбору". Почему-то многим совершенно нормально писать подобное в системных, повторюсь, в системных дискуссиях о том, как работает институт психотерапии и о вреде от него женщинам КАК КЛАССУ.
Отдельно напишу: я верю, что у кого-то был хороший опыт в психотерапии. У меня самой он был — как был и плохой! Я просто не согласна, что этот опыт что-то значит в контексте дискуссии. Кого-то психотерапия (возможно) спасла от самоубийства. Кого-то к нему подтолкнула. Мы как мерять-то будем, а главное, зачем?
Какие главные проблемы, с моей точки зрения, приносит упоминание личного опыта (и позитивного, и негативного) как аргумента в дискуссиях:
1. Не все готовы отвечать тем же!!!!!!!!!! И получается, что при переходе на личные примеры часть женщин остаются в заведомо проигрышной позиции? Им нечем ответить, потому что они не хотят светить свой личный опыт в публичном пространстве — по любой причине. Это не значит, что у них нет релевантного опыта, они просто не готовы платить такой ценой за возможность победить в дискуссии.
2. Спорить с чужим личным опытом — получить обвинения в стирании и обесценивании. Я очень плохо понимаю, как можно это обойти, если честно. "Да, но..." никогда не звучит приятно, и вот уже ты кого-то затравила или на кого-то напала, хотя просто пытаешься вернуть разговор в общее от частного.
3. Если так уж получилось, что личный опыт расчехлили обе стороны, то вместо дискуссии о системе мы получаем буквально поединок подушками.... "Мне хорошо и грамотно подобрали антидепрессанты" — "А мне выписали то, что при моем состоянии строго противопоказан и могло вызвать манию". "Меня не берут на работу из-за нестандартной внешности" — "А мне пришлось вынести море сплетен, критики и домогательств на рабочем месте". "Мне то" — "Мне се". И че. Результат-то какой. Смысл в этом обмене? У всех по-разному, вот и поговорили. Индивидуальный феминизм, епт.
В который раз понимаю, как же правы были создательницы "Комнаты радфеманалитики", предлагая и где-то заставляя не нести в разговоры личное. Есть группы поддержки — есть системные, аналитические дискуссии и споры. Личный опыт важен, когда мы обсуждаем явление в контексте "я не одна, у многих это было, мне не показалось". Но личный опыт НЕ аргумент — особенно позитивный личный опыт в разговоре об инструментах угнетения)
Учитывая то, что мне уже раз шесть припомнили сравнение аргументов в пользу психотерапии и аргументов в пользу трансперехода, боюсь представить, что случится сейчас, когда я сравню другие аргументы в пользу психотерапии с аргументами в пользу легализации проституции!!!
Ладно, тут я лукавлю, извините! Не смогла удержаться! Основные аргументы там все же другие, а этот встречается реже; гораздо чаще его используют для защиты гетеросексуальных отношений в патриархате.
Я про тот самый позитивный личный опыт.
Можно ли его использовать как аргумент в споре о системе, об институте, о комплексном явлении, влияющем на всех женщин? Не думаю!
Почему-то никому в радикально-феминистических дискуссиях не нравятся заявления "у меня нормальный опыт с мужчинами", "ну вот мой
Отдельно напишу: я верю, что у кого-то был хороший опыт в психотерапии. У меня самой он был — как был и плохой! Я просто не согласна, что этот опыт что-то значит в контексте дискуссии. Кого-то психотерапия (возможно) спасла от самоубийства. Кого-то к нему подтолкнула. Мы как мерять-то будем, а главное, зачем?
Какие главные проблемы, с моей точки зрения, приносит упоминание личного опыта (и позитивного, и негативного) как аргумента в дискуссиях:
1. Не все готовы отвечать тем же!!!!!!!!!! И получается, что при переходе на личные примеры часть женщин остаются в заведомо проигрышной позиции? Им нечем ответить, потому что они не хотят светить свой личный опыт в публичном пространстве — по любой причине. Это не значит, что у них нет релевантного опыта, они просто не готовы платить такой ценой за возможность победить в дискуссии.
2. Спорить с чужим личным опытом — получить обвинения в стирании и обесценивании. Я очень плохо понимаю, как можно это обойти, если честно. "Да, но..." никогда не звучит приятно, и вот уже ты кого-то затравила или на кого-то напала, хотя просто пытаешься вернуть разговор в общее от частного.
3. Если так уж получилось, что личный опыт расчехлили обе стороны, то вместо дискуссии о системе мы получаем буквально поединок подушками.... "Мне хорошо и грамотно подобрали антидепрессанты" — "А мне выписали то, что при моем состоянии строго противопоказан и могло вызвать манию". "Меня не берут на работу из-за нестандартной внешности" — "А мне пришлось вынести море сплетен, критики и домогательств на рабочем месте". "Мне то" — "Мне се". И че. Результат-то какой. Смысл в этом обмене? У всех по-разному, вот и поговорили. Индивидуальный феминизм, епт.
В который раз понимаю, как же правы были создательницы "Комнаты радфеманалитики", предлагая и где-то заставляя не нести в разговоры личное. Есть группы поддержки — есть системные, аналитические дискуссии и споры. Личный опыт важен, когда мы обсуждаем явление в контексте "я не одна, у многих это было, мне не показалось". Но личный опыт НЕ аргумент — особенно позитивный личный опыт в разговоре об инструментах угнетения)
❤38🔥22
Реорганизация труда, произошедшая в Англии в 1850–1880‐х годах, диктовалась потребностью в более здоровой, дисциплинированной и производительной рабочей силе, а также, главное, необходимостью сломать распространение организаций рабочего класса. Однако еще одно соображение состояло в том, что привлечение женщин на фабрики уничтожило их способность и желание к репродуктивному труду – настолько, что, если не найти какие-то средства, воспроизводство английского рабочего класса окажется в серьезной опасности. Достаточно почитать доклады о поведении фабричных работниц, периодически составлявшиеся государственными инспекторами в Англии в 1840–1880‐х годах, чтобы понять, что перемены в репродуктивном режиме не ограничивались вопросами здоровья и бойкости мужской половины рабочего класса.
Фабричные работницы, недисциплинированные, безразличные к домашнему труду, семье и морали, желающие хорошо провести те немногие часы, которые у них оставались от работы, готовые уйти из дома на улицу или в бар, где они курили и пили как мужчины, отчужденные от своих детей, замужние или незамужние – все они стали угрозой для производства стабильной рабочей силы, а потому их нужно было одомашнить. Именно в этом контексте «одомашнивание» семьи рабочего класса и создание домохозяйки из рабочего класса, которая работала дома целый день, стали государственной программой, обозначившей собой начало новой формы капиталистического накопления.
К 1850‐м годам, словно внезапно проснувшись и увидев, какова на самом деле фабричная жизнь, множество реформаторов стали возмущаться тем, что женщин вечно нет дома. Благодаря «защитному законодательству» они сперва устранили ночные смены для женщин, а потом изгнали замужних с фабрик, чтобы их можно было заново научить роли «ангелов очага», сведущих в искусствах терпеливости и подчинения, особенно поскольку работа, ставшая их судьбой, не оплачивалась.
Идеализация «женской добродетели», которая до конца XIX века оставалась прерогативой женщин из среднего и высшего класса, была, таким образом, распространена на женщин из рабочего класса, чтобы скрыть неоплачиваемый труд, которого теперь стали от них ожидать. Неудивительно, что в этот период мы наблюдаем новую идеологическую кампанию, пропагандировавшую среди рабочего класса идеалы материнства и любви, понимавшейся как способность к абсолютному самопожертвованию. Фантина, мать-проститутка из «Отверженных» Гюго, которая продает свои волосы и два зуба, чтобы прокормить младенца, стала истинным воплощением этого идеала. «Супружеская любовь» и «материнский инстинкт» пропитали собой весь дискурс викторианских реформаторов – наряду с жалобами на пагубное влияние фабричного труда на мораль и репродуктивную роль женщин.
Однако регулирование домашнего труда было бы невозможным без регулирования труда сексуального. Как и в случае домашнего труда, характерным для сексуальной политики капитала и государства на этой стадии стало распространение на пролетарских женщин принципов, которые уже регулировали сексуальное поведение женщин в буржуазных семьях. Первым среди этих принципов было отрицание женской сексуальности как источника удовольствия и денежной прибыли для женщин. Важной предпосылкой превращения фабричной работницы – проститутки (то есть в обоих случаях работницы платной) в неоплачиваемую жену-мать, готовую пожертвовать своими интересами и желаниями ради благополучия семьи, стало «очищение» материнской роли от любой эротической составляющей.
Это означало, что жена-мать должна наслаждаться лишь удовольствием «любви», понимаемой как чувство, свободное от всякого желания секса или вознаграждения. В самом сексуальном труде еще больше углубилось разделение труда между «сексом ради деторождения» и «сексом ради удовольствия», тогда как для женщин секс стал все больше связываться с антисоциальными качествами. И в США, и в Англии были приняты новые нормы по регулированию проституции, нацеленные на отделение «честных женщин» от «проституток», каковое различие ранее было стерто привлечением женщин к заводскому труду.
Фабричные работницы, недисциплинированные, безразличные к домашнему труду, семье и морали, желающие хорошо провести те немногие часы, которые у них оставались от работы, готовые уйти из дома на улицу или в бар, где они курили и пили как мужчины, отчужденные от своих детей, замужние или незамужние – все они стали угрозой для производства стабильной рабочей силы, а потому их нужно было одомашнить. Именно в этом контексте «одомашнивание» семьи рабочего класса и создание домохозяйки из рабочего класса, которая работала дома целый день, стали государственной программой, обозначившей собой начало новой формы капиталистического накопления.
К 1850‐м годам, словно внезапно проснувшись и увидев, какова на самом деле фабричная жизнь, множество реформаторов стали возмущаться тем, что женщин вечно нет дома. Благодаря «защитному законодательству» они сперва устранили ночные смены для женщин, а потом изгнали замужних с фабрик, чтобы их можно было заново научить роли «ангелов очага», сведущих в искусствах терпеливости и подчинения, особенно поскольку работа, ставшая их судьбой, не оплачивалась.
Идеализация «женской добродетели», которая до конца XIX века оставалась прерогативой женщин из среднего и высшего класса, была, таким образом, распространена на женщин из рабочего класса, чтобы скрыть неоплачиваемый труд, которого теперь стали от них ожидать. Неудивительно, что в этот период мы наблюдаем новую идеологическую кампанию, пропагандировавшую среди рабочего класса идеалы материнства и любви, понимавшейся как способность к абсолютному самопожертвованию. Фантина, мать-проститутка из «Отверженных» Гюго, которая продает свои волосы и два зуба, чтобы прокормить младенца, стала истинным воплощением этого идеала. «Супружеская любовь» и «материнский инстинкт» пропитали собой весь дискурс викторианских реформаторов – наряду с жалобами на пагубное влияние фабричного труда на мораль и репродуктивную роль женщин.
Однако регулирование домашнего труда было бы невозможным без регулирования труда сексуального. Как и в случае домашнего труда, характерным для сексуальной политики капитала и государства на этой стадии стало распространение на пролетарских женщин принципов, которые уже регулировали сексуальное поведение женщин в буржуазных семьях. Первым среди этих принципов было отрицание женской сексуальности как источника удовольствия и денежной прибыли для женщин. Важной предпосылкой превращения фабричной работницы – проститутки (то есть в обоих случаях работницы платной) в неоплачиваемую жену-мать, готовую пожертвовать своими интересами и желаниями ради благополучия семьи, стало «очищение» материнской роли от любой эротической составляющей.
Это означало, что жена-мать должна наслаждаться лишь удовольствием «любви», понимаемой как чувство, свободное от всякого желания секса или вознаграждения. В самом сексуальном труде еще больше углубилось разделение труда между «сексом ради деторождения» и «сексом ради удовольствия», тогда как для женщин секс стал все больше связываться с антисоциальными качествами. И в США, и в Англии были приняты новые нормы по регулированию проституции, нацеленные на отделение «честных женщин» от «проституток», каковое различие ранее было стерто привлечением женщин к заводскому труду.
❤46😢32👍4👏4💯4🔥1
Сильвия Федеричи
Патриархат заработной платы. Заметки о Марксе, гендере и феминизме
Патриархат заработной платы. Заметки о Марксе, гендере и феминизме
❤38
Forwarded from Девичья фамилия
Антипсихиатрия: почитать и послушать
На английском:
Блог Джессики Тейлор
Как радикальные женщины изменили психиатрию в 1970х
Кейт Миллет о своей книге и опыте психиатрической патологизации
Psychiatric Times публикует статью о том, что дети врут о сексуализированном насилии
ООН: Mental health, human rights and legislation: guidance and practice
Финансовые конфликты интересов в DSM-5-TR
Интервью с Паулой Каплан (видео)
Мужчина говорит о DSM, психиатрии и биг фарме почти два часа (видео)
Обсуждение книги "Женщины и безумие" Филлис Чеслер
Лекция Джоанны Монкрифф о препаратах
The serotonin theory of depression: a systematic umbrella review of the evidence
The DSM and its lure of legitimacy (Мишель Лафранс и Сюзанн МакКензи-Мур)
Психиатрия и бизнес безумия, Берстоу (видео)
The STAR*D Scandal: Scientific Misconduct on a Grand Scale: The American Journal of Psychiatry Needs to Retract Study That Reported Fraudulent Results
Janet Fraser Mother blaming, Manchausen by proxy, trans kids (видео)
Are you mentally ill, or very unhappy? Psychiatrists can’t agree
Industry Involvement and Transparency in the Most Cited Clinical Trials, 2019-2022
На русском:
Патологизация -- не просто феминистская проблема, это Феминистская Проблема
Патологизация разновидностей человеческой личности выглядит так, как если бы мы заявили, что быть женщиной — инвалидность, в силу которой женщины не могут так же адаптироваться к патриархальному обществу
Джессика Тейлор, перевод на русский:
Что я думаю о нейроразнообразии? Позвольте мне объяснить, почему сегодня этот термин не имеет смысла
Диагнозы ПРЛ и ИРЛ являются не доказанными медицинскими состояниями, а весьма спорными, противоречивыми психиатрическими ярлыками
Психиатры в депрессии, но никто из них не связывает свои чувства с нарушениями химического баланса в мозгу
Открытое письмо сестрам-феминисткам
Обвинение женщин: как феминисток обвиняют в насилии, совершённом мужчинами
КНИГИ:
Джессика Тейлор
Sexy But Psycho
Ирвинг Гофман
Тотальные институты
Элинор Клегхорн
Нездоровые женщины. Почему в прошлом врачи не хотели изучать женское тело и что заставило их передумать.
О.А. Власова
Антипсихиатрия: социальная теория и социальная практика
КАНАЛЫ:
Критическая психиатрия
Женщина смотрит
Девичья фамилия
Проклятая амбивалентность
Видео на русском:
Выпуски Своей комнаты об антипсихиатрии
На английском:
Блог Джессики Тейлор
Как радикальные женщины изменили психиатрию в 1970х
Кейт Миллет о своей книге и опыте психиатрической патологизации
Psychiatric Times публикует статью о том, что дети врут о сексуализированном насилии
ООН: Mental health, human rights and legislation: guidance and practice
Финансовые конфликты интересов в DSM-5-TR
Интервью с Паулой Каплан (видео)
Мужчина говорит о DSM, психиатрии и биг фарме почти два часа (видео)
Обсуждение книги "Женщины и безумие" Филлис Чеслер
Лекция Джоанны Монкрифф о препаратах
The serotonin theory of depression: a systematic umbrella review of the evidence
The DSM and its lure of legitimacy (Мишель Лафранс и Сюзанн МакКензи-Мур)
Психиатрия и бизнес безумия, Берстоу (видео)
The STAR*D Scandal: Scientific Misconduct on a Grand Scale: The American Journal of Psychiatry Needs to Retract Study That Reported Fraudulent Results
Janet Fraser Mother blaming, Manchausen by proxy, trans kids (видео)
Are you mentally ill, or very unhappy? Psychiatrists can’t agree
Industry Involvement and Transparency in the Most Cited Clinical Trials, 2019-2022
На русском:
Патологизация -- не просто феминистская проблема, это Феминистская Проблема
Патологизация разновидностей человеческой личности выглядит так, как если бы мы заявили, что быть женщиной — инвалидность, в силу которой женщины не могут так же адаптироваться к патриархальному обществу
Джессика Тейлор, перевод на русский:
Что я думаю о нейроразнообразии? Позвольте мне объяснить, почему сегодня этот термин не имеет смысла
Диагнозы ПРЛ и ИРЛ являются не доказанными медицинскими состояниями, а весьма спорными, противоречивыми психиатрическими ярлыками
Психиатры в депрессии, но никто из них не связывает свои чувства с нарушениями химического баланса в мозгу
Открытое письмо сестрам-феминисткам
Обвинение женщин: как феминисток обвиняют в насилии, совершённом мужчинами
КНИГИ:
Джессика Тейлор
Sexy But Psycho
Ирвинг Гофман
Тотальные институты
Элинор Клегхорн
Нездоровые женщины. Почему в прошлом врачи не хотели изучать женское тело и что заставило их передумать.
О.А. Власова
Антипсихиатрия: социальная теория и социальная практика
КАНАЛЫ:
Критическая психиатрия
Женщина смотрит
Девичья фамилия
Проклятая амбивалентность
Видео на русском:
Выпуски Своей комнаты об антипсихиатрии
Substack
What Would Jess Say? | Dr Jessica Taylor | Substack
A collection of personal essays about how Dr Jess would respond to personal and global problems. Access to her private diary entries and audios for subscribers! Click to read "What Would Jess Say?", by Dr Jessica Taylor, a Substack publication.
👍21🔥4❤1❤🔥1
у меня такое чувство, что вам всем нужны новогодние мемы (тут регулярный мемопад, хотя и не часто)
🥰39👏7