До Нового года осталось две недели. Самое время вспомнить его негласные правила: все должны остаться довольными, ответственная обычно известна заранее.

Праздник к нам приходит. Привычный рекламный слоган вполне может быть тизером предновогоднего кошмара, с которым регулярно сталкиваются женщины. Составление праздничного меню и закупка продуктов, поиски подарков, сглаживание разногласий между родными, поздравления для коллег, походы на утренники. Все это совпадает с окончанием года и закрытием рабочих задач.

Почему проект «Новый год» оказывается женской работой и при чем тут «парадокс невесты». Об этом будет серия.

Оно не само

Новый год для многих это время волшебства и радости. Но за праздничной магией скрывается огромный невидимый труд. Большую часть этого труда как правило выполняют женщины: организация праздничного застолья, подарки для близких, украшение дома. Эти «приятные хлопоты» усиливают и без того немалую нагрузку женщин. Но если карьеру можно считать личным выбором каждой, а заботу - делегировать родственникам или профессионалам, то подготовка к празднику неизменно остается в зоне ответственности женщины.

Проект «Новый год» можно назвать квинтэссенцией невидимой работы культурных и социальных механизмов гендерного неравенства. Список предновогодних дел огромен, но эти активности не рассматриваются как полноценный труд, от которого, например, можно устать. Они выглядят как радость, но устроены как обязанность.

#проект_новый_год

В социологической теории категория гендерного неравенства приобретает роль ведущей для интерпретации отношений между полами. На основе анализа различных текстов (научная литература, статьи в средствах массовой информации, письма мужчин и женщин в газеты и журналы и т.д.) можно выделить два основных типа гендерных установок сознания -патриархатные и феминистские.

Для патриархатных установок характерны следующие особенности:

1) убеждение, что в общественных и семейных отношениях должно существовать жесткое разделение мужских и женских ролей;

2) взгляд, согласно которому мужчине принадлежит ведущая, активная роль в семье и обществе, а женщине - подчиненная, пассивная;

3) убеждение, что жизненные ценности женщин и мужчин различны: семья и любовь - главные ценности для женщин; дело, работа, самореализация вне семьи - ценности мужчин;

4) предпочтение семейных отношений, в которых мужчина является главой семьи, вносит основной вклад в бюджет семьи;

5) предписывание женщине в качестве главной ее роли в обществе роли матери, т.е. поведения, связанного с рождением и воспитанием детей;

6) осуждение поведения женщины, в которой доминируют ориентации на самореализацию вне семьи, на карьеру, профессиональные достижения;

7) убеждение, что должны всячески закрепляться и развиваться отличительные черты в поведении девочек;

8) представление о том, что патриархатная модель общества естественна, обусловлена биологическими различиями полов;

9) осуждение равных прав женщины и мужчины.

Феминистские установки сознания включают в себя следующие аспекты:

1) осуждение использования биологических половых различий для оправдания жестко закрепленного, подчиненного положения женщины в семье и обществе;

2) неприятие существования в семье и обществе строго закрепленных мужских и женских ролей;

3) осуждение разделения сфер общественной жизни на мужские и женские;

4) убеждения, что женщины и мужчины в современном обществе имеют неодинаковые возможности для самореализации в различных сферах, и такое положение признается несправедливым;

5) принятие образа женщины (гендерного идеала), главными чертами которого являются энергичность, активность, уверенность в себе, стремление к свободе и независимости, деятельность в различных сферах общественной жизни;

6) взгляд, согласно которому для женщины высокую ценность имеют профессиональные достижения, карьера, раскрытие собственных возможностей и способностей, стремление к самореализации;

7) предпочтение семейных отношений, которые не обязывают женщину всю себя отдавать заботе о других;

8) взгляд на воспитание детей, согласно которому общество должно максимально стремиться к равному участию отцов и матерей в жизни ребенка;

9) осуждение отношения к женщине как объекту сексуального угнетения;

10) неприятие двойных стандартов в общественной морали в оценке поведения мужчин и женщин в различных сферах жизни;

11) убеждение в необходимости глубокого осознания женщинами своего подчиненного положения, желание перемен в общественной роли женщины и понимание важности практических действий в этом направлении.


Романова Нелли Петровна
Место женщин в социально-стратификационной структуре российского общества

Под «женским кругом» обычно подразумевают социальную группу, созданную по инициативе женщин для совместного решения личных, социальных и культурных вопросов, ориентированную на передачу личного опыта и обмен знаниями, и направленную на поддержку и эмоциональную связь между участницами. Женские круги могут существовать как небольшие, неформальные группы, так и в рамках крупных организаций, деятельность которых связана с образованием и развитием женщин. Во многих объединениях прослеживается склонность к проведению мероприятий в обрядовой форме. Также подавляющее большинство сообществ продвигает принцип «духовности», совершения духовных практик, наличия проводника. Все это позволяет рассматривать их в рамках течений New Age.

Как писал исследователь явления New Age Карл Томпсон, «в движении New Age пересекаются разнообразные верования и практики, основанные на буддизме и даоизме, психологии и психотерапии, паганизме, прорицаниях, картах таро и магии. New Age это как "Духовный супермаркет", где люди свободно могут выбирать и комбинировать духовные учения и практики, которые помогут им достичь умиротворения или достигнуть полного личностного потенциала»

<...>

Женские круги как явление в России начали формироваться относительно недавно, в 2000-х годах, в том числе, на фоне развития социальных сетей. С одной стороны, расширение форматов социального взаимодействия на онлайн общение привело к тому, что многие женщины стали искать новые формы самовыражения, поддержки и взаимодействия, отличные от традиционных форм социального общения, с другой — выделились такие профессии как ин-флюэнсеры и блоггеры, начался рост продаж «Я-брендов», а женские тематики оказались возможным, доступным и ярким смысловым и визуальным наполнением для них. Также в этот период в России начали появляться книги и публикации на тему женской мудрости и духовности, что стало одним из факторов, стимулирующих интерес к женским кругам.

По мере появления женских кругов в новых регионах мира данный вид женской групповой практики изменялся в соответствии с местными культурными традициями. Перечислим некоторые особенности женских кругов в России:

1. Комбинация традиционных элементов русской культуры и современных тенденций «западной духовности», в основном привнесенных из различных индийских и даосских практик, таких как совместные занятия йогой, «дыхание маткой», стояние на гвоздях и прочее;

2. В России женские круги зачастую более закрыты и конфиденциальны, чем в западных странах, где они часто более общественные и открытые;

3. Часто в рамках женских кругов в России акцентируется значение материнства, семьи и заботы о близких, хотя в последнее время все большее внимание уделяется также саморазвитию и самореализации женщин.

В России с середины 2010-х гг. начали активно развиваться различные формы тренингов и психологических/коучинговых практик, а женские круги стали одной из форм, которая позволяет достигать целей в комфортном для участниц формате.

<...>

Для женской аудитории в настоящее время проводится большое количество различных мероприятий. Несмотря на то, что часть из них ориентируется на смешанную аудиторию (занятия йогой, тренинги личностного роста), большинство посетителей такого рода мероприятий — женщины.

По результатам опросов, наиболее популярными среди всех практик такого типа оказались занятия йогой, тренинги личностного роста и марафоны желаний. Вероятно, последние два попали в этот список по той причине, что это наиболее коммерциализированные события, которые продвигаются через рекламу, а также позволяют ведущим выстроить наиболее прямую коммуникацию с участниками, так как цель такого рода практик уже отражена в их названии — достижение роста личности или исполнение желаний. Далее идут исключительно женские практики: метафорические карты1, женские круги, обрядовые бани и парения.

«С какой целью вы посещаете эти мероприятия/ проводите время за этими активностями?»

Наиболее популярным ответом был «собственный комфорт», далее следовали «необходимость отвлечься» и «поиск смысла». Данный набор скорее духовных целей говорит о том, что участницы в первую очередь находятся в духовном поиске и ожидают, что такие мероприятия, скорее, помогут им морально. Следующими по популярности являются «личная жизнь», «развлечение», «карьера» — более прикладные задачи, которые, как считают пользователи, могут быть решены посредством такого рода практик — наладить личную жизнь, просто развлечься или развиваться в карьере.

Таким образом, женщины в России ищут комфортную среду для женского общения и надеются получить какую-то обратную связь от других женщин для поиска ответов на вопросы. При этом, исходя из того, что данные практики продолжают существовать и развиваться, принципы их организации соответствуют ожиданиям участниц и позволяют решить поставленные задачи.


Ксения Гуревич
Женские групповые практики на примере «женских кругов»: история, структура, функции, лидеры и участники

Межпоколенческое деторождение выкристаллизовывает опасную идею тождественности: если все матки равны и взаимозаменяемы, то все женщины одинаково могут выполнять функцию вынашивания ребенка. Эта якобы тождественность, которая должна устранить все другие оси различий, будь то раса или возраст, вызывает серьезное беспокойство. Фактически она означает иллюзию одинаковости среди женщин, которая скрывает самые пагубные формы социального контроля и, следовательно, иерархических сил, которые создаются в области воспроизводства. Постулируемое «равенство» всех женских тел приводит к более глубоким и более прибыльным формам эксплуатации.

<...>

Когда родительское тело вынесено за скобки, мать больше не является источником жизни. Таким образом, материнское становится абстрактным, а само понятие происхождения оказывается подвешенным. Это кажется мне одним из побочных эффектов взаимозаменяемости органов, которые я называю «органами без тел». Фактор времени больше не позволяет означивать фундаментальные различия, как если бы мы жили в вечном настоящем.

<...>

Пессимистическая сторона моей позиции заключается в том, что биомедицинская технология, которая манипулирует женщинами, обещая им ребенка любой ценой, встраивается в логику системы, где сексуальность — это власть. В этом нет ничего удивительного. Биомедицинские технологии призваны поддерживать маскулинную фантазию о самопорождении, переворачивая эдипальные отношения, чтобы подпитывать фантазии о всемогуществе, достигаемом благодаря самовоспроизводству; во времена, когда родительские роли механизируются, это вызывает особое беспокойство. То, что эмансипация плода в нашей столь патриархальной культуре должна происходить за счет матери, ужасно, но не удивительно.


Рози Брайдотти
Изображения тела и порнография репрезентации

К 2016 году общая численность трудоспособного населения Вьетнама в возрасте 15 лет и старше составляет 54,45 млн человек, из которых женщин - 26,37 млн (48,4 %). В сельских и горных районах данный показатель близок к 40 млн (67,9 %).

Большинство вьетнамских женщин, испытавших домашнее насилие, имеют низкий уровень образования. Среди респондентов 31,2 % из 530 не посещали школу, 36,9 % из 1111 имеют начальное образование, а 33,9 % из 1725 имеют высшее образование. Кроме того, согласно данным государственной статистики, в 2016 г. во Вьетнаме рабочая сила составляла 54,45 млн человек, из которых доля обученных женщин-работников составляет 18 %, что ниже, чем у мужчин-работников на 5 %.

Таким образом, женщины-работники имеют меньше шансов получить возможность выбрать работу, которая даёт высокий доход. Таким образом, вьетнамские женщины более обездолены в экономическом равенстве из-за различий в уровнях доходов между мужчинами и женщинами.

Психология терпения является следствием национального характера построения семьи во Вьетнаме, в которой женщины часто молчат о домашнем насилии. Они избегают говорить об опыте домашнего насилия, поскольку он частично основан на восточной культуре, которая заключается в ответственности женщин за поддержание в семье гармонии.

Более того, религиозная принадлежность (буддизм) учит людей быть терпеливыми и считает терпение одним из ментальных состояний, к которому человек должен стремиться. По данным PewResearchCenter, в 2010 г. во Вьетнаме насчитывается 14,38 млн буддистов, что составляет 16,4% от общей численности населения страны и 2,9 % от общего числа буддистов в мире.

Многократные исследования во Вьетнаме с 2006 г. показали, что до 64 % женщин в возрасте 15-49 лет подвергались жестокому обращению со стороны своих мужей. Процент был более высоким в сельских районах (72 %) по сравнению с уровнем в городских (42 %). Начиная с 2010 г. этот показатель снизился до 51,6 %. Однако женщины не являются социально активными и не ищут решений самозащиты. Большинство женщин, подвергшихся насилию (87,1%), никогда не обращались за помощью к официальным услугам (полиция, здравоохранение или социальные учреждения, местные органы власти). Это связано с тем, что при обращениях в полицию они часто не чувствовали поддержки, потому что местные офицеры по-прежнему считают, что домашнее насилие является семейным вопросом.

Следует отметить несовершенство законодательства ряда стран по решению данной проблемы, что препятствует оперативному рассмотрению актов насилия. Например, в Законе о контроле и предотвращении домашнего насилия во Вьетнаме прямо не предусматривается уголовное наказание. Закон направлен на гражданские средства правовой защиты (запретительные приказы, штрафы, примирение, перевоспитание). Статья 134 Уголовного кодекса Вьетнама от 2015 г. рассматривает вопрос умышленного причинения вреда здоровью другим лицам или причинение им вреда здоровью. Но уголовное преследование имеет два условия: степень вреда и подача обвинения жертвами; уровень травматизма определяется медицинским персоналом. Поэтому потерпевшая жертва не хочет сообщать в судебные органы и обращаться в медицинское учреждение, если травма не является серьезной.

Несмотря на некоторые позитивные сдвиги, участие женщин в политических процессах все еще остается незначительным: в Европе только 21 % членов парламента -женщины, этот процент колеблется от 4,4 % в Турции до 45 %, в Швеции - 3 %. Поскольку мужчины занимают ключевые позиции в политике, финансовом мире и средствах массовой информации, они могут определять политическую программу и публичный дискурс.

Изощренным примером современного гендерного насилия является реализация программы микрофинансирования, призванная решать проблему бедности в отсталых регионах Бангладеш. В качестве основных получателей кредита банком были определены именно женщины, поскольку им свойственна повышенная ответственность, привязанность к дому и семье, податливость, покорность. Эти гендерные особенности гарантировали банку возврат кредитов. В результате женщины испытывали двойное давление как со стороны банка, так и со стороны местного сообщества, пула заемщиков, которые за них поручились. Был введен также принудительный лимит на количество рожденных детей. Таким образом, равенство экономических субъектов было нарушено, возросло домашнее насилие по отношению к женщинам вследствие того, что банк сделал их целевой группой заемщиков, попавшей в порочный круг долговой зависимости, постоянного перекредитования, насилия со стороны коллекторов, были зафиксированы даже случаи самоубийства


Чан Тхи Бик Нгок
Барышева Галина Анзельмовна
Динь Тхи Хоанг Ань
Динь Тхи Фыонг Ань
Гендерное насилие: социокультурный анализ экономических последствий (на примере Вьетнама)

Думала, что все сейчас обсуждают статью про суррогатную торговлю из NYT, а нет! Это вообще другая история, не про китайцев, покупающих детей сотнями для экономически выгодных браков дочерей с партнерами и т.д. (про это отдельно напишу). В NYT вышла статья по результатам шестимесячного расследования незаконной суррогатной торговли тайками в Грузии.

Покажу кусками, часть 1:

Женщины из Дома 3 редко имели возможность поговорить с женщинами из Дома 5, но когда им это удавалось, услышанное пугало их. Они на самом деле не знали, где находится Дом 5, только то, что он огромный и расположен где-то за пределами Тбилиси, на одном из многочисленных холмов, окружающих грузинскую столицу. Они слышали, что в Доме 5 находятся сотни беременных женщин, многие из которых ютятся в одной комнате. Они слышали, что на общей кухне Дома 5 мало еды — свинины, риса и овощей, которые их хозяева должны были ежедневно предоставлять, не хватало, — поэтому женщинам из Дома 5 приходилось драться друг с другом за овощи или голодать.

+

У женщины, желавшей уехать, было всего два варианта: она могла попросить денег у семьи или друзей — большинство из которых сами были бедны и понятия не имели, где она находится и чем занимается, — или продать свои яйцеклетки. Продав их три раза, она могла заработать достаточно, чтобы погасить долг перед китайскими боссами и купить билет домой.

+

В ходе разговора Ева и Ай обнаружили, что в своих предыдущих попытках заработать деньги они обе попали в Бахрейн под предлогом работы массажисткой, которая, как оказалось, была «грязной».Ситуация, в которой оказалась Ева, была сложнее. Ай приходилось заставлять клиентов покупать напитки в баре и иногда трепеть к секс с ними [давайте называть своими именами, изнасилование], в то время как бордель Евы зазывал через интернет мужчин, которые приезжали в укромное место и выбирали женщину из числа тех, кто стоял в большом зале. Затем они проходили в одну из трех задних комнат, размером примерно с кладовку, и она обычно делала ему минет или вступала в половой акт. После того, как женщина получала 10 «выстрелов» — эякуляций — она могла идти домой; в противном случае ей приходилось оставаться до 3 часов утра. Женщинам приходилось отрабатывать свои «долги», чтобы получить паспорта, после чего они могли сами решить, оставаться или нет. Некоторые оставались: они зарабатывали деньги, и между ними и новыми женщинами завязалась дружеская атмосфера. Они были добры к Еве и иногда покупали ей ужин.

+

На следующий день Мэй пришла к ним в комнату, чтобы забрать паспорта. Когда Ева спросила, зачем, Мэй объяснила, что некоторые бывшие новобранцы сбежали после получения первых 10 000 бат за прохождение медицинского осмотра. Ева и Ай без возражений передали свои документы.

+

Перемещение родителей, доноров, яйцеклеток, сперматозоидов или суррогатных матерей в обход установленных правил стало настолько обыденным явлением, что для этого даже придумали название: репродуктивный туризм. Это привело к появлению всевозможных сложных схем создания детей. В Грузии потенциальные родители из Китая могут импортировать украинские яйцеклетки или сперму из Дании, создать эмбрионы в Тбилиси и использовать тайские матки для вынашивания и рождения детей, прежде чем привезти ребенка домой в Шанхай.

Организаторы этой торговли, кстати, китайцы.

https://archive.is/20251216125827/https://www.nytimes.com/2025/12/14/magazine/fertility-surrogates-trafficking.html#selection-1461.0-1469.625

Часть 2, история рынка

В 1990-х годах Индия стала центром коммерческого суррогатного материнства; страна легализовала эту практику в 2002 году, поскольку заказчики стекались туда за недорогими пакетами услуг ЭКО. Но со временем скандалы нарастали — сообщения о жестоком обращении с суррогатными матерями и неоплаченных услугах, больных или брошенных детях и перепутанных эмбрионах — и в 2012 году Индия начала регулировать эту практику. Таким образом, индустрия адаптировалась, перебравшись в Таиланд, Мексику и Непал, каждый из которых вскоре столкнулся со своими собственными противоречиями. После землетрясения 2015 года, в результате которого десятки индийских суррогатных матерей и новорожденных оказались в Непале, Израиль эвакуировал по воздуху 26 младенцев, оставив суррогатных матерей; вскоре после этого Непал запретил эту практику. В 2015 году Индия и Таиланд запретили коммерческое суррогатное материнство для иностранцев. В 2016 году Камбоджа последовала их примеру, как и единственный штат Мексики, разрешивший эту практику, полностью прекратив торговлю суррогатным материнством.

+

Рынок суррогатного материнства в России восстановился и стал популярен среди потенциальных родителей, особенно из Китая. Спрос на азиатские яйцеклетки в Китае вырос настолько, что женщин часто стимулировали на месте — в Таиланде, Тайване, Китае или Кыргызстане — доставляли в города России, проводили операцию, а затем отправляли обратно самолетом. После смерти ребенка, рожденного суррогатной матерью, Россия в 2022 году запретила коммерческое суррогатное материнство для иностранцев. В том же году страна запретила донорство яйцеклеток в суррогатных беременностях для своих граждан, подтолкнув россиян присоединиться к множеству пар, ищущих лечения за границей.

+

После закрытия российского рынка поток адаптировался, хлынув в Украину, которая и так уже привлекала заказчиков из Америки и Европы после легализации в 2002 году. Украина быстро стала центром как яйцеклеток, так и суррогатного материнства: до войны ежегодно проводилось почти 3000 циклов донорства и рождалось более 2000 детей от суррогатных матерей. В отличие от многих других стран, Украина в 2013 году внесла поправки в свои правила, запретив женщинам продавать яйцеклетки или быть суррогатными матерями, если у них нет одного здорового ребенка. Это изменение было в основном маркетинговым трюком, гарантирующим «доказанную» фертильность доноров или суррогатных матерей, но оно также защищало от некоторых медицинских и этических проблем, связанных с участием в этих рынках, включая будущее бесплодие.

После февраля 2022 года, когда вывозить младенцев из Украины стало сложнее, крошечное бывшее советское государство Грузия столкнулось с лавиной интереса. Наплыв был ошеломляющим. В стране просто не хватало суррогатных матерей, поэтому клиники и агентства начали их импортировать. В любую ночь в Тбилиси можно увидеть группы беременных женщин на последних месяцах беременности — из Кении, Эфиопии, Казахстана, Узбекистана, Кыргызстана, России и Украины — которые ужинают в ресторанах или идут в супермаркет.

+

Поскольку грузинские суррогатные матери требовали более высоких расценок, клиники обратились к иностранным суррогатным матерям, которым можно было платить значительно меньше, причем ставки в значительной степени зависели от национальности: женщины из России, Украины и Центральной Азии зарабатывают примерно 18 000 долларов за роды одного ребенка, тайские женщины — около 16 000 долларов, а женщины из Африки — всего 6 000 долларов. Хотя официальной статистики нет, многие врачи в Тбилиси заявили, что сейчас приезжающих из-за границы суррогатных матерей больше, чем местных.

https://archive.is/20251216125827/https://www.nytimes.com/2025/12/14/magazine/fertility-surrogates-trafficking.html#selection-1461.0-1469.625

Часть 3. Честно говоря, там еще очень много ужасного (и кстати, там никого не закрыли и не посадили, вытащили часть таек силами посольства и христианского фонда помощи жертвам траффикинга), все я пересказывать не буду.

В AIA, как и в 2Floors, на дверях были замки, а в замках — ключи. В коридорах и на лестничных клетках, а также на кухне внизу, были установлены камеры. Женщинам было сказано не выходить из дома, но у них всё равно не было причин выходить. Они боялись, что их остановит полиция, особенно потому, что у них не было паспортов. Они не были уверены, законно ли то, что они делают: разве они не солгали иммиграционной службе при въезде? Кроме того, куда бы они ни поехали, нужны были деньги, а у них их было мало. После первоначального платежа за прохождение медицинского осмотра они ничего не получат до переноса эмбриона, а они понятия не имели, когда это произойдёт.

+

Ева часто навещала тайскую женщину, которая объяснила, что попала на эту работу совершенно случайно. Она откликнулась на онлайн-объявление о вакансии повара в ресторане. Но когда она приехала в Тбилиси, её агент сказал ей, что вакансия занята и единственный способ заработать деньги, чтобы погасить долг, — это стать суррогатной матерью. Женщина, которая её наняла, предупредила, что если она попытается сбежать, боссы поймают её и отрежут ей пальцы. С ней это и случилось, сказала агент, подняв руку. Двух пальцев у неё не было.

+

Ни одной из них не заплатили за работу — у них не было даже денег, чтобы вернуться в свои страны. У каждой были дополнительные проблемы, связанные с плохим отношением в этой индустрии. На протяжении всей беременности одна казахская женщина читала вслух своим плодам и включала им музыку. Но после родов ей даже не разрешили их увидеть. Она узнала, что их китайский отец за несколько месяцев до этого привёз домой другую пару близнецов от другой суррогатной матери, и она беспокоилась, что о девочках, которых она вынашивала, даже не заботится мужчина, который их заказал.

Узбекская женщина потеряла матку после того, как её координатор в Kinderly проигнорировал её неоднократные попытки узнать о болезненных симптомах после родов. К тому времени, когда она наконец вернулась в больницу, агрессивная инфекция стала слишком опасной для лечения, и врачи провели ей гистерэктомию под наркозом. (Риск гистерэктомии — одна из причин, по которой обычно рекомендуется, чтобы у суррогатной матери уже были свои дети.)

У другой казахской суррогатной матери произошел конфликт с будущими родителями — они присылали ей оскорбительные сообщения и говорили, что она может оставить ребенка себе, им все равно. Она была уже на пятом месяце беременности, и с момента нашей встречи она снова и снова предлагала отдать мне ребенка.

+

Я поговорила с двумя кенийскими суррогатными матерями, которые объяснили свое понимание системы — что их будут «продавать» от вербовщика к агентству и клинике. Когда я спросила их, как они с этим справятся, они сказали, что это лучше, чем быть подвергнутыми насилию в качестве домработниц в Дубае.

+

Грузинский парламент был готов регулировать эту отрасль в 2023 году, но законопроект загадочным образом не был принят. Одна из теорий, объясняющих это, связана с политической ситуацией в самой Грузии: как и во многих других сферах в Тбилиси, коррупция, похоже, сыграла свою роль. Когда правозащитная группа возбудила дело против основателей Kinderly, она столкнулась с препятствиями на всех уровнях. «Это многомиллионный бизнес, — сказала мне Байя Патарая, директор ведущей грузинской женской НПО Sapari, представлявшей интересы женщин. — Кто-то зарабатывает огромные деньги, и поэтому коммерческое суррогатное материнство с очень небольшим количеством правил и практически отсутствующим контролем сохраняется. Если бы они захотели его регулировать, они бы это сделали».

https://archive.is/20251216125827/https://www.nytimes.com/2025/12/14/magazine/fertility-surrogates-trafficking.html#selection-1461.0-1469.625

Часть 4, финальная

Агент, работавшая в Тбилиси до недавнего времени и пожелавшая остаться анонимной из-за своей постоянной работы в этой индустрии по всему миру, сказала мне, что она на 99,9% уверена, что некоторые женщины в Грузии проходили процедуру извлечения яйцеклеток без их согласия. Кража яйцеклеток происходит по всему миру — будь то несанкционированное извлечение или неправомерное использование яйцеклеток, извлеченных по согласию. Ранее в этом году греческие власти объявили, что в одной клинике было зафиксировано как минимум 75 случаев кражи гамет у одной пациентки и их перенаправления другой. В 2017 году то же самое произошло в Индии. В 2016 году итальянский врач был арестован после того, как женщина обвинила его в том, что он обманом заставил ее пройти процедуру извлечения яйцеклеток, сказав, что удаляет кисту. В 2009 году кража яйцеклеток произошла в Румынии. В конце 1990-х годов врач в Израиле неоднократно воровал яйцеклетки у своих пациенток, в одном случае пересадив 181 яйцеклетку от одной пациентки в матки 34 других.

+

Я поговорила с двумя кенийскими суррогатными матерями, которые объяснили свое понимание системы — что их будут «продавать» от вербовщика к агентству и клинике. Когда я спросила их, как они с этим справятся, они сказали, что это лучше, чем быть подвергнутыми насилию в качестве домработниц в Дубае.

+ (!!!!!!!!!)

Я спросила Еву и Ай, сравнили бы они свой опыт в Грузии с тем, что пережили в Бахрейне, где обещания работы массажисткой привели к насильственной проституции.
Они тут же заявили, что в Грузии ситуация хуже: там царила такая изоляция, что они не знали, кто их друг, а кто тайно доносит. В Бахрейне женщины помогали друг другу; в Бахрейне им даже платили, потому что, несмотря на их «долги» торговцам людьми, они получали чаевые наличными. Но хуже всего то, что в Грузии они понятия не имели, что делали с их телами. Проституция была понятна; но белые таблетки, инъекции и суппозитории могли означать что угодно.
«В Бахрейне мы знаем своё тело — чем бы мы ни занимались, мы знаем своё здоровье», — сказала Ева. Но время, проведённое ею в Тбилиси, было другим. «Там я почти не владею своим телом. Как будто я сама себя там подвергла пыткам».

+

Спустя несколько дней знакомства со Стар я, с помощью переводчика, спросила, что, по её мнению, с ней произошло. «Мне сделали анестезию, — ответила Стар, — и проводили операцию, поэтому я не знаю, удалось ли извлечь мои яйцеклетки или нет. Мне не сказали, что со мной не так».
«Как ты думаешь, что произошло?» — спросил я.
«Я не знаю», — сказала она, замолчав. «Я не могу сообразить».
Я спросила, имела ли она в виду, что не может придумать ответ на мой вопрос, но мой переводчик ответил, что ответ заключался просто в том, что она вообще не могла думать. Стар несколько раз повторила, насколько сильно она испугалась, проснувшись в стременах. «Потом появилась кровь», — сказала она и снова замолчала. Ай и Ева сказали, что Стар стала такой после операции — медленнее думать, медленнее реагировать, иногда вообще не могла думать — она стала бледной копией самой себя. Стар объяснила, что планирует пожить у родителей несколько месяцев; она не была готова вернуться домой, чтобы увидеть своих детей или мужа.

https://archive.is/20251216125827/https://www.nytimes.com/2025/12/14/magazine/fertility-surrogates-trafficking.html#selection-1461.0-1469.625

Интересен и характер помощи, которую женщина получает в медицинских учреждениях в настоящее время. Эта помощь *идеологизирована* много более того, чем об этом принято думать. То есть практически не только отдельные врачи, но и само по себе медицинское учреждение как таковое впрямую и косвенно нацелено не только на лечение, но и на то, чтобы помогать женщине адаптироваться к существующим несправедливым условиям.

Это, конечно, особенно относится к психоанализу. Его основная цель на деле - это встраивание в психику женщины некоего приспособительного механизма. Этот механизм должен заставлять ее "овнутрять" свою традиционную социально лимитированную роль и при этом сознательно отказаться от ее осмысления, поскольку осмысление-то как раз и нежелательно для изжившей себя сексистской идеологии. Психоаналитик же говорит: "Остановите сознание. Вы не знаете, чего вы хотите. У вас проблема на уровне подсознания, а чего хочет ваше подсознание, это знаю только я. Я вам объясню". А объяснение всегда дается сексистское. Если женщина поймет, чем вызваны претерпеваемые ею жизненные коллизии, она неминуемо рано или поздно будет делать выводы, влияющие на ее жизненный выбор и модели поведения в обществе. В этом смысле психоанализ - это не столько помощь, сколько техника адаптации женщины к существующей в обществе дискриминации, но, собственно говоря, зачем нужно к ней адаптироваться? Тем более, что от "адаптирования" сами проблемы-то не исчезают автоматически. Пожалуй, разумнее добиваться изменения положения дел.


Татьяна Клименкова
Экспозиция проблемы. Лики подавления: дискриминация прямая и косвенная (1996)

В ответ на просьбу описать, кто такой пожилой человек: как он выглядит, во что одет и т. п., — информанты описывают образ пожилого через негативные эпите­ты, такие как «немощный», «старый», «больной». Пожилые, по их мнению, зачастую безразличны к своему внешнему виду, прическе.

На лице же написано, написано на одежде. Если идет бабушка такая в каких-то непонятных... Не хочу сказать тряпках. Но понятно, что она на себя уже совсем не обращает внимания. Это уже старость, древняя, глубокая я бы сказала. А пока еще хочется колготки носить. Косметический кабинет хотелось бы посещать, но не позволяют финансы. А так бы я с удовольствием ходила.
(Женщина, 74 года, не работает)

Материальными атрибутами старых или пожилых людей, по мнению информан­тов, зачастую являются скандинавские палки, тележка для продуктов. Такие люди вызывают желание уступать им место в общественном транспорте. При ответе на прямой вопрос вместо слова «пожилой» применительно к себе информанты предпочитают подобрать синоним, например «зрелая». Определять себя как «по­жилого» или тем более «старого» отказываются.

И.: Как вы считаете, вас можно назвать пожилой или какое-то другое определение?

Р. : Упаси боже. Мы даже с Танькой в день пожилых людей. Мне звонят, дети даже уже знают, маму надо поздравить, но не называть пожилыми людьми. Я говорю, что я еще до этого возраста не дожила. Сестра: ты же уже старая, тебе 70 лет скоро будет. Ну и что? Я не ощущаю себя старой. Я не хочу, чтобы пожилая, еще что-то. Нет, я себя не ощущаю.
(Женщина, 69 лет, не работает)

Таким образом, сами информанты старшего возраста демонстрируют амби­валентное отношение к старости как этапу жизни, замечая его положительные и отрицательные стороны, но при этом наделяют негативными характеристика­ми пожилых как социально­ возрастную группу, отказываясь причислять себя к ней.


Парфенова О. А., Петухова И. С.
Что значит стареть и быть старым/пожилым? Самоиденти­фикация россиян после 60 лет

Медикализация и коммерциализация душевных болезней представляют собой, по Фишеру, одновременно их деполитизацию. То, что мы считаем своим собственным несчастьем, является на деле общей бедой. Но это труднее всего признать, потому что в депрессии человек как бы заперт в своем «я». Как пишет Бюн-чхоль Хан, депрессия — это боль одиночества, невозможность быть с другим, любить, выйти за пределы своего нарциссического круга. Другое имя для нее — отчуждение. Оставьте меня в покое, мне не нужны ваши советы, мои страдания не сравнятся с вашими. Между тем даже призывы не обесценивать наш депрессивный опыт сформулированы на языке рынка: получается, что опыт имеет цену и подлежит обесцениванию, как и любой товар.

Медикализацию душевных расстройств Фуко называл «психиатрической властью». Сегодня, в противоположность возникшим в 1960–1970-е антипсихиатрическим тенденциям, мы оказались в ее распоряжении. «История безумия» Фуко — такая книга, к которой следовало бы написать продолжение. Раньше лечили принудительно, а теперь мы сами послушно идем к терапевту и едва ли не с гордостью сообщаем, что у нашего биполярного расстройства депрессивный эпизод. Почему мы это делаем? Потому что надо с чем-то отождествить себя — но с чем? С работой, которую не любишь? С родиной, которая пытает и бьет? Вместо этого я отождествляю себя с собой, со своей болью, со своим диагнозом, таким образом пытаясь создать замкнутую тавтологическую структуру А=А, то есть Я=Я.

Преодолеть депрессию на индивидуальном уровне можно только сломав эту замкнутую структуру: забыть о себе, выйти навстречу внешнему, позволить себе быть захваченным чем-то гораздо более значительным и интересным, чем я. «Я» на самом деле вообще не предмет даже, а пустая категория — ничего интересного там нет; все интересное начинается с другого. Вкус хлеба, глоток воздуха — все это больше и важнее, чем я.


Настоящая терапия — это радикализация нашего не-согласия, коллективное действие, совместные практики преодоления отчуждения: не лицемерная принудительная социализация сверху или сбоку, а выход на улицу, борьба за город, за лес, за других людей, оказавшихся в беде. Это такой опыт выхода из себя, который невозможно обесценить, потому что он не индивидуальный, а общий, и он бесценен: наша общая и легко переводимая на любой язык радость от того, что мы смогли — или хотя бы попытались.


Оксана Тимофеева
Это не то

#записки_неизвестной
Представить даже не могу, как женщины жили в те времена, когда не было слов для обозначения того, что с нами происходит. Наверное, это была огромная серая зона, в которой ты ежедневно тонешь, как в каком-то болоте. А теперь сказала сама себе: дисфункциональная семья, неподдерживающие отношения, мужской бытовой саботаж, эмоциональное выгорание на фоне постоянной усталости от перегрузок, нехватки сна и невозможности отдохнуть, и как-то даже легче становится оттого, что это не только твоя проблема. Вернее даже, это проблема всего постиндустриального общества, а ты в нем один маленький винтик, который очень хотел бы сломать всю эту поганую систему.

В начале 70-х годов феминистки провозгласили тезис, что материнство должно быть делом выбора, и боролись за возможность женщин заниматься другими видами деятельности - дополнительно или вместо рождения и воспитания детей.

Адриенна Рич провела различие между материнством как институтом и идеологией, с одной стороны, и реальными опытами матерей, с другой. Ее ключевой тезис - в патриархатном обществе институт материнства создан для угнетения женщин. Мужчины-эксперты на протяжении истории контролировали женские тела, препятствовали контролю над рождаемостью и абортами, мужчины-медики установили отчуждающие ребенка от матери условия деторождения, педиатры, терапевты, религиозные деятели, писатели – в большинстве мужчины – создавали идеализированные образы матерей и, определяя их “здоровую идентичность”, предъявляли к ним невыполнимые требования.

Но эти положительные образы “матерей”, не могут быть приравнены к реальным опытам. Опыты – это отражение того, как на женщин воздействовали патриархатные институты и как они в них выживали. Материнство может быть удовлетворительным для женщин, когда они будут сами способны определять свои судьбы. А. Рич привлекает собственный, часто болезненный опыт и приглашает других женщин сделать то же самое, чтобы описать реальный мир материнства.

Поскольку прямые голоса матерей обычно не представлены в традиционных работах по социологии, психологии и литературе, артикуляция этого опыта была крайней важна. Например, до феминистского движения крайне мало было написано об отношениях матерей и дочерей, феминистки, привнесли эту тему в социологию семьи. Они также сделали видимой “работу заботы”, которой так непропорционально много у женщин, работу “кормления и обеспечения”, с помощью которой женщины создают смысл “быть семьей” и “родственную работу”, т.е. поддержание отношений с родственниками, что соединяет домохозяйства вместе. Феминистки описали опыты матерей в разных жизненных ситуациях: опыты одиноких матерей, матерей-лесбиянок, женщин и мужчин, которые стараются распределить поровну родительские обязанности, и множество сходных опытов замужних женщин, которые работают полное время, но продолжают ухаживать за детьми и выполнять всю домашнюю работу. Они описали переживания латиноамериканских матерейэмигранток в США, которых подвергли принудительной стерилизации, и матерей, имеющих опыт применения новых репродуктивных технологий in vitro.

Все эти работы объединяет внимание к “гендерным опытам” и социальному контексту власти. Были также исследованы внесемейные сферы активности матерей: взаимодействие со школой, детскими садами, кроме того, были изучены амбивалентные и иногда эксплуатирующие отношения между матерями и нянями, помощницами по хозяйству. Это выявило, в частности, сложные отношения между гендером, расой и классом.


Гурко Т.А.
Гендерный подход в социологии семьи

Господи, что я сейчас увидела по телевизору, девочки, я просто не могу прийти в себя, я хожу по дому теперь как тот царь, который увидел хрустальный мост, хотя этому явлению пара-тройка лет, просто я телевизор смотрю раз в год.

После порнофильмов, в которых абсолютно все можно увидеть во всех подробностях. И преимущественно насилие над женщинами на любой вкус.
После всех этих ужастиков, когда кровь фонтанами, раны, расчлененка всякая, разные увечья… выполнены гримерами к натурально, что трудно смотреть на экран.
После всех этих художественных фильмов, где женщину насилуют и все выглядит так естественно, например, потому что актрису решили не предупреждать и использовали сливочное масло (Мария Шнайдер, «Последнее танго»).

В общем, мне вдруг и показали рекламу прокладок Always, где кровь еще не красного, но уже такого очень близкого к красному цвету, а не голубая.
Сначала женское тело сексуализировали настолько, что менструальная кровь начала считаться неприличной и аж табуированной. Туда же пошла женская грудь и кормить ребенка на публике стало чем-то ужасным (те, кто все еще так думает, самовыпилитесь отсюда сами - вы бы с таким же рвением осуждали мужчин, которые справляют нужду, где захотят, и харкаются как верблюды).

И вот в этом идиотизме мы жили сотнями лет (например, отношение к менструации в разных религиях) и продолжаем все еще жить сейчас, когда по марсу ходит марсоход и делает фотографии.

Но вдруг и в рекламе решили сказать правду. Господибоже, такая вроде бы мелочь, но на самом деле самый настоящий парадигмальный сдвиг. Я очень рада, что это обнаружила ) это знак, что все меняется. Не линейно, медленно, с адским сопротивлением со стороны мужчин и изуродованных патриархатом женщин. Но все же всё меняется.


Марина Соколовская

Часть первая, дальше будет продолжение. Тема для меня знакомая, я довольно глубоко ее изучила, волонтерила и продолжаю, хотя об этом отдельно раньше не писала.

В русском языке слова «бездомный/ая» и «бомж» - синонимы. Это человек, живущий на улице, а не в помещении.

В немецком же для «бездомности» есть два слова:
1. Obdachlosigkeit. Это когда человек буквально живет на улице, дословно «без крыши над головой».
2. Wohnungslosigkeit. Это когда у человека нет постоянного, защищенного законом, собственного либо арендованного на свое имя жилья.

Почувствовали разницу, да? Поняли, куда веду?
Ну так вот. Бездомных_2 женщин в обществе сильно больше, чем мужчин. И именно эта бездомность_2 является основной причиной бездомности_1 среди женщин.
В то время, как причинами бездомности_1 среди мужчин являются отсутствие работы, долги и зависимости.

И когда/если вам захочется спросить, почему она не уходит в случае домашнего насилия - вот поэтому и не уходит. Потому что она Wohnungslose, и от Obdachlose ее отделяет всего один шаг.
И взвесив варианты, она выбирает домашний ад и побои, чтобы не оказаться под мостом. Где, увы, женщине уготованы те же самые побои и насилие, только в условиях «подмостом».
Но часть женщин таки выбирает уйти, что выносит их в бездомность_2.


Лена Босова

Про женскую бездомность часть вторая. Переход от Wohnunglosigkeit (отсутствие жилья на свое имя) в Obdachlosichkeit (без крыши надо головой). Да, это случилось. И тут появляется такая «серая» зона.

Редкая женщина уйдет сразу под мост. Женщины склонны всю жизнь находить, строить и поддерживать социальные и эмоциональные связи. Поэтому почти у каждой есть подруги, приятельницы, знакомые, и троюродная тетушка тоже получает поздравления с днем рождения.

Поэтому первый этап бездомности - это жить у подруг/знакомых/родственников. Часто предлагая в качестве платы/благодарности помощь по дому или с детьми. И для некоторых этот переходный период достаточен для возвращения в «цивилизованную» жизнь, в плане встать на ноги, найти работу, снять жилье и уйти. И никому это не видимо.

Еще часть женщин ищет такой вариант вдолгую! Та же няня с проживанием. Или уборка-готовка, или сиделка для больного, или все в одном. По сути это добровольное рабство, пушо эти работы часто без официального оформления, стажа, пенсии, больничных и отпусков. Иногда и вообще нелегальны, вспомним Хуаниту, которая живет в американской семье, из фильмов. Да, Хуанита выбрала не жить на родине под мостом, а жить и работать в благополучной семье.
Но здесь огромный пул вариантов развития событий, от все прекрасно - и до хозяева злоупотребляют властью. И Хуанита оооочень многое терпит, потому что.

Важный нюанс - это болото засасывает! И хозяева не заинтересованы в благополучии Хуаниты - им как раз выгодно, что она нелегалка, согласна на минималку работать от и до, и никогда не спорит. Поэтому попытки вырваться из этой ситуации (учить язык, получить профессию, легализоваться) - это риск быть уволенной и пойти под мост. Так что не каждая Хуанита на это пойдет. Поэтому многие застревают там надолго, оказываясь таки в старости (без стажа, пенсии и с невозможностью работать физически) на улице.

Еще часть женщин ищет нового мужа/партнера. Того самого с домом и садом. Рисковый вариант, но вариант. Это делают как топмодели, выходящие замуж за миллионеров, так и сиделки-Хуаниты, соглашающиеся на особое внимание к дедушке.

Цена вопроса? Да всё та же, это «добровольное» рабство, с плюсом сексуального. И да, она не уходит, потому что под мостом ее ждут те же изнасилования, только в холоде, голоде и невозможности помыться. Поэтому она выбирает, да. В выборе без выбора.

Но нам, обществу, этих "бездомных" женщин все еще не видно. Они могут быть даже селебритиз, инфлюенсерами или просто милой соседкой, которая живет с Хансом в его квартире/доме много лет.

Третья часть будет о тех самых, буквально живущих на улице. Как они там оказались, и почему их нам тоже не видно.


Лена Босова

Третья, последняя,
часть про женскую бездомность. Когда уже буквально живут на улице.
По статистике женщин 25-30% от общего числа бездомных! И мы их все еще не видим. Видимые бездомные женщины - это в основном те, кто утратили связь с реальностью, скажем так: зависимые или страдающие психическими заболеваниями. А «адекватные» - скрываются и/или прячутся.

Первая причина очевидна. Женщины намного чаще подвергаются нападениям, ограблениям и особенно - сексуализированному (предложениям переночевать за интим) и сексуальному насилию. В интервью нередко можно слышать, что последнее происходит часто группами… Не забуду одну, которая сказала: если переживешь первые 3-4 раза, то потом уже легче.

Поэтому они банально прячутся. Живут и/или ночуют не на открытых пространствах (под условным мостом), а в заброшенных домах, на стройках, на кладбищах, на окраинах в посадках.

И часто живут группами. Есть даже слово Straßenmutti (уличная мамуля) - бывалые опекают и учат жизни новеньких. За это те их поддерживают, тоже защищают, приносят еду или деньги. Понятие Straßenmutti, как правило, не несет сексуального подтекста.

В отличии от подобного покровительства со стороны «бывалого авторитетного» мужчины, как еще одной стратегии выживания - быть при нем. Да, то самое, терпят и «выбирают».

«Лучше уж он один, чем кто попало» - сказала мне пациентка, когда я ездила в составе медслужбы для бездомных. Она была полька, поэтому мы друг друга кое-как поняли. А лечили мы ее от ожогов головы, потому что он захотел блондинку, а она передержала краску и сожгла себе кожу и волосы. И очень просила сохранить ей волосы и приличный вид, а то он ее выгонит.

Женщины все еще охотнее пользуются помощью соцслужб и волонтеров, а также друзей/знакомых, в плане гигиены и ночлежек. Стараются сохранять опрятный внешний вид. Потому что «прилично выглядеть» - это еще одна стратегия выживания!

Кто приписан к ночлежке - могут там ночевать, но должны утром уходить и вечером возвращаться. И как пройдет их день - напрямую зависит от внешнего вида!

И они среди нас каждый день: в больших супермаркетах, торговых центрах, книжных магазинах, на полянках в парках, на вокзале и в аэропорту. Не вызывая подозрений, могут сидеть с книжкой или кофе из автомата часами, пользоваться теплом помещения, удобными диванчиками и бесплатным туалетом. Бонусом во многих таких местах есть корзинки с бесплатными тампонами, а выбрав момент - можно там (в туалете) по мелочи постираться и посушиться под сушилкой для рук.
Но все это возможно только тогда, когда ты «нормально» выглядишь и пахнешь. Поэтому они стараются: оставляют свои вещи у знакомых, в ночлежках, в заброшенках или на кладбище в «обжитом» склепе. Соблюдают гигиену и чистоту. Расчесываются и даже наносят макияж. Чтобы никто ни подумал, ни пожаловался, ни выгнал, ни догадался...
Но это делает их в который раз - НЕВИДИМЫМИ.

Long story short в трех частях: женская бездомность существует, и ее немало, но по ряду причин она не-ви-ди-ма. На всех этапах, от Wohnungslosigkeit до Obdachlosigkeit. И я надеюсь, что своим скромным вкладом я привлекла внимание к проблеме.


Лена Босова

Пост 1 про ярлыки. 1/2
Этот пост направлен скорее на меня саму, он отражает мои размышления и мои решения.

Мы в общем-то не раз и не два обсуждали вред использования ярлыков в адрес женщин. Мы (по крайней мере в наших радфем-кругах) даже никогда не использовали или отошли от использования слов типа "патриархальная подстилка" или прости господи "хуелюбка". Где-то даже уже неодобрительно смотрим на "пикми"! Вижу, что где-то меняется и отношение к объявлению неугодной комментаторки с неугодным мнением "мужиком", и ужасно этому рада.

Но.

Большей частью речь об оскорбительных, остро мизогинных ярлыках. Они, очевидно, должны быть выброшены из лексикона для хоть какой-то продуктивной дискуссии. Но что об остальных — в общем-то по факту не оскорбительных, но выполняющих ту же самую цель?

А да, а какая цель ярлыков-то? Как мне кажется, цель — заменить этим доводы и аргументы. Часть это происходит там, где нельзя выйти из дискуссии, где нет возможности банов, нет модерации, ну и когда я сама не могу регулировать свое поведение. Часто это оппонентка с реально всратыми взглядами типа защиты порнографии или сознательной анти-феминистской риторикой. И навешивание ярлыков дает возможность дать сигнал "да о чем с ней вообще разговаривать?"

"Зачем разбирать ее мнение, она же интерсек (интерсекциональная феминистка)". "Я не вижу смысла даже отвечать мужезащитнице". "Вот бы сейчас либфем рекомендовать". "Квиров не спрашивали". "Вы мужик, женщины такое писать не могут". "Гетеро не спрашивали". "Набежали патриархалки под пост опять".

Конечно, это не всегда звучит именно так, но я уверена, что многие из вас такое видели или писали сами. Я — и то, и другое. И вот я думаю, а зачем? Почему я не могу просто написать "Я не вижу смысла с вами дальше разговаривать"? Почему я не могу сказать "Я считаю ваше мнение оч всратым и не буду продолжать дискусиию" (могу! стала так писать, мне больше нравится". Мне кажется, припечатать на прощание этим ярлыком служит именно тому, чтобы пометить собеседницу: она такая-то, ее можно не слушать, я-то в отличие от нее НОРМАЛЬНАЯ.

Мы это видим и вне феминизма, конечно, "либералы", "трамписты", "твиттерские", "нижний телеграм", "кейпоперши" и я не про то, когда обозначение имеет смысл, когда я хочу сказать "люди, пользующиеся твиттером" или "женщины, слушающие южнокорейскую музыку", а именно про то, когда это помечание группы в 99% случаев в негативном ключе.