Дом


никто не бросает дом
пока тот не становится пастью акулы
ты только тогда бежишь к границе
когда бежит весь твой родной город

и вот тебя обгоняют соседи с кровавой одышкой в горле
а мальчик из твоей школы
который жарко целовал тебя за ржавым консервным заводом
держит автомат больше своего тела
ты только тогда бросаешь свой дом
когда дом не позволяет тебе остаться.

никто не бросает дом пока тот не кидается вдогонку
почвой не горит под ногами
кровью не закипает в желудке
тебе бы в голову не пришло бежать отсюда
если бы лезвием не выжигали угрозы

на твоей шее
и даже если ты мешаешь гимн
со своим дыханием
только когда ты рвешь паспорт в туалете аэропорта
оплакивая каждый проглоченный обрывок
становится ясно
ты не вернешься домой.

тебе необходимо понять,
что никто не сажает своих детей в лодку
если только море не безопасней суши
никто не стирает до мяса свои ладони
цепляясь под поездом
между вагонами
никто не проводит в брюхе грузовика дни и ночи
питаясь на грязных газетах если только все километры
не значат больше, чем просто поездка.
никто не ползает под колючей проволокой
никто не хочет, чтоб его били
или жалели

никто не выбирает лагерь беженцев
или раздеваться при обыске
после которого ещё долго чешется тело
никто не выбирает тюрьму,
которая безопасней
чем полыхающий город,
и ночной визит тюремщика
все равно лучше
чем целый грузовик с мужчинами
которые все до единого выглядят как твой отец
никто не вытерпит этого
никто не вынесет этого
ни у кого нет такой прочной кожи

эти
вы
черные
валите домой
беженцы
грязные эмигранты
соискатели убежища
сосущие нашу родину
нигеры с распущенными руками
воняете тут чужим
диким запахом
напортачили у себя дома, а теперь хотите
напортачить у нас
их слова
ненавистные взгляды
не ранят тебя
может быть потому, что пинок приятней
чем заживо оторванная конечность

или потому что слова нежнее
чем четырнадцать мужчин
у тебя между ногами
или оскорбления
глотаются легче
чем щебень
чем кости
чем тело твоего ребёнка
разорванное на кусочки.
я очень хочу вернуться
но дом теперь пасть акулы
дом дуло автомата
и никто не оставляет дома
пока дом не погонит до берега
пока дом не скажет
бежать быстрее
сбросить свою одежду
переползти пустыню
перейти вброд океаны
тонуть
спасаться
голодать
умолять
забыть о гордости
выжить тебе важнее

никто не бросает дом пока тот не начнёт шептать
задыхаясь в твое ухо
уходи,
беги от меня сейчас же
я не знаю, во что превратился
но я знаю, что где угодно,
безопаснее чем здесь.


Варсан Шайр
Перевод: Евгения Некрасова.

На смерть Путина

и травинка и лесок
даже в поле колосок
каждый день тебе пророчат 
пулю в лоб или в висок

«чтоб ты сдох» – поёт река
«чтоб ты сдох» – бежит строка
её выложили в небе
золотые облака

птички, небо голубое –
это все мое родное,
ну а ты и после смерти
не найдешь себе покоя

ай люли да ай люлю 
хорошо у нас в раю
тут воскресшие олени
кровь пьют мертвую твою

очевидно, что ценности женщин зачастую отличаются от провозглашенных мужчинами – это совершенно естественно. Однако мужские ценности имеют больше веса. Грубо говоря, футбол и прочий спорт – «важно», а мода и покупка нарядов – «суета». Эти ценности неизбежно проникают в литературу. Это важная книга, пишет критик, ведь в ней идет речь о войне. Это проходная книга, потому что в ней говорится о женских переживаниях в гостиной. Военная сцена важнее сцены в магазине – это ранжирование незримо присутствует повсюду.

Вирджиния Вульф

Дурная примета

Шла как-то вечером дорожкой
среди спелой ржи.
Гляжу — из алых роз венок
растоптанный лежит.
С тех пор во снах я все бреду
дорожкой той.
И вижу розы — все в крови —
перед собой.

Казимира Иллакович
Перевод Юлии Стениловской

Прощальный текст, написанный на последней встрече курса по фемписьму Napishi для украинок, бегущих от войны и оказавшихся в Берлине:

Люди как бусинки в тех бусах в шоуруме за 3000 евро — все разные,
У каждой внутри болит своё.
Посыпались, посыпались по миру и как в лунку закатились подруга к подруге притянулись.
А квадратная бусинка прискакала.
А ведь могли и несовместимыми быть по зодиаку или по картам таро,
Но
Когда одной ранка, у другой есть подорожник;
Когда у одной дыра — у другой разъём размером с ее дыру.
Иногда просто делаем парад дыр,
Ну и что такого, вот с Мариинскую впадину величиной, вот чёрная дыра, замазывающая вселенную, а моя очень скромных размеров с одного человека.
И ходим как в галерее
Смотрим друг другу в дыры.
Иногда осторожно поглажу твоей края.
А я
Очень целая, у меня только в ушах для серёжек,
Которые комплектом к тем бусам,
Нормально, эти дыры тоже выставляй
В ряд наших
В ряды наши
Таких разных
Таких классных
Делающих из нас нас.

МАРИЯ МАЛИНОВСКАЯ

Монолог россиянина (фрагмент)

...
нам остаётся разве что говорить
с коллегами друзьями тиндер-дейтами

у одной представь себе двое мальчишек
а она за то чтобы
убивали чужих детей
и как можно больше
потому что «значит так надо»

вот я и говорю
а потом прощаюсь и перестаю отвечать
не могу выдержать
больше одного разговора

с красивой
умной
независимой
топ-менеджером

это наш внутренний фронт

социальная партизанщина

теперь всё чаще слышу «ты был прав»
четыре человека с начала войны
пришли ко мне с этими словами

единственное что мы можем — говорить
когда нельзя писать

говорить за литературу которая молчит
занимаясь смертью напоказ

в то время как показывают смерть
без помощи литературы

говорить за других
когда ты и за себя не в ответе

даже если это болтовня в кафе у дома
посреди войны
твоей страны
в другой стране

так у нас допустимо уместно
сообразно происходящему

пить капучино с оливковой веткой на пенке
как-то по-свойски сев на один диван

если конечно вы мужчина и женщина

красивые по общепринятым меркам
то есть модные и подтянутые

так вы незаметны
так вы защищены

социальная норма — это зелёная улица

красота — это плащ невидимка

флирт — это птичий язык

и вас никто не слышит потому что
никто вас и не слушал никогда

но сегодня в этом ваша сила

__________
у меня клиентка украинка
давно в россии живёт
судится с международной компанией
потому что хотят увольнять

в свободное время
отправляет бинты и лекарства на фронт
кому как ты думаешь?
русским

им же нужна помощь говорит
их же бедных там уничтожают

#выбор_Юлии_Подлубновой

***


"это первая ночь после Великой отечественной, когда в Минске рвались гранаты" - заголовок на первой полосе
мирная жизнь - слишком хрупкое понятие, ее нужно защищать от войны против своего народа
на видео Крестный ход, не благословленный местным филиалом Московского патриархата
женщины с белыми цветами
Матерь Божья вытащи осколки гранат из окровавленного тела,
исцели рубцы
верни свободу, выросло новое поколение, которое не хочет,
чтобы всё оставалось, как раньше
всё не может оставаться, как раньше
жизнь - это движение, а не испитая заварка, брошенная в котел
"откуда пришли эти люди, они явно не местные,
беларусы не могут бить соотечественников с такой жестокостью,
будет ли расследование действий ОМОНа", - спрашивают в комментариях
Матерь Божья, ты видишь правду, сделай так, чтобы правда победила
это просьба осколками гранат на земле

Ольга Брагина
2020

где, спрашивает, мои ирисы,
фиолетовые и особенно желтые,
вы не видели? такие большие,
с высунутым язычком и острыми
твердыми листьями, вот такой вышины,
вот такой тишины, вы не видели?

видели, как же, видели своими глазами,
денацифицировали ваши ирисы,
они готовили нападение,
вступали в евросоюз и нато,
собирали опасных биологических пчел

неправда. они ни разу
не выходили за пределы клумбы.
они цветы. что вы врете?
что вы все время врете?
вы их вытоптали. вам все некрасиво.
что вы все время врете, все время врете?


Людмила Херсонская

Мисс Эйприл попадает на Страшный Суд.
Она будто бы рассматривает рамы старинных зеркал ,
А сама незаметно поправляет выбившиеся пряди.
Ей не так уж и страшно, она бывала в переделках похуже, если начистоту.
Если бы не конвой, то даже похоже на бал,
На котором нельзя танцевать и повсюду серьезные дяди.
Прокурор начинает речь, отбивая копытцем такт.
Мисс Эйприл прикольно, она ж ни бум-бум в латыни.
Поняла лишь, что очень, очень, очень много солдат
На ее фотографии часто и смачно дрочили.
Публика ахает, шепчется, с галерки выносят душу отца.
( Несовершеннолетним полагается поддержка родственных душ по закону, хотя она не хотела)
Мисс Эйприл стирает улыбку с порозовевшего было лица.
(Адвокат ей делает знак - мол, не дело, малышка, не дело)
Во время неловкой заминки прибывают ещё два-три миллиарда душ.
Зал до отказа, давка, даже несмотря на отсутствия тел.
Все жаждут подробностей, исключительно из благочестивых нужд.
Мисс Эйприл, конечно, не знала о масштабах этого дела.
Адвокат протирает нимб, направляет луч на неё.
(Он учился в школе искусств, перформанс - личная фишка)
- Посмотрите, о души, посмотрите, кого я привел.
Это все она, все она, посмотрите, эта малышка.
И дальше опять латынь, опять ничо не понять.
Что-то спорят, но быстро приходят к консенсусу, даже скучно.
" Приговаривается к раю. Мисс Эйприл, вы записаны как праведница и блядь.
Аргумент защиты - дрочить лучше, чем убивать. Присяжные поддержали единодушно".


Цветана Яшина

Спать уходящие поезда
лязгают и скулят.
Под креозотом сопит вода
тысячу лет подряд.
Тихо зевают цветы,
рыбы беззвучный храп…
Ночь опускается с высоты
мягче кошачьих лап,
тише лягушачьего прыжка,
гусеницы стежка.
Под одеялко идет луна
баиньки в облака.
Лишь семафор по-циклопьи бдит
бешеным огоньком,
да на поленнице шпал сидит
женщина с молотком.

Любовь Колесник

Монолог для Кассандры


Это я, Кассандра.
А это мой город под пеплом.
А это мой посох и ленты жрицы.
А это моя голова, переполненная сомнениями.
***
Это правда, я победила.
Моя правота права, как луна в полнолунье.
Только с пророком, которому напрочь не верят,
может случиться такое.
Только с теми, которые вяло взялись за дело,
и все могло сбыться так быстро,
как будто и не было вовсе.
***
Отчетливо помню,
как люди, увидев меня, смолкали на полуслове.
Смех обрывался.
Руки теряли друг друга.
Дети бежали к матери.
Я даже не знала их тленных имен.
А песенка эта о зеленом листике —
никто ее не закончил при мне.
***
Я их любила.
Но со своей колокольни.
Над жизнью.
Из будущего. Где всегда пусто
и откуда проще простого увидеть смерть.
Я жалею, что мой голос был твердым.
Посмотрите со звезд на себя, — я кричала, —
посмотрите со звезд на себя.
Они слушали и смотрели под ноги.
***
Жили в жизни они.
Большими ветрами гонимы.
Предначертанно жили.
От рожденья в прощальных телах.
Но жила в них надежда какая-то влажная,
мерцал огонек, утоляющий голод мерцаньем.
Знали они, что такое минута,
о, если хотя бы одна, хоть какая-нибудь,
прежде чем —
***
Вышло по-моему.
Но из этого ничего не следует.
А это только моя одежка, огнем опаленная.
А это только мои пророческие лохмотья.
Это только мое искривленное лицо.
Лицо, которое не знало, что могло быть прекрасным.

Вислава Шимборска
Перевод Виктора Коркия

Однажды цветам надоели неуклюжие приставания насекомых.
Их грубые усики, щекочущие их внутренности
Душистые розовые зевы наперстянки
Разинутые утробы лилий
И вообще, растениям надоело быть всегда и на все готовыми
Не мочь никак повлиять на происходящие процессы.
Они решили не распускаться до конца.
Остаться в вечных прекрасных полубутонах юности.
Щетина щекочущего шмеля
Скребёт мой нежный лепесток,
Словно совершается аборт
А не оплодотворение
Пчела маленькими лапками
Старательно доит мои тычинки
И улетает восвояси, даже не осознавая, что делает
Она живет во славу великой матки
Что таится там, в сверкающих влажных недрах улья
В мёде и молоке
На опушке леса
Это поле цветёт последнее лето
Говорят насекомые
Без нас вы не сможете больше распускать свои прекрасные красочные зевы
А в полузакрытый бутон я никак не могу пролезть, пусти! Не отбивайся!
Впрочем, у нас остаётся еще надежда на корни
Которые крепко держат нас в земле
Они наполнены силой и влагой, и не собираются умирать
Да и стебель наш довольно уверен
Ещё мы много слышали про самооплодотворение
Некоторые говорят, что нужно было давно послать насекомых
Для которых наша любовь — только побочный продукт, а самим лишь бы пожрать Для которых наша любовь — просто пыльца на ботинках,
которую они таскают от одной женщины к другой
Говорят, в далеких тёплых странах цветы общаются исключительно друг с другом
Растут рядом, и цветут куда пышнее и ярче, чем здесь
Это песня полевых лилий
Это песня полевых роз
Это песня полевых маков
Песня ромашки
Наперстянки
Таволги,
седой всклокоченной головы,
Незаметных зелёных травинок, приминаемых ногой
Я слышала ее вчера, когда возвращалась домой на закате от своего любовника
Который вновь был нетерпелив и быстр
И как будто бы даже равнодушен
Милые мои цветочки, давайте улетим в те самые тёплые края,
о которых вы поёте, вместе
Давайте улетим

Лиза Неклесса

за растравленным местом начнется другая земля
где не будет войны -
а я не была на войне
мой язык не милитаризирован
я просто считаю чтобы уснуть
мертвых женщин
лежащих в неестественных позах
посреди мирной жизни
прекрасной великой страны
через эти тела перешагивают парады
их омывают медийные волны
до бескровной стерильности текста
если война закончилась
то почему
оно продолжается
я читала, что изнасилования на войне -
это часть символического захвата
эхо победы
что они пытаются захватить сейчас
когда мы идем в магазин по улице поздно вечером
когда выпиваем с подругами
когда идем на свидание
когда накрашенными ртами улыбаемся глядя в вечернее небо
я помню все имена
как в стихах про выживших героев и их павших друзей
я смотрю на сестринскую могилу
её видно с любого места
я не была на войне
но каждый день возвращаюсь с войны
вздрагивая у подъезда
- за растравленным местом начнется другая земля
повторяю себе в темноте
и одергиваю платье пониже
под холодным невидимым взглядом


Даша Серенко
2019

Всегда хотелось узнать какой меня видит кошка
большой или маленькой может быть маленькие у них в чести
красивой или ей думается что мне не идет короткая стрижка
и надо отрастить шерсть
интересно как я пахну для нее что ей во мне нравится
понимает ли она что мы совершенно разные виды
ведь я сама часто об этом забываю и спрашиваю ее например
не пора ли поужинать видишь дело уже к закату
и она глядит на меня с любовью и еще никогда не ответила — нет.


Лариса Йоонас

Родословная.


Баба Света проснулась от ужаса.
Рядом спала дочь.
Баба Света давно запуталась:
День у них или ночь.
Серое небо, серое утро, серый ватный тулуп,
Дочь будет рядом еще минуту – скоро ее заберут.
«Будущее нам обещали с овчинку,
А в прошлом мы всем враги…
Господи, даже тебя свергли,
Господи, помоги!»
Баба Катя всю ночь не смыкала глаз,
За разбитым окном грохотала война.
Она помнила, что она еще мать,
И, возможно, еще жена.
И она не спала, потому что боялась
Засыпать под звуки смертей…
«Так однажды умрешь во сне,
А проснется рядом
Кто-то из наших детей.»
Каждая из них до последнего верила:
Если выживет дочь,
Она точно сможет жить по-другому,
Она точно сможет смочь.
Каждая из них мечтала родить сына,
Потому что осталась одна.
Сын у нее точно будет мужчина…
И встанет за ним страна…
Тетя Лена проснулась от ужаса,
Глядя своему сыну в глаза.
Ей снилось, что закончились колбаса и хлеб,
И нужно ему сказать.
«Будущее нам теперь выдают по талонам,
А прошлого у нас – нет.
Я не знаю, что делать…
Лучше б ты не рождался на свет…»
Маме 43.
Отцу 43.
Мы живем.
Мне 19.
Смотрю фотографии.
Листаю семейный альбом.
Где-то в застенках идут допросы.
Где-то кого-то бомбят…
Кто-то погибает от голода в 90-е,
Когда уже странно и даже нельзя.
В кухне опять прорвало трубу…
Плачу пятые сутки навзрыд…
Есть и пить не могу…
И не хочу жить.
Мне 30,
Родителям за 50.
Прошлое отдано на переработку
Врачу.
Не помогает.
Я так не буду,
Я ничего не хочу знать,
Я не хочу…
У меня повторяется сон.
Я боюсь спать.
Врач советует лечь в дурдом.
Засыпаю случайно,
Они опять
Окружают меня кольцом.
Зажимаю уши, чтоб "ничего не знать."
Но кто-то внутри меня
Решается:
- В этот раз позволь им
Сказать.
И у каждой из них ко мне лишь один вопрос…
- С Ней росла? Скажи: с Ней росла?
- Как зимой? Батарея есть?
Я от холода умерла.
- А еда?
Я киваю и плачу.
Киваю и плачу.
Я на все отвечаю:
- Да.
Я встаю с кровати.
Набираю воду,
Ставлю на газ.
Я смотрю на огонь, на кран,
Словно в первый раз.
У меня нет сил.
Нет слез.
Страха тоже нет.
Все оплачено.
Я плачу вперед.
Я – поэт.


Ксения Балдина

ПОДСНЕЖНИКИ

в мире, полном любви и нежности, и снова любви,
расцветают подснежники, только не раздави,
не наступи, а лучше никуда не иди –
стой и смотри, как подснежники идут впереди.
опережают необъявленную войну,
они уже побеждали, победят еще не одну,
даже под подошвами грязных солдатских сапог
они оставались цветами, чтоб ты их увидеть смог.
из-под гусениц танков, колес горе-грузовиков,
везущих установки град, из-под мешков
с тротилом, сваленных в кучу чужих смертей,
выходят живые подснежники, жалея людей.
только тупая от рождения гибридная эта война
думает, что весна – военная операция, а это время года такое – весна.


Людмила Херсонская
2016

Восемьдесят девятый день: шкафчик

Как с тёмной горы ледянки,
Глаза закрывай - и в жуть,
Как шкафчик из Бородянки:
- Ты держишься?
- Я держусь.

У красок ушли оттенки,
Слова превратились в яд,
Но шкафчик висит на стенке
И блюдечки в нём стоят.

Висит, никого не слушай,
Хоть сложно смириться с тем,
Что кроме стены несущей
Других не осталось стен.

Ни кухни вокруг, ни спальни,
Разруха и кирпичи.
Но выжил петух нахальный,
А значит, и ты молчи.

Молчи, что уже не можешь,
Молчи, что не можешь мочь,
Молчи, что встречать без дрожи
Не можешь ни день, ни ночь.

Что волосы поседели,
Что цвет убежал со щёк,
Что путаешь дни недели
(А есть ли они ещё),

Что мучает вечный кашель,
Что будущее - труха.
Ты видела этот шкафчик?
А блюдца? А петуха?

Ну что же, беру ледянки,
Зачем-нибудь пригожусь.
- Эй, шкафчик из Бородянки,
Ты держишься?
- Я держусь!

#русскийвоенныйкорабльидинахуй #усебудеукраїна

Оставленный мною дом
Бомбили в 41-42,
Но не сейчас.
Боже, помилуй нас!
Он был не крепость, он был – причал,
Как же он без меня одичал!
В нём гуляют ветры и воют волки,
Заметая незримым хвостом
Красные занавески и книжные полки,
И дом забывает, что он – дом,
С ужасом слушает новости – как горят дома
В Николаеве, Мариуполе – и тихо сходит с ума.
Смотрит на облака, похожие на обломки
Городов, на летящие похоронки,
Выставляет крышу, как щит,
По ночам трещит.


Татьяна Вольтская

повертаюсь в автобусі тихих дітей, мовчазних матерів
серед клунків зимового одягу із далеких країн,
де були нещасливими, але в безпеці,
сумними, з очима назад
де щоночі чекали на транспорт до станцій своїх
і нестерпно хотіли зустріти когось, хоч одного когось
хто потвердить, що їхні міста існували,
що все це не вигадка - дім, намальований дітьми
під сонцем, бо сонце ж уміють усі,
але дім - вже далеко не всі,
але тата чи маму - не всі.
довго вчитись речей довоєнних, умінь попередніх,
ще довше, аніж повертатись додому із різних країн
ще довше, аніж забувати звук вибухів, чийсь крик передсмертний, порожню баклажку на воду для всіх,
що у тому підвалі були, що у тому підвалі лишились.
хлопчик малює кота без ноги,
і людей, що не вийшли, і себе, мовчазного, малює.
червоним фломастером. червоне кричить за усіх нас,
а чорне усіх, що не вийшли, ховає
автобус везе нас додому крізь ніч попри пам'ять узбіч
попри страх, що ні міста, ні дому немає


Галина Крук

Несмотря на подвиг женщин в Великой Отечественной войне, их роли как бойцов уделялось гораздо меньше внимания, чем мужчинам.

Как указывает историк Джеффри Брукс, в главной советской газете «Правда» война изображалась в значительной степени как мужской опыт, несмотря на огромную роль женщин в этой борьбе.

Сразу после войны участие женщин в действиях передовой было почти полностью стерто из официальной версии истории, пишет в своем эссе «Женское лицо войны» исследовательница Барбара Энгель. Из-за того, что вклад женщин в победу преуменьшался или замалчивался, после войны в общественном мнении женщину-воительницу вытеснила «фронтовая блядь».


Как относились к женщинам на фронтах Великой Отечественной и как их встретила Родина после победы

Буркина Магдалина
Запись дневника

27 декабря 1943.

Мне 21 год. Много это или мало? Боюсь, что слишком много для того, чтоб после войны начинать снова учиться. А ведь это единственная моя мечта.

Если бы всё шло своим порядком, то я теперь уже была бы накануне окончания вуза. И кто знает? Может быть, я бы смогла устроиться в аспирантуру? А сейчас это так далеко. Ещё предстоит пройти очень тяжёлый путь борьбы, чтобы только увидеть, что за перспективы открываются передо мною.

Эти два с половиной месяца фронта внесли в мою жизнь большой опыт «умения жить», но принесли немало разочарований. Сказать прямо — что плохо, что хорошо, нельзя; это слишком голо и односторонне. Здесь каждая черта, даже каждый человек в каждой чёрточке своего характера, своего «я» имеет, как правило, две стороны.

Это самый средний человек со средним интеллектуальным и моральным уровнем развития. Таких большинство. Меньшинство же имеет больше типических и индивидуальных черточек.

Сказать, какие лучше, -нельзя, т.к. хорошие и плохие качества внутри той и другой группы людей причудливо переплетаются и образуют часто противоречивые внутри себя характеры.

Человека, цельного совершенно, выдержанного во всех отношениях положительно (с моей точки зрения, положительно), я не встретила ещё ни одного. Словом, идеала нет, и, мне кажется, бесполезно искать его.

Я думала, что в армии, именно во фронтовой армии найду настоящих людей, чуждых пошлости и разврату. Оказалось, что мои надежды были слишком наивны. В большинстве случаев здесь человек с огрубевшей душой; его лучшие начала и качества спрятаны в оболочку суровости, нарочитой грубости и разврата.

Последнее они оправдывают формулой — бери от жизни всё, что она может дать, пока ты ещё жив; возможно, что завтра уже будет поздно.

Под этим скрывается только желание удовлетворить свои животные инстинкты. И это все проходит здесь так просто, как будто это так и надо, словом, приняло форму закона.

У меня на эту тему было много споров. Даже самые лучшие из всех, если не разделяют в душе этого взгляда, то стараются убедить и себя, и окружающих, что иначе нельзя, что они тоже сторонники этих неписаных законов.

Характерно, что мужчина оправдывается ими в своём разврате, а женщина осуждается. К таким женщинам с гадким поведением они относятся с большим презрением, а мужчин, имеющих близкие отношения с такими женщинами, они оправдывают и даже говорят о них с уважением и утверждением какой-то законности его права на такое поведение.

Я не оправдываю ни тех, ни других и считаю их безнравственными и уродливыми.

Тут говорят, что это естественно; а что естественно, то свято. Но ведь и естественность ограничивается какими-то моральными рамками.

Не знаю, может быть, в понимании многих мой взгляд покажется консервативным, но я не могу допустить, чтоб мужчина, имеющий семью, лишь в силу необходимости удовлетворения естественных потребностей пускался в разврат. То же и по отношению к женщине, а тем более к девушке.