Продолжаю про группу Schneewittchen. Заглавная тема группы - собственно, тоже "Белоснежка"
https://www.youtube.com/watch?v=MQpjUFZuUuM

Schneewittchen – „Zerschlag deinen gläsernen Sarg“
(Разбей свой стеклянный гроб)

Разбей свой стеклянный гроб, Белоснежка,
что лежишь ты бледна и холодна?
Выплюнь поскорей отравленное яблоко,
толкни крышку гроба — и вырвись сама!

Разбей свой гроб, не будь робка, —
ведь ты сильна,
и долгий сон теперь кончен,
да, долгий сон теперь кончен.

Не жди принца,
что снимет заклятье,
уходи, пока он не поцеловал.
Не садись на его коня,
не следуй за ним во дворец,
где снова окажешься взаперти.

Белоснежка, ты знаешь,
как зовётся яблочный яд:
он зовётся традицией —
и холодит твою кровь.
Если ты не освободишь себя,
то уже никогда не сможешь.

Думаешь, ты слаба,
и крышка не поддастся?
Но ведь у тебя есть инструменты:
царапай шпилькой,
бей каблуком,
режь стекло бриллиантом!

И если выберешься наружу,
будь радостна,
двигайся без страха.
Не можешь идти — танцуй,
повернись кругом —
и в каждом движении почувствуешь себя новой.

Не верь в то,
что сулит тебе сказка —
счастливый конец можешь создать лишь ты сама.
Есть ещё много Белоснежек —
иди к ним, помоги им освободиться.

#искусство

У этой песни есть смешной факт, от нее бомбануло у Герхарда Штольтенберга, тогда главы региона, потом министра финансов, и министра обороны. Он даже назвал ее террористической! Дело в том, что лозунг "Под мостовой — пляж", основанный на фразе философа Прудона, был популярным лозунгом восстания в мае 1968 года в Париже и был написан на стенах рабочими и студентами, это призыв брать в руки булыжники мостовой. Но вместо этого газеты высмеяли его самого, а авторка песни сказала, что песок нужен для танцев и песня об этом))))

("«Евы критикуют Штольтенберга». Как сообщила председательница земельного отделения ASF (Arbeitsgemeinschaft Sozialdemokratischer Frauen — Рабочая группа женщин-социал-демократок) Эдит Харбек, министр федерального правительства Герхард Штольтенберг в одном из газетных интервью процитировал строчку из песни женской музыкальной группы Schneewittchen и интерпретировал её так, будто женщины призывают бросать камни.
Цитируемая строчка — „Unter dem Pflaster liegt der Strand, komm, reiß auch du ein paar Steine aus dem Sand“ — на самом деле имеет исключительно эмансипаторский смысл.")

„Unter dem Pflaster liegt der Strand“
(Под мостовой — пляж)

Не поддавайся уговорам,
оставайся верной себе.
Не скользи в их мягкость,
не теряй себя.

Под мостовой — там пляж,
сорви и ты пару камней из песка.

Не слушай, что тебе велят,
ты можешь выбирать сама —
но без спешки,
без страха.

Сними обувь,
что так долго тебя давила.
Лучше идти босиком,
чем на их костылях.

Повернись и танцуй,
пусть не смогут тебя схватить.
Разгони их смехом своим —
громким и живым!

Твоя сила — твоя фантазия.
Сними цепи
и брось их в тех,
кто хочет твою силу сломить.

Под мостовой — пляж,
разрывай камни,
пусть дышит песок.

#искусство

Ну и вот последняя. Надо к работе готовиться :( Потом как-нибудь сделаю статью с переводами всех текстов и ссылками на то, что есть в записи.

Die namenlosen Frauen
(Безымянные женщины)

Вы, безымянные женщины,
вы, безымянные женщины из прошлого!
Вы — наши сестры,
как вы жили, что мы вообще о вас знаем?

Мы больше не хотим слушать
о подвигах мужчин.
Где история женщин?
Где наше прошлое?

Вы — бесчисленные женщины,
боровшиеся за права женщин.
Вас всегда
отталкивали обратно к очагу,
как только вы пробуждались.

Когда насилие не помогало,
в ход шла власть закона,
чтобы сломить силу женщин.
А то, что вы сделали,
стерли из книг прошлого.

Вы, сильные, храбрые женщины,
женщины французской революции,
вы требовали свободы, равенства,
братства — и добавляли: сестринства!
В тюрьмах и на эшафотах
вы страдали за наше дело.

Стерли ваши поступки
и стерли историю женщин.
Мы, вновь пробудившиеся женщины,
ищем своё прошлое
между строк и между ложью,
пытаясь найти следы.

Мы сошьём из обрывков
нашу историю,
ведь если мы узнаем,
что делали женщины,
мы поймём,
что должны делать сами.

#искусство

Не последняя! "Белоснежка" была до Сабрины Карпентер 😂 Просто смешная песня, пусть тоже будет. В залах и прессе о ней очень много тогда говорили ))

„Der Mann, das ist ein Lustobjekt“
(Мужчина — это объект желания)

Мой парень стоит на футбольном поле,
а я стою на кухне.
Он зовёт меня «сокровище»,
но это всё слова.
Он ни разу не накрыл на стол —
ещё потянет себе что-нибудь.
Мужчина — объект желания
и больше ни для чего не пригоден.

Сегодня пусть сам себе готовит,
а я пойду искать удовольствие.
Прощайте, тарелки и кастрюли!
Сегодня шампанское и дым!
Мужчина — объект желания,
и больше ни для чего не пригоден.

Да, я поняла:
мужчина — это объект желания!
Если их это пугает —
пусть свистят от злости.
Теперь все будут работать —
до изнеможения!
Мужчина — объект желания,
и больше ни для чего не пригоден.

Если новый ласкает лучше старого —
останусь с новым,
пока не остыну.
Пусть согревает,
пока матрас не задышит.
Мужчина — объект желания,
и больше ни для чего не пригоден.

Если кто начнёт ворчать
и мешать моей страсти —
пусть подавится ею!
Дам ему пару чеков,
пусть купит себе утешение.
Мужчина — он только для секса
и больше ни для чего не пригоден.

#искусство

Трогательный союз виктимблеймеров и агрессоров

Виктимблеймеры любят говорить, что они вовсе не «осуждают жертву» и тем более не «оправдывают агрессора», а «анализируют ситуацию». Якобы этот «анализ» должен помочь другим потенциальным жертвам избежать аналогичной опасности.

Есть много хороших аргументов, разоблачающих лицемерие или недалекость виктимблеймеров. И один из них — вот. Оказалось, что сами агрессоры в свое оправдание приводят аргументы виктимблеймеров!

Как-то в группе ИТОМП в ВК поймали очередного агрессора, с первой строчки писавшего девушке сальные оскорбления. Агрессор прибежал в комментарии и начал оправдываться: «Да, я плохо поступил, но она меня выбесила! Сами почитайте, как она мне грубила!» Участники группы справедливо указали, что девушка просто заплатила агрессору той же монетой, строго по пословице «каков привет, таков и ответ». И тут наш агрессор засуетился. «Она сама виновата: могла бы промолчать! Значит, ей нравилось то, что я ей пишу, если она мне отвечала? Могла бы просто бросить в ЧС! Могла бы вежливо объяснить, а она провоцировала…»

Иначе говоря, САМ агрессор отлично знает, что может манипулировать обвинением жертвы в свою пользу. Так оно и было бы, не будь в ИТОМП строжайше запрещен виктимблейминг. В массе других групп агрессор получил бы поддержку вктимблеймеров в своих притязаниях говорить с девушкой в омерзительном, высокомерном, объективирующем тоне, но не сталкиваться с аналогично травматичным ответом.

То, что САМИ агрессоры используют виктимблейминг по отношению к своим жертвам (!) и призывают к себе на помощь виктимблеймеров — наглядный пример культуры насилия.

Мужчина, унизивший, избивший или убивший женщину, преспокойно заявляет следствию, что в процессе она посмела выругаться, сделать неприличный жест или попыталась его оттолкнуть, а общество с готовностью возмущается: «И верно! Пусть даже он назвал ее сучкой и спросил, почем сосет, как она смела обращаться к нему иначе, чем «белый господин»?» (Считайте, это пересказ истории с Агнией Галдановой, к которой двое мужчин так и обратились на улице, а когда она ответила с симметричной грубостью, начали избивать).

Я часто говорю о сходстве всех видов угнетения (у них одна парадигма). Запрет ответной агрессии вышестоящему — классика всех дискриминаций. Дерзость раба не оправдывает, что хозяин первый его ударил или обругал. Виктимблеймеры исходят из этого же постулата в отношении женщин!

Не менее показательно, что виктимблейминг используется агрессором с целью запугивания жертвы. Виктимблеймер говорит: «Она села к нему в машину, чего же она ожидала?!» А агрессор говорит: «Ты села ко мне в машину, чего ты ожидала?» Какой трогательный союз! Виктимблейминг дает возможность агрессору заранее сломить жертву, надавить на нее, намекая, что общество будет на его стороне.

А найдите в сети какой-нибудь типичный набег со стороны мизогинов (типа МГ, МД) в новость об изнасиловании. Их цель — непосредственно травля жертвы и выражение солидарности насильнику. Какой риторикой они пользуются? Правильно, виктимблеймингом.

Повторю: против виктимблейминга есть много крепких и известных аргументов. Но то, с какой охотой виктимблейминг используют сами агрессоры, особенно наглядно показывает, кому действительно «помогают» обвинения жертвы.

В Беларуси в Черикове двое подонков убили женщину. «Несколько часов били, резали, ходили на перекур, снова резали»(с). Подонков приговорили к расстрелу (в РБ действует смертная казнь), так вот… «С приговором они не согласны и считают, что умысла не было, а насильственные действия спровоцировала убитая, выталкивая их из дома и оскорбляя»(с). Помыслите только, палачи, которые истязали жертву, выходили перекурить и вновь возвращались ее мучить, в лучших традициях взывают к поддержке виктимблеймеров: она де нас посмела выталкивать из собственного дома! Видимо, вместо того чтобы пасть на колени перед белыми господами, почтившими ее жилище своим визитом?..

Виктимблейминг — это то, что развязывает руки агрессорам и усугубляет опасность для потенциальных жертв, а вовсе не помогает им избежать травматичной ситуации. Виктимблейминг — это омерзительно яркий признак иерархии, отравляющей наше общество.


Наталья Михайлова

В 1942 году генерал-квартирмейстер пригласил Дороти Шейвер в качестве консультанта по закупкам, и ей пришлось часто наведываться в Вашингтон, при том, что днем она продолжала работать в универмаге. В военном ведомстве она вошла в проект по созданию новой формы для фронтовых медсестер.

Важность этой задачи стала очевидной после битвы за Батаан, кровопролитного сражения против японцев в филиппинских джунглях. Оказавшись на поле боя, медсестры с ужасом осознали всю неуместность их формы – белые накрахмаленные юбки и блузки с кучей пуговиц, белые чулки и полуботинки-оксфорды. Белый цвет делал их легкой мишенью для японских летчиков-истребителей, которые вели стрельбу на бреющем полете, а из-за низких оксфордов на их лодыжки слетались несметные полчища москитов, после чего ноги болезненно распухали.

И еще один момент – не такой критичный, но все же важный: в тех условиях невозможно было поддерживать опрятный, отглаженный вид белой одежды, не говоря уже о том, чтобы ее крахмалить. Сестрам приходилось выменивать свою форму на солдатские камуфляжные штаны, а оксфорды – на военные ботинки, пусть даже неподходящие по размеру, одалживать рубашки у самых низкорослых солдат.

Дороти пригласили консультантом, чтобы выбрать наиболее рациональные варианты формы, и спустя месяцы исследований и сравнительных оценок она одобрила ряд продуманных и куда более практичных моделей. Новый комплект включал в себя рубашку со слаксами из ломаной саржи камуфляжного цвета, а также стальную каску и полевые ботинки. Сестрам также выдали холщовые леггинсы на шнуровке – при необходимости их натягивали сверху на слаксы для защиты от москитов – и запахивающиеся платья в коричнево-белую полоску.

Эта форма не требовала ни крахмаления, ни глажки, зато в ней были карманы и прочие полезные детали. Некоторые части комплекта даже давали возможность комплексного использования – например, к водо- и ветрозащитной шинели прилагалась съемная шерстяная подкладка, которую можно было использовать как халат. «Многие думают, что женщина в армейской форме в силу ее строгости будет выглядеть безликой, – говорила Дороти. – Они совсем не понимают, что хорошо сидящая форма смотрится шикарно и что женщина в ней всегда эффектнее своего коллеги-мужчины, будь то хоть солдат, хоть матрос, хоть морпех».

Большинство специалистов встретили новый дизайн дружелюбно. «Отороченные мехом двусторонние парки, сшитые для пущей практичности из двустороннего материала, и множество других изящных идей призваны сэкономить место в сумке и обеспечить комфорт нашим армейским медсестрам в любых климатических условиях», – гласило обозрение в одной газете[208]. Но без дискуссий, разумеется, не обошлось.

Так, нашлись недовольные тем, что в комплекте фигурируют брюки. (Бегать по джунглям в юбке опасно? Подумаешь!) «Вчера наша армейская медицинская служба вышвырнула за борт 40-летние традиции и нарядила свой младший женский персонал в длинные штаны», – сетовала «Нью-Йорк Уорлд Телеграм».

Дороти старалась не воспринимать эти претензии всерьез, заверяя критиков, что, если сестра носит брюки на поле боя, она едва ли будет это делать дома. «Если кто-то думает, что женщина жить не сможет без брюк, этот человек, вероятно, игнорирует все теории о человеческой природе со времен Евы, сорвавшей первый фиговый лист. Слаксы? Не смешите меня! Большинству из нас не грозит встретить смерть в слаксах».

Дороти помогала женщинам на войне, но не забывала и о бойцах домашнего фронта – тех, кто ведет хозяйство и в одиночку растит детей. «Воздавая дань самой многочисленной женской армии в мире, “Лорд энд Тейлор” на этой неделе посвящает все свои витрины на Пятой авеню ЖЕНАМ, – объявлял “Вименз Уэр Дэйли”, – солдатам с вениками в руках, тем, кто занимается домом, заботится о детях – молча вносит свой вклад ради сохранения сердца семьи и родного очага, за который сражаются их мужчины». Каждая из огромных витрин, смотрящих на Пятую авеню, была оформлена по-своему – тут манекены занимаются уборкой, тут – чинят одежду, делают заготовки. У Дороти эта идея родилась на одном из обедов, из рассказа сидевшей рядом с ней женщины, которая, пока муж на войне, полностью поглощена тремя маленькими детьми – из-за недостатка времени она не смогла пойти работать на военный завод.


Джули Сэтоу
Когда женщины правили Пятой авеню. Гламур и власть на заре американской моды

В первые годы XX века политические деятели ряда стран высказались против предохранения от беременности и против абортов. В Германии искусственное прерывание беременности стало уголовным преступлением уже в 1872 году, а во время Первой мировой войны была запрещена реклама противозачаточных средств и закон против абортов стал еще жестче. Французское правительство тоже приняло меры против контрацепции и абортов. В 1920 году реклама и продажа противозачаточных средств были запрещены с формулировкой: «Сразу после войны, в которой почти полтора миллиона французов пожертвовали своими жизнями ради того, чтобы Франция могла жить, наслаждаясь независимостью и почетом, нельзя терпеть, чтобы другие французы зарабатывали распространением абортов и мальтузианской пропаганды».

В 1923 году французское правительство ужесточило законодательство, введя тюремные сроки как для врачей, практикующих аборты, так и для их клиенток. Итальянский Уголовный кодекс 1931 года предусматривал срок заключения от двух до пяти лет для любого, кто осуществит аборт или поспособствует ему. Румынский Уголовный кодекс 1936 года тоже запрещал аборты. Многие страны, находившиеся за пределами Европы, также запретили в межвоенный период аборты — в частности, Турция, Австралия и Япония.

Советское руководство тоже было в высшей степени обеспокоено влиянием контрацепции и абортов на рождаемость в стране. В ноябре 1920 года советская власть приняла постановление о разрешении абортов. В тексте отмечалось растущее число нелегальных абортов, связанных с предельными экономическими трудностями по окончании Гражданской войны, и в интересах женского здоровья разрешались бесплатные аборты в больницах — при условии, что их будут осуществлять врачи. Впрочем, постановление отнюдь не признавало, что женщина имеет право на аборт. Более того, Семашко недвусмысленно отметил, что аборты не являются ничьим личным правом: они способны привести к падению рождаемости и повредить интересам государства и потому могут осуществляться только в крайних случаях.

В 1923 году советское правительство легализовало предохранение от беременности, а двумя годами позже создало Центральную научную комиссию по изучению противозачаточных средств. В межвоенный период не прекращались дискуссии о контрацепции. Среди врачей выделились две группы. Одни поддерживали контрацептивы, видя в их применении возможность сократить число абортов и предотвратить распространение венерических заболеваний. Другие утверждали, что противозачаточные средства приведут к падению рождаемости и поставят под угрозу могущество страны, а то и ее выживание. Советское руководство разрешило этот спор в 1930-е годы, попросту не выделив ресурсы на производство контрацептивов, а в 1936 году приказав убрать из продажи все противозачаточные средства, еще остававшиеся на рынке.

Впрочем, беспокойство властей по поводу абортов постоянно нарастало. Еще до резкого падения рождаемости, произошедшего в 1930-е годы, некоторые врачи называли аборты «антиобщественным фактором» и угрозой росту населения. В 1925 году была опубликована инсценировка суда, в которой прокурор спрашивал молодую женщину, сделавшую аборт, понимает ли она, что убила будущего человека, гражданина, который мог бы быть полезен обществу? Впрочем, пропагандистская борьба с абортами не возымела особого успеха. К середине 1930-х годов число абортов в РСФСР практически сравнялось с числом рождений (на 1 319 700 больничных абортов в 1935 году пришлось 1 392 800 рождений). В больших городах женщины гораздо чаще делали аборт, чем рожали: в Москве в 1934 году на 57 000 родов пришлось 154 600 абортов.


Дэвид Л. Хоффманн
Взращивание масс. Модерное государство и советский социализм, 1914–1939

#однафеминисткасказала


Еще заметила одну вещь, которая происходит почти постоянно. Мужчины, позиционирующие себя как полиаморы (т9 переспрашивает, не полиамиды или полимеры, точно?), «почему-то» не ищут упорно для отношений женщин с такими же ценностями, тоже убежденных полиаморок, а почти всегда начинают отношения («разовый» секс не имею в виду, именно отношения, с чувствами) с женщинами, которые в этом ни сном, ни духом.

Ответ, как обычно, на поверхности - он знает, что она с такими убеждениями и складом характера вряд ли будет искать других партнеров, зато у него будет гарем, причём типа и придраться не к чему. В браке частенько любят неожиданно объявить, что вот я теперь полиамор, а ты, дорогая, как хочешь.

из общения в чатах:
не я: Почему мы не можем расценить комплимент женской внешности (подруге, маме, коллеге), как вложение в ее чувство уверенности в себе?
я: потому что красота это функция женщины.
пока общество требует от женщины радовать глаз своим внешним видом, комплимент это как похвалить в шахтерском крае мальчика маленького роста - молодец, будет удобно уголь в тесном пространстве рубить

Я спрашиваю, почему в Елизаветинскую эпоху не было женщин-поэтов, а сама толком ничего не знаю об их воспитании, образе жизни: учили ли их писать, был ли у них свой угол в общей комнате, у многих лиц к двадцати годам были дети – короче, чем они занимались целый день? Денег у них точно не было; по словам профессора Тревельяна, их выдавали замуж против воли прямо из детской – вероятно, лет пятнадцати. Уже поэтому было бы странно, если б одна из них писала, как Шекспир, решила я – и вспомнила о старом джентльмене, епископе, ныне покойном, который заявил, что у женщины не может быть шекспировского гения ныне и присно и во веки веков. И даже написал об этом в газеты. Даме, обратившейся за разъяснениями, он сказал, что кошек на небо не берут, хотя, добавил, у них есть что-то вроде души. Как привыкли думать за женщин старые бесы! Как безграничен человеческий мрак! Кошек на небо не берут. Женщинам не написать шекспировских пьес.

И все же в одном, я поглядела на полку, заставленную пьесами Шекспира, его преосвященство, пожалуй, прав: не могла современница Шекспира создать шекспировские пьесы. Раз с фактами туго, позвольте мне представить, что могло бы произойти, будь у Шекспира на редкость одаренная сестра, скажем, по имени Джудит. Сам он, видимо, ходил в грамматическую школу (у его матери были средства) и там наверняка познакомился с латынью – Овидием, Вергилием, Горацием и с началами грамматики и логики. Как известно, он был безудержный малый, браконьерствовал, таскал кроликов, может, даже раз подстрелил оленя и рановато женился на женщине из своей округи, родившей ему ребенка быстрее, чем предписано приличиями. Эта эскапада заставила его попытать счастья в Лондоне. Ему понравился театр, начинает конюхом при сцене. Вскоре добивается работы в труппе, становится любимцем публики, все это время живя в гуще событий, кого только не зная, с кем не встречаясь, разрабатывая свое искусство на подмостках, оттачивая остроумие в толпе, даже имея доступ во дворец ее величества.

А одаренная его сестра все это время, представьте, оставалась дома. Она была такая же авантюристка, такая же выдумщица и путешественница в душе, как ее брат. Но в школу ее не отдали. У нее не было возможности учить грамматику и логику, читать Горация или Вергилия. Возьмет, бывало, книгу, скорей всего брата, прочтет две-три страницы, и вдруг входят родители и говорят: чем мечтать над книжками, поштопай-ка чулки или посмотри жаркое. Они были, вероятно, к ней строги – для ее же блага, ибо люди были здравые, понимали, что такое жизнь женщины, и дочку свою любили – отец, наверное, в ней души не чаял. Кто знает, может, забравшись на чердак, тайком ото всех она и царапала какие-то странички, а после со всей предосторожностью прятала их или сжигала. Но вот ее, несовершеннолетнюю, просватали за сына торговца шерстью из их округи. Мне ненавистен брак! – крикнула она отцу, за что была им жестоко бита. Потом, правда, он перестал бранить ее. Умолял пощадить, не позорить старика своей строптивостью. Он ей юбку тонкую подарит или бусы, говорит ей, а у самого на глаза навертываются слезы. Как она может его не слушаться? Как может терзать родительское сердце? Сила собственного дара – что же еще? – заставила ее решиться. Связала в узелок вещи, летней ночью выпрыгнула в сад и зашагала в Лондон. Ей было всего шестнадцать, а музыкальности – не меньше, чем у птиц в придорожных яблонях. Она могла взять любую ноту этого мира и – как ее брат – с ходу начать импровизировать. Ей тоже нравился театр. Толкнула дверь: хочу, говорит, играть на сцене. Мужчины покатились со смеху. Толстяк-хозяин, брызжа слюной, громко заржал. Он что-то проревел – она не поняла – насчет танцующих собак и лицедействующих женщин – ни одна из вас, сказал он ей, не может быть актрисой. Намекнул – догадываетесь на что. С этой минуты двери театра были для нее закрыты. Ей нельзя было даже зайти в таверну пообедать или бродить ночью одной по улице. И все-таки ее стихией была литература, гений ее изголодался по жизни людей, их характерам.

В конце концов, она ж молоденькая, лицом до странного похожа на поэта Шекспира, те же серые глаза и круглые брови, – Ник Грин, хозяин актерской труппы, сжалился над ней. Она забеременела по его милости и зимней ночью – кто измерит отчаяние таланта, попавшего в вечные женские силки? – покончила с собой, бросившись под колеса проезжавшего экипажа, – напротив гостиницы «Слон и замок».

Так примерно мог бы пойти рассказ, я думаю, если бы у современницы Шекспира обнаружился шекспировский гений. Только не могло его у нее быть – тут я согласна с его покойным преосвященством. Такой талант не вырастает среди батрачества, темноты, холопства. Не расцвел он у древних саксов с бриттами. Не видно и сегодня у трудящихся. Так мог ли он развиться среди женщин, если за работу они принимались, по словам профессора Тревельяна, чуть ли не с порога детской, принуждаемые родителями и всей властью закона и уклада? И все же таилась в женщинах, как и в трудовом люде, искра гения. Нет-нет да и вспыхнет какая-нибудь Эмили Бронте или какой-нибудь Роберт Бернс и подтвердит ее существование. Когда читаешь о ведьме, обмакнутой в воду, о женщине, в которую вселился бес, о знахарке, лечившей травами, или каком-то одареннейшем человеке, сыне своей матери,– я думаю, мы с вами выходим на след погибшего прозаика или потаенного поэта, безвестной Джейн Остен, безгласной Эмили Бронте, что надрывала ум на вересковых пустошах или бродила, гримасничая, по дорогам, обезумев от пытки, на которую обрек ее талант. Я даже рискну угадать – неизвестным автором стольких безымянных наших стихов часто была женщина. Это ей, по мнению Эдварда Фитцджеральда43, мы обязаны нашими балладами и песнями, ими баюкала она свое дитя, коротала долгие зимние сумерки за прялкой.

Правда это или нет – а кто скажет?– но, проверив свою историю об одаренной сестре Шекспира, я нашла ее правдоподобной в том смысле, что, уродись в шестнадцатом веке гениальная женщина, она наверняка помешалась бы, или застрелилась, или доживала свой век в домишке на отшибе, полуведьмой, полузнахаркой, на страх и потеху всей деревне. Не нужно быть большим психологом, чтобы знать: попробуй только одаренная душа заявить о своем таланте, ее так одернули бы и пригрозили, она была бы так измучена и раздираема противоречивыми инстинктами, что почти наверняка потеряла бы здоровье и рассудок. Пойти пешком без провожатых в Лондон, стать на пороге сцены и заговорить о себе в присутствии господ актеров – для девушки в те времена это значило бы совершить над собой насилие и обречь себя на душевные муки. И пусть они напрасны – фетиш безгрешия создается обществом на неразумных основаниях, но целомудрие для женщины – святыня, оно так срослось со всем ее существом, что лишь отчаянно смелая женщина может заговорить о нем вслух. Вести открытую жизнь художника в Лондоне в шестнадцатом веке для женщины было равносильно самоубийству. А если бы она все-таки выжила, все из-под ее пера вышло бы скомканным и изуродованным от сдавленного истеричного сознания. И уж конечно, свою работу – я оглянулась на полку, где нет женских пьес,– она б не подписала. Этим убежищем она бы обязательно воспользовалась. Живучее чувство целомудрия и в девятнадцатом веке требовало от женщин безымянности. Каррер Белл, Джордж Элиот, Жорж Санд – все жертвы внутренней борьбы, судя по произведениям, тщетно пытались скрыться за мужским именем.


Вирджиния Вулф
Своя комната

По данным Статистического ежегодника Евразийской экономической комиссии, в 2022 г. около 2,2 млн человек населения Кыргызстана имели доход ниже черты бедности. Уровень бедности в 2018 г. в стране составлял 22,4 %, 2019 г. - 20,1%, в 2020 г. - 25,3 %, 2021 г. - 33,3 %, 2022 г. - 33,2 %, то есть за этот период уровень бедности вырос на 10,8 %. Женщины в поисках лучшего будущего для себя, своих семей, а также для получения новых возможностей выживания уезжают в другие страны и становятся главными или единственными кормильцами в семье. Безработица, бедность, сокращение предоставляемых социальных услуг, автоматизация труда, неравенство и домашнее насилие усилили тенденцию женской трудовой миграции.

Миграция как основа поиска работы стала значимым явлением в годы независимости. В настоящее время кыргызы, проживающие в 42 странах мира, сформировали свои диаспоры. Трудовые мигранты денежными переводовами внесли колоссальный вклад не только в повседневную жизнь своих родственников, но и в экономику страны.

По данным ООН, в 2018 г. 80,1 % от общего числа (70 млн) домашних работников в мире составляли женщины, из них значительное число (11 млн) - мигрантки. В 2013 г. 17,2 % от общего числа (67,1 млн) домашних работников составляли международные мигранты, большая часть которых (73,4 %) - женщины. Самой уязвимой категорией трудовых мигранток являются те, кто работает домработницами. Многие мигрантки из-за безысходности и бедности вынуждены соглашаться на условия труда и жизни, которые нарушают их основные права.

<...>

На сегодняшний день борьба с торговлей людьми считается злободневной проблемой в мире. Известно, что торговля людьми является очень тяжким преступлением, нарушающим права человека и низводящим его до уровня «товара». Женщины и девочки составляют 70 % от общего числа людей, ставших жертвами торговли людьми во всем мире, и 96 % из них являются жертвами сексуальной эксплуатации. По данным ООН, торговля людьми является одной из самых прибыльных форм подпольного бизнеса в Европе, ежегодно принося преступным группировкам около 3 млрд долларов. Было установлено, что 60 % всех подвергнутых рабству составляли женщины, 27 % - малолетние дети и 13 % - мужчины.

Мировая общественность провела совещание в ООН, обеспокоенная ростом международной индустрии торговли женщинами из стран СНГ. Женщин похищают, продают, заманивают, заставляют заниматься проституцией, работать домашней прислугой и жить в качестве рабов в хозяйствах. Если раньше торговля людьми занимала третье место по доходности в мире, то сегодня, обогнав индустрию торговли оружием и наркотиками, занимает первую позицию.

Транснациональная работорговля женщинами является относительно новым явлением для стран Центральной Азии. Это организованное преступление появилось в период перестройки, когда были отменены ограничения на международные передвижения. В связи распадом СССР открылись границы для миграции, частной торговли и путешествий, что позволило сделать возможным деятельность криминальных структур. Использование женщин в качестве рабочей силы путем обмана, а также принуждение их к занятию проституцией и продажа с целью незаконной эксплуатации стали тревожным явлением. Согласно ежегодному докладу Государственного департамента США, каждый год от 600 до 800 тыс. чел. попадают в рабство. Из них 80 % составляют женщины и девочки, а 50 % -это несовершеннолетние.

В докладе отмечается, что Кыргызстан является страной происхождения, транзита и предназначения для транзитного потока работорговли людей из Узбекистана, Таджикистана, Туркменистана, Южной Азии и самой республики для трудового рабства и сексуальной эксплутации. Женщин из Кыргызстана для сексуальной эксплуатации перевозят в ОАЭ, Сирию, Турцию, Кипр, Грецию, Китай, Южную Корею, Таиланд и Германию. В «Докладе о торговле людьми» Госдепа США за 2014 г. указано, что Кыргызстан с населением более 5,8 млн человек считают страной происхождения жертв торговли . По данным информационного агентства «Фергана», кыргызстанские женщины подвергались сексуальной эксплуатации в Турции, ОАЭ и внутри страны

Карабаева Кипариза Нурдиновна
Проблемы безопасности женской трудовой миграции в Кыргызстане (1991–2021 годы)

В эволюции новостей, как мифа, как указывает Бахофен, героине присваивается мужское имя, в то время как мужскому злодею дают женское имя. Или, если имя остаётся, то подвиг героини сводится к статусу удачного, но чудовищного стечения обстоятельств.

Недавно над Флоридой стюардесса разоружила «пирата неба». Первое издание прессы отдавало стюардессе полное признание за её проявление смелости. Однако во втором издании мужской пилот уже делил почести с ней, а к моменту появления новостных журналов пилот был героем происшествия.

Доктор Джорджио Лолли замечает, что героические поступки женщин редко фиксируются в книгах или периодических изданиях. Мужские редакторы, с их уже сложившимися представлениями о женской робости, отмахиваются от этих историй, полагая, что смелости нужно искать какое-то иное объяснение, кроме неё самой. А мужские судьи, вручая награды за героизм, автоматически исключают имена девочек и рассматривают только мальчиков. Фонд Карнеги ежегодно вручает медали за отвагу гражданам, проявившим бескорыстную смелость. Просматривая их ежегодные списки, нельзя не восхищаться огромным количеством мужчин и мальчиков. Подавляющее большинство удостоенных почестями мужчин в списках и в полной мере не соответствует преобладанию отваги женщин-героинь, имена которых появляются в ранних выпусках местных газет.

Все сводится к тому, что в глазах и умах судей мужского пола мальчики — это герои, а девочки — нет. Если девочка совершает героический поступок, это является аномалией, чем-то необычным. Можно лишь задаваться вопросом: сколько раз аномалия должна случиться, прежде чем перестанет считаться таковой? Оденвальд в своей крайне антифеминистской книге заявляет, что «женщины в прошлом становились на баррикады и как буквально, так и фигурально несли своих мужчин на себе. Но когда они это делали, все соглашались, что это были лишь исключения». Но сколько раз исключения должны повториться, чтобы стать правилом? Врач продолжает: «Когда женщины проявляют смелость регулярно в наше время, всё больше и больше людей соглашается: «Ну, почему бы и нет?» Такие люди говорят, что не должно быть чётких различий». Другими словами, выражается Оденвальд, женщины не имеют права быть смелыми. Смелость — прерогатива мужчин. И, конечно же, смелость выступает апогеем наименее почётного —вторжение женщин в прерогативы мужчин есть отсутствие женственности. Женщины должны притворяться трусливыми, дабы мужчины могли казаться отважнее на их фоне

Таким образом, мы видим тип маскулистов подобно Оденвальду. Но, возможно, они неосознанно и непреднамеренно внушают женщинам подобное поклонение себе, подразумевая, что мужчине требуется больше смелости, чтобы быть храбрым, чем женщине. Необходимо признать, что женщины, в целом, более храбры как психологически, так и физически, чем мужчины — «в десять раз более храбры, чем он», констатирует Джон Коупер Поуис. А Стендаль пишет: «Я видал женщин, которые в исключительных ситуациях превосходили самых храбрых мужчин». Мужчины проявляют смелость, когда на них направлен объектив камеры или глаз командующего офицера, или когда их собственное будущее находится под угрозой, или когда шансы на выживание крайне высоки. Женщины же инстинктивно смелы. Ведь смелость включает в себя способность забыть о себе, обладание широкой сострадательностью и способностью высоко оценить чужую жизнь — все это женские качества, редкое проявляющиеся у мужчин.


Элизабет Гулд Дэвис
Первый пол
1972