Очень немногие сторонники ГВ признают, что матери могут почувствовать себя в ловушке политической корректности, и критикуют сентиментальный образ материнства, созданный движением, игнорирующий все прочие аспекты ГВ: утрату свободы, тиранию ненасытного ребёнка. Они признают, что ребёнок может быть как источником счастья, так и разрушительным ураганом. ГВ по требованию может заставить женщин чувствовать себя «ходячим обедом», или «огромной соской», или «фабрикой» по производству молока, или потерявшими статус индивидов, волю и желания


Элизабет Бадантер
Конфликт: Как современное материнство подрывает статус женщин

Более очевидными масштабы региональной бедности среди беременных женщин и их взаимосвязь с уровнем бедности в субъекте выявляются при сопоставлении численности женщин, получивших данный вид государственной социальной помощи, и количества детей, рожденных в 2022 г.

Статистика рождаемости и данные о выплатах позволяют сделать выводы о том, что в субъектах с наиболее благополучной ситуацией с бедностью за пособием по беременности в связи с нуждаемостью обращалась приблизительно каждая четвертая россиянка, родившая ребенка (детей) в 2022 г. В регионах с наиболее высоким уровнем бедности - каждая вторая.

Так, в Белгородской области, где уровень бедности в 2021 г. не превысил отметки в 7,0%, в 2022 г. родилось 10885 детей, при этом федеральное пособие по беременности в связи с низкими доходами получали 2,2 тыс. человек или приблизительно каждая пятая будущая мать. В Республике Бурятия (уровень бедности 19,9%) за тот же период родилось сопоставимое количество детей (10985 человек), при этом аналогичное пособие по беременности было назначено 5,4 тыс. женщинам или каждой второй будущей матери.

Таким образом, ситуация с бедностью в субъектах находит свое прямое отражение в статистике по федеральным выплатам малоимущим беременным женщинам. Чем выше уровень жизни в регионе, тем меньше детей рождается в семьях, испытывающих нужду. Напротив, в депрессивных регионах с высоким уровнем бедности чрезвычайно высоки риски дальнейшего роста бедности за счет новорожденных.

Проведенный анализ выплаты малоимущим беременным женщинам позволяет сделать вывод о высокой общественной значимости такой выплаты. Данный вид государственной социальной помощи способствует ощутимому сокращению численности населения страны, находящегося за чертой бедности.

Вместе с тем, характер предоставления выплат позволяет говорить об их ориентированности на работающие семьи с официально подтвержденными низкими доходами. Однако, далеко не все будущие матери имеют возможности трудоустройства. Как показывает статистика, масштабы женской безработицы весьма существенны и имеют тенденцию роста. Так, по последним данным Росстата, в период с 2017 по 2021 гг. уровень женской безработицы варьировался в диапазоне 4,9%-5,0% с существенным ростом в 2020 г. (до 5,7%), а доля женщин в общей численности безработных в России возросла с 47,0% в 2017 г. до 49,4% в 2021 г.

Организация экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) приводит следующие данные по женской занятости в России: оплачиваемую работу имеют лишь 66% женщин в возрасте до 64 лет,7 т. е. практически каждая третья трудоспособная россиянка не трудоустроена и потенциально не имеет права на оплачиваемый декретный отпуск.

С учетом сложившейся ситуации с занятостью женщин, в том числе и трудоустройством будущих матерей, возрастает общественный запрос на государственную социальную помощь неработающим беременным женщинам, проживающим в домохозяйствах в «зоне риска» бедности, неработающим молодым женщинам, обучающимся по иным, кроме очной, формам обучения, нуждающимся молодым матерям, не имеющим возможности трудоустроиться по окончании декретного отпуска из-за отсутствия мест в детских дошкольных учреждениях, женщинам, потерявшим работу накануне беременности. Разработка дополнительных мер поддержки беременных женщин, оказавшихся в трудной жизненной ситуации и не в полной мере охваченных действующими мерами социальной поддержки, может являться одним из путей совершенствования социальной помощи в регионах России.


Селиванова О.В., Коробкова Н.Ю.
Социальная поддержка женщин в России в контексте повышения рождаемости: проблемы и перспективы

#однафеминисткасказала


Я отписалась от нескольких ранее ценных для меня пабликов, чтобы не топтаться на месте. И не читаю комментарии, чтобы не злиться лишний раз на женщин, потому что мизогиния — это социальный рефлекс. Поняла, что читать информацию, которую переросла — во вред себе. Надо заставлять себя думать и идти дальше, а то как будто на второй год бесконечно остаешься.

И да, два правила в фем-пабликах просто необходимы: 1) мужикам слова не даем, 2) женщин не обсуждаем. Это гарантия роста самосознания, а обратное — гарантия стагнации в болоте мизогинии.

Порнокультура насилует женщин, как ни горько признавать этот факт, формируя образы, создавая должные социальные паттерны внутри личности каждой и каждого. И женщинам в этой концепции отводится роль куклы, готовой к сексу тогда, когда того желает мужчина.

Взрослеющие девочки, не получая адекватного здорового сексуального воспитания, говорящего о здоровых границах, праве на своё тело, знаниях о собственной физиологии, рискуют воспринять и воспроизводить эти паттерны безо всякой критики, либо получить клеймо «ненормальной», отказывающейся соответствовать. Взрослеющие мальчики, также находясь в дефиците информации о здоровых отношениях, получают из порнокультуры шаблоны токсической маскулинности, являющейся большой преградой как на пути к узнаванию собственных потребностей, так и к построению эмоционально близких отношений.

А ведь есть ещё детская порнография, являющаяся уголовно-наказуемым деянием во многих странах, включая РФ. Но почему-то она тоже востребована. Дегуманизация «всех, кто не мужчина» является прямым следствием культа токсической маскулинности. Просто задумайтесь об этом на мгновение. Детей накачивают наркотиками и насилуют, чтобы мужчины получали удовольствие. И этот ужас — тоже часть порнокультуры, часть культа токсической маскулинности, когда человек по умолчанию — это мужчина, и ему можно всё, его желания должны быть в приоритете.


Лариса Суслова
Серия очерков «Мифы о женской сексуальности»

#однафеминисткасказала

Феминизм в сухом остатке ничего, кроме призывов к обретению женщинами простроенных границ и к обществу - не ломать и не корежить эти границы женщинам массово и с раннего детства, называя это гендерной социализацией, не содержит. И борьбы за это, потому что общество сопротивляется.
Феминизм - это про женские границы. Всё.

Более трети россиян старше 65 лет ежедневно испытывают сильные боли. Кроме того, 19% опрошенных отвечают, что они или пожилые члены семьи испытывают боли несколько раз в неделю, и только 29% – переживают боль несколько раз в месяц и реже.

Тех, кто бы с уверенностью говорили о полном отсутствии боли в своей жизни, среди старших возрастов нет:

"Что тут говорить? Недомоганий столько, что сил никаких не осталось. Худо, – да и все. Ишемическая болезнь сердца, высокое давление, ноги не ходят, спина отнимается, из руки тросточка (я ее конем зову) выпадает. Такая крепкая, здоровая была. А сейчас нет никакой силы. Вместо нее одна боль. Каждый день ее ощущаю: с ней ложусь и с ней встаю"

(жен., 77 лет, Тюмень).

Боль в старших возрастах – зачастую фоновая реакция организма на общие процессы одряхления, неспособность самостоятельно выполнять действия, необходимые в повседневной жизни. 66% пожилых старше 65 лет испытывают трудности с передвижением (ходьбой, подъемом по лестнице), у 49% – проблемы со зрением даже при ношении очков, у 15% – с речью, выражением и формулированием мыслей.

Проблемы со слухом испытывают 34% россиян старше 65 лет, трудности при самообслуживании (одевании, приеме душа) – 20%. При этом доли испытывающих эти трудности по ответам говорящих о стариках значимо выше, нежели ответы самих стариков: 39% против 30% в случае проблем со слухом и 25% против 17% – трудностей при самообслуживании. Подобные затруднения маркируют группу труднодостижимых в массовых опросах респондентов, которые в большинстве случаев не попадают в традиционные выборки, проектируемые российскими опросными компаниями. То есть о людях, испытывающих данный вид проблем, лучше говорить с родственниками, нежели с ними самими.

"Здоровье у мамы плохое. Сердце, давление, суставы, катаракта, не слышит, с палочкой ходит. Инвалидность оформили. К врачам только за рецептами ходим – вот и все медицинское обслуживание. Возьмешь бумажку, сходишь в аптеку – обслужилась на 100%"

(жен., 49 лет о маме 81-го года, живут вдвоем, Удмуртия).

Д.Рогозин
Принятие боли в старшем возрасте (2018)

#однафеминисткасказала


Это вроде бы так очевидно, но и так же сложно донести и простыми ясными словами высказать мысль, что в патриархате никогда нельзя просто сравнить женщину и мужчину в одной и той же ситуации. Потому что ситуация кардинально меняется если вместо женщины в ней мужчина и наоборот.

Я против слова "патриархалка".
Оно сводит сложный комплекс причин, по которым та или иная женщина может поддерживать патриархат, к одному на всех оскорбительному ярлыку.

Это - в чистом виде "деление женщин на сорта". И, кстати, патриархальные женщины вовсе не обязательно будут наносить вред другим женщинам. Одна и та же женщина может говорить дочери "учить готовить, а то никто замуж не возьмет", и оплачивать ее учебу в университете. Иногда это - недостаток осознанности, иногда - сознательный выбор оптимальной стратегии для выживания в патриархате, иногда - идентификация с агрессором. И в разных ситуациях женщина может применять разную тактику.

Тут сложно все, и взять, и прилепить ярлык "патриархалка" это - примитивизация, опошление женского и, конечно, мизогиния.
От "пикми" меня вообще воротит, уверена, что мужик придумал.


Светлана Горьканова

Когда на повестку выдвигается определенная идентичность, она автоматически скрывает собой половое различие, в котором как раз и лежат истоки гендерного беспокойства. То есть с онтологической точки зрения выходит, что некая позитивная сущность маскирует исконную негативность различия. Другими словами, минус, соответствующий половому различию, предъявляется в виде плюса, то есть, если угодно, очередной сексуальной идентичности. Таким образом неотъемлемое затруднение, внутренне различие, запускающее гендерное беспокойство, отодвигается все дальше, и это повторяется всякий раз при формировании новой идентичности. Скрадывается половое различие как таковое, не только между мужчинами и женщинами.

Именно в этом для меня и состоит разница между половым различием и множественностью гендеров. Разумеется, я вполне либеральна: пусть все идентичности имеют место. Однако с теоретической и политической точек зрения не следует забывать, что субверсивный потенциал гендерного беспокойства заключается лишь в одном единственном различии.


Аленка Зупанчич

Феминизм – это попытка изменить нечто очень старое, очень распространенное и глубоко укоренившееся во многих, а то и в большинстве, культур по всему миру, в бесчисленных учреждениях и почти во всех домах нашего мира. Именно в последних, полагаем мы, все начинается и кончается. За последние сорок-пятьдесят лет произошли фантастические изменения. И если все не изменилось навеки и не останется таковым навсегда – это совсем не свидетельствует о провале. Путь женщины – это путь длиной в тысячу миль. Через двадцать минут после первого шага ей заявят, что впереди у нее еще девятьсот девяносто девять миль и до цели ей никогда не добраться.

Просто нужно время. На пути будут веховые камни; однако по этому пути идут очень многие в своем собственном темпе, иные пытаются остановить тех, кто движется вперед, – а кто-то идет назад или даже еще не выбрал направление. Порой и в нашей собственной жизни мы движемся не туда, терпим неудачи, продолжаем, пробуем вновь, теряемся, иногда можем сразу прыгнуть на большое расстояние, находим то, о чем и не подозревали, что ищем это; и все еще поколение за поколением несем в себе противоречия.

Дорога – идеальный образ: ее легко себе представить. Однако он может вводить в заблуждение, давая понять, будто история изменений и преобразований – это нечто линейное, словно бы Южная Африка, Пакистан, Швеция и Бразилия всегда двигались синхронно, в унисон. Мне нравится еще одна метафора – не прогресса, но необратимых изменений. Это ящик Пандоры или, если хотите, джинны в бутылках из восточных сказок. В мифе о Пандоре обычно делают акцент на опасном любопытстве женщины, открывшей кувшин – да, именно кувшин, а вовсе не врученный ей богами ящик, – и тем самым выпустившей на волю все зло мира.

Иногда акцент делают на том, что осталось в кувшине, – это надежда. Но сейчас мне интереснее всего то, что, подобно джиннам, мощным духам из арабских сказок, силы, освобожденные Пандорой, уже не вернутся обратно в кувшин.


Ребекка Солнит
Мужчины учат меня жить

#однафеминисткасказала


Да, но другие форматы [порнографии] тоже не менее ужасны, даже если на первый взгляд живые женщины не пострадали для их создания.

Сейчас вспомнила несколько примеров из живописи, в которых изображение изнасилований и пыток либо являются основной целью. Более того, подобного рода сюжеты позволяли обойти запрет на изображение наготы.

Один раз я, занимаясь искусствоведением, наткнулась на целую статью (от мужика) про то, что постоянные войны на Балканах привели к возникновению жанра порно-гравюр, которые изображали насилие военных над местными жительницами. У Маковского есть картина "Болгарские мученицы", которая вроде как осуждает насильников, но если бы это действительно было целью художника, зачем на передний план выводит обнажённых женщин? Очередное смакование насилия.

Полусерьезное утверждение Воллстонкрафт о том, что женщины, поскольку они считались немыми животными, должны иметь ту же привилегию иммунитета от наказания, что и безответственные кобылы, вполне разумно.

Почему эти неграждане, не имевшие гражданских прав, не имевшие права голосовать, владеть имуществом, составлять завещания, давать показания в суде, быть присяжными или получать разводы, чьи дети принадлежали исключительно отцам, которые не могли даже подписывать свои имена на чеках или вести банковские счета - до такой степени были ущемлены права женщин к XVIII веку - почему на это движимое имущество должны были распространяться те же законы, что и на граждан, мужчин? И все же они были. И закон был гораздо более непримирим в своем требовании наказать женщин, чем мужчин.


Элизабет Гулд Дэвис
Первый пол
1972

Самая популярная тема современной порнографической продукции - насильственные действия в отношении женщин: сцены жестоких изнасилований и сексуальных действий, опасных для женского здоровья. К этой тематике можно отнести практически 90% всей подобной продукции. Контакт с превозносящей сексуальное насилие порнографией благодаря распространению в интернете стал будничным делом для огромного количества лиц мужского пола, включая школьников начальных и средних классов.

Входя в жизнь мальчиков, жестокая порнография извращает их сексуальность (по данным исследований, они становятся потребителями порнографических материалов с 11 лет) препятствует естественному сексуальному развитию и формированию здоровых отношений с женщинами. Мальчики и мужчины начинают копировать образцы поведения с женщинами из порнографической продукции, которая накладывает отпечаток на их само- и мировосприятие, а также на понимание нормы допустимых действий. Порнография воспитывает в них ненависть к женщинам и разрушает способность сочувствовать, в частности, заставляет не проявлять отвращения к насилию над женщиной. Женский образ в порнографии формируется таким образом, чтобы женщина воспринималась как грязное животное, заслуживающее страданий, как существо, жаждущее боли и унижения. Дегуманизация лиц женского пола происходит посредством оправдания и выведения в ранг нормы проявления насилия по отношения к конкретной женщине.

В свою очередь, деморализация девушек и женщин и внедрение в их умы порнографической идентичности производится при помощи глянцевых журналов. Женская пресса более мягко навязывает ту же самую ментальность и нормы поведения, какие в жесткой форме продвигает в мужской среде порнография. Послание здесь одно: женщина должна обслуживать потребность в сексуальном насилии. Женские СМИ называют порнографическую культуру культурой свободного выбора, а женская поп-культура рекламирует порнодействия: удаление лобковых волос (делающее женщину похожей на девочку) и пластические операции, приближающие к порнографическому идеалу.

Проповедниками данного движения стали знаменитости вроде Пэрис Хилтон и Бритни Спирс, видеоклипы которой делает человек, много лет снимавший порнофильмы. Порнографическую активность женщин пропагандируют сериалы, подобные «Сексу в большом городе», а стандарты порнокультуры задает журнал Cosmopolitan, поощряющий женщин удовлетворять извращенные желания партнеров, обучающий их, как реализовать порнодействия, описывающий мнимые плюсы порнографии, рекламирующий секс без обязательств и внушающий читательницам, что цель их жизни - сексуальное удовлетворение мужчин. Поп-культура, предназначенная для женщин, пропагандирует другие нездоровые образцы: изнурительные диеты и анорексию. Разрушительному влиянию СМИ особенно подвержены молодые женщины.

В результате такого многолетнего деструктивного влияния сложилось общественное одобрение случайного секса без обязательств, который часто приводит молодых женщин к депрессии и суицидальным состояниям. Что еще ужаснее, поп-культура, которая сексуализирует детей, делает их готовыми к роли жертвы педофилов. Массовая культура внушает девушкам и женщинам, что их самое ценное качество - сексуальная привлекательность, и готовит их к роли сексуального объекта, вытесняя из сознания любые альтернативы. Такое давление оказывает негативное влияние на «функционирование познавательного процесса, физическое и психическое здоровье девочек, их сексуальность и убеждения».

Результатом разрушительного воздействия СМИ становятся рискованное сексуальное поведение, депрессии, расстройства питания, низкая самооценка, плохая успеваемость в школе. Поп-культура нарушает своей сексуальной пропагандой социализацию девушек. Этот эффект усиливает мода: даже в магазинах детской одежды продаются вещи, призванные подчеркивать сексуальные качества.

Огромная часть женщин и пожилых людей не представляют себе, что их внуков, сыновей и партнеров из года в год отравляет жестокая порнография, которая распространяется в интернете, что мужскую идентичность формируют образы получения сексуального удовольствия от причинения женщинам боли.

Порнография вырабатывает в потребителях убежденность, что женщины хотят подергаться насилию и унижению; анальный секс и насилие безопасны для женского здоровья; отсутствие у мужчин способности сочувствовать и их равнодушие к страданиям женщин нормальны; секс - это проявление ненависти и неуважения, а не интимности и эмоциональных отношений. Потребители порнографии убеждены, что работающие на порнобизнес женщины любят свою работу, даже не задумываясь, что к этой работе тех вынуждает нищета и исключенность из нормальной социальной жизни. Потребители порнографии также уверены, что сексуальное насилие доставляет женщинам удовольствие. На тематических интернет-форумах можно обнаружить невероятную концентрацию ненависти и презрения по отношению к женщинам. Любителей подобной продукции больше всего интересуют материалы, демонстрирующие болезненные или вредящие здоровью женщин действия.


Гэйл Дайнс
Порнолэнд: Как порнография украла нашу сексуальность?

Опыт исследований показывает, что процесс поиска няни не прост и затратен по времени. На поиск человека, который способен продать заботу о детях в частном доме, у наших информанток, большинство из которых достаточно хорошо встроены в питерскую жизнь, уходило до пяти месяцев.

Очень редко с первого попадания мамы находили «нужную» няню. Они проводили масштабный кастинг, включающий интервью по телефону и смотрины. Найти няню нелегко: одна выглядит совершенно неподходящим образом, другая грубит и опаздывает, третья говорит неправильно, к четвертой ребенок не идет, пятая не может справиться с энергичным и подвижным малышом.

Собранные нами нарративы полны эпизодами, напоминающими «Сказку о глупом мышонке» Маршака или разборчивую невесту Агафью Тихоновну из гоголевской «Женитьбы». В результате после нескольких неудач и сбоев — задача выполнена. Если работодатели довольны и нашли, наконец, ту, кого искали, то мы услышим, что у их ребенка «очень хорошая няня», «это редкая удача» и ею очень дорожат:

Она оказалась очень эмпатийная женщина. Очень заботливая, очень внимательная, очень-очень переживающая, такая сочувствующая, такая все близко к сердцу воспринимающая, вообще такая... Ну, к детям, соответственно, очень позитивно относящаяся. Ну, она… По ней сразу было видно, что она опытная. С ней у меня целый год не было проблем — я спокойно работала. В общем, все было прекрасно

(ж., 32 года, не замужем, сын 3,5 года).

Здравомыслова Е. А.
Няни: коммерциализация заботы

#однафеминисткасказала

Попытки создать "женские гетто" со всеми волшебными энергиями и эндорфинами, астрологией и астролябией с отвержением "мужской агрессивной науки" - это по сути консервация в старом патриархальном псевдорелигиозном институте женского знахарства, со всеми чудесами, чертями, анчутками и банниками (что само по себе с исторической точки зрения прекрасно и интересно как часть народной, женской культуры, но але, гараж, мы в 21 веке и медицина с наукой шагнули далеко вперед - это позор - натягивать знания уровня научпопа на чучело Масленицы).

Дневник Г. В. Штанге, супруги профессора МЭМИИТа, может служить пособием по городскому, московскому быту. Она сознательно старается сохранить черты своего времени для будущего. Дневник иллюстрирован вырезками из прессы, семейными фотографиями.

Довоенная профессорская жизнь (как, впрочем, и постсоветская) не текла молоком и медом (исключением была разве что эпоха атомной бомбы). Туго было со всем: с жилплощадью, деньгами, промтоварами, со свободным временем. Один сын обзаводился хозяйством, и она с ночи толклась в очередях за чем придется.

«За четыре дня мне удалось добыть две кастрюли». Керосинка стоила ей шести с половиной часов боевых действий. Другой сын ютился с женой и ребенком на 10 кв. м. «Просто ужас охватывает, когда подумаешь, как живут сейчас люди вообще и инженеры в частности», – Штанге еще помнила прежнее почтение к званию инженера. И по этому поводу она заносит в дневник историю коллеги ее сыновей, который, имея с женой комнату в 9 кв. м, должен был (когда мать приехала их проведать) заниматься, лежа на животе под столом. «Я записала этот случай, чтобы те, кто будет жить после нас (ау, Чехов, „Три сестры“!), прочитал и почувствовал, что мы переносим».

С тяготами быта, однако, у нее непротиворечиво соседствуют восторги не только по поводу торговли, которая «за истекшие 20 лет приведена в неузнаваемое состояние», но и по поводу советского кино, разрешения на новогоднюю елку, «счастливого детства», устроенного товарищем Сталиным, праздничной иллюминации, открытия Детского театра (кстати, на месте ликвидированного 2-го МХАТа. – М. Т.) и выборов в Верховный Совет.

Запись сделана в 6.30 утра 12 декабря 1937 года, когда вся семья (включая домработницу) уже успела вернуться с избирательного участка:

Опустив свои бюллетени, мы вышли и поздравили друг друга. Не знаю почему, у меня в душе было какое-то волнение и даже слезы подступали к горлу. Может быть, потому, что мы были первые из первых избирателей на первых во всем мире таких выборах.

Итак, по поводу советского апофеоза: у одной – слезы, у другой – смех. Увы, людей-винтиков легче задумать на входе, чем получить на выходе. Даже с применением самого большого террора. Парадоксальная непротиворечивость сочетания в сознании повседневного ужаса «обыкновенного социализма» и даруемого им же счастья – черта, разумеется, более массовидная, нежели синдром «скворешника», – нечто вроде защитной реакции организма в потоке повседневной борьбы за существование. А идея избранности («первые из первых») – не важно какой: классовой или расовой, конфессиональной или социальной, материальной, моральной, политической или возрастной – самый доступный и надежный из рычагов в эпохи катаклизмов (нынешние поиски «русской идеи» – разве не поиски пригодной точки опоры для декларации очередной избранности?). Утопия, пока могла, умела утилизировать даже свои проколы: например, неувязочку с мировой революцией.

18.05.38. 17 мая день неизгладимый из моей памяти. Подумать только – я, рядовая женщина, в стенах Кремля, в Георгиевском зале, в присутствии нашего Правительства, наших Вождей! Где? В какой еще стране это возможно, кроме нашей Родины!

Но самый интересный парадокс этого интереснейшего дневника – соотношение в женском сознании понятий «личной» жизни и «общественной».

Почему я, вырастившая четверых детей и пройдя такую тяжелую жизнь, должна еще теперь, в 53 года, на исходе моей жизни отказаться от личной жизни для того, чтобы дать возможность жене моего сына жить так, как ей нравится. Для меня эта жертва настолько велика, что я даже не уверена, что найду в себе силы еще раз, и, конечно, последний, заглушить желание личной жизни.

Если искушенный читатель, дрейфующий в потоке сексуального агитпропа, сочтет, что речь идет о какой-нибудь поздней интрижке или страсти, то он ошибется радикально. Под «личной» жизнью верная супруга и добродетельная мать подразумевает работу – даже не по профессии, а в полном смысле слова «общественную»: «Движение жен командиров транспорта». Это может показаться кому-то смешным, даже глуповатым (на самом деле начало ее «общественной работы» – 1905 год), но именно в этой сфере измученная тяжелым бытом советская домохозяйка могла найти пространство личной свободы. Свобода сексуальная провозглашена была революцией, но, перестав быть «рабой любви» хотя бы номинально, женщина тем более становилась рабой домашнего очага. Поощряемая общественная работа была не только областью свободы-от-кастрюль, но и средством повышения личного статуса. Присутствие наркома Кагановича на банкете «жен» маркировало этот статус.

Он вел себя и говорил очень просто. Слушал пение, смотрел на танцы и даже сам один тур протанцевал, да еще спросил, хорошо ли у него выходит. Совсем по-товарищески.

Идея поехать на фарфоровый завод в Дулево и собственноручно, от имени «жен», расписать в подарок Лазарю Моисеевичу сервиз не была ниоткуда спущена, как принято думать о любой инициативе 30-х – от рекордов до перелетов, но, как и последние, принадлежала самим «активисткам». Этот забавный казус, оставшийся (в отличие от выставки подарков Сталину) достоянием дневника, для 30-х был вполне модельным.


Майя Туровская
Зубы дракона. Мои 30-е годы

Преступление против женщины должно расцениваться как преступление

Когда речь заходит о насилии против женщин, мы можем заметить интересное явление. Общество в массе не считает насилие над женщиной _преступлением_. Об этом свидетельствует множество комментариев по поводу любого насилия над женщиной.
Вопрос, интересующий публику: за что ее били/убили? Далее дискуссия ведется по поводу того, заслуживала ли женщина такого обращения. Иначе говоря, мужское насилие в адрес женщины люди не хотят рассматривать, как _преступление_ против нее. Оно рассматривается у нас, как _наказание_ женщины. «Плохим» наказание становится, только если оно несправедливо, например, чрезмерно жестоко.

Все по старинке. Господин бьет своего раба. Соседи, конечно, не видят в этом_ преступления_. Их волнует, справедливо ли _наказан_ раб. Ведь среди соседей есть добрые люди, и если выяснится, что господин пинает несчастного почем зря, могут и не одобрить. Но если выяснится, что с раба спускают шкуру за побег, за дерзость, за лень, то господин в своем праве

Общество – «добрые соседи» – приходит к выводу, что никакого домашнего насилия и вообще насилия против женщин у нас нет. А есть ситуации, когда мужчина наказывает свою женщину, пусть иногда и чрезмерно сурово.

«Сама себя раба бьет, что нечисто жнет». Если господин доволен рабом, разве он его станет бить? Просто угождай. Просто помалкивай. Просто слушайся. Просто работай усердно и делай все вовремя. Не имей недостатков, дурных привычек и слабостей. Это господин имеет право выпить, ну, бывает, можно понять, мало ли что… А если раба жестоко наказали за то, что он был пьян, так это ради нравственности!

Общество, судя по основной мысли комментов под постами о насилии над женщинами, видит именно такое решение проблемы: если женщину не за что будет «наказывать», то и не будет и насилия. Эта мысль так широко распространена, что я не уверена, действительно ли все жители, например, РФ знают: избиение женщины по закону является преступлением?

Преступление – это противоправное деяние. То есть то, что гражданин не должен совершать. Понимаете, у него по-любому нет на это права. Если в законе не сказано: «Пьяную женщину можно насиловать», значит, мужчина не наказывает ее за безнравственность, а совершает преступление. Если в законе не сказано: «Жену, без разрешения ушедшую к подруге, можно избить», значит, муж не наказывает ее за непослушание, а совершает преступление. Повторю, не уверена, но сильно подозреваю, что многие далекие от законов люди этого в нашем обществе даже не знают. А еще часть общества, наверняка, считает, что закон попросту не должен распространяться на женщин, зачем, у женщины есть хозяин… Ну разве что закон пусть следит, чтобы хозяин не был уж прямо каким-то зверем, который наказывает вопиюще несправедливо. Это и настоящие рабовладельцы не особо любили. Даже в американских южных штатах убивать рабов было нельзя. Но, к примеру, в законах штата Виргиния был акт 1669 г., предусматривавший, что хозяин не будет преследоваться законом, если раб погибнет в результате наказания. То есть умышленно убивать раба нельзя, но коль скоро он умрет в результате избиения и пыток, хозяин не виновен. Ну, он же не имел умысла на убийство, а наказание раб заслужил.

Парадоксально: современным женщинам все еще приходится добиваться признания на практике того, что преступления против женщин есть преступления, а не что-то иное. А пока полицейские отказываются приезжать на вызовы по домашнему насилию, не принимают заявления у избитых женщин, суды используют законы рабовладельческих штатов в отношении убитых женщин, а общественность в комментариях преспокойно дискутирует, заслужила ли жертва именно такое наказание, или мужчине справедливее было бы наказать ее по-другому.


Наталья Михайлова

#однафеминисткасказала


Женщинам вменяют концепцию отрицания неизбежной жестокости цикла жизни и смерти. Он объективно существует, но именно на женщин накладывается трафарет, в котором она должна говорить "я не приму это" или "я не хочу думать об этом", "я не хочу видеть это".

Считается, что женщина должна смотреть на мир, как на райский сад до грехопадения, где львенок и ягненок вот это все. В то время, как это фундаментально дезадаптивно и противоречит всему опыту, который она получает.

Но если женщина начнет говорить: "Смерть это смерть", то у всех поотваливаются жопы по очереди

Вот дискутируешь-дискутируешь на тему порно, а потом залезаешь в свой текст - а там уже аргументов навалено, а ты про них забыла.

Вот что говорит порнорежиссёр Уильям Марголд:

"Я бы хотел показать то, что, по моему мнению, мужчины действительно хотят увидеть: насилие по отношению к женщинам. Я твердо убежден, что мы [порнографы] служим именно этой цели. Мужчинам нравится это, потому что это ставит их выше, чем самых недосягаемых женщин. Мы пытаемся наполнить весь мир видео с оргазмами на лицо."

"Я слышал, как аудитория поддерживала меня, когда я делал нечто грязное на экране. Когда я душу женщину, или насилую женщину, или жестоко обращаюсь с ней, публика аплодирует мне."

"Да, это может спровоцировать насилие против женщин в США, но я думаю, что это хорошо. Ненавижу этих сук”.

Он же заявил что готов сниматься в порно со своей дочерью после того, как ей исполнится 18.

А вот что пишет одна из переживших опыт проституции и съёмок в порно:

"По моему собственному опыту порно – это самая насильственная и токсичная форма проституции, в которой я участвовала. Тот факт, что она легальна, не предоставлял мне никаких «трудовых прав» в качестве «актрисы». Вместо этого я сталкивалась с совершенно не регулируемой средой, в которой сутенеры и порнографы могут как угодно эксплуатировать и подвергать насилию женщин.

В то время, когда я участвовала в этой индустрии, двумя самыми популярными порноактрисами были женщины, которые стали жертвами торговли людьми в 14 и 15 лет. Я слышала, как порнографы обсуждали между собой покупку фальшивых удостоверений личности для несовершеннолетних. Я была свидетельницей разговоров о том, что проще всего работать с молодыми женщинами, которые только что из детдома".

И вот после того как это всё тысячу раз напечатано, озвучено, снято в интервью, опять набегают любители говорить: Да женщинам нравится! Да есть же где без насилия, вы просто плохо искали! Да мы просто привыкли под изнасилования передёргивать, а вы, раз вам не нравится, поищите что-то где трахают собак!


Леда Гарина