Много дней и жизней назад
первого февраля этого года
мой день начинался
с того что тогда
называлось жить
Открываю глаза и на кухне
проливается солнечный чай
я чувствую вкус бутерброда
раньше было такое слово
такой особенный вкус
Раньше было гулять по
улице имени зимнего
воздуха пробивается
новый шаг и блеснула
когда ещё можно весны
когда ещё можно
Гулять по имени памяти
южного областного парижа
воронежскими путями
к центру волшебного львова
я никогда не бывала но
некоторым повезло
Я уверена это город львов
с итальянскими башнями слов
человечьей жестокой эпохи
возрождения нас
Много рухнувших слов назад
я вон там и пью и сижу и ем
собираюсь за руки берусь
родных и друзей запасаюсь
посильнее смотрюсь в глаза
где меня увидали обрадовались
как хорошо никому бывало
нас в городе львов


Влада Баронец

Кто налегке собрался? Выбило в окнах стёкла.
Что у вас там? Потери. А в рюкзаке? Беда.
Там в переноске звери, светит дорога блёкло.
– Мама, куда мы едем?
– Маленький, в никуда.

Где у них документы? В доме уже сгоревшем.
Взяли они с собою кошек и пустоту,
Чем-то закутать парня. Обувь, лекарства, вещи –
Скарб они бросят сразу в кучу на том мосту.

Там впереди Тбилиси, Иматра или Таллин.
Номер от волонтёра выведен на руке.
Нюхают кошки двери, мрак незнакомых спален,
Чучелко из соломы в маленьком кулаке.

Мальчик-то знает правду – как оно там с войною:
Съежится и растает. Ибо у гаража
Воинство травяное выстроилось стеною,
Пламя клинков зелёных крепко в руках держа.


Наталья Сивохина

Семьдесят первый день: аудиенция

Он двадцать минут читает вслух по бумажке,
Что до сих пор ещё ни одной промашки,
Что танки идут под флагом священных истин
Что (он запинается, ищет следующий листик,

А, вот, нашёл, зачитывает по списку):
Во-первых, мы всё учли, оценили риски,
Потом, во-вторых, дождались благого слова
Полковника Бесова, прапорщика Козлова.

И в-третьих, мы всё это делаем ради мира,
Ровняем с землёй города, разносим квартиры,
Калечим детей, доводим до слёз старушек,
Мир скверны будет разрушен - мы всё разрушим.

В-четвёртых..
Но тут второй микрофон включает,
Сначала молчит и лишь головой качает,
Потом начинает медленно, хоть и чётко

Прости, я сейчас не понял, ты что, о чём ты.

Оставь этот треск правителям и служивым,
Давай говорить живое, пока мы живы,
Ты видел, как дети котика отыскали?
Как бабушка внука нянчит на Азовстали?

Шесть месяцев - два из них в непрерывном шуме,
Когда я молюсь, я думаю, что пишу им.
Ты был хоть разок хоть в Киеве, хоть в Одессе?
Я видел наш мир, я знаю, что он чудесен,

Он кроток и тих, мы пастыри в нём, не судьи
Он весь для людей и мы в нём с тобою люди,

Так слушай, останови там своих, скажи им,
Что нужно творить живое, пока мы живы.
Что нужно всего лишь раскаяться, чтобы..
Чтобы...
Но первый скалится, полный неясной злобы,

Он помнит, что нужно держаться, что он в эфире,
Опять начинает о мире скверны, о мире...
Но слово сжигает язык, панорама тает,

Второй исчезает - как будто бы улетает,
И что-то забытое шепчет, мол, боже, боже.

И первый тоже, стуча копытом, уходит тоже.

#русскийвоенныйкорабльидинахуй #усебудеукраїна

Филипп говорит: если господь существует
(и он милосерден)
я пощажу ваших жен,
я даже не буду менять заведенный порядок
если господь существует
(и он милосерден)
я развернусь и уйду
во тьму из которой пришел
и мои верные конники впрягутся в плуг
и будут работать на пашнях для новых семян
если господь существует
(и он милосерден)
не сотворю я зла
как не сотворите вы в ответ
не пролью я крови
и сердце моё успокоится на сём.
печальный лакедемонянин
с белым венком отвечает: "Если".


Елена Тезина

***

Я не заметила как война попала в меня
но теперь она оказалась во мне
выжгла меня изнутри и меня почти не осталось
но я стою неиспепелимым кордоном
я самая надежная граница
закрываю собой все амбразуры
никакое сияние чистой ненависти
не вырвется из меня и не сожжет
и без того оторопевший напуганный мир.

Несмотря на то, что военным законодательством предусматривалась мобилизация женщин определенных профессий, именно женщинам добровольцам, таким как Зоя Космодемьянская, присваивается статус героинь в советском мифостроении.

Словно отрекаясь от своей гендерной сути, она берет на себя «неженское» бремя, проявляя героизм самим решением. Это несколько парадоксальный подход, учитывая, что в предвоенные годы советские женщины учавствовали в сдаче норм ГТО и готовились к войне наравне с мужчинами.

«Среди добровольцев, подавших заявления об отправке к действующую армию, до 50% ходатайств было от женщин. (...) За первую неделю войны заявления об отправке на фронт поступили от 20 тыс. москвичек, и спустя три месяца зачисления в ряды защитников Родины добились 8360 женщин и девушек Москвы» .

Получается, что статистически говоря, «лицо войны» не имело определенной половой принадлежности. Внеполовая личность защитника Родины была сформированна официальной сталинской пропагандой в течение всего предыдущего десятилетия.
Будущая война представлялась тотальной, в ней должно было быть задействованно все население, без полового или возрастного раздела, без раздела на фронт и тыл: «Какова будет будущая война? Прежде всего, в будущей войне не будет деления между фронтом и тылом. Война будет вестись не только армиями, но в ней должна будет участвовать вся страна»


Героизм частного человека в фильмах на военную тему 1941-1945 гг.
Anna Nieman

АЛЕКСАНДРА ЦИБУЛЯ

*
Ветер колбасит нарциссы и срывает
декорации к Дню победы, прохожие
оборачиваются, слыша, как грохочет
конструкция, ударяясь о провода;
рваный транспарант, нависая над Невским,
фланкирует пустоту.

Звуки намаза из громкоговорителей
мечети заполняют Александровский парк,
прохожий идёт через галерею из красных
звёзд в милитаристском сквере,
она исполняет функцию перголы или берсо.

Хлопают на мосту флаги, чтобы создать
ощущение праздника, летящий песок
попадает в рот.

Каждый клочок воздуха хочет
иметь надо мной власть.

#выбор_Юлии_Подлубновой

<Как писать стихотворение во время войны>


Вы не можете начать где угодно. Это катастрофа.
Шрапнель и глаз
Дома, ряд домов. Крыса ползет
Прочь от света с мусором плоти в зубах. Младенец, привязанный к спине матери,
Освобождается. Солдаты крадутся по городу,
Река, городок, деревня,
Спальня, наша кухня. Они съедают всё
Или сжигают.
Убивают всё, что не могут забрать. Насилуют. То, что не могут убить, забирают.
Слухи падают, как дождь.
Как бомбы.
Как слёзы матери и отца, проглоченные ради беспокойного мира.
Как рассвет, склоняющийся к безлунной полуночи.
Как поезд, несущийся, не разбирая дороги. Как семена, упавшие там, где
Не могут вырасти деревья, не могут жить птицы.
Нет, начни здесь. Deer peer from the edge of the woods.
Мы привыкли видеть дятлов,
Размер солнца, красных кардиналов, и нас приветствовали
Синицы-гаички с приветственными песнями утра.
Мы начали готовить еду за пределами скользкой слизи с росой и смехом, в этих дымных сладких рассветах.
Мы пытались притвориться, что война не начнется.
Но они начали строить свои дома вокруг нас и требовать больше.
Начали учить наших детей истории своих богов.
Истории, в которой мы всегда будем рабами.
Нет. Не здесь.
Ты не можешь начать здесь.
Эта память искромсана, потому что ее не удержать с помощью слов, даже стихотворений.
Эти воспоминания оставили здесь деревья:
Разорванный карман платья твоей дочери, сшитого вручную,
Пояс, кружева.
Изящно расшитый мокасин младенца еще на ножке,
Обещание молодого мужчины возлюбленной —
Нет! Это не лучшее место, с которого можно начать.
Все спали, несмотря на далекие бомбы. Ужас стал знакомым пришельцем.
Наши любимые двойняшки свернулись калачиком в ночных рубашках возле отца и меня.
Если мы начнем здесь, никто из нас не дойдет до конца
Стихотворения.
Кто-то должен доказать, что она жива - песня деда для внука,
Его внучки, когда он трубил свою самую мощную песню в сердца детей.
Там она будет спрятана от солдат,
Которым придется преодолеть мили, реки, горы от пуповины
Истории начала.
Он знал: однажды внуки вернутся, поколения спустя
По отшлифованным автострадам, построенным на старых тропах,
Сквозь стены законов, предназначенных для того, чтобы препятствовать или разрушать, поверх библиотек
Предков ветра, рожденных в камнях.
Его песни несут нас в его родной дом на этих дымных холмах.
Начни здесь.


Джой Харджо
Перевод Ольги Брагиной

как говорить с богородицей
когда говорит все
даже клещ на голой спине
купальщицы
речка аж задрожала
от их голосов

в камышах что-то пряталось
и журчало как родничок
тянулось пшеничным волосом
синхронных пловчих
в штатских кровавых платьях

они бежали и
не успели переодеться
их обозвали проститутками
и не пустили на берег

а дальше что

как говорить с нами
после такого ужаса
это как черный день и
минута молчания
вот мы стоим и плачем

а дальше что

что мы скажем смерти
если у нас нет языков
в кого превращаемся мы
в штатских кровавых платьях
смотри и стреляй
в человечка застывшего
в воздухе


как говорить с нами
когда говорит все
даже алая юшка из носа и
то запела

и это все
гордыня гордыня гордыня
вот мы стоим и плачем

а дальше что


Катерина Андрианова

Рассмотрение пениса как главного и основного жизнепорождающего органа - это, кстати, тоже часть католического дискурса. С этим непосредственно связан запрет на контрацепцию. Очень долго считалось, по аналогии с семенами растений, что человек формируется из всего объёма спермы, примерно как терминатор восстаёт из расплавленных капель, другими словами, что сперма является основным материалом, а женское тело является лишь сосудом для этого таинства, и не является источником жизни. Таким образом, мужчинами присваивалась монополия на авторство жизни как таковой. В связи с этой концепцией монахи проводили разные эксперименты по взращиванию человека из спермы вне тела женщины- пробовали поместить сперму в тёплый конский навоз, например. Зафиксировано, что пытались долго и упорно. Я подозреваю, что научный интерес здесь тесно связан с процессом добывания основного материала для экспериментов.
И, так как считалось, что весь однократно извергнутый объём спермы равен одному человеку, у католиков мужская мастурбация приравнивалась к убийству ребёнка - сексуальное возбуждение означало желание бога, чтобы ты размножался. С открытием яйцеклетки запрет не отменилися, просто концепция спермы как основы жизни перетерпела несколько изменений, тоже довольно забавных, погуглите, например,анималькулизм (если я правильно помню, как это пишется).
По сходным причинам концепция фаллоса как источника жизни подспудно и символически присутствует во всех патриархальных религиях.

нахождение в точке разрыва и слома
нет ничего случайного
нет ничего последовательного
здравствуй, ответственность моя
и других людей
вот и встретились мы лицом к лицу
невозможность собраться в общности столкновение противоположностей
осуждение
нежелание выходить на
ожидание крови
мести
когда-нибудь этот режим будет смещён
в точку орбиты падения
ожидается ясное небо и мужское насилие
диванные аналитики
упивание кровью:
они не могут понять
что нет своих и чужих
а тонкокожие девочки выходят на/в
смотрят в глаза друг другу
здесь
начинается сестринство
и со-общество
со-вместное
встреча
созидание
мир


искәндәрия күкчәчәк

Как школьные учебники отдаляют девочек от денежных профессий

Цитаты из статьи о гендерной сегрегации на рынке труда:

Гендерная стереотипизация учебного процесса подтверждается контент-анализом учебников начальной и средней школы, проведенным авторками в 2018–2020 годах. Гендерный анализ 60 учебников позволил выявить следующие закономерности.

Во всех комплектах учебников прослеживается гендерная стереотипизация мужских и женских ролей: мужчина (папа, мальчик) ремонтирует, водит машину, работает за компьютером, мастерит пропеллер самолету. Женщина (мама, девочка) ухаживает за огородом, стирает, шьет, играет с детьми. В учебнике «Технология» для начальной школы в разделе «работа с компьютером» за компьютером изображен мальчик, компьютерные открытки также создаются для мальчика Димы.

В учебниках для средних и старших классов доля «мужских» занятий постепенно возрастает, а доля «женских» снижается. Женщины исключаются из высокотехнологичных профессий, становятся «невидимыми» или работают в социальной сфере на рядовых должностях (швея, прядильщица, ткачиха, медсестра, повар). В учебниках по информатике, физике, химии, астрономии, экономике доминируют мужские образы, в том числе среди ученых. Так, в учебнике по информатике 10 класса информация о первом программисте Аде Лавлейс отнесена в раздел «известно ли Вам» и напечатана более мелким шрифтом, чем основной текст.

Выявлена еще одна особенность, характерная для учебников старшего звена: если женские имена употребляются в заданиях, то они часто сопряжены с ошибками, трудностями и неправильными действиями. Например, в учебнике по информатике за 9 класс приводится таблица успеваемости учеников по алгебре, физике, химии. Положительные оценки выставлены Петру, Ивану и Илье. Девочка Нина имеет успеваемость на порядок ниже мальчиков, а по физике ей выставлена двойка.

В целом анализ показывает, профессиональная сфера на страницах школьных учебников на 86% обозначена как стереотипно мужская. Отсутствие ролевых моделей, с помощью которых можно повысить уровень самооценки девочек, не позволяет сформировать у них интерес к математическим, инженерным и техническим наукам.

В результате, образно говоря, мы теряем девочек на всем пути от детского сада, где они играют в дочки-матери, до вуза, где они выбирают профессии в соответствии со своим «женским» статусом. К сожалению, в системе российского образования пока не разработаны специальные программы, которые могли бы повысить мотивацию девочек и девушек к получению профессионального образования в области технологических наук.

Из статьи: Хасбулатова О.А., Смирнова И.Н., Ростовская Т.К.
Технологическая гендерная сегрегация на рынке труда в экономике XXI века: направления исследования // Женщины в профессиях XXI века: тенденции, проблемы, перспективы: материалы Всероссийской научной конференции с международным участием. Москва, 3 марта 2020 г. – Иваново: Иван.гос. ун-т, 2020. С. 9-14.

Семьдесят второй день: личное

Не могу дышать.
Не могу перестать дышать.
Врач говорит - пора по дому шуршать,
Порядок придумывать,
Перебирать вещички.
А я сажусь, начинаю - и не могу,
Проще уже в одышке и на бегу,
Под тридцать звонков в переполненной электричке.

Не могу уснуть,
А проснуться ещё сложней.
Врач говорит, что нужно к себе нежней.
Что нужно уйти,
Закрыть новостную ленту.
А толку. Допустим, закроешь - и что тогда?
Как будто тогда пройдёт стороной беда?
Подует бог на расквашенную коленку?

Не могу смеяться,
А слёз уже тоже нет.
Врач говорит:
- Заходите-ка в кабинет,
Прошу на кушетку,
Рассказывайте по порядку.
Ложишься, молчишь, потом замечаешь за
Маской мешки под глазами, над ней - глаза
Заплаканные, и в чёлке седые прядки.

У вас там кто?
- Друзья.
- У меня свекровь.
Давайте правую руку, проверим кровь.
Вам нужно получше питаться - купить вкусняшек.
Рецептик возьмите.

И вдруг, не успев понять,
Я спрашиваю:
- А можно мне вас обнять?
И вот мы стоим обнявшись.
Стоим обнявшись.

#русскийвоенныйкорабльидинахуй #усебудеукраїна

Только тот человек
может начать войну, у кого вместо сердца:
холостой патрон,
пустая пушка,
развалины,
мертвый голубь, истекающий кровью,
пустота, умирающая в своей пустоте.

Только тот человек может начать войну,
у которого совсем ничего нет.

Весь мир воплем
призывает к миру
пока один глухой человек
воюет со своей пустотой.

----

автор: Инга Пизане
перевод: Миша Селифанов

ЛЕНА БЕРСОН

Напрасно вы оставили деревья.
Все эти искалеченные клены,
Все эти обезумевшие липы,
Свидетельствовать будут на суде,
Где богу – богово, отребьево – отребью.
Где мертвым – мертвое, живым – живое, где
Не ваши окаянные законы.
Взорвали бы, срубили бы, сожгли бы.

Напрасно вы оставили животных.
Коты на иероглифах развалин,
Собаки на остывшем пепелище.
Коротких этих судеб требуха.
Они еще придут и скажут: вот мы.
Украинская ночь тиха? Хаха.
Мы видели, как вы нас убивали,
И тех, кто нем, кто нам, кого мы ищем.

Напрасно вы оставили убитым
Возможность разметаться по-хозяйски:
Раскинуть руки с персональным стоном
И правое колено подогнуть.
Где все так важно, что еще побыть там,
Побыть еще бы, полежать чуть-чуть,
Где умирать не хочется и зябко,
Где все мои убитые – никто мне.

Напрасно вы оставили живых.

Дарья Серенко

* * *
если красота в глазах смотрящего
то война в глазах
глаза отводящего
да и в любых глазах

у войны - наши глаза
будто она
плоть от плоти
ноздря в ноздрю

война донашивает мое платье
и в каждом кармане у неё
по тяжёлому камню

война за нашим столом
как кровный родственник:
мы связаны узами крови
которую проливаем

"Война" - так мы назовем нашу дочь,
отличное имя для девочки
будем кричать ей с балкона
"Война, домой!"

а она уже дома

#текущее

Без нагнетания вины,
а просто так спроси себя:
какого чёрта мы нужны,
когда в огне горит земля.
Мужчина на траве лежит,
с ним рядом дочка со щенком,
и слышен голос: «Он убит»,
и ждёт она, что встанет он.
Такие, Господи, дела:
тела, тела, тела, тела.
Пока дойдёшь здесь до угла,
там смерть пришла, и жизнь прошла.


Катя Капович

Вот армия Чингисхана, но лошади ни в какую
Им в городе этом странно, встают на дыбы, бунтуя.
Солдаты Наполеона оборваны и небриты.
Месье, где мои патроны? И дробно стучат копыта.
Ладони взметнулись к небу, едины,что твой хорал.
А что за крючок нелепый на знамени, генерал?

Последние вроде живы, но еле ползут по следу.
Что празднуем, а, служивый? Какую-то там победу.
И каждый как будто в дрёме, в какой-то больной истоме.
Но вспомнит ли кто о доме, шагая в такой колонне?
За нашу победу, братья – за это тепло сердец!
Распахивая объятья, фальшиво хрипит певец.

И выйдет из строя мёртвых какой-то потёртый китель:
Я каждой идущей роты учитель и победитель.
Орёл, что парит над нами, храни и мосты, и порты!
Так пусть же взмётнётся пламя и ах... призовёт Четвёртый.
Зашикали за спиною – уймите-ка старика.
Как быстро подходят двое, пихая его в бока.

И солнце косит багрово, скрываясь за облаками,
И каждое злое слово подхвачено дураками.
И пламя за ними тлеет, и страх на лице как маска,
И всякое знамя реет над шапкой, пилоткой, каской.
Планируется закончить парад в середине дня.
Для зрителей там и прочих у Вечного, бля, огня.

Откуда-то тянет дымом, потом налетает ветер,
И канут в него как в тину все те, кого нет на свете.
Уныло звучат куранты. Вот техники длинный ряд.
Растерянные курсанты с контрактниками стоят.
У них на пути суровы, на внуков плюют живых –
Убийц из двадцать второго – солдаты сороковых.


Наталья Сивохина

Бабушка ворчала: всё про любовь,
Про войну и Сталина напиши,
как в боях за родину лили кровь,
как сурепку ели и камыши,
как до бурой юшки из-под ногтей
разбирали церковь по кирпичам,
как рожали в поле своих детей
и они не плакали по ночам.
Как сидел на лавке дедуля твой
и, отставив наискосок протез,
вспоминал налёт, и моторный вой,
и глаза санитарки, и красный крест.
Напиши, как работали на износ,
как стояла беременной за станком,
тридцать восемь градусов был мороз.
Четверых родила я мирком-ладком,
а сынок-то помер; кричит свекровь,
по щекам его хлещет: дыши, дыши!
В общем ты пиши про свою любовь,
про войну и Сталина не пиши.


Любовь Колесник

Анна Гринка

* * *
в 77-й год победы
я вообще не умею победу
не имею победу поблизости
и меня обещали избить
за отсутствие победы в крови

кровь поднимается как тесто
правильная тяжёлая как музей
родная как возможные 77 лет
каждого человека

и это так весело, я надеваю
одежду с длинными рукавами, а другую
одежду — для шеи —
обкручиваю вокруг шеи, это так весело

ткань защищает другую ткань
но уже недолго
кровь победителей не во мне

победа находит трубочки, ведущие в тело
вбивает цветком, разговором
колокол равный игле

#текущее

ИЗ СЕРИИ «СЧАСТЛИВЦЫ»

российский военный парад
очень похож на ад
по площади ползет нехорошее, гусеницы раздвигая,
за пупырчатой машиной смерти идет другая –
«предназначенная для уничтожения живой силы»,
ветераны смотрят из братской могилы
на костыли-портреты,
думают, лучше бы красили скамейки, жарили котлеты,
а они детей одели в солдатов, нацепили им жучьи знаки.
на девушке в мини, если смотреть снизу – трусы цвета хаки,
на голове, как перевернутая лодка,
стоит пилотка,
девушка пробует ногтем крупное железное насекомое,
похожее на пушку, нащупывает искомое
с дулом, с хоботом, с боеголовкой,
пахнет столовкой.
ветераны вздыхают, после нас хоть потоп, хоть бесстыжий поп,
благословивший смерть святою водою, хоть этот полк,
хоть скверна, хоть тупое мычание,
только бы молчание, хотя бы на минуту молчание…


Людмила Херсонская