Как определить, сколько времени считать достаточным для вовлеченного отца? Необходимо проследить, как меняются характер отцовства и вариативность ухода в зависимости от количества проведенного с ребенком времени; данные классифицированы в зависимости от количества часов, затраченных отцом на уход за ребенком, и посчитаны средние показатели. Высокая вовлеченность отца должна выражаться в большем разнообразии выполняемых задач по уходу и в наличии качественного времяпрепровождения (разговоры и чтение детям, воспитание, обучение, помощь с уроками, а не пассивный присмотр за детьми, сопровождение детей и пр). Вариативность предоставляемой заботы определяется как количество
разных видов ухода за ребенком, выполняемых отцом (или матерью). Если вариативность является значимой детерминантой вовлеченного отцовства, то продолжительность ухода за ребенком в сочетании с вариативностью должна также свидетельствовать о вовлеченности.

Однако количество часов само по себе безотносительно временных затрат матери не показывает уровень ответственности отца. Ответственное отцовство предполагает, что отец не нуждается в постоянном присмотре, напоминаниях, инструкциях и помощи жены во время ухода за ребенком, то есть он ее разгружает, высвобождая ее время. Поэтому вклад отца в уход за ребенком рассчитывается относительно общих временных затрат на уход за ребенком обоих родителей как соотношение разницы между мужскими и женскими затратами к сумме мужских и женских затрат. То есть, если отец уделил больше времени, чем мать, индикатор будет положительным, а если только отец заботился о ребенке — равен единице, и наоборот. С другой стороны, если в семье больше одного ребенка или есть новорожденный, то временные затраты матери могут оставаться больше, чем у отца, даже если отец тратит более 5 часов в день на уход за ребенком. Соответственно, необходимо выработать интегральный показатель вовлеченного отцовства.

Другой чертой ответственного характера вовлеченного отцовства является не только участие отца непосредственно в  уходе за  ребенком, но  и  выполнение всех сопутствующих домашних дел, как, например, приготовление пищи (для ребенка), уборка (после приготовления пищи, за ребенком или для создания безопасных условий для времяпрепровождения ребенка), стирка и глажка вещей ребенка и пр.

Если посчитать абсолютный вклад отца и классифицировать домохозяйства в зависимости от того, сколько часов в день отец посвящает уходу за ребенком, то вырисовывается следующая структура: в 29,7% домохозяйств отцы провели 0 минут с ребенком, в 40,5% — менее 2 часов. Если считать затраты времени более 2 часов критерием вовлеченного отцовства, по такой классификации на вовлеченных отцов приходится такая же доля — 29,8%. При таком подходе супервовлеченными отцами выступают те, кто тратит на уход за ребенком более 5 часов в день (таких 4,5%).

Чтобы определить характер вовлеченности, рассмотрим подробнее, на какие виды ухода за ребенком и бытовых услуг тратят время вовлеченные и супервовлеченные отцы. Для сравнения используются средние и максимальные значения временных затрат женщин из домохозяйств с невовлеченными отцами. В среднем на уход за детьми вовлеченные отцы тратят 158 мин., супервовлеченные — 151 мин., не вовлеченные — 56, а их жены — 175, а на бытовые услуги соответственно 114, 209, 125 и 266 мин. То есть вклад даже супервовлеченных отцов будет существенно меньше, чем вклад среднестатистической матери.

Самой затратной по времени категорией для вовлеченных и супервовлеченных отцов выступают игры и занятия спортом, тогда как для матерей — базовый уход; таким образом, подтверждается тезис о том, что отцы чаще выполняют более приятные виды ухода за ребенком.


Софья М. Ребрей
Вовлеченное отцовство в России

С утра в личку прилетел дикпик.

Вот это новость! – скажете, конечно, вы. И будете сто раз правы, поскольку кому не прилетал утром в воскресенье дикпик в личку? Нет таких!

Однако данный дикпик натолкнул меня на культурологические размышления, которыми я и спешу поделиться с вами, дорогие друзья. И эпиграфом к моей лекции вполне может выступить древняя поговорка: "Дикпик дикпику рознь".

Так как насколько хорош собой был обладатель запечатленного в веках члена, настолько же непригляден был предмет его гордости.
Ведь если внешность мужчины являет собой набор черт, кои могут вписаться в эротип определенного числа женщин, то экстерьер члена – величина вполне устоявшаяся и тут уже не может быть никакой вкусовщины, господа.

Эстетика хуя представляет совокупность данных, как то: золотое сечение, симметрия, соотношение длины к толщине, цвет (!), соразмерность к туловищу и прочим деталям половых органов. И я неспроста особо выделила цвет, поскольку если вместо дикпика вам померещился светофор, вот эта очередность красный-жёлтый-зеленый в черно-синей обводке, то это точно не то, чем хочется любоваться.
Так вот. То, что нынче прилетело ко мне в личку, я ни за какие ковриги не согласилась бы взять в руки. Даже мои глаза были оскорблены данной картиной.

Расскажите же всем мужчинам, что неплохо бы сначала показать свое основное достоинство профессиональному оценщику, а потом уже рассылать незнакомым женщинам в попытках поразить их эстетические чувства.


Nuretz Bird

Еще один предмет жизненно важен как для практики феминизма, так и для его теоретической целостности – твердое, лишенное сантиментов, последовательное признание того, что женщины как класс делят общее положение.

Речь не идет о каком-то психологическом процессе идентификации с женщинами, потому что женщины такие чудесные. И речь не о необоснованных утверждениях о том, что между женщинами нет никаких значимых и предательских различий. И речь не об официальном разрешении игнорировать все жестокое, презренное или глупое в женщинах, и не о разрешении игнорировать опасные политические идеи или союзы женщин. Это не про сначала женщины, женщины лучшие, только женщины. Это про то, что судьба каждой отдельной индивидуальной женщины – независимо от ее политических взглядов, характера, ценностей и качеств – неразрывно связана с судьбой всех женщин, нравится ей это или нет.

На одном уровне это значит, что судьба каждой женщины связана с судьбой каждой другой женщины, которая неприятна ей лично. На другом уровне это значит, что судьба каждой женщины связана с судьбой каждой другой женщины, которую она презирает по политическим или моральным причинам. Например, это значит, что изнасилование – это угроза для всех женщин: для коммунисток и для фашисток, для либералок и для консерваторок, для демократок и для республиканок, для расисток и для чернокожих женщин, для нацисток и для евреек, для гомофобок и для лесбиянок.

Преступления, которые совершаются против женщин, потому что они женщины – это выражение общего положения женщин. Искоренение подобных преступлений – это трансформация положения женщин, и это и есть цель феминизма. А это, в свою очередь, означает, что для феминизма необходимо наиболее детальное определение этих преступлений, потому что только так можно определить, в чем заключается общее положение.


Андреа Дворкин
Об общем положении женщин

Покупатели половых актов прекрасно понимают, что женщины занимаются проституцией не по своей воле, но считают, что это снимает с них ответственность. Проведенный в 2015 году метаанализ показал, что воздействие ненасильственной и насильственной порнографии приводит к росту как настроений, оправдывающих агрессию в отношении женщин и детей, так и случаев фактической агрессии против них. Лица, чаще всего потребляющие порнографический контент, чаще всего посещают женщин,
занимающихся проституцией. Многие мальчики-подростки ищут проституируемых женщин и девочек, чтобы пройти «сексуальную инициацию».

Порнография, генерируемая искусственным интеллектом, еще больше искажает представление о нормальных взаимоотношениях между полами, побуждая зрителей копировать сексуальное поведение, причиняющее еще больший вред. В одном из исследований термины «школьница» (17,6 %), «девочка» (9,6 %) и «подросток» (8,8 %) часто использовались в паре с принудительным и эксплуататорским контентом, а наиболее часто встречающаяся тема касалась инцеста. Пользователям порнографического контента для достижения того же уровня возбуждения требуются все новые и более экстремальные формы насильственного контента. Порнография виртуальной реальности может затруднять получение
удовольствия от половых контактов в реальной жизни.

Нельзя недооценивать широкое распространение порнографии и ее негативное влияние на формирование сексуальных ожиданий мужчин и мальчиков. По оценкам, каждую секунду порнографию смотрят 28 258 пользователей, а 35 % всех загрузок в Интернете связаны с порнографией. В исследовании, проведенном одной из компаний цифрового маркетинга в 2020 году, отмечалось, что сайт Pornhub, оператором которого является компания MindGeek, занимает третье место среди технологических компаний, оказавших наибольшее влияние на общество в XXI веке. Если брать ситуацию во всем мире, то по состоянию на 2018 год первое знакомство с порнографией среди лиц мужского пола происходит в среднем в 12 лет.

Порнография может приводить к росту сексуальной эксплуатации и проституции детей. Девочек втягивают в проституцию во все более юном возрасте, некоторым из них едва исполняется 8 лет. Регулярный просмотр детьми порнографии также связан с четырехкратным увеличением числа несовершеннолетних жертв сексуальных преступлений за последнее десятилетие, причем жертвами становятся в основном девочки.

<...>

Цифровые платформы, способствующие распространению порнографии, такие как Pornhub, нормализуют и поощряют доминирование мужчин над женщинами и закрепляют патриархальные гендерные роли. Одно из недавних исследований показало, что 98 % дипфейковых видео в онлайновой среде были порнографическими, и 99 % из них показывали женщин или девочек.

Многие женщины и девочки считают, что порнография заставляет их чувствовать себя неловко и страдать из-за их «порнофикации» и сексуализации. В то время как у мужчин и мальчиков, потребляющих порнографический контент, все чаще возникает ощущение того, что им все должны, девочки чувствуют себя обязанными подчиняться, а многие женщины и девочки вынуждены хирургическим путем изменять свои тела, чтобы привести их в соответствие с эстетикой порнографии, которая приносит прибыль. Происходит груминг молодых женщин, которых готовят к сексуальной самоэксплуатации.
.
«Порнофицированный» визуальный ландшафт навязывает девочкам и женщинам патриархальный менталитет, согласно которому единственный способ быть заметной — и даже ценной — это быть сексуально привлекательной, вызывающей возбуждение и «порнофицированной». Средства массовой информации и некоторые университеты играют важную роль в гламуризации проституции и усилении
потребительского отношения к женщинам и девочкам.


Доклад "Проституция и насилие в отношении женщин и девочек"
2024 год

Что касается бытовых услуг, участие вовлеченных и невовлеченных отцов отличается крайней скудностью. Супервовлеченные отцы участвуют в бытовой рутине активнее, но и их вклад в 2–3 раза меньше вклада среднестатистической матери: они тратят на готовку в среднем 15 мин. и уборку после готовки — 12 мин., для сравнения средние показатели для матерей — 350 и 200 мин. соответственно. Больше всего супервовлеченные отцы участвуют в приготовлении пищи, уборке и покупках. Покупки и ремонт больше всего распространены среди вовлеченных и невовлеченных отцов. В целом связь между участием в ведении домашнего хозяйства и уходе за детьми — крайне слабая.

Если относительный вклад отца в уход за детьми прямо коррелирует с вариативностью ухода, абсолютным вкладом в уход (в выходные и в течение недели) за детьми и другими близкими, а также с уровнем образования и местом жительства, и обратно — со временем, затраченным отцом на домашнее производство, на оплачиваемую занятость и на дорогу с/на работу, то вклад в ведение домашнего хозяйства обратно коррелирует только с временными затратами жены на эту категорию дел, а также с временными затратами мужа на домашнее производство, занятость и на дорогу на работу.

Менеджмент домохозяйства — составление и планирование бюджета, организация и планирование семейных дел (меню, логистики, отдыха, покупок и пр.) — остается в ведении жен во всех рассматриваемых типах домохозяйств. То есть участие даже супервовлеченных отцов в домашнем хозяйстве нельзя рассматривать как равноценное: управление домохозяйством остается сугубо женским занятием.

В  бизнесе менеджмент является самым высокооплачиваемым видом работы, потому что подразумевает высокий уровень ответственности за  все производственные и  торгово-сбытовые процессы, управление персоналом и  многие другие организационные аспекты, а  также обеспечивает их  качество и  эффективность. Так и в ведении домашнего хозяйства менеджмент является необходимой составляющей, определяющей функционирование всех процессов в  домохозяйстве. Это может включать совершенно разный набор функций: ведение и  планирование бюджета, организацию ухода за  ребенком и  образовательных процессов (выбор школы, учителя, кружков, поддержка связи с  учителем, сопровождение или организация сопровождения ребенка, организация участия ребенка во внешкольных мероприятиях и пр.), организацию спортивного и дополнительного развития ребенка (выбор спортивной школы, удобной по месторасположению и расписанию, и тренера, заслуживающего доверия, и пр.), организацию питания членов семьи и детей (соответственно вкусам членов семьи и их пищевым потребностям) и медицинского ухода (прохождение своевременной диспансеризации детей, лечение и пр.), организацию досуга семьи и многое другое.


Софья М. Ребрей
Вовлеченное отцовство в России

10. Мы говорим только о наших личных мыслях, наших личных чувствах, нашем личном опыте, а не о том, что мы думаем о мыслях, чувствах и опыте других людей. Мы отвечаем только за самих себя. Есть какое-то увиливание в том, чтобы говорить: «Я встретила одну женщину, и она сказала мне, что она решила…» вместо «Я решила…» Мы говорим то, что мы думаем настолько открыто и честно, насколько это возможно. Если в определенное время остальные не поняли тот или иной комментарий, возможно, лучше подождать, а не торопиться. С другой стороны, мы, сестры, растем очень быстро, стоит только начать.

11. Воздерживайтесь от критики других участниц. Когда наши нервные окончания оголены, то мы становимся сильнее в этом обществе, но более уязвимыми перед нашими сестрами. Процесс, во время которого мы видим то, что раньше мы не позволяли себе видеть, приносит с собой неизбежную боль. Не забывайте, что в течение этого процесса существует очень большая потребность в поддержке других.

12. В то время, когда мы пытаемся раскрыть наш собственный сексизм и тот сексизм, жертвами которого мы были, мы также должны избегать ловушек классизма, расизма и эйджизма. Когда молодые исключают старших или старшие презрительно отзываются о молодых (например, называют двадцатилетних «молоденькими девочками»), то мы лишь позволяем вползти другому уродливому «изму».

13. Никогда не давайте советов, хотя мы можем сообщать о нашей реакции. Это кажется противоречивым, и иногда это черта, которую очень трудно провести, но совет – это вывод, а выводы всегда сомнительны, если неизвестны все данные. В реальности мы не можем поставить себя на место другой женщины. Одно дело сказать: «Мне кажется, если бы я оказалась в твоей ситуации, то я бы чувствовала…» и совсем другое дело сказать: «Мне кажется, тебе следует…»

14. Сдерживайте свои негативные импульсы в адрес другой сестры. Группа роста самосознания – это не противостояние. Мы анализируем самих себя и нашу роль в обществе, а не друг друга. Критика подавляет и препятствует реализации цели по лучшему пониманию себя. Группа роста самосознания должна стать позитивным местом, где женщины получают поддержку, а не враждебной обстановкой, где нужно быть начеку.

15. Наслаждайтесь различными стилями женщин на группе роста самосознания. Наша цель – избавиться от устаревшей ценности одинаковости. Некоторые из нас очень эмоциональные, некоторые очень сдержанные. Позвольте каждой быть той, кем она является в данный момент. На следующей неделе она может измениться. Если это произойдет, наслаждайтесь и этим тоже.


Руководство по созданию и ведению женской группы роста самосознания

Несмотря на то что предписания и нормы относительно гигиены ребенка являются частью процесса медикализации, вопрос о «чистоте» и «грязи» выходит за рамки заботы о детском здоровье. Беспокойство сотрудниц опеки в случае, когда ребенок проживает в грязной квартире, основывается не только на усвоенных нормах гигиены или представлениях о заболеваниях, которые могут возникнуть вследствие «антисанитарии». Чистота детского мира и способность взрослых ее поддерживать соединяются с суждениями сотрудниц опеки о моральных качествах родителей из-за культурной близости «грязи» и «аморальности».

В классическом труде «Чистота и опасность» Мэри Дуглас пишет, что классификация «чистого» и «грязного» производится исходя из представлений о том, как устроена социальная структура. В соответствии с этим «грязное» определяется как то, что нарушает социальный порядок, «находится не на своем месте», выбивается из классификационного ряда. Эмоциональная реакция сотрудниц на проживание ребенка в условиях «грязи» есть реакция на нарушение принятых в культуре способов классификации, где дети и грязь находятся в разных категориях, и смешивать их — значит нарушать естественный порядок. Действительно, составляя акт обследования жилищно-бытовых условий, сотрудницы опеки часто «сворачивают» описание квартиры до фразы «в доме чистота и порядок», где чистота становится признаком порядка не только материального, но и социального. В этом смысле труд родителей по наведению чистоты в месте проживания ребенка отражает связь между естественным телом членов семьи и телом социальным и предстает способом освоения семьей социально одобряемых моделей мышления и классификации реальности.

Чистота жилого помещения демонстрирует способность взрослых соответствовать классовому и коллективному поведению и служит для сотрудниц опеки проверкой родителей на «социальную адекватность». Алан Праут анализирует напряжение, возникающее между учителями и родителями в случае болезни школьников. Для школьного персонала внешний вид ребенка и его здоровье выступают прежде всего признаками компетентности матери и ее способности ухаживать за детьми. Болезнь ребенка служит сигналом о том, что родительские обязанности выполняются «неправильно»: «Болезнь в качестве “отклонения” в ребенке как бы отражает отклонения в матери, усиливая структурную напряженность отношений между семьей и школой». Несмотря на разнообразие культурных норм даже в пределах одного государства, репертуар практик, связанных с очищением и наведением порядка вокруг ребенка, помогает определить способность родителей усвоить основные правила сообщества и передать этот опыт своим детям — интегрировать их в социум. Если такие правила и экспертные рекомендации усвоены, это позволяет сотрудницам опеки увеличить кредит доверия к взрослым.


Мартыненко А.
Чистота и порядок: представления сотрудников органов опеки

Принять слабость, принять хрупкость и болезненность - значит вызвать отношение к себе как к «девчонке», а не как к настоящему мужчине. Но отношение со стороны кого?

Ответ: со стороны других мужчин. Мы находимся под постоянным испытующим взглядом других мужчин. Другие мужчины наблюдают за нами, оценивают нас, соглашаются допустить нас в царство мужественности. Именно
другие мужчины оценивают исполнение [нами этой роли]. Литературный критик Дэвид Леверенц доказывает, что «идеологии мужественности функционировали в первую очередь в зависимости от бдительного надзора
мужчин, равных [по возрасту и положению], и мужского авторитета».

Вспомните о том, как мужчины хвастаются перед кем-то другим своими достижениями - от их последней сексуальной победы до размеров пойманной ими рыбы - и как мы постоянно выставляем напоказ признаки мужественности - богатство, власть, статус, сексуальных женщин - перед другими мужчинами, страстно желая их одобрения.

То, что мужчины доказывают свою мужественность в глазах других мужчин, есть одновременно и результат сексизма, и одна из его главных характерных черт. «Женщины занимают в сознании мужчин столь низкое положение на социальной лестнице в этой стране, что бессмысленно искать признания со стороны женщин, - заметил драматург Дэвид Мемит. - То, чего мужчины жаждут, так это одобрения со стороны себе подобных».

Женщины становятся видом валюты, которую мужчины используют для повышения своего статуса на маскулинной социальной шкале. (Даже эпизоды героических побед над женщинами несут, по моему мнению, элемент гомосоциальной оценки). Маскулинность является гомосоциальным спектаклем. Мы испытываем сами себя,
совершаем героические подвиги, идем на непомерные риски, и все потому, что мы желаем получить от других признание нашей мужественности.

Маскулинность как гомосоциальный спектакль чревата опасностью, риском неудачи и активной безжалостной конкуренцией. «Любой встреченный вами мужчина обладает рейтингом или оценкой самого себя, с которой он никогда не расстается и которую он никогда не забывает», - писал Кеннет Уэйн в своей популярной книге советов в начале 20-го века. Почти столетие спустя другой мужчина сказал психологу Сэму Ошертону что «ко времени, когда ты становишься взрослым, ясно понимаешь, что находишься в постоянной конкуренции с мужчинами за внимание женщин, в спорте, на работе».


Майкл Киммел
Маскулинность как гомофобия: страх, стыд и молчание в конструировании гендерной идентичности

Можно сказать, что в текстах периода оттепели девушкам дали своего рода разрешение на одиночество. Состояние одиночества через некоторое время благополучно преодолевается, героиня, получив новый социализационный опыт, обретает новую идентичность. Если на предшествующем этапе советской культуры даже временная «асоциальность» подростка крайне редко становилась предметом изображения, то с середины 1950-х гг. она выносится на первый план. Основополагающая фабульная схема книг для подростков (уход из дома — поиск себя — возвращение повзрослевшим) реализуется в повествованиях о «дикарках» тоже.

Когда одна за другой выходят книги, сюжет которых строится на том, что героиня-подросток на короткое время превращается в одинокую непонятую «дикарку», по сути, этот образ начинает восприниматься как символическое обозначение периода пубертата. История «дикарок» в период оттепели становится расхожей и, казалось бы, полностью утрачивает эвристический потенциал, но, по точному замечанию М. Майофис и И. Кукулина «как собственно произведения СДЛ (советской детской литературы — М. Л.), так и история их читательской рецепции открывают скрытые стороны символических порядков советской жизни, которые часто не могут быть „ухвачены" никаким другим способом».

Так, гендерная аналитическая оптика, примененная к этим текстам, позволяет увидеть, как все новые и новые молодые героини на время вступают в конфликт с социумом, где определены гендерные роли и для женщин существует система сдержек и запретов, например, на определенные занятия. При этом девочки-подростки не отстаивают свои права, не подвергают кем-то придуманные правила переосмыслению, но только лишь переживают несоответствие своих «запретных» желаний и реальности. В рассказе «Ледовая королева» умелая спортсменка-хоккеистка Инга как должное воспринимает свое исключение из команды, когда во время турнира все узнали, что она не мальчик. Противник, сорвавший с девочки шлем, чтобы все увидели ее длинные волосы,повторяет многократно разыгранную в искусстве сцену разоблачения «воительницы», вот только воительница послушно уходит с поля, радуясь тому, что мальчики не рассердились на нее и даже пришли после к ней домой выразить свое сожаление ее уходом из команды.

В романе В.Киселева «Девочка и птицелет» (1966) за детективной фабулой с поиском убийцы отца друга, за тривиальными историями влюбленности «барышни и хулигана», тайного общества талантливых подростков, конфликтов девочки с родителями проступает скрытый конфликт между декларируемым в советском обществе гендерным равноправием и повседневными гендерными практиками.


Мария Литовская
„Дикарки“ в советской подростковой литературе 1950–1960-х гг

Что же не так со всеми этими женщинами? Почему бы им просто не уйти от своего мучителя? Если бы кто-то поступил так со мной, я ушла бы в тот же миг.

Такова первая реакция большинства людей, когда рассказываешь им истории домашнего насилия. Нам хочется верить: мы бы отреагировали немедленно, предвидя то, что грядет. Нам кажется, что мы лучше тех женщин, которые оказываются во власти абьюзера, – умнее, сильнее, быстрее. Мы-то не попадем ловушку. Мы не такие.

Но вспомните моменты, когда вы прощали любимого, поступившего с вами некрасиво. Или вопреки здравому смыслу решали довериться человеку, которому доверять не стоило. Для этого надо было поверить, что все те лучшие качества, которые заставили вас влюбиться, доминируют в характере вашей половины. А дурной поступок – случайность, помутнение разума. Возможно, вы даже прервали на время отношения с обидчиком, но затем вернулись к нему, откликнулись на его мольбы, поверили обещаниям. А может, просто соскучились. Не исключено, что вы поверили не зря; а может, совершили ошибку. Но то же самое происходит с жертвами абьюза. Разница лишь в том, что их глаза застят не только любовь и сексуальное влечение. Шоры накладывают также постоянное унижение и тотальный контроль. Мы легко осуждаем женщин, живущих в подполье, потому что считаем их поведение иррациональным. Невозможно представить себе, чтобы умная и независимая представительница прекрасного пола захотела оставаться с мужчиной, который жестоко с ней обращается. Трудно поверить, что те, кто ушел, пожелают вернуться обратно. Странно, что изнасилованная вновь добровольно упадет в объятия своего партнера, будет мечтать о его любви и внимании. А хорошая мать разве останется с отцом своих детей, если его присутствие рядом несет угрозу для малышей?

Вероятно, вам все это кажется логичным. Или, напротив, вам странно, что кто-то снова и снова спрашивает, почему бы женщине в таких обстоятельствах не уйти? Напоминаю: уход – самый опасный момент. Если честно, то все мы, даже наиболее сочувствующие (и я в том числе), иногда бываем озадачены поведением жертвы. А если это близкий человек, то еще и досадуем на него. Даже те женщины, которые сами пожили в подполье, временами с удивлением ловят себя на том, что выносят быстрые суждения относительно других пострадавших. Кей Шубах присутствовала на слушаниях по делу абьюзера, с которым она жила. Там разбирали случаи с другими его жертвами. «Я сидела и думала: “Как эта глупая девчонка могла позволить, чтобы с ней так обращались?” – признается Кей. “Что охать и жаловаться, если ты потом взяла и забеременела от него? Причем дважды! Пытка длилась много месяцев подряд, ты уходила и возвращалась… Как можно быть такой дурой?”» В какое-то мгновение Кей будто осенило! Это же ее собственная история – слово в слово. Кей тоже забеременела от этого человека и простила ему множество жестоких выходок. Он не раз говорил ей, что она уродлива, тупа, что у нее «вышел срок годности», что он подаст на нее в суд, докажет, что она невменяема… Еще и доказательства собирал – любую свою царапину фиксировал, чтобы потом использовать это как свидетельство против нее. С другой его жертвой произошло абсолютно то же самое.

Почему все эти женщины не уходят от своих мучителей? Каждая из нас думает, что с нами такого не произойдет. Уж мы-то не потерпим жестокости.

Несмотря на то что Кей принимала такие же иррациональные решения, как другая женщина, первым импульсом ее было занять позицию, которую все мы занимаем вне зависимости от воспитания. Многие десятилетия общество обвиняло пострадавших от домашнего насилия в их собственном несчастье; судебная система клеймила их, а психиатры считали такие случаи патологическими. Да и в наши дни, когда мы замечаем насилие в семье, то видим только один способ разрешения проблемы: если партнер злоупотребляет властью, его надо бросить. А если ты этого не делаешь, то, очевидно, с тобой что-то не так. Ведь именно это диктует нам здравый смысл, не правда ли?

Но что же такое есть сам по себе здравый смысл? Разве это набор правил, из которых не существует исключений; разве это заповеди, начертанные на скрижалях? Эту житейскую логику выстраиваем мы сами, собираем ее по кирпичикам; ее диктуют нам ученые, создатели фильмов, писатели, сценаристы и прочие эксперты. То есть все те, кто созидает культуру. Все стереотипы относительно жертв – от присущего женщинам мазохизма до выученной беспомощности – были выдуманы кем-то, и только были приняты как норма или как то, что считается отклонением от нее. Если мы проследим, откуда взялись все эти «здравые суждения», то заметим опасный посыл, основанный на «виктим блейминге», обвинении жертвы. И поймем, что такая позиция вовсе нелогична.


Джесс Хилл
Больная любовь. Как остановить домашнее насилие и освободиться от власти абьюзера

Влияние травмы сильно недооценивается в публичных дискуссиях о домашнем насилии и эмоциональном абьюзе. Вы не представляете, сколько раз я слышала, как несведущие люди говорят: «Если бы я попал в абьюзивные отношения, я бы _сразу_ ушел». Причем выбирают высокомерный тон, будто осуждая жертву абьюза за то, что она не смогла сделать это. Обратите внимание: эти люди никогда не были в абьюзивных отношениях и, вероятно, не прочитали ни одной книги о травмах. Это лишь усугубляет токсичное чувство стыда, которое испытывают жертвы абьюза, ведь «большинство жертв страдают от мучительного стыда за поступки, которые они совершили, чтобы выжить и сохранить отношения со своим абьюзером».

Так создается двойная травма, которую переживают жертвы абьюза: эмоциональное онемение из-за диссоциации и эмоциональное онемение из-за социальной нормы, диктующей каким-то образом «отпустить» ситуацию и «жить дальше». Все это крайне деструктивно для жертвы, поскольку травма может жить не только в голове, но и в теле, причем в течение всей жизни. Никто не имеет права сравнивать вашу травму с травмой другого человека. Каждый реагирует на боль по-своему, и каждая реакция обоснованна и зависит от самой травмы и ее влияния на человека. Общество должно отказаться от идеи, что можно «забыть» о травме, поскольку так лишь усиливается эффект эмоционального онемения и подавления, причиняющий много вреда нашему сердцу, мозгу и организму.

Многие обвиняют и стыдят жертв абьюза за слабость, в то время как их собственная узость мышления не позволяет проявить сопереживание к тем, кто больше всего в этом нуждается.


Шахида Араби
Нарциссический абьюз. Как распознать манипуляции, разорвать травмирующую связь и вернуть контроль над своей жизнью

Из рецензии на книгу Tyranny, Inc.: How Private Power Crushed American Liberty (Sohrab Ahmari) :

Возьмите трудовое право и трудовое законодательство. Вместо того, чтобы просто давать четкие ожидания относительно условий найма, многие трудовые договоры теперь предоставляют работодателям полный контроль над работниками, даже за пределами рабочего места. Корпорации могут следить за просмотром веб-страниц и электронной почтой сотрудников и наказывать их за слишком длительные перерывы в туалете. Они могут даже заставить рабочих слушать политические речи. Ахмари цитирует сообщения новостей, показывающие, что в 2019 году работникам завода Royal Dutch Shell в Пенсильвании сказали, что они не получат оплату за сверхурочную работу, если откажутся присутствовать на выступлении Трампа. Работодатели также могут запретить сотрудникам рассказывать о жестоких условиях на рабочем месте, даже принуждая бывших сотрудников к молчанию, которые подают иски о неправомерном увольнении.

В качестве альтернативы компании могут потребовать от сотрудников обращаться в специальные арбитражные суды для разрешения споров. Это обременительный процесс, который может быть непомерно дорогим для работника, а его правила и процедуры были разработаны компанией для собственной выгоды, в отличие от правовой системы в демократическом обществе, в которой все граждане теоретически равны перед законом. В контракте одного американского работника, пишет Ахмари, Uber Eats потребовала, чтобы «любой спор решался с использованием индивидуального частного посредничества» и чтобы арбитражное разбирательство проводилось в Международной торговой палате в Амстердаме. «На практике», пишет Ахмари, это означало, что работнику «пришлось бы заплатить аванс в размере 14 500 долларов только для того, чтобы начать процесс» — очевидно, огромные затраты для водителя Uber, зарабатывающего около 2000 долларов в месяц.

Возможно, самым большим ущербом, нанесенным корпорациями демократии, стала их длительная кампания по подрыву профсоюзов. Позволяя работникам противостоять работодателям коллективно, а не индивидуально, профсоюзы помогают работникам более эффективно договариваться о заработной плате, льготах и ​​условиях труда, а также преследовать общие интересы профсоюзов на политической арене. Как отмечает Ахмари, одним из главных достижений «Нового курса» 1930-х годов стал Закон о национальных трудовых отношениях, который дал работникам право на организацию и вскоре привел к установлению федеральной минимальной заработной платы, гарантированной оплате сверхурочной работы и другим правилам и политике, которые способствовали к уменьшению неравенства и повышению уровня жизни после Великой депрессии. К 1950-м годам более 30% рабочей силы США были членами профсоюзов. Но к 2022 году членство в профсоюзах сократилось всего до 10%, во многом благодаря согласованной антипрофсоюзной стратегии большей части корпоративного сектора, которой помогали и подстрекали консервативное легальное движение в поддержку бизнеса и Республиканской партии.

Из рецензии на книгу Tyranny, Inc.: How Private Power Crushed American Liberty (Sohrab Ahmari) (Продолжение) :

Tyranny, Inc. описывает множество инструментов, которые американские компании используют для дискредитации профсоюзов и предотвращения создания рабочих или вступления в них, в том числе путем увольнения сотрудников, которых они считают проблемными, угроз закрытия рабочих мест, если рабочие проголосуют за профсоюзы, а также слежки за усилиями сотрудников по созданию профсоюзов. Эта тактика уничтожения рабочих может быть применена, несмотря на прогрессивные политические взгляды владельцев. Ахмари рассказывает историю подкаста, который REI, сеть магазинов снаряжения для активного отдыха, подготовила для своих работников. Подкаст начался с заявления директора компании по вопросам разнообразия: «Я использую she/her местоимения и говорю с вами сегодня из традиционных земель народа Олоне», а затем она перешла к своей основной цели — предостеречь работников не вступать в профсоюз.

Современный американский капитализм не только уменьшил власть одних групп, одновременно усилив власть других, высмеивая политическое равенство, которое является основой любой настоящей демократии. Это также привело к отмене широкого спектра правительственных постановлений и услуг, что снизило качество жизни многих граждан и способствовало изнашиванию социальной ткани страны. Например, службы экстренной помощи, такие как пожаротушение и машины скорой помощи, уже давно считаются общественными благами. Сейчас, как отмечает Ахмари, они передаются на аутсорсинг, особенно в недостаточно обслуживаемых сельских районах, частным компаниям, стремящимся к прибыли, в результате чего жители часто платят непомерные цены за некачественные услуги. Поскольку граждане часто не могут выбирать между государственными и частными службами экстренной помощи, они рискуют влезть в тысячи долларов долга, звоня в службу 911, что представляет собой мучительную дилемму, особенно для бедных слоев населения. Как американцы, задается вопросом Ахмари, могут считать себя частью общего национального сообщества, если членство в этом сообществе значит все меньше и меньше?

Так как этот канал незаметно превратился не в хранилище нужных мне цитат, а в сборник цитат и мемов, то в честь дня рождения Алекасндра Сергеевича Пушкина, единственного классического писателя, который хоть и неохотно, но признавал женскую субъектность в своих произведениях (но не в жизни!) тут щас будет фестиваль литературных мемов.

Бегите, несчастные.