Про феминизм. Сижу в шоке. Знаете ли вы "тест на йогурт" ?
В кратце детям предлагали подставную съемку в рекламе йогурта. Йогурт втихую солили. Дети должны были хвалить, как вкусно.
Разница в реакции мальчиков и девочек поразительна! Когда мальчики не стесняются выражать отвращение, девочки стараются улыбаться и быть милыми.

В этой статье журналисты не остановились на одной заметке и пошли дальше, обнаружив такие же поведенческие реакции в сходных ситуациях.
Удивительно, насколько уже в таком юном возрасте прошивка для мальчиков и девочек разная! Мальчикам можно выражать свои чувства и отстаивать себя, а девочки должны быть милыми и думать о чувствах других.

И ведь это в наши дни, а не какая-то древняя старина!
Честно говоря, если бы не дочь, то я даже не обратила бы внимания на это.
У меня такого в детстве не было. И во взрослом возрасте я не раз слышала, что я "плохо воспитана".
Теперь я понимаю, о чем это.

И только сейчас до меня дошло, что я ведь это видела в отношении моей дочери - sois gentille - со стороны родственников мужа.
Когда она не хочет что-то есть - типа будь милой, съешь, чтобы доставить кому-то удовольствие. Будь милой в любых случаях, когда тебе не нравится…
И черт подери! Ведь только недавно на работе проходили обучение по эффективной коммуникации, и наглядно по тестам женщины в основном получились избегающие и в лучшем случае манипуляторы, а мужчины отстаивающие себя вплоть до агрессии, и все это прошло мимо моего осознания


Ксения Ахмадулина

Наиболее известное использование термина «отрицание» относится к поддержанию социальных миров, в которых нежелательная ситуация (событие, условие, явление) не распознается, игнорируется или выдается за нормальную. Повышение уровня сознания, политизация, экономические изменения, наличие профессиональных интересов, групп давления или требования жертвы превращают этот «объект» в категорию отклонения, преступления, греха, социальной проблемы или патологии. Миры личных страданий после этого входят в публичные дискурсы. Такой процесс соответствует известной гипотезе Райта Миллса о превращении личных проблем в общественные. Обратимся к случаям домашнего насилия над женщинами.

Промежутки между актами физического насилия и «соответствующей реакцией» являются формами микроотрицания: «Этого не было» (жертва, друзья, соседи); «Трезвый он совершенно нормальный» (жертва); «Настоящим насилием это не назовешь» (обидчик); «Ей это очень нравится» (правонарушитель, некоторые наблюдатели и терапевты). Варианты этой нормализации будут нашими постоянными темами: приспособление, банализация, терпимость, миролюбие, сговор и сокрытие.

Макроотрицание происходит на уровне общества. Насилие в семье прошло знакомую последовательность от отрицания до признания. На этапе отрицания феномен был скрыт от сторонних глаз; нормализован, изолирован и скрыт. Стена публичного умолчания была построена из обозначения женщин как собственности, осуществления господства как мужского права, защиты семьи как личного пространства и т. д. Фаза признания началась с публичных откровений жертв, реакции феминистских движений и официальных лиц. Со временем возник отдельный дискурс – поддерживающий, расширяющий права и возможности политические – и набор институтов: юридические санкции, полномочия на вмешательство социальных и правоохранительных органов, приюты для женщин, подвергшихся побоям, агентства самопомощи и т.д.

Как и в случае с массовыми страданиями, эти нарративы подводят нас к границе между историческим (макро-) и личным (микро-) отрицанием. По мере того, как проблема становится политически обозначенной, отдельной жертве становится легче преодолеть остаточное отрицание, самообвинение, стигматизацию или пассивность, и добиться соответствующего вмешательства. Соответственно, обидчику становится все труднее формулировать отрицания («Она сама хотела этого»), которые имеют большие шансы быть принятыми. Существуют современные общества, в которых это общественное осознание факта насилия почти не имеет места или неравномерно распределено по социальным классам. Здесь мы находим не буквальное отрицание, а культурные интерпретации и нейтрализации, поощряющие притупленное, пассивное принятие насилия: таковы мужчины, такова судьба женщин, ничего никому не говорить, это должно оставаться в семье.

«Притупленное, пассивное принятие» – лишь одна из форм возможных реакций. Такие термины, как «терпимость», «нормализация» и «аккомодация», обозначают другие варианты отрицания. К ним часто обращаются, чтобы ответить на стереотипный (и глупый) вопрос о том, почему женщины остаются в отношениях, оскорбляющих и унижающих их достоинство, а не уходят или не желают вмешательства извне. Одно из исследований традиционного палестинского общества показывает, что очевидная «терпимость» женщин к жестокому обращению – отсутствие публичных заявлений или стремления к постороннему вмешательству – не означает «принятие». Женщины не игнорируют насилие и не оправдывают его; они также не находятся в каком-то психическом состоянии отрицания жертвы. Они попали в ловушку культуры общества, где терпимость является формой социального контроля, препятствующей или даже запрещающей любое признание проблемы. (Цитируют пословицу: «Лучше скрытое поражение, чем публичное позорище».) Мало того, что жену обвиняют в насилии, совершенном мужем, но и ее терпимость является миражом, скрывающим тот факт, что пассивность («Почему она не жалуется?» «Почему она не уходит?») возникает не из-за свободного выбора, а из-за отсутствия выбора.


Стэнли Коэн
Состояния отрицания сосуществование с зверствами и страданиями

Мифологическое знание — это знание, которое базируется не на доказательствах, а на вере и убеждении, предписываемых идеологической системой. Постепенно, в результате применения комплекса технологий, вымысел начинает восприниматься как подлинное, реальное событие, становится примером для подражания. Ряд мифов складываются стихийно, другие специально разрабатываются и распространяются идеологами на основе социальных стереотипов, столетиями складывающихся в общественном сознании. К мифам такой категории относятся гендерные мифы, которые являются предметом исследования в данной статье.

Под гендерным мифом понимается обобщенное представление о признаках равноправия полов, которого придерживается значительная часть общества и которое существенно отличается от реальной действительности. Гендерные мифы формируют и предопределяют поведение и роли женщин и мужчин в обществе. Образ равноправной женщины создается на базе реальных событий, поэтому социум постепенно начинает воспринимать его как сложившийся факт. Люди, верящие в миф, живут и действуют так, как он того требует. С помощью верящих в него людей миф как бы сам себя воплощает в жизнь.

Концепция гендерного мифостроительства в СССР состояла в следующем. Органы государственного управления, партийные комитеты внедряли в общественное сознание образец равноправной женщины, которая обязательно участвовала в общественном производстве и одновременно выполняла роли заботливой жены, матери и хранительницы семейного очага. Высокая производственная и бытовая загруженность, работа на пределе человеческих возможностей выдавались за равноправие полов. Одновременно государство позиционировало себя как единственного защитника интересов женщин, взявшего ответственность за семью и детей. Наделение женщин системой многочисленных льгот сделало их менее конкурентоспособными работниками, полностью зависимыми в своем благополучии от государства. Одновременно шел процесс отчуждения мужчин от семьи, снятия с них ответственности за содержание и воспитание детей. За мужчинами закреплялись функции ведущей производительной силы, защитников страны, главного субъекта сферы политики и управления. Таким образом, под мифом о равноправии полов скрывалась система регулирования жизнедеятельности мужчин и женщин в интересах государства


О. А. Хасбулатова 
Технологии создания мифа о равноправии полов: советские практики

Нуссбаум, говоря о том, как отвращение и стыд используются в правовой сфере, утверждает, что отвращение иррационально, поскольку оно является проекцией наших страхов и тревоги по поводу физического распада и смерти на определенных индивидов и социальные группы – социально маргинализированных и стигматизированных людей. Вместо того чтобы попытаться помочь им изменить их неблагоприятное социальное положение, мы воспринимаем их как отвратительных низших существ. Мы отворачиваемся от них, считая, что они не совсем люди. Таким образом, отвращение оказывается угрозой достоинству и человеческой ценности тех, на кого оно направлено. Нуссбаум утверждает, что именно по этой причине отвращение не должно играть роли в создании и осуществлении законов, поскольку оно подразумевает, что не все люди являются людьми. Это ставит вопрос о допустимости использования педагогики отвращения в кампаниях общественного здравоохранения.

Хайдт с коллегами утверждают, что все типы отвращения функционируют в качестве реальных или символических «стражей храма тела», оберегающих тело от болезней, загрязнения, утраты достоинства или духовной скверны. Я бы добавила к этому, что все типы отвращения вращаются вокруг различий между Я и Другим. Те, кто находится на вершине социальной иерархии, обычно считаются менее отвратительными, чем все прочие. На протяжении веков зараженные и больные постоянно изображались и описывались как хаотический и внушающий страх Другой. Другой привычным образом осмысливается как «рискованный, опасный»: загрязняющий, распространитель заболеваний, угрожающий моральной чистоте и физическому здоровью индивида или группы. В том, что касается заболеваний, на протяжении истории такие группы, как евреи, китайцы и другие иностранцы, небелые люди, проститутки и «распутные» женщины, а также бедные слои населения, постоянно становились объектом направленного на них отвращения из-за их предполагаемых безнравственности, нечистоплотности и неспособности контролировать свои телесные позывы.

Отвращение тесно связано с эмоциями страха и ненависти, присущими расизму, сексизму, гомофобии и дискриминации тучных, пожилых и людей с ограниченными возможностями. Ряд примеров из современной культуры показывает, что пожилые люди с болезнью Альцгеймера нередко описываются как «зомби» или «ходячие трупы», а старое тело изображается как безобразное, распадающееся, больное, страдающее недержанием. Когда члены определенных социальных групп изображаются как отвратительный Другой, зачастую происходит соскальзывание от «людей» к «монстрам». Подобных индивидов начинают дегуманизировать и демонизировать, их перестают воспринимать как «настоящих» людей, обладающих такими же правами, как и все остальные. Подобные проблемы попросту игнорируются и сбрасываются со счетов органами здравоохранения, которые продолжают использовать негативные эмоции в социальных кампаниях, подвергая не только целевые группы, но и все сообщество в целом воздействию образности, провоцирующей страх и отвращение. Они не осознают последствий, которые могут повлечь за собой намеренно внушаемые этими кампаниями чувства страха, стыда, отвращения, вины, унижения, ненависти к себе и тревоги, и не понимают, что навязываемые ими образы могут вызывать дискомфорт у любого, кто их видит, независимо от его принадлежности к целевой аудитории.


Дебора Лаптон
Жирные

Историческое чувство, обостренное повторяющимися разочарованиями, привело женщин к осознанию, что их борьба идет по кругу – и к пониманию, что те обстоятельства, в которых они добиваются для себя прав и свобод, сами подрывают столь дорогой ценой завоеванные права и свободы, ибо женщины движутся вперед во времена социальных перемен, когда привычные силовые блоки трещат и рушатся, позволяя женщинам и другим «изгоям» проникать туда, куда прежде вход им был закрыт. Продвижение женщин в общественную жизнь или в мир мужского труда всегда связано со смутными временами и нелегкими обстоятельствами; женщины на передовых рубежах сражаются и стреляют, женщины-иммигрантки открывают свой бизнес или организуют профсоюзы. Борьба за эмансипацию, развернувшаяся в эпоху после 60-х – прямое следствие серии мировых экономических кризисов, благодаря которым доля женщин в рабочей силе, например, Великобритании, дошла до 47 %; то же происходило во время двух мировых войн, когда женщины миллионами меняли метелки для пыли на станки – и клялись никогда больше не возвращаться к «домашнему рабству».

Разумеется, потом вернулись. Домашнее рабство скоро получило более пристойное название, и в конце Второй мировой войны целое поколение «клепальщиц Рози», умелых мастеров и начинающих инженеров, было грубо вышвырнуто из квалифицированного труда и возвращено «хранить очаг». Дело в том, что, как ни важна была для женщин того времени работа, собственная машина, ясли и детские сады – эти признаки эмансипации воспринимались лишь как временный ответ на кризис, а значит, оставались недолговечны. Атмосферу неуверенности, неудовлетворенности и страха, вызванную кризисом в целом, начали связывать с тем, что женщины теперь работают – и больше не ждут мужей дома, встречая их на пороге теплой улыбкой и вкусной выпечкой. И неважно, что такой безмятежной семейной идиллии не существовало уже несколько десятилетий (а может, и вовсе никогда). В сознании общества достижения женщин соединились с тревогой от перемен – и сделались ответственны и за перемены, и за тревогу. И так мыслили не только мужчины. Сами женщины тоже переживали кризис, также испытывали и неудовлетворенность, и страх; в довершение всего этого, ощущать свою ответственность за происходящее для многих оказывалось неподъемной ценой. Так что женщины en masse разошлись по домам – двинулись изучать «домашнюю экономику» и «науку ведения хозяйства» и яростно драить стены своих клеток под пропаганду «идеального дома» и сладкие песенки Дорис Дэй о «руках женщины, творящих чудеса». И так – до следующей итерации, когда недовольство жизнью вновь стало нестерпимым.

Отсюда и циклический характер женской борьбы, и те долгие сроки, что требуются нам, чтобы хотя бы заговорить о своих интересах. Для множества женщин прервать молчание, заявить о себе и поныне грозит бедой или требует неподъемной цены.


Розалин Майлз
Кто готовил Тайную вечерю? Женская история мира

25 мая 1936 г. было принято Постановление ЦИК СССР «О передаче на обсуждение трудящихся законопроекта о запрещении абортов, помощи роженицам, расширении сети родильных домов, яслей и т.п.», которое было опубликовано в большинстве наиболее распространенных центральных и региональных газет. Правительство сразу обозначило причину создания данного документа: он был разработан, якобы ввиду многочисленных просьб трудящихся женщин. Обсуждение законопроекта осуществлялось в стране с 27 мая по 27 июня 1936 г. Официальную позицию государства высказал Н. Шверник: «Запрещение абортов выражает самые задушевные чаяния миллионов трудящихся женщин нашей страны, для которых впервые созданы все необходимые условия, чтобы рожать здоровое, счастливое потомство»

<...>

Некоторая часть населения – как мужчины, так и женщины – заявляла, что если закон будет принят, то он будет нарушаться. «Этот проект –хорошее мероприятие, но в условиях СССР он является утопией. Правительство зашло в тупик. Нет роста населения, не хватает рабочих рук. Наша молодежь будет нарушать закон, отчего еще больше увеличится смертность женщин от самоабортов», –заявлял врач Старокотлицкий.
Уборщица школы Петренко в ходе обсуждения проекта закона о запрете абортов заявляла: «Все равно аборты будут делать. Я вот имею 7 детей, а если бы я самостоятельно не делала абортов, то их у меня была бы целая уйма, а я их больше не хочу рожать». «По моему мнению, –говорил учитель школы Варганов, –проект закона Правительства нужно считать неверным, т.к. женщина не мужчина, чтобы родить бесконечно».
«Аборты запрещать нельзя. Так или иначе их будут делать негласно. Об этом говорят многие женщины. Нельзя, наконец, женщин превращать в рожальные машины и этим самым лишать их возможности жить свободно», – говорила машинистка Крайпрокуратуры Иоффе.
«Одного ребенка еще можно иметь, а чтобы иметь больше – не соглашусь. К черту такой законопроект – с ним и жизнь не увидишь», –заявляла студентка Дальневосточного государственного университета Закастрова.
«Если запретят аборты, то не жизнь будет, а мучение. Вместо раскрепощения женщины получается ее закрепощение», – говорила студентка ДВГУ Микулаева.

Дальневосточницы отрицательно отнеслись к законопроекту. Они исходили из неудовлетворительных квартирных условий, специфических условий работы жен военнослужащих (частые переброски), работниц транспорта, крупных промышленных предприятий и сельской местности. Высказывались опасения, что запрещение абортов усугубит положение женщин в быту и оторвет их от общественной и культурной жизни страны. Этим опасениям в значительной мере способствовали плохая организация детских площадок и отсутствие развитой системы детских яслей.

Работница педагогической лаборатории в г. Хабаровске Аронова заявляла: «Полное запрещение абортов несвоевременно, а необходимо только максимальное ограничение их. Женщине, имеющей 2–3 детей, в силу тяжелых материальных условий и непрочных взаимоотношений с мужем, следует разрешить аборты. Нельзя требовать от женщины, как от машины, 10–11 детей. Женщина хочет расти культурно, профессионально, повышать свой теоретический уровень, а при наличии большого числа детей и плохо развернутой сети ясельных и дошкольных учреждений ей трудно стать хорошим производственником»


Исаев А. А., СавчукА. А.
Дискуссии о запрете абортов среди дальневосточного населения в 1930-е годы: между свободой выбора и государственной идеологией

Медиафреймы как дискурсивные машины по производству смысла ожидаемо влияют на распространенные стереотипы о том, является ли предпринимательство для женщин желаемым и достижимым. Публичный образ женщин-предпринимательниц в немалой степени определяет то, как взаимодействуют с ними финансисты, клиенты, поставщики, сотрудники. При этом СМИ и исследовательские публикации изображают женское предпринимательство как менее целенаправленное, профессиональное и успешное, чем у коллег-мужчин. Следовательно, медиарепрезентации женщин-предпринимательниц не только отражают гендерное неравенство в пред-принимательской сфере, но также обеспечивают интерпретирующую основу для воспроизводства этого неравенства.

<…>

Обсуждение женской карьеры в какой-то момент беседы выходит на институциальные механизмы, которые могут стимулировать вовлеченность женщин в труд и профессиональный рост. К таким механизмам относятся квоты, например, позволяющие преодолевать институциальные барьеры мужской управленческой гегемонии.
Квотирование как реализованный пример управленческой практикисложился и хорошо известен за рубежом в политике и крупном бизнесе, но не применяется в России. Отношение к квотам среди собеседниц весьма неоднозначное:

«Я бы сказала, что конечно квоты… наверно не самое лучшее в мире, что есть. И как женщина, я, наверное, бы тоже не очень хотела быть частью квоты»
(София Азизян).

Такие суждения следует понимать в контексте пройденного карьерного пути, который состоялся вне системы квотирования, и стоит рассматривать как недоверие этой институциальной мере, несущей шлейф девальвации. С другой стороны, меры поддержки интерпретируются как механизм регулирования рынка труда со стороны государства, что отвечает потребностям современной российской культуры предпринимательства:

Я размышляю на тему квот… Во-первых, я понимаю, где мы находимся, в какой стране мы находимся… У нас некоторые вещи надо проводить сквозь жесткое регулирование. А квоты — это как раз регулирование. Хотя я, как бы, конечно, лично больше за создание некоторых условий… экосистемы для женщин, которая создает предпосылки
(Татьяна Жаркова).

Альтернативным вариантом регулирования выступает коллективная работа по созданию «экосистемы для женщин, которая создает предпосылки» для карьерного продвижения, что отчасти и реализуется в женских бизнес-сообществах, ассоциациях и клубах


Рождественская Е. Ю., & Воронкова А. И.
Достижительная женственность: медийная репрезентация успешной профессиональной карьеры

Патриархат доминирует в лечении рака, исследованиях и формировании политики. Те, кто занимают влиятельные посты, решают, что является приоритетом, что следует финансировать и изучать. Во всем мире мужчины преобладают на руководящих должностях в больницах, лечебных центрах и исследовательских институтах. То же самое относится и к главным редакторам журналов по исследованию рака, и к ведущим авторам научноисследовательских работ по борьбе с раком.

Гендерная предвзятость, расизм и другие формы дискриминации при проведении исследований рака и производстве знаний могут быть устранены путем повышения осведомленности, обеспечения равного доступа к возможностям и ресурсам исследования, а также путем осуществления политики, учитывающей половые и гендерные аспекты при проведении исследований и разработке политики в области исследований. Женщины, работающие в онкологии, сообщают о частых и тяжелых случаях дискриминации по признаку пола, включая запугивание и сексуальные домогательства.

Дискриминация по признаку пола среди работающих с онкологическими больными, имеет место во всех уголках земного шара, во время учебы на бакалавриате и в ординатуре, а также на рабочем месте. Дискриминационные действия варьируются от несправедливого продвижения по службе и оплаты труда до откровенных сексуальных домогательств. Преступники, как правило, мужчины-начальники и коллеги, а иногда и пациенты-мужчины и их родственники. Необходимо разработать, внедрить и контролировать антидискриминационную политику, которая включает равенство в оплате труда, оплачиваемый отпуск по уходу за ребенком и недопущение сексуальных домогательств.

Неоплачиваемый уход за онкологическими больными в основном осуществляют женщины. Необходимы новые методы оценки истинной стоимости женского труда в лечении рака. Уход за больными представляет собой значительную ценность для экономики и подчеркивает необходимость установления справедливых и всеобъемлющих норм оплаты труда для лиц, осуществляющих уход за онкобольными. Уход за онкобольными должен быть не только признан, но и оценен, используя феминистский экономический подход, учитывающий не только его денежную ценность, но и влияние ухода на независимость и ожидаемые экономические возможности женщин


Женщины, власть и рак: комиссия Ланцет

Самая частая причина к присоединению к феминизму, по мнению опрошенных, это существование в обществе дискриминации женщин (68 %).18 % опрошенных считают, что женщина начинает бороться за свои права только в случае неудовлетворенности в сексуальной жизни.

Необходимо отметить, что несмотря на все достижения феминизма, в области нерешенных остаются проблемы с репродуктивным насилием - давление на женщин со стороны СМИ и всего общества, пропаганда возможности реализации женщины только через материнство, движение за запрет абортов, сокрытие от женщины последствий родов, отсутствие сексуального просвещения. Все это оказывает давление на женщину лишает ее возможности распоряжаться собственным телом.

Еще одна группа проблем, с которыми борется современный феминизм - это «семейные» проблемы, в них входят сокрытие информации об абьюзе, прикрывание абьюзера, декриминализация домашнего насилия, романтизация абьюза и насилия в отношениях (пример: бьет - значит любит; милые бранятся -только тешатся). В нынешней ситуации женщина лишается возможности определить абьюзера на ранних стадиях, а позже, когда начинается прямое ограничение и насилие, оправдывает его и пытается изменить. Если она решиться обратиться в полицию, жертве не помогут, т.к. в России домашнее насилие декримина-лизовано. В результате жертва продолжает жить и обслуживать абьюзера.

<...>

И одна из самых важных проблем - это виктимблейминг (перекладывание вины за насилие и домогательства с насильника на жертву). Один из первых вопросов, который задают женщине, пережившей насилие - это вопрос о том, во что она была одета. Еще вопросы о том, - думала ли она о своей безопасности, когда шла одна/вечером/ночью/пьяной и т.д. Получается, что женщина никогда не может быть в полной безопасности, ей всегда нужно следить за тем, не спровоцирует ли вдруг она кого-нибудь своей одеждой или поведением. В результате виктим-блейминга на женщину, пережившую насилие, увеличивается давление, вследствие чего, большее число преступлений насильственного характера в России не расследуются, и насильники остаются на свободе.

Таким образом, наше исследование продемонстрировало, что слово «феминизм» сегодня знакомо практически каждому, в силу чего большинство людей считают, что они понимают, за что борется и к чему стремится данное движение. Но, как видно из полученных данных, на самом деле, подавляющее большинство людей имеют смутное, либо искаженное представление об идеях феминизма. Возможно, именно это и ведет к укоренению стереотипов, усложняет и тормозит борьбу женщин за равноправие с мужчинами.


А.Шафеева
Представления современной молодежи о феминизме

По определению У. Липпман, социальные стереотипы — это картинки мира в голове человека, которые экономят его усилия при восприятии сложных социальных объектов и защищают его ценности, позиции и права. Гендерные стереотипы культурно и социально обусловлены, формируются на основе социальных ролей, предписываемых женщинам и мужчинам обществом. Большое влияние на дискриминационные практики оказывает сохранение в обществе стереотипов о гендерных ролях женщин и мужчин, и в первую очередь представления о вторичности профессиональной роли женщин, их «монополии» на исполнение семейных обязанностей, ролях «кормильцев» и «хранительниц очага».

Эти стереотипы не соответствуют образу жизни современного российского общества, где 27% всех семейных ячеек составляют семьи с одним родителем. Уровень занятости женщин с детьми до 18 лет в возрасте 20−49 лет составляет 76% (он равен уровню занятости женщин без несовершеннолетних детей в этом возрасте — 76,4%). Уровень занятости женщин в трудоспособном возрасте составляет 72% в России и 80,3% в Москве. Традиционные ролевые стереотипы устарели, но женщины и мужчины — работники и работодатели — продолжают их воспроизводить. Это обстоятельство увеличивает риск дискриминации работников с семейными обязанностями, особенно женщин с детьми.

<...>

Важно отметить, что женщины и мужчины часто сами не понимают, что такое дискриминация в сфере занятости. Большинство информантов в начале интервью утверждали, что в Москве (а тем более на их предприятии) дискриминации нет. При этом в половине интервью описывались случаи дискриминации. Даже рассказывая личные истории незаконного увольнения, информанты могли не осознавать дискриминационный характер происходящего: «так было удобнее (работодателю)» (ж,40,у). Часто в конце интервью информанты пересматривали свои оценки рассказанных историй, оценивая их уже как дискриминационные случаи.


Ирина Е. Калабихина
Родительские обязанности и дискриминация в сфере занятости

Амброзия — однолетнее травянистое растение крупного семейства астровых (или сложноцветных, как маргаритка и арника). Полыннолистной амброзию называют за сходство листьев с полынью. Лучше не путать эти два растения, так как у полыни (Artemisia vulgaris) есть целебные свойства, а вот ее сводная сестра амброзия — не что иное, как сильнейший аллерген. Мужские цветки амброзии испускают крайне аллергенную пыльцу, которая не даст вам заскучать: вы будете чихать, у вас будет зудеть в носу, глаза покраснеют, опухнут и станут слезиться, возникнут трудности с дыханием, возможен даже приступ астмы.

Речь идет об амброзии полыннолистной, однако во Франции встречаются еще два аллергенных вида: амброзия трехраздельная (Ambrosia trifida) и амброзия голометельчатая (Ambrosia psilostachya). Контакт с этими растениями чреват аллергией для 6–12 % людей. От аллергии страдают шестьсот тысяч жителей региона Овернь — Рона — Альпы. В Квебеке аллергиков восемьсот тысяч. В Швейцарии та же проблема затронула миллион двести тысяч человек, а это 20 % населения. Для американцев тут нет ничего нового: еще в 1930-е годы стало ясно, что амброзия — одна из основных причин астмы. Рекорд установлен в Венгрии, где аллергиком стал каждый второй житель после того, как растение распространилось на 90 % территории страны.

Говоря о цифрах, нельзя умолчать о том, что амброзия — причина колоссальных затрат. По данным центра наблюдения за проблемами здоровья региона Рона — Альпы, затраты на медицинские услуги, связанные с амброзией, в 2017 году достигли… сорока одного миллиона! Из них 40 % потрачено на консультации врачей, 16 % — на лечение и 14 % — на выплату пособий. Считается, что шесть миллионов семьсот тысяч человек (или 86 % населения) в течение двадцати дней подверглись воздействию пыльцы в количестве, достаточном, чтобы у людей, чувствительных к амброзии, проявились симптомы. В целом по всей Европе затраты составили пять миллиардов евро: сюда входят и расходы на здравоохранение, и потери в сельском хозяйстве. Дороговато обходится амброзия!

В исследовании, опубликованном в 2015 году в журнале Nature climate change, приведен прогноз: растение продолжит шествие по планете из-за климатических изменений и распространится на север. Концентрация его пыльцы в воздухе может увеличиться в четыре раза к 2050 году. В случае с инвазивными видами профилактика лучше лечения, так что надо начинать действовать как можно скорее.

Комитеты по озеленению периодически собирают команды работников, чтобы косить или выпалывать амброзию до начала цветения, но ее еще нужно научиться распознавать. Выполоть амброзию, если она завелась в саду, — настоящий гражданский поступок.

Нередкими стали акции с участием населения: экипированные яркими жилетами и перчатками, люди дружно выдергивают сорняки вдоль дорог. Еще один экологичный способ борьбы с растением — выпас баранов на месте его массового произрастания.

В Венгрии, где амброзия на первом месте среди распространенных опасных видов, к проблеме подходят крайне серьезно. В стране принят всеобщий обязательный план. Задействованы все возможные средства: пропаганда, покос травы, прополка… Во Франции 26 апреля 2017 года также вышло постановление, регламентирующее борьбу с амброзией на национальном уровне.

В регионе Рона — Альпы также были приняты локальные нормативные акты. В частности, «в целях предотвращения распространения амброзии и сокращения воздействия ее пыльцы на здоровье населения собственники земель, съемщики и иные лица, эксплуатирующие данные земли, обязаны не допускать произрастания амброзии, уничтожать ее ростки в случае их появления. Несоблюдение данных положений влечет уголовную ответственность. Кроме того, в случае невыполнения данных требований собственниками и пользователями земель мэрия вправе принять меры по уничтожению растений за счет указанных лиц».

Для борьбы с амброзией был создан специальный наблюдательный орган, координирующий действия на национальном уровне. Так, если собственник забудет выполоть амброзию на своей земле, его ждет штраф до четырехсот пятидесяти евро (даже больше, чем при превышении скорости на дороге). Амброзия повреждает насаждения подсолнечника, и у нее нет естественных врагов, по крайней мере таких, которые не вредили бы при этом и самому подсолнечнику, так как оба вида относятся к семейству астровых. Значит, фермеры тоже могут быть причастны к распространению амброзии, ведь ее семена иногда попадают в пакеты с семечками.

В некоторых странах были предприняты попытки биологической борьбы с амброзией. С этой целью в Китае, Австралии и на севере Италии используют жучка-листоеда (Ophraella соттипа). Жук был случайно завезен в Японию в 1996 году; в 2001 году он очутился в Китае, а к 2013 году — в Европе. Данный метод показал довольно убедительные результаты как в Китае, так и в Ломбардии, в районе Милана.


Катя Астафьефф
Дурное семя. Удивительная история жалящих, обжигающих и убивающих растений

Женская и мужская группы являются базовыми политическими группами в условиях общества, поскольку в руках одной из них находится политически значимая способность рождения, а в руках другой - обеспечение одного из необходимых условий реализации первой группой своей способности.

Человек не рождается в этот мир сам по себе. «Его» не рождают «родители» и «ему» не дарит жизнь Бог. Каждая женщина и каждый мужчина в этом мире получают свою жизнь от матерей, родительниц, которые создают их из себя в течение длительного времени и большой ценой. Контроль над этой способностью - необходимый элемент политического контроля, возможность прямого и непрямого принуждения женщин к ее реализации мужской группой - означает, что и содержание жизней рожденных ими детей также определяет эта группа в соответствии со своей выгодой. Иными словами, положение женщин в принципе является фундаментальным и определяющим в отношении действительной человеческой свободы или в нашем случае - несвободы.

Таким образом, возникает закономерный вопрос: как в принципе возможно на уровне мышления андроцентристское вытеснение половины человечества, которая платит всю цену физического его воссоздания, из центра на периферию?

<...>
В отличие от иных «центризмов» андро-центризм имеет универсальное значение. Его наличие в теории означает не только упущение, которое происходит, когда из части делается вывод о целом, но также и присутствие в теории комплекса предпосылок, которые предопределяют ее содержание. Именно собственная специфика андроцентризма, заключающаяся в отрицании правды о принадлежности активной способности создавать детей исключительно женщинам, имеет важнейшее значение в определении содержания андроцентристской теории и составляет идеологическую основу андроцентристской традиции. Такой фундамент предопределяет необходимость создания целостной картины действительности, «объясняющей» одни неудобные факты за счет скрытого отрицания других. Следует отметить, что в силу этой специфики андроцентризма «гиноцентризм» как полноценный его аналог попросту невозможен, поскольку «зеркалом» андроцентризма является признание имплицитно отрицаемых им фактов (принадлежности женщин к человеческому роду, материального характера процесса создания детей, автономии женского организма, тесной взаимосвязи беременной женщины и плода) и их значения.


Таиса Кострицкая
Отрицание материнства как идеологическая основа андроцентристской традиции

Впервые я приехала в восточный Конго в октябре 2005 года как член Христианской миротворческой команды для изучения возможностей реализации проекта противодействия насилию, который наша команда уже апробировала на Среднем Востоке и в Америке. Мы быстро поняли, что в Конго нас ожидают такие трудности, с которыми нашей организации еще никогда не приходилось сталкиваться. Мы обнаружили, что мировая общественность, включая нашу церковь, ничего не знает о массовых изнасилованиях, практикующихся всеми вооруженными группировками. Желая придать этот факт гласности, мы обращали на него внимание тех пасторов и гражданских лидеров, с которыми встречались, чтобы укрепить хрупкий социальный порядок в их разоренной стране.

Для многих конголезских женщин изнасилование (зачастую в присутствии семьи) – лишь начало мучений. Насильники инфицируют женщин ВИЧ, поэтому близкие изнасилованных, считая их «заразными» (даже если это не так), вывозят несчастных вместе с детьми из деревни. Иногда они разрешают женщинам остаться, если они убьют детей, родившихся в результате изнасилования. А те, которых не убивают, часто становятся беспризорными – феномен, которого, по словам некоторых конголезцев, не существовало до 1996 года.

Лишенные социальной поддержки, многие женщины вынуждены сами кормить себя и своих детей. Мы видели их в каждом районе, куда приезжали: согнувшись пополам, они тащат на себе тяжелые поклажи с продуктами или строительными материалами, привязывая их к себе ремнями, которые глубоко врезаются в их лбы. Конголезские церкви и общественность пытались обеспечить медицинскую помощь, консультации и профессиональное обучение выживших после изнасилования, а также снять с них клеймо изгоев. Но изнасилованных и изгнанных женщин слишком много, чтобы эти попытки закончились успехом. По данным Женского фонда ООН и групп по защите прав человека, сотни тысяч женщин и девушек были изнасилованы с 1998 года, большинство из которых боялись заявить об этом, страшась пересудов. Глава женской организации в Букаву сообщила нам, что в 2004 году небольшой грант, предоставленный датской лютеранской церковью, позволил ей помочь 1200 изнасилованным женщинам в данном регионе. Ей пришлось закрыть программу, когда деньги закончились, и теперь она не может даже просто документировать факты изнасилования.

На востоке Конго изнасилование как орудие войны привело к более серьезным последствиям для всех жителей. Так как вооруженные группировки часто нападают на женщин, работающих в поле, многие из них стали боятся выходить из дома. В результате люди, живущие на плодородных землях, где урожай снимают круглый год, вынуждены голодать.

Жестокость вооруженных группировок передалась и мирному населению. «Что-то сломалось в нашем обществе», – сказала мне Жанна Мулири-Кабекатио, глава Протестантского женского общества в Северном Киву. Ее организация записывает сведения об изнасилованиях и сексуальных нападениях, немыслимых до войны. Она рассказала нам о девочках – некоторым было не больше 18 месяцев – изнасилованных соседями, братьями, водителями такси и учителями. В ответ ее организация научила 36000 детей противостоять насилию, а их родителей – оберегать своих дочерей, не позволять им ходить куда-либо одним или оставаться наедине с мужчиной, даже своим учителем.

На фоне миллионов умерших от голода и болезней, на фоне продолжающейся резни, несмотря на присутствие 15000 миротворцев ООН, на фоне того, что государственные служащие уже десять лет не получают зарплату, эти сотни тысяч изнасилований практически незаметны.


Кетлин Керн
Высокая цена дешевых мобильных телефонов

Я всегда знала, что мой отец способен забрать мою жизнь, если она его не устроит, потому что самые страшные глаза, конечно, принадлежат моему отцу. Я люблю его, но так же сильно, как я люблю его, я боюсь его и боялась всегда. Страшные глаза отца пугали нас с сестрой больше всех чудовищ на всем свете. Особенно в детстве, когда он много пил. Каждый вечер он ставил перед собой граненый стакан и лил в него водку «Русский стандарт» до самых краев, отец пил, пока в какой-то момент его теплые глаза, отливающие медовым и зеленым, не становились черными и кровавыми, подобно глазам его отца. Мы видели эту перемену и ждали его гнева. Его опасные, вмиг удлинившиеся руки с толстыми жилами и венами переворачивали столы, разбивали всю посуду в доме, разбивали крепкую разделочную доску о голову матери, ровно на две части, избивали мать, которая становилась маленькой, как галька на морском побережье. Мать вся вжималась в пол, крепко закрыв глаза: она ждала, когда шторм его гнева закончится. Поначалу мы не могли вмешаться: мы были маленькими и застывали. Мы смотрели сквозь крошечную щель между дверью и косяком, и наши глаза запечатлевали его гнев, его кулаки учили нас самому важному уроку этого дома — никогда не злить отца. Каждым ударом по бесправному телу матери он забивал нашу свободу в гроб, всё глубже и глубже вколачивая слова, закидывал землей надежду, утрамбовывал большими ногами наши маленькие тела в коробку с надписью «женщина».


Женщине не положено говорить, женщине не положено перечить, женщине нельзя забывать, что она дополнение, а не главный член предложения, но главное, чему научили нас его кулаки, — молчать, держать свои мечты и желания под замками, никому и никогда не раскрывать свои страшные тайны.


Егана Джаббарова
Руки женщин моей семьи были не для письма

Как узнать, заинтересован ли наш оппонент в разрешении проблемы или победе над нами? Он не скажет ничего и определенно не собирается заявлять: «Мне все равно, чего ты хочешь. Я лишь стараюсь добиться своего». В эмоционально напряженной ситуации наше восприятие затормаживается, и это состояние только ухудшается, если мы испытываем давление. Следующий список поможет понять, имеется ли в отношениях эмоциональный шантаж, позволяя определить намерения и цели, стоящие за поведением человека.

Если люди искренне хотят разрешить конфликт доброжелательно, с выгодой для обеих сторон, они делают следующее:

• откровенно разговаривают с вами о конфликте;

• интересуются вашим настроением и заботами;

• интересуются, почему вы отказываетесь дать то, что им нужно;

• принимают ответственность за свою часть конфликта.

Можно на кого-то рассердиться и при этом не оскорблять его эмоционально. Разногласия, даже серьезные, не обязательно смешивать с негативными суждениями.

Если первоочередная цель человека – победа над вами, он поступает следующим образом:

• пытается вас контролировать;

• игнорирует ваши протесты;

• настаивает, что его поведение и мотивы выше ваших;

• избегает разговоров о собственной ответственности в отношении к проблеме.

Если вы видите, что кто-то пытается добиться своих целей независимо от цены, которую вам придется платить, то перед вами эмоциональный шантаж в его чистом виде.


Сюзан Форвард
Эмоциональный шантаж

Приступая к рассмотрению стратегии «эмпауэрмент», важно обратить внимание на семантику и этимологию положенного в ее основу английского понятия, поскольку с его переводом на русский язык возникают смысловые напряжения. Отечественные исследователи толкуют его по-разному: «обретение / осознание силы», «уполномочивание», «эмансипация», «обретение возможностей». Все эти значения адекватны, но не равнозначны данному английскому термину, корнем которого является слово «power» – власть. Словари предоставляют дополнительные возможности для поиска его русских аналогов. Приведу только некоторые из них: «empowerment» – полномочие, доверенность; усиление влияния, наделение силой, расширение прав и возможностей, укрепление потенциала; содействие в достижении самостоятельности. В скобках чаще всего добавляется: перевод зависит от контекста.

На сайте «Академик.ру» отмечается: «В глубинном значении слова “empowerment” лежит идея самостоятельности – обретения самостоятельной роли или содействия в достижении самостоятельности». Некоторые специалисты попутно уточняют, что в английском языке сосуществуют два понятия для обозначения русского термина «власть» – «authority» и «power». Первое связывается с представлением о власти как позиции в оп-ределенной структуре управления, второе – с реальным авторитетом, реальной способностью воздействовать на других, которой обладает далеко не каждый. В русской речи термин «власть» объединяет оба английских значения, не делая между ними никакого различия. И это не случайно, язык фиксирует реальность. Тем не менее В.Г. Ледяев, один из крупнейших отечественных специалистов по теории власти, сопоставляя семантические поля русского слова «власть» и английского «power», говорит об их совпадении в значениях «способность», «возможность», «господство» «преобладание», «доминирование». И на этом основании заключает: «Власть – это нечто, присущее субъекту; это потенциал, возможность, которая может быть реализована при определенных условиях»

Учитывая все эти соображения, я бы предложила переводить термин «empowerment» на русский язык, ориентируясь на его корневую основу «power». В этом случае перевод может звучать как «обретение власти».

<...>

Понятие «эмпауэрмент» означало процесс, направленный на обретение социально ослабленными группами граждан (женщинами, представителями не белой расы, бедными и т.д.) «коллективного» или «критического сознания». Каким образом? Путем равноправного участия индивидов в групповой деятельности по развитию внутренних способностей к гражданскому действию – «власти действовать». Причем такая власть рассматривалась одновременно и как личностная, и как коллективная, нацеленная в перспективе на радикальные социальные перемены. Важно отметить, что понятие «эмпауэрмент» в этом случае концептуализируется в связи с действиями индивида по принятию на себя ответственности, самостоятельности, самодеятельности. Такая трактовка понятия «эмпауэрмент» придала ему новое содержание, отличное от того, каким оно наполнялось в XIX в. Отныне речь идет не о власти, которую уступили, подарили «сверху», а о власти, которую генерируют «снизу». В данной трактовке «эмпауэрмент» превращается в концепт, преобразующий смыслы массового участия и массовой мобилизации. Взяв концепт на вооружение, активисты новых социальных движений сохранили оба его измерения – измерение власти и процесс обучения навыкам ее достижения. Они полагали, что и состояние, и процесс могут быть как индивидуальными, так и коллективными, как социальными, так и политическими. В этой парадигме «эмпауэрмент» – путь к эмансипации и самореализации индивидов, к гражданскому признанию различных социальных групп и сообществ.


Светлана Айвазова
Эмпауэрмент как признак и проблема современной массовой политики

Учёные долгие годы изучали последствия сексистского юмора и поясняют, как работает этот механизм. Они выдвигают «предвзятую теорию норм», которая заключается в том, что ксенофобные шутки активируют в разговоре правило легкомыслия, в результате чего несерьёзный настрой перекрывает критическое истолкование сообщения. За счёт перехода на несерьёзный лад получателю шутки легче принять те нормы, которые «запаковываются» в шутку. И после таких шуток люди начинают признавать нормой предрассудки, представленные в юмористическом виде. Это приводит к повышению лояльности к дискриминации.

Сексистский юмор часто сосредотачивается на качествах той или иной социальной группы. Например, если говорить о шутках, направленных против женщин, то это анекдоты про грудь, вес, интеллект, поведение, личностные характеристики; шутки, которые отличаются крайней жестокостью по отношению к женщинам (предложения о «злоупотреблении женщинами», «поставить их на место», насилие в отношении женщин). Шутки о «неправильной» маскулинности высмеивают в мужчинах эмоциональность, участие в быту, ведь мужчина «должен быть» беспомощным в домашних делах и избегать брака. «Правильный» мужчина показывается как тот, кто никогда не поймёт женщину и испытывает к ней только животный интерес.

В результате запакованная в шутку идея дискриминации или негативного отношения к социальной группе становится более приемлемой в обществе.

Сексистский юмор снижает готовность людей увидеть и осудить дискриминацию. Согласно исследованиям социолога Т. Форда и его коллег в 2013 году, люди, склонные к враждебному сексизму, реже высказывались в поддержку гендерного равенства после прослушивания именно сексистских шуток. Исследования показывают, этот вид юмора связан с более широкой культурной идеологией, которая оправдывает статус-кво гендерного неравенства.


Мария Гельман
Не до смеха: сексистский юмор

В самом центре Лондона, на улице Уайтхолл, находится памятник женщинам Второй мировой войны(скульптор Джон Миллз). Памятник представляет собой черный прямоугольный параллелепипед с надписью “The Women of World War II”,сделанной шрифтом, который использовался на продуктовых карточках военных лет. На четырех сторонах монумента изображены семнадцать висящих комплектов одежды, которые, по мысли создателей, надели на себя британские женщины, заменив ушедших на фронт мужчин: униформы женской сухопутной армии и женщин, служивших в авиации, форма пожарного, полицейского, сварщика, медсестры и др.

Идея создания памятника была высказана майором в отставке Д.Робертсоном в 1997г. и подхвачена широкой общественностью. Куратором проекта по сбору денег и установке монумента стала спикер палаты Общин британского парламента баронесса Б.Бутройд. Деньги были собраны благодаря частным пожертвованиям, участию различных фондов и т.д. Один миллион фунтов пожертвовала лично королева Елизавета II, которая, вместе с Б.Бутройд и ветеранами войны, открыла монумент в июне 2005г.

Обратим внимание: британскому обществу потребовалось шесть десятилетий, чтобы в памятнике увековечить вклад женщин в победу, между тем вклад этот был очень значительным. В декабре 1941г. незамужние женщины в возрасте от 19 до 30лет были в обязательном порядке мобилизованы на оборонную службу. В качестве добровольцев к ним присоединились и многие замужние женщи-ы. Памятник в Лондоне служит зримым напоминанием о том, какую роль сыграли британские женщины в победе и как война радикально изменила положение женщины в социальной структуре британского общества: если до войны работающие женщины были заняты лишь на некоторых позициях (домашняя прислуга) и отраслях (образование, работа в офисах и др.), то мобилизация, которая коснулась почти восьми миллионов британских женщин, значительно расширила эту сферу. Женщин призывали на работу в промышленные цеха, в так называемую Земельную армию для работы в сельском хозяйстве, в пожарные команды, госпитали, во вспомогательные военные части и др.


Сидорова О.Г.
Женское лицо войны в прозе современных британских писательниц