Стратегия американского бизнеса, поощряемая с 1970-х годов как неолиберальными демократами, так и либертарно-консервативными республиканцами, заключается в снижении стоимости рабочей силы в США не за счет замены работников трудосберегающими технологиями, а за счет трудового арбитража: переноса рабочих мест в одних отраслях, когда это возможно, на низкооплачиваемую работу в другие страны и замены неквалифицированных иммигрантов, готовых работать за низкую зарплату в других отраслях, таких как мясопереработка, строительство, сельскохозяйственный труд, уборка коммерческих и жилых помещений. Американский бизнес также добился снижения заработной платы, разгромив профсоюзы в частном секторе, которые сегодня насчитывают меньше членов - чуть более 6% от общего числа работников частного сектора, чем при Герберте Гувере. Другая тактика американского бизнеса, направленная на снижение заработной платы, заключается в замене штатных сотрудников с льготами на наемных работников с частичной занятостью или гигов с более низкой заработной платой и отсутствием льгот.

Результатом де-юнионизации, перевода промышленности на периферию и массовой иммиграции низкооплачиваемых работников стал рост в США категории работников, известных как "работающие бедные", которым платят слишком мало, чтобы они могли выжить, не завися от программ государственной помощи, таких как талоны на питание и жилищные ваучеры. И наоборот, эти программы социального обеспечения, включая налоговый вычет по заработанному доходу (EITC), который является субсидией на заработную плату для работающих бедных, прямо поощряют работодателей в таких "потогонных" секторах, как розничная торговля, платить низкую заработную плату. Почему бы не платить низкую зарплату, если налогоплательщики гарантируют, что низкооплачиваемые работники и их дети не будут голодать?

Это объясняет, почему Соединенные Штаты, уступившие значительную часть своего производства Китаю и другим странам, остаются мировым лидером в одной области - создании плохих рабочих мест с низкой заработной платой, неадекватным графиком работы и отсутствием профсоюзного представительства. С 1960-х годов доля рабочих мест в частном секторе, не требующих контроля, в производстве товаров, которые когда-то обеспечивали стабильную работу с хорошей зарплатой, сократилась с 42% до 17%. Их доля в частном секторе практически полностью заменилась ростом занятости в секторах услуг с плохой работой и низкой заработной платой: розничная торговля, досуг и гостиничный бизнес, административная деятельность, утилизация отходов, здравоохранение и социальная помощь. Низкая заработная плата и плохие условия труда на этих рабочих местах напрямую связаны с уничтожением профсоюзов крупным бизнесом.

Большинство рабочих мест, созданных американской экономикой за последние несколько десятилетий, оплачивались плохо. В ближайшее время ситуация не изменится. По данным Бюро трудовой статистики (BLS), три профессии с наибольшим прогнозируемым ростом численности в период до 2029 г. - это "помощники по уходу за больными на дому" (25 280 долл. в год), работники фаст-фуда и прилавков (22 740 долл.) и "повара, рестораны" (27 790 долл.). Из двенадцати профессий в США, которые, по прогнозам BLS, будут иметь наибольший численный рост работников в течение следующего десятилетия, только четыре оплачиваются выше 29 тыс. долл. в год. В 2019 году официальный порог бедности для семьи из четырех человек составил 25 750 долл.
Рост числа рабочих мест в сфере услуг в развитой индустриальной экономике не является проблемой сам по себе. Проблема заключается в том, что во многих из этих профессий заработная плата настолько низка, что работники, занятые полный рабочий день, чтобы выжить, полагаются на государственную помощь, определяемую по средствам. По данным исследования Брукингского института, проведенного в 2019 году, в котором к низкооплачиваемым работникам относились те, кто зарабатывал менее 16,03 долл. в час с поправкой на региональные различия, 26% низкооплачиваемых работников были вынуждены прибегнуть к помощи государства, в то время как в целом по США этот показатель составляет лишь 8%.


Майкл Линд
Адская расплата. Как подавление заработной платы разрушает Америку

В научной литературе, как правило, рассматривается мужская мочевыделительная система. Обычно обсуждаются типичные мужские проблемы: с простатой, яичками или семявыводящим протоком. Если полистать учебник по урологии, то можно в подробностях узнать, с чем мужчины сталкиваются в туалете. Спойлер: у большинства что-то с простатой или есть мочевые камни. И это, конечно, очень важно, но только для половины населения Земли.

Почему это так? Наверное потому, что все медицинские исследования изначально проводились на мужском организме. Однако у женщин специфические симптомы болезней, а потому, естественно, с нами нужно работать иначе. Это касается и мочевого пузыря. Но даже в научно-популярных книгах о медицине (то есть таких, которые может понять простой смертный) женский мочевой пузырь едва ли вообще упоминают. Если поискать в интернет- или обычном книжном магазине, найдутся разве что работы о простате или мужской системе мочеиспускания, а также много чего о сексе и минетах…

Если женщине приходится посещать кабинет уролога, потому что у нее проявляется воспаление (или просто что-то идет не так), сложно не почувствовать, что это мир мужчин. Из всех пациентов, ожидающих в приемной, 99 % – мужчины.


Биргит Булла
Мочевой пузырь. Все, что нужно знать о мочевыделительной системе, чтобы сохранить здоровье и спокойствие

В последнем и самом полемическом романе Панаевой «Женская доля» рассказывается история равно несчастных судеб нескольких женщин разных возрастов, социального статуса, происхождения, и характера. их объединяют трагические судьбы, которые стали результатом жестокости мужчин в их жизни: коварных и жестоких возлюбленных, мужей, отцов, дедов, нанимателей и даже злодеев-попутчиков. Заглавие романа сразу же говорит читателю о том, что
текст посвящен трагической судьбе женщин: слово «доля» редко используется для описания счастливых судеб и чаще всего указывает на «тяжесть» человеческой судьбы. В этом выражении заключается и фатализм — «долю» не выбирают, она «выпадает», и ее приходится «нести».

<...>

Истории, рассказанные в романе «Женская доля», показывают, что женская эмансипация — дело необходимое, но при этом бессмысленное, если изменения в статусе женщин не признаются обществом и не закреплены законом. Жизни героинь романа оказываются разрушены некритическим принятием постулатов мнимой эмансипации, принципы которой утверждают, разрабатывают и приводят в жизнь мужчины. После замужества София становится членом «просвещенного» семейства, живущего согласно идеям прогресса и эмансипации, которые не освобождают женщин, а создают новые правила, ограничивающие их свободу.


Маргарита Вайсман
Авдотья Панаева vs. Николай Станиц­кий: гендерная амбивалентность и дискуссии о реализме в романе «Женская доля» (1862)

Доход причисляется к одним из так называемых обстоятельств, которые вызывают наибольшие споры относительно его влияния на уровень счастья. По мнению позитивных психологов, когда речь идет о доходе, сомнений быть не может: деньги не имеют существенного отношения к счастью (в связи с этим возникает вопрос о том, почему так много людей имеют противоположное мнение на этот счет). Аналогичное, хотя и несколько более конкретизированное утверждение нашло поддержку среди таких экономистов счастья, как Ричард Лэйард, согласно которому, хотя деньги могут быть важны для тех, чей доход «низок», однако, превысив определенный порог, он больше не связан со счастьем и эмоциональным благополучием.

Однако никто не дал четкого определения этому порогу: в зависимости от исследования он варьируется от годовой зарплаты в 15 00043 до 75 00044 долларов США. Тем не менее такие авторы, как Стивенсон и Вольферс, подвергли сомнению предположение об отсутствии связи между доходом и счастьем. Как они отмечают, «не существует ни одной крупной базы данных о благосостоянии, которая бы подтвердила это распространенное утверждение». В отличие от «слабых и неполных данных этой взаимосвязи», их исследования показывают, «что оценочный субъективный градиент соотношения благополучия и дохода не только значителен, но и удивительно стабилен по странам, внутри одного государства и в промежутках времени», поэтому утверждение «экономическое развитие не повышает субъективное благосостояние» должно «кануть в Лету».

Как и Эренрейх, Стивенсон и Вольферс подчеркивают, что даже будучи не обоснованными, аргументы, отрицающие влияние дохода и других социально- экономических условий на определение счастья людей, имеют важные социальные и политические последствия: «…вывод, что абсолютный доход мало влияет на счастье, чреват серьезными последствиями для политики. Если экономический рост практически не способствует улучшению социального благосостояния, то он не должен быть главной целью государственной политики».

Таким образом, эта гипотеза предполагает, что люди (и государственная политика) не в силах обеспечить устойчивый рост уровня счастья, поскольку индивидуальное счастье неотвратимо возвращается к своей отправной точке. Наши результаты явно опровергают эту сильную форму адаптации: мы обнаружили, что люди, находящиеся в более благоприятных материальных условиях, обладают соответственно большим субъективным благополучием, кроме того, постоянный рост уровня жизни обеспечивает большее субъективное благополучие.

Подобным образом, если утверждения позитивных психологов верны и обстоятельства на самом деле не влияют значительно на счастье людей, зачем тогда обвинять социальные структуры, институты или плохие условия жизни в том, что люди испытывают депрессию, переживают или тревожатся за будущее? Зачем вообще признавать, что привилегированные условия жизни помогают объяснить, почему кто-то живет и чувствует себя лучше других? Не является ли это еще одним способом оправдать меритократическое предположение, что в конечном итоге каждый получает по заслугам? В конце концов, если полностью исключить из уравнения неиндивидуальные переменные, что еще, кроме собственных заслуг, усилий и упорства людей, может быть ответственно за их счастье или его отсутствие?

Эта позиция действительно неоднократно подвергалась серьезной критике за недальновидность, а также за разрушительные социальные и моральные последствия. Таким авторам, как Дана Беккер и Жанна Маречек, удалось хорошо подытожить общее недовольство утверждениями позитивных психологов:

Хорошая жизнь недоступна для всех в одинаковой мере. Неравенство в положении и возможностях, обусловленное социальным классом, полом, цветом кожи, расой, национальностью и кастой, заметно влияет на благополучие. Эти структурные различия определяют во многом доступ к здравоохранению и образованию, экономические возможности, справедливое обращение в системе уголовного правосудия, безопасные и надежные условия жизни, перспективы для детей и даже уровень смертности. О какой самореализации может идти речь в условиях отсутствия базовых условий? Предполагать, что упражнения по самопомощи могут быть достаточными без социальных преобразований не только недальновидно, но и морально неприемлемо.


Ева Иллуз, Эдгар Кабанас
Фабрика счастливых граждан. Как индустрия счастья контролирует нашу жизнь

Эпл Воч

«Пора размяться», — говорят мне умные часы.
«Подвигайтесь»
«Взвейтесь кострами»
«Сегодня Вы еще можете сделать это»
«За прошедшие 4 дня Вы достигли цели сна 3 раза»
«Ваш пульс поднялся выше 120 ударов в минуту, пока Вы, предположительно, находились в состоянии покоя»
«Вам уже 32»
«Вы можете, конечно, пропустить сегодня тренировку, но кто в таком случае вернет Вам самоуважение?»
«Занесите свои расходы в CoinKeeper»
«Сегодня Вы уже не сможете сделать это»
«И вот это»
«И завтра»
«Вы обещали больше никого не обманывать, даже в мелочах. Получается, напиздели?»
«Посмотрите на себя»
«Послушайте, ведь если звезды зажигают»
«Пора заканчивать с алкоголем и прокрастинацией»
«За прошедшие 11 лет Вы могли бы достичь больших успехов в работе. Читать сводку»
«Вы провели 1 сеанс осознанности за прошедшую неделю»
«Если Вы не поняли, этого недостаточно»
«Подумайте, за что Вы платите своему психотерапевту»
«Опомнитесь»
«Доступен отчет за неделю. Вы опять не написали сценарий»
«Сегодня Вы еще можете, но уже не надо»
«Установите новые цели сна»
«Установите новые цели»
«Не врите себе»
«Перестаньте злиться на умные часы, это не они виноваты в Ваших проблемах»
«Нет, правда».

До появления на русском языке в конце 80-х - начале 90-х годов работ по гендерному анализу социальной политики (Анастасия Посадская и другие) не было признано, что конфликтность женской самореализации воспроизводится не только традиционной культурой, но и государственной политикой, которая поддерживает патриархальное устройство семьи и более "эмансипированное" устройство системы образования и производства. Определенные стандарты жизненного уровня при социализме поддерживались почти бесплатным или совсем бесплатным трудом женщин. Кроме ежедневных очередей, женщины держали на своих плечах не только формальную, но и неформальную систему социального обеспечения: например, делали ремонт и мыли окна в школе, где учились их дети; а если дети или престарелые родители попадали в больницу, всеми правдами и неправдами добивались разрешения ухаживать за ними, а заодно и за другими десятью "лежачими" в палате.

Но признать это означало поставить под сомнение не только прошлое, но и настоящее: "перестройка" и рыночные реформы также во многом делаются "за счет" женщин. Именно женщинам пришлось взять на себя основную ответственность за выживание и адаптацию семей, во многих случаях отказавшись от работы, соответствующей их образованию и квалификации. Это позволило осуществлять реформы, не допуская роста социальной напряженности до уровня "взрыва", и не перераспределяя ресурсы внутри страны - от милитаризированной экономики к нуждам человека. Быт оказался вопросом политики.

Традиционная точка зрения заключается в том, что "женщина должна окормить народ". "Окормление семьи, оприятие мужа, воспитание детей, добрососедствование - вот круг ее [женщины] забот",- пишет В. Распутин. В начале перестройки возникла масса спекуляций на тему "двойной нагрузки" женщины; с легкой руки М. Горбачева лозунг "вернуть женщину на кухню" приобрел более изящную формулировку: "нужно в полной мере вернуть женщине ее естественное предназначение". Был сформирован достаточно мощный корпус социальных ожиданий возрождения традиционных ролей (в вульгарной, но точной форме артикулированный затем в известном обещании В. Жириновского "дать каждой бабе по мужику"), который и послужил культурной подосновой массовой женской безработицы, вытеснения женщин из сферы высоких технологий и т.д. Такая точка зрения была практически возведена в ранг государственной политики, что В 1993 г. засвидетельствовал министр труда Г. Меликян в своем знаменитом высказывании о том, что не стоит трудоустраивать женщин, пока есть хоть один безработный мужчина.

Каким образом можно такой кардинальный поворот в стране с многолетними (еще дореволюционными) устойчивыми ориентациями женщин на работу в общественном производстве, привычкой сочетать "работу и дом"? Есть экономические обстоятельства, делающие для большинства женщин невозможным отказ от самостоятельного. Число семей, где основным или единственным источником дохода являются деньги, приносимые матерью, огромно и далеко превышает пятнадцатипроцентную официальную статистику (так называемые "неполные" семьи).

Вряд ли кто-то действительно ожидал, что женщинам не будет нужна работа и заработок. Речь шла о другом: первое, что предлагалось, безработным женщинам с высшим образованием - "снизить свои ожидания". Если "место женщины на кухне", то высокая зарплата, курсы переподготовки и тем более карьера для нее - это излишество; не нужны и соответствующие государственные инвестиции и законодательные гарантии.

"Возвращение на кухню" стало реальностью не для многих, но спекуляции на этой почве приобрели массовый характер. Чтобы подобная культурная программа была принята самими женщинами, необходим был новый механизм "поощрения и наказания", вменяющий женщине "комплекс вины" за ее стремление самой выбирать свой жизненный сценарий. Он был реализован средствами массовой культуры: в публицистике, властительнице умов на заре перестройки, а затем в рекламе, телесериалах, женских журналах и дешевых сериях типа "дамский роман".


Марина Либоракина
Обретение силы: российский опыт. Пути преодоления дискриминации в отношении женщин (культурное измерение)

Социальные функции институционального отрицания расизма очевидны. Во времена, когда либеральные демократии в Европе и США активно внедряют законы и нормы, гарантирующие если не всеобщее братство, то, по крайней мере, равенство и свободу, этническое и расовое неравенство, основанное на дискриминации и расизме, вступает в очевидное противоречие с официальной государственной идеологией. Вместо того чтобы признать существование проблемы государства и социальные институты предпочитают либо вообще отрицать наличие фундаментальных противоречий, либо характеризовать их как случайность или досадное недоразумение.

Подобный подход позволяет редуцировать социальную проблему расизма в государстве до уровня частности, и, кроме того, дает возможность обвинять самих жертв расизма или же характеризовать его как временный феномен, связанный, например, с переходным периодом в обновляющейся иммигрантской среде.

Если рассматривать расизм как систему расового и этнического доминирования, можно сделать вполне закономерное предположение о том, что отрицание расизма играет важную роль в его социальном и межсубъектном воспроизводстве. В действительности доминирование и неравенство провоцируют социальное противостояние. Однако с учетом наличия общепринятых представлений и убеждений о том, что расизм как социальное явление является достоянием истории, протестующим представителям меньшинств почти невозможно достучаться до какой-либо аудитории — их попросту не воспринимают всерьез.
В системах апартеида и официально санкционированной сегрегации стороны жестко разделены и различия в расстановке сил имеют столь яркий и вопиющий характер, что не сложно сформировать образ противника и организовать сопротивление.

Подобная расстановка сил представляется, однако, крайне нехарактерной для современных плюралистических социумов, законы и социальные нормы которых официально запрещают предвзятость, дискриминацию и расизм. Когда толерантность является растиражированным государственным мифом, как. например, в Нидерландах, представителям национальных меньшинств почти невозможно сформировать объединенный фронт и завоевать доверие и поддержку среди доминирующих (белых) социальных групп для того чтобы оказать организованное сопротивление имплицитным формам социального неравенства.
Разумеется, что в этом случае представители национальных меньшинств будут восприниматься белым большинством как чрезмерно чувствительные, склонные к преувеличениям или просто чрезмерно требовательные. Чем более гибкой является система неравенства, тем более сложно оказывать ей сопротивление.

Наличие «белого» консенсуса, отрицающего распространенность расизма, становится, таким образом, могучим механизмом его социального воспроизводства — успешное противостояние расизму невозможно без завоевания общественного внимания посредством СМИ, и хотя бы частичного общественного признания проблемы неравенства.


Тён ван Дейк
Дискурс и власть

Я встала, умылась, отвела ребенка в садик, отвезла старших в школу,
сходила на рынок, купила мяса, сделала фарш, приготовила обед,
забрала ребенка из садика, встретила детей из школы, покормила их,
встретила мужа с работы, мы поговорили о сериалах 90-х,
посмотрела мультики с ребенком, просмотрела ответы в контакте,
получила массаж, почистила зубы, легла в кровать и заснула.

Пропустили триггер?

Прочтите опять.

Еще и еще.

Пока за каждым действием, предметом не начнет мерещиться, казаться, надвигаться
тревожная неотвратимость, безвыходность, тьма и серый туман, не дающий дышать
двигаться, кричать.

Читайте, пока каждая запятая не станет вязким болотом, непреодолимым препятствием и
доказательством бессилия.

Читайте пока обыденность каждого слова не разорвется как пузырь
от наполняющей его горячей крови. Пусть вытечет все, пачкая красивую картинку,
свидетельствуя о том, что было внутри.

И тогда разорванные, исковерканные слова, будут лежать, едва шевелиться и вздрагивать
пытаясь сквозь замутненное сознание понять что происходит;
они навсегда забудут кем они были, и не найдут смысла в своих прежних именах.
Но для них не найдется новых названий, и
покалеченных, опустошенных, заштопанных на скорую руку их заставять жить дальше.

Я встала, умылась, отвела ребенка в садик, отвезла старших в школу,
сходила на рынок, купила мяса, сделала фарш, приготовила обед,
забрала ребенка из садика, встретила детей из школы, покормила их,
встретила мужа с работы, мы поговорили о сериалах 90-х,
посмотрела мультики с ребенком, просмотрела ответы в контакте,
получила массаж, почистила зубы, легла в кровать и заснула.


Соня Соколова

Преднамеренное учение о домашнем насилии в сочетании с учением о том, что женщины по своей природе не могут иметь прав человека, настолько укоренилось в позднем средневековье, что мужчины стали относиться к своим женам хуже, чем к своим животным.

Избиение жены по наставлению церкви стало настолько популярным к пятнадцатому веку, что даже священник был вынужден протестовать: Бернардино Сиенский в 1427 году предположил в проповеди, что его прихожане-мужчины могли бы проявлять некоторую сдержанность в наказании своих жен и относиться к ним не менее милосердно, чем к своим курицам и свиньям.

«У вас, мужчин, больше терпения — сказал он, — к курице, которая пачкает ваш стол, но каждый день несет свежее яйцо, чем к вашей жене, когда она родит девочку. О безумцы, которые не выносят ни слова от своей жены, приносящей такой прекрасный плод, но тотчас же берут твой посох и бьют ее. Разве ты не видишь снова свинью, которая визжит весь день и всегда загрязняет твой дом, но ты терпишь ее. Тем не менее, видя, что твоя жена, возможно, менее чиста, чем ты хотел бы ее видеть, ты бьешь ее без дальнейших церемоний. Взгляните на плод женщины и наберитесь терпения; не за всякое дело уместно бить ее».

Даже благонамеренный Бернардино не считал женщину личностью, достойной уважения ради нее самой. «Подумайте о плоде женщины», — сказал он. Женщина была заводчиком, сексуальным объектом, рабыней, достойной ее содержания.

Согласно закону позднего средневековья, действовавшему в христианской Саксонии, любой оруженосец мог выпороть любую женщину из своих владений, проявившую гордость и самоуважение, что в формулировке закона эвфемистически называлось «нескромностью». «То же самое оскорбление постыдно и несправедливо наносится честным женщинам, торговым женам, начинающим проявлять чрезмерное мужество, которых мужчины хотят унизить», — пишет Мишле.

<...>

Так привлекали «язычников» под знамя Христа и побуждали к принятию христианства в Средние века. Однако и сегодня в школе детей учат верить, что христианская религия принесла милосердие, просвещение и справедливость в мир, где люди прежде жили во мраке язычества. Их учат верить, что христианство спасло мир от варварства; тем не менее, он фактически создал варварскую культуру, какой западный мир никогда раньше не видел. И самое гнусное то, что оно застало западную женщину свободной и независимой, почитаемой, почитаемой и уважаемой и ввергло ее в бездну крепостнической безысходности и отчаяния, из которой она еще не могла вырваться.


Э. Гулд Дэвис.
«Первый пол» Женщины в средние века

говоришь: я фригидна
я ебусь каждый день
ебусь вставая в полседьмого
ебусь собирая дочку в сад
ебусь готовя ей завтрак
ебусь отводя её в сад по сраным сугробам
ебусь даже во время месячных
ебусь даже если не хочу открывать глаза и ты спишь
ебусь час стоя в метро по пути на работу
ебусь восемь часов вычитывая эротические романы
ебусь делая то что ты даже работой не считаешь
ебусь час стоя в метро по пути с работы
ебусь отвозя дочку домой по сраным сугробам
ебусь готовя ужин
ебусь загружая посудомойку
ебусь занимаясь стиркой
ебусь купая нашу дочь
ебусь укладывая её спать
ебусь читая ей десяток книжек на ночь
ебусь занимаясь генуборкой половину выходных
ебусь занимаясь учёбой оставшуюся половину выходных
ебусь пытаясь найти время на творчество
ебусь ебусь ебусь
стоит признать: я дерьмовая жена
когда ты приходишь домой — ебаться не хочется


Лана Ленкова

Возможно, антропологи XIX века собрали так мало информации о мхе по той причине, что большинство наблюдавших за жизнью туземцев принадлежали к верхушке общества. В своих исследованиях они сосредотачивались на том, что могли видеть. А то, что они могли видеть, обуславливалось миром, из которого они явились. Оставленные ими блокноты полны сведений о мужчинах — охотниках, рыболовах, изготовителях орудий труда. Если мох использовался в оружии — например, в качестве прокладки между древком и наконечником гарпуна, — он описывался довольно-таки подробно. И вот, когда я уже была готова сдаться, нашлось то самое, одна-единственная запись. Запись в своей краткости выглядит почти стыдливой: «Мхи широко применялись для изготовления пеленок и гигиенических салфеток».

Можно представить себе, какие сложные отношения кроются за этой единственной записью, урезанной до одного предложения. Главные способы применения мха, раскрывающие его самый яркий дар, были уделом женщин, которые пускали мох на вещи каждодневного пользования. Я почему-то не удивляюсь тому, что этнографы-джентльмены не уделяли особого внимания уходу за ребенком, особенно неблагодарной, но необходимой процедуре смены пеленок. А что может быть важнее для выживания семейства, чем благополучие ребенка? Сегодня у нас есть одноразовые памперсы и антисептические влажные салфетки для малышей, мы не представляем, как справлялись бы без них. Я попыталась представить, как целый день ношу ребенка на спине без благословенных памперсов, и эта картина мне не понравилась. Я знаю наверняка: наши прапрапрапрабабки нашли бы остроумное решение.

Мхи продемонстрировали свою полезность для этого важнейшего аспекта семейной жизни. Не говоря уже о смирении. Внутри колыбели для младенца сооружали уютное гнездышко из сухого мха. Нам известно, что мох вида Sphagnum способен впитывать воду, в двадцать, тридцать, сорок раз превышающую его собственный вес: достойный соперник памперса! Так выглядели первые одноразовые пеленки. Мешочек, набитый мхом, был для тогдашних матерей, пожалуй, так же необходим, как для сегодняшних — вездесущая сумка с подгузниками. В сухом Sphagnum много заполненных воздухом пустот, поэтому он всасывает мочу с кожи малыша точно так же, как влагу с болота. Более того, вяжущая способность — имеющаяся благодаря кислоте — и легкие антисептические свойства предотвращают появление опрелостей. Губчатые мхи всегда под рукой, как и мать-и-мачеха, они растут по краям мелких водоемов, над которыми склоняются женщины, чтобы помыть ребенка. Они приходят тогда, когда в них есть надобность. Как мать на пороге нового тысячелетия, я чувствую некоторое сожаление: мои дети никогда не ощущали прикосновения мягкого мха, а памперсы неспособны наладить для них такую же связь с окружающим миром.

Жизнь женщины тесно связана со мхом также во время месячных — во многих традиционных культурах они называются «лунным временем». Сухой мох часто использовался в качестве гигиенических салфеток. И вновь сведения, собранные этнографами, выглядят отрывочно: мужчин не знакомили с тем, чем занимаются женщины на протяжении своего ежемесячного заключения в особых хижинах. Как мне представляется, в этих хижинах собирались женщины, у которых месячные наступали в одно и то же время: так бывает в сообществах, привычных к ночной темноте, не нарушаемой искусственным светом. Антропологи обычно утверждают, что во время месячных женщин исключали из повседневной жизни как «нечистых». Но этот постулат основан на допущениях ученых, а не рассказах самих туземных женщин, которые гласят нечто совсем иное. Женщины из племени юрок говорят, что это время отведено для медитации, что в горах есть особые водоемы, где имеют право омывать свои тела только женщины, у которых наступило «лунное время». По словам ирокезок, запреты на те или иные действия в «лунное время» связаны с тем, что женщины в эти дни достигают вершин духовной мощи, и могучий поток энергии может нарушить энергетическое равновесие, сложившееся вокруг них. В некоторых племенах менструальное заключение используется женщинами для духовного очищения и совершенствования — аналог очищения при помощи пара, практикуемого мужчинами. Среди прочих предметов в хижинах явно были и корзины со мхом, тщательно отобранным, чтобы служить этой цели. Мы неизбежно приходим к выводу, что женский взгляд был натренирован на различение мхов, что женщины знали их текстуру и создали свою таксономию задолго до Линнея. Благочестивые миссионерки, должно быть, кривились от ужаса, узнавая о таких практиках, но я думаю, что при переходе к прокипяченным белым тряпкам кое-что было утрачено.


Робин Уолл Киммерер
Жизнь в пограничном слое. Естественная и культурная история мхов

Защита прав женщины как результат гендерной политики получила свое оформление не только в результате отсутствия либо официального непризнания данной нормы в государстве. Наоборот, признавая равенство мужчин и женщин на конституционном уровне, т. е. de jure, de facto, женщины в силу воздействия исторически сформированных стереотипов и социальных деструктивных моделей практически дискриминируются в самых разных сферах бытия: от продвижения по карьерной лестнице и оплаты труда соответствующей квалификации до подавления личностного роста с помощью навязывания нравственных клише, в которых роль женщины намеренно принижается и ограничивается.

Ученые-юристы отмечают, что на сегодняшний день в правовой доктрине представлены две базовые модели равенства — формального равенства и равенства содержательного. Концепция формального равенства исходит из необходимости равного обращения с равными субъектами. В свою очередь, концепция содержательного равенства сфокусирована на обеспечении равенства результатов.

По нашему мнению, в настоящее время по крайней мере в большинстве европейских государств существует базовая правовая модель гендерной защиты. К ее важнейшим элементам относятся:
— юридическая опора на общепризнанный принцип равенства мужчин и женщин, являющийся одновременно императивным принципом международного права, который имеет для государств общеобязательную юридическую силу;
— конституционное отражение данного принципа, а значит, и признание высшего характера данной нормы, ее огромной значимости для общества, государства, граждан;
— предоставление женщинам юридических гарантий защиты их статуса на законодательном уровне при возникновении социальной уязвимости (рождение ребенка и его воспитание, выход на работу после отпуска по уходу за ребенком, материальная поддержка матерей-одиночек и т. д.);
— комплексный характер предоставляемой женщинам защиты, необходимый для поддержания юридического базиса закрепленных норм на уровне общественного сознания и бытия. Без признания недискриминационного положения женщины на социально-бытовом уровне никакие юридические гарантии не будут иметь действенный характер;
— оформление социального сопротивления дискриминации женщин — идеологии феминизма и феминистических движений, которые требуют отдельного исследования, но для правовой модели гендерной защиты имеют очень важное значение, поскольку подобная реакция женщин на дискриминацию с правовой, социальной и психологической точек зрения свидетельствует о довольно высокой степени зрелости общества, его «продвинутости» в вопросах гендерной политики и ее практической реализации;
— появление, пусть и разрозненных, мер ответственности за отдельные нарушения прав женщин — в настоящее время самое крупное достижение гендерной политики в юридическом плане.

Таким образом, гендерная защита является одним из важных достижений в эволюции каталога прав человека. В повестке третьего тысячелетия гендерная защита с уровня формально-юридического закрепления должна перейти на уровень повсеместной и комплексной практической реализации. Причем, по нашему мнению, для формирования эффективной практической реализации необходима просветительская и научная работа по всеобъемлющим вопросам гендерного равенства. Такие аспекты следует внедрить в политологические, социологические, философские, правовые исследования.


Каширкина А. А., Морозов А. Н.
Права женщин в современном обществе: результат генезиса или объективная необходимость?

Хваленые родоначальники интернета были кучкой умных интриганов, чьи прегрешения по американскому обычаю простили, как только они разбогатели. Возьмите, к примеру, карьеру Винтона Серфа, разработавшего «пакетные» интернет-протоколы, которыми пользуются до сих пор. В конце 1960-х в магистратуре Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе давний школьный приятель приобщил Серфа к работе над пентагоновским проектом ARPANET — предшественником современного интернета. Серф начал искать деньги в частном секторе еще в 1982 году, когда MCI Communications наняла его, чтобы тот пролоббировал через бывших коллег по госсектору беспрецедентный доступ к интернету, находившемуся в государственном владении, обеспечив компании преимущество перед всеми потенциальными конкурентами. До тех пор интернет был доступен лишь для «академической и исследовательской деятельности». Коммерческое использование было запрещено.

Спустя некоторое время военные уступили контроль над интернетом Национальному научному фонду, где глава коммуникационного отдела Стивен Вольф настоял на приватизации. Под руководством Вольфа состоялась тайная сделка по передаче административного управления интернетом корпоративному консорциуму, во главе которого стояли MCI и IBM (где тоже работал Серф). Вручение Вольфом бесценной государственной собственности частным кругам стало его единоличным решением, принятым без обсуждения с кем бы то ни было. Позднее федеральное Управление генерального инспектора заключило, что процесс приватизации на раннем этапе представлял собой явный конфликт интересов, а департамент Вольфа в Национальном научном фонде «не приложил ни единого усилия по участию в конкурентных отношениях». Следователи жаловались, что «нехватка документов» вынудила их «восстанавливать логику этого решения на основе интервью», что предсказуемо вело к «неточностям». Вольф хитроумно оправдывал свой скрытный подход как попытку предотвратить злоупотребление федеральными законами о свободе информации. Вскоре Вольф последовал за Серфом в частный сектор и присоединился к Cisco Systems в Сан-Хосе — компьютерной компании с выручкой в 49 миллиардов долларов, крупнейшему поставщику сетевого оборудования в мире.

Ни одного политика или другое должностное лицо не привлекли к ответственности за это разграбление государственного имущества. Правомерность расследования была поставлена под вопрос администрацией президента Билла Клинтона и вице-президента Эла Гора — двух больших друзей телекоммуникационной отрасли, которые инициировали политическую кампанию по признанию приватизации интернета национальным законом. Находясь еще на государственной службе, Вольф усмехался в ответ на предупреждения, что его решение породит мощнейшее новое сочетание монопольных корпораций. «Могут ли телекоммуникационные компании стать господствующими? Конечно, такой риск имеется, — говорил Вольф. — Но не забывайте: если они используют нелегальные средства увеличения рыночной доли, у нас есть антимонопольное законодательство. Сомневаюсь, что они смогут совершить что-нибудь подозрительное и не поплатиться за это». В Америке? В Кремниевой долине? Да уж, ни за что!

Приватизация под предводительством Клинтона и Гора привела как к пузырю доткомов 1990-х, так и к его последующему краху. И снова имевшие связи инсайдеры вышли из хаоса, заняв положение еще выгоднее.


Кори Пайн
Живи, вкалывай, сдохни: Репортаж с темной стороны Кремниевой долины

💜 тизер следующего выпуска 💜

Зоя Фалькова

ТЯГЛОВАЯ СИЛА

Это стихотворение написано по мотивам реального комментария реального мужчины, оставленного под постом про объективацию женщин.

Он написал:
Традиция переноски мужчинами тяжестей для удовлетворения желаний клиента является исторической практикой во всех культурах. Рассмотрение мужчины в качестве инструмента для переноски тяжестей — это объективация.

он идёт по тёмной улице
сжимая в потной от страха ладошке ключи
чтобы дать хоть какой-то отпор
если из подворотни появятся пятеро
И ЗАСТАВЯТ ТАСКАТЬ ТЯЖЕСТИ
впятером
он знает, что ключ — никакое не оружие
что ключ не поможет.
и что за сопротивление его изобьют — и до и после.
но металл в руке придаёт хоть какой-то уверенности.

он знает, что полиция потом ничего им не сделает
в полиции будут смеяться и говорить
не, ну ты сам виноват
надо было таскать
а что, ты молодой, с тебя не убудет,
не умер же от этого
и вообще, знал где ходить
и что ты делал там один на улице
надо было думать заранее.
и не шляться.

и если пойти в полицию
тогда все узнают и останется одна дорога —
в грузчики.

а о том, чтобы стать грузчиком
и таскать тяжести за деньги
даже думать нельзя никогда.
возможно, именно поэтому
фантазии о групповом перетаскивании пианино
с первого этажа на пятый
кажутся такими сладкими.
но об этом нельзя никому говорить,
можно только украдкой смотреть фильмы.
самому таскать следует только после свадьбы
и только для единственного человека.
ведь это высшее и основное предназначение,
это природа и биология.
и всё остальное неважно.

он знает, что есть специальные клубы,
куда приходят смотреть на красиво таскающих.
но приличные мужчины сидят дома
особенно по ночам
и таскают только свои тяжести.

уважающие себя мужчины
всегда выглядят так
будто всю ночь таскали
и всё равно готовы ещё.

очень важно выглядеть свежо и тяжестеспособно,
но не так потасканно, как грузчик.
важно соблюдать этот баланс.
тогда точно возьмут на работу.
вне зависимости от образования и квалификации.

и вот идёт он, очень тяжестетаскабельный,
по тёмной улице,
возвращаясь домой с работы
(там задержали)
ускоряет шаг,
оглядывается
и сжимает в потной ладошке ключи.
для уверенности.

Необходимо ли было для преодоления изоляции избавляться от чрезвычайно неудобной паранджи (верхней одежды, покрывавшей всю фигуру с головой) и чачвана (закрывавшего лицо покрывала из конского волоса), служивших символом скромности городских (и многих сельских) женщин оседлых сообществ Средней Азии, – вопрос этот оставался открытым. Отчасти это объяснялось политической болезненностью темы, отчасти тем, что многие публицисты проводили отчетливое различие между снятием паранджи и раскрепощением.

- Ну как можно освободить женщин? – задал однажды риторический вопрос в газете Каюм Рамазан (Уктам). – Просто снять с нее паранджу? Что, таким образом женщины станут свободны? Нет, экономические рычаги все еще находятся в руках мужа. Поводья остались в руках мужа. <…> Вопросы о парандже и о правах женщин – это разные вопросы.

Если женщины обретут экономическую независимость, утверждал автор, они сами откажутся от паранджи. С другой стороны, «если мы сорвем с женщин паранджи силой, это скорее принесет неудачу, чем пользу, и мы даже столкнемся с жестоким противостоянием». Небольшая часть женщин действительно отказалась от паранджи, некоторые – вполне буднично (когда необходимость выйти на работу сделала это неизбежным), другие – публично и демонстративно. Жены Гази Юнуса и Эльбека сделали это в 1924 году, в Международный женский день 8 Марта, посетив при этом редакцию газеты «Туркистон», «чтобы поделиться этой радостью и убедить других». В том же году «Туркистон» опубликовал несколько сообщений о женщинах из семей рабочих и советских чиновников, сбросивших паранджи.

За этими спорами стояли новые представления об обществе и новой жизни, основанные на изменении моделей поведения городской элиты разных политических направлений. Менялась частная жизнь молодежи. Османский офицер, проведший в Ташкенте два года, вспоминал, как его пригласили на вечеринку в татарский дом в новом городе, где присутствовали представители обоих полов и были устроены танцы. Многие мужчины из интеллигенции женились на европейках, получил популярность идеал партнерского брака. К 1924 году идеей «новой жизни» было увлечено уже так много молодых людей, что в Ташкенте стихийно возник Союз друзей новой жизни (Янги турмуш дўстлари бирлиги). 16 мая 1924 года его члены организовали однодневное литературное собрание в махалля Кандиргач в старом Ташкенте. Женщины без паранджей были представлены на нем в сравнимом с мужчинами количестве.


Адиб Халид
Создание Узбекистана. Нация, империя и революция в раннесоветский период

Когда девушка защищается от насильника ее похвалят
Может быть
В определенных кругах
Но когда женщина защищается от этого драного патриархального мира
Ей в след будут кричать:
Патриархалка!
Подсоска ебучая!
Да тебя в Черноземье слышно!

В такие моменты мне кажется
Что щелкает волшебный фиолетовый выключатель
Покрытый пыльцой фей
И у всех напрочь отшибает
Память эмпатию тонны прочитанной фемтеории
Знания психологии и прочее все
Потом выключатель снова щелкает
И мы снова все феминистки
И ни у кого не видно даже краешка белого пальто

Запомните
Пожалуйста, запомните
Эти женщины - такие же женщины
Мы не лучше их
Они не лучше нас
Мы в одной лодке
В одной беззащитной маленькой лодке посреди урагана
Хотите сталкивать за борт?
Сталкивайте мужчин
Злитесь, сестры, вместе с бурей злитесь!
И выплескивайте эту злость на тех, кто действительно виноват.


некондиция

Первого мая 1943 года с утра начался обстрел. «Целый день немец бил по нашему району. К вечеру обстрел принял убийственный характер». «С ужасающим свистом и грохотом летели тяжелые снаряды прямо в нашу сторону. Была неестественная жуткость в том, что наш каменный пятиэтажный дом давал качку. От одного сотрясения воздуха комнаты вздрагивали и шатались».

Об обстрелах Фрейденберг пишет, что «это двойное варварство, Гитлера и Сталина, продолжалось теперь из дня в день, часами, по всем районам одновременно». Она поясняет свое суждение о двойном варварстве (и делает это не один раз): «немецкие орудия» (или «немцы») «метили в мирных обывателей, в женщин, в гущу гражданского населения», а «советская власть» требовала, чтобы люди находились на своих служебных местах, и «опаздывать на службу было недозволено»; в результате во время обстрелов люди находились на улице, на остановках трамвая, а не в убежищах.

«Это было двойное варварство: у немцев от нечего делать, у Сталина от пренебрежения к городу». «Немцы били снарядами по трамвайным остановкам и по всем местам скопления публики, мирной безоружной публики, которую наш тиран заставлял жить и работать на передовых позициях. Трамваи обращались в кровавое месиво».

Она фиксирует смерти друзей и знакомых, рассказывает истории о гибели людей и семей.

«Как мы жили? Как мы прожили эти годы?» – спрашивает она себя (говоря об осени 1943 года). И отвечает: «Наравне со всеми: в будущее не заглядывали, – о завтрашнем дне не думали».

За этим следует философское рассуждение о фрагментарной природе блокадного времени:

Погибающие люди научились, не сговорившись, жить вершками. Время скорчилось и застыло судорогой. Оно измерялось отрывками и лоскутами. Жизнь состояла из стружек времени, и это сберегало, как упаковка яиц или стекла. Мы шли за секундами и получасами, глядя только под ноги, словно на перевале из скользкой грязи; за шаг вперед никто не смотрел и головы не поднимал.

Ей кажется, что о том, как жили в блокадном Ленинграде, не знали за его пределами, или знали «официальную», лживую версию, особенно за границей, и голодные, осажденные люди – «люди без воды и отлива, обстреливаемые днем осколочными снарядами и ночью бомбардируемые с воздуха» – погибали в безвестности.

Она замечает, что пропаганда создала фиктивный мир, на имеющий отношения к реальному опыту: «Жизнь ужасна. Она полна мук, она состоит во всей своей общественной сути из одних фикций».

Между тем страшный блокадный быт (как Фрейденберг не раз замечала) превратился в норму. «Жизнь шла нормально в своем унизительном паденьи». Идея нормализации страшного в быту заключала в себе важный политический вывод.

И вот среди «этого балагана» она переживает «редкие, но высокие часы наедине со своей наукой»; она думает и пишет.


Ирина Паперно
«Осада человека». Записки Ольги Фрейденберг как мифополитическая теория сталинизма

Различия в гендерной провинциальной и урбанистической ментальности можно проиллюстрировать на примере высказываний на тему прав и возможностей современных мужчин и женщин. И юноши и девушки, отметив их равные права в профессии, карьере, семье («Мужчины и женщины зачастую занимают сейчас одни позиции в разных сферах общества», «И мужчина и женщина при желании могут реализоваться в разных сферах»), продемонстрировали различное понимание этого равноправия.

Девушки отчетливо высказали сомнение в возможностях самореализации женщин в современных социальных условиях: «На последних президентских выборах женщине-кандидату постоянно указывали на ее место». Равные права, с точки зрения девушек мегаполиса, это когда «женщины могут позволить себе такие вещи, которые не могли позволить раньше»: «Они могут работать, могут даже быть президентами. Так, например, в США есть такая возможность». По мнению девушек провинции, равные права привели к исключению уважительного отношения к женщине: «…собьют и не извинятся, не всегда уступят место в транспорте, не подержат дверь при выходе, не подадут руку», «Мы, женщины, сами виноваты — боролись за равноправие, вот и получили…»

Юноши высказали сомнение в способности женщин распоряжаться равными правами. Студенты провинции выразили неуверенность в необходимости равноправия для женщин: «Современные женщины только хотят казаться независимыми и равными мужчине, в трудной ситуации они всегда вспоминают о том, что они женщины».

Часть юношей мегаполиса также считают, что женщины «не знают еще, как ею [независимостью] пользоваться», не научились аргументировать и отстаивать свои позиции. В то же время подчеркивалось неравноценное отношение к женщинам в отдельных сферах жизни общества, например в политике. Часть юношей убеждены в том, что равноправие в стране формальное, а фактически прав у женщины гораздо меньше, чем у мужчины: «За окном Россия: здесь не будет равенства; женщины никогда не будут иметь возможностей, которые имеют мужчины», «Она имеет право высказаться, но ее никто не будет слушать», «Всегда есть люди, которые не будут ее слушать только потому, что она женщина».


О. И. Ключко, А. А. Чекалина, Е. В. Иоффе, М. А. Ерофеева, Н. Ф. Сухарева,
Е. В. Самосадова.
Гендерные трансформации в представлениях студенческой молодежи