В 1935 г. активно, с большим количеством примеров в журналах для женщин доказывалось, насколько вреден аборт. Кампания, предваряющая закон о запрете абортов, активно формировала общественное мнение. В 1935 г. в «Работнице» помещено письмо читательницы Климовой «Я против аборта» и отклики на нее. Общий смысл в том, что работницы не скрывают трудностей в воспитании детей, но радость материнства так велика, что все трудности бледнеют перед огромной любовью к детям.

Статья А. И Близнянской, директора роддома, интересна тем, как выстраивается обоснование запрета абортов. Декрет о легализации аборта 1920 г. привел к тому, что подпольных абортов стало меньше. Доктор приводит сведения о том, что аборт в больнице дает 0,005 % смертности. Однако отмечает, что легализация абортов способствовала росту их числа. Легкость получения направления на аборт создала впечатление о безвредности этой операции. На самом деле это крайне опасная операция, которая оказывает вредное воздействие на организм женщины. 20 % женщин после аборта страдают заболеваниями, 60 % внематочной беременности являются следствием аборта. Аборт ведет к бесплодию, а это – социальное бедствие. «Мы ликвидировали безработицу, построили широкую сеть яслей и других детских и культурно-бытовых учреждений, мы становимся зажиточными. Все это – благоприятные условия для радостного материнства. “Каждая женщина в нашей стране не может не хотеть быть матерью”», – таков вывод директора роддома. В капиталистических странах, наоборот, запрет аборта – это издевательство над бедными, которым нищета и безработица не дают возможности прокормить своих детей.

Еще одна статья написана главврачом московской гинекологической клиники Р. Н. Гуревич. Доктор приводит примеры, когда она делала операцию по просьбам женщин, а потом они меняли свое мнение. Поэтому:

• незыблемым должен быть запрет операции по стерилизации женщин;

• надо больше говорить и писать о вредных последствиях аборта;

• широко рассказать о смертях от подпольного аборта;

• надо наказывать врачей, которые делают аборты на дому, нарушая гигиенические требования.

Нужно отметить, что в данной публикации речь идет о стерилизации, о которой раньше не упоминалось в публикациях женских журналов. Конечно, в эпоху, когда антибиотики еще не применялись, любая операция была потенциально опасной. Но ведь и роды небезопасны! Стерилизация дает возможность женщине выбирать, планировать свою жизнь.

Письмо З. А. Сиротовой-Козанченко, требующей, чтобы правительство запретило аборты, продолжает эту тему. Она медсестра и не может смотреть, как женщины калечат себя абортами. При этом с медицинскими диагнозами и подробностями она рассказывает свою историю: несколько браков, болезни, несчастья и т. д. Воспитывает чужую девочку, но очень хочет своего ребенка, а родить не может.

Такая активная пропагандистская подготовка к обнародованию закона 1936 г. о запрете абортов, очевидно, идет вразрез с тем, как женские журналы трактовали тему семьи и детей раньше. Была ли пропаганда аборта в печати? Нет, конечно. Но журналисты всеми средствами агитировали женщин идти работать, учиться, вступать в партию и заниматься общественной работой. «Брось пеленки!» – как можно было этот призыв реализовать? Отказом от рождения детей. Да и условия жизни в 1920–1930-х гг. были тяжелые: низкий уровень жизни, трудности с продовольствием и т. д. Брачные отношения неизменно вели к какому-то решению проблемы: или рожать детей, или делать аборты. Приведенные выше примеры показывают, насколько просто в интересах государственной политики менялся вектор публикаций печати.


Ольга Минаева
Журналы «Работница» и «Крестьянка» в решении «женского вопроса» в СССР в 1920–1930-е гг.

кажется, мы были - честная глина и грязь вначале,
но глина сейчас хороша разве что на чайник.
господи, сотри меня, сделай меня с нуля, дамасскою сталью, прочным металлом,
металл не боится разбиться в осколки и не плачет ночами.

кажется, мы есть - простая плоть (а кто-то болтает, что созданы из ребра), обычная штука,
но плоть так хрупка, ломается, рвется, с этим ужасным звуком,
он впивается в разум, сверлит и жжет, потом не можешь заснуть, задремлешь, вскакиваешь в слезах, память - такая сука.
господи, уничтожь меня, сделай меня заново - бронебойным стеклом, зверем из ветра, огня и слов,
чем-то, у чего по утрам не дрожат губы и руки.

но рождество молчит, а до пасхи пропасть в тысячу лет длиною...
"не ной," - говорит мне кто-то, - "я же вот тут не ною,
"хочешь в следующей жизни - кошкою, птицею, смешною крысою земляною?
не хочешь? ну потерпи тогда... помнишь того петушка в разрушенном доме? чужая сталь слабее нашей забавной глины!
и когда мы пойдем долиною смертной тени, никого нас яростней не будет во всей долине!
тьма оскалится, попрячется по трусливым норам, боясь рассвета...
все просто: то, что не убивает нас -
пожалеет потом об этом."


Анастасия Шакирова

#АннаГолубкова
Одна из причин меньшей представленности женщин в истории литературы - это огромное количество неоплачиваемого домашнего труда, который отнимает много времени, ничего не давая взамен (кроме ощущения себя "хорошей девочкой", конечно). Хочется еще написать, что "брак для женщины - конец всему" и что "профеминистов не существует", но не буду обобщать. Одно могу сказать точно: в быту мужчины (речь идет о поколении 40+) к сотрудничеству принципиально не готовы. Есть набор задач, который мужчина согласен выполнять, и с годами этот список может уменьшаться, но никогда не увеличивается. Все остальные дыры предлагается затыкать женщине за счет ее времени и здоровья. Мужчина обустраивает свою жизнь и пространство вокруг себя так, как ему удобно. И его совершенно не интересует, что рядом кто-то подыхает от недосыпа и переутомления. А о том, что кому-то рядом не хватает времени на профессиональную самореализацию, речь вообще не заходит. Короче говоря, как шутили в начале 90-х, "хорошее дело браком не назовут".

Если до 1833 года вдова имела доход от третьей части земли мужа (и своего бывшего приданого), на который она могла прожить сама и прокормить детей после смерти мужа, то большую часть правления Виктории женщина была абсолютно бесправна при жизни мужа и после его смерти. Очень важно было правильно составить, как бы мы сейчас назвали, брачный контракт. Обычно этим занимался отец невесты с нанятыми адвокатами. Важным соглашением являлись: jointure - документ, по которому жена получала право распоряжаться значительной частью имущества после смерти мужа; portions - деньги на детей и pin money (дословно деньги на булавки) – очень маленькая сумма, выдаваемая жене ежегодно на разные мелочи. К сожалению, чем аристократичнее была семья, из которой вышла невеста, тем меньше здесь наблюдалось знания реальной жизни.

Если отец невесты, рассчитывая на порядочность будущего зятя, или по незнанию законов, не подписывал эти три документа перед свадьбой, то он обрекал свою дочь на абсолютную зависимость от мужа при его жизни и нищету после его смерти. Если же это был деловой человек, то тогда он мог отвоевать права для своей дочери, ведь иначе все, что до свадьбы принадлежало ей, становилось собственностью мужа. Если последний хотел промотать все состояние, то жена не могла этому противиться, и ей ничего не оставалось делать, как готовиться к тому, что однажды она вместе с детьми лишится всего, даже дома, и будет вынуждена пойти по миру. Поэтому, если отец невесты был далек от практической жизни (что случалось очень часто), тогда дочери его ничего не оставалось, как день и ночь молиться о здоровье своего мужа, каким бы негодяем, тираном и мошенником он ни был. Иначе с его смертью для нее наступал момент, когда ей не только нечем было кормить детей, но и негде было жить.

В 1857 году был утвержден закон, разрешавший парам разводиться, не дожидаясь акта парламента. Женщина могла развестись с мужем, если у нее появлялись доказательства о его прелюбодеянии, двоеженстве, кровосмешении или жестокости. Мужчине же достаточно было доказать, что его жена ему изменила. Этот закон впервые давал женщинам, покинутым или живущим отдельно от своих мужей, какие-то права на недвижимость, принадлежавшую им до замужества. А в 1870 году был принят акт, позволявший женщинам удерживать в свою пользу деньги, принадлежавшие им в девичестве. В 1873 году разведенкам было позволено видеться с детьми, если последние принадлежали к возрастной группе от семи лет до шестнадцати.

В 1878 году женщинам разрешили опеку над детьми возраста до десяти лет, если муж был осужден и находился в тюрьме.

В 1882 году поблажки также были сделаны в пользу замужних женщин, разрешая им самим продавать свою недвижимость. В том же году английским парламентом был принят «Закон о собственности замужних женщин». Женам было предоставлено право вступать в договоры по поводу этой собственности, право завещать ее. Это позволило им оставлять наследство своим детям, а с 1886 года получать содержание от мужа и оформлять опекунство над собственными детьми в случае его смерти. И только в 1925 году матери наконец получили равные с отцами права на своих детей.

Приведенные выше законы и акты доказывают, насколько несправедливым и бесправным было положение женщины в семье, однако незамужние находились в еще худшем положении.

Разные решения предлагались в связи с данной ситуацией. Вплоть до советов желавшим дамам эмигрировать в страны, где не хватало слабого пола, например, в ту же Америку. Устойчивым оставался взгляд общества на незамужних женщин как на неполноценных, которые в то же время были юридически независимы (очень редкое сочетание в XIX веке). Сейчас мы думаем совсем наоборот, что без независимости трудно быть полноценными.

Уильям Грег – политический публицист и владелец ткацкой фабрики, на которой было много работниц, писал в 1862 году: «Женщины, которые должны зарабатывать на свою жизнь, вместо того чтобы тратить деньги своего мужа, явили свою неспособность быть придатком мужчины и не отвечают своему главному предназначению на земле служить ему и быть им поддерживаемыми». Это его высказывание в основном относилось только к женщинам среднего класса и рабочим на его фабрике, но не затрагивало служанок, которым не разрешалось выходить замуж

Интересно, что в любом произведении XIX века, написанном мужчиной, всегда упор делался особенно на том, что жизнь незамужней женщины чрезвычайно неприглядна и «нужно всячески противиться тому, чтобы женщина сама зарабатывала на жизнь и была независима, иначе они просто откажутся выходить замуж!» А те, кому не удалось обрести семью, должны идти на жительство в монастыри. «Замужество – это охрана женщин от грубости нравов современного мира, и, чтобы не допустить их к становлению на путь греха и озлобления в будущем, им лучше всего спрятать себя за крепкими церковными стенами».


Татьяна Диттрич
Повседневная жизнь викторианской Англии

Отказ от абортов приводит к негативным долгосрочным последствиям

Предыдущие исследования показали, что женщины, которым было отказано в доступе к аборту, имеют худшее психическое здоровье. Также принудительное материнство может увеличить зависимость женщины от партнера, поскольку беременность является огромным финансовым бременем.

Вдобавок это опасно и для физического здоровья. К примеру, в США у вас гораздо больше шансов умереть от осложнений, связанных с беременностью, чем от аборта. Уровень смертности при родах составляет 17,2 на 100 000, а вероятность смерти после аборта составляет менее одного на каждые сто тысяч.

Новое когортное исследование рассматривает другие аспекты из-за которых женщина может страдать от принудительного деторождения, которые ранее не рассматривались. Ученые обнаружили, что через пять лет после отказа от аборта женщины чаще сообщали о постоянной боли, хронических заболеваниях и общем плохом состоянии здоровья. Они также чаще сообщали о повышенном количестве головных болей, болей в суставах и повышенном холестерине. Повышенный уровень холестерина вызывает особую тревогу, поскольку это является фактором риска сердечно-сосудистых заболеваний, убийцы номер один в мире.

Также хронический стресс может повлиять на долгосрочное здоровье женщины, которой не предоставили доступ к аборту. Эти соображения особенно важны в свете волны движений против абортов. Эти группы часто утверждают, что аборт опасен для женщин. Это утверждение просто не подтверждается данными. На самом деле, наука показывает, что верно обратное, что принуждение женщин к материнству представляет гораздо больший риск.

Эти проблемы со здоровьем должны вызывать тревогу у консерваторов, обеспокоенных перерасходом средств на программы здравоохранения. Женщина, вынужденная играть роль, к которой она, возможно, не готова, и ее дети, несомненно, несут большую финансовую нагрузку на систему здравоохранения, чем комплексные меры по аборту и контролю рождаемости. Это устраняет второй аргумент движений против абортов, которые утверждают, что эти программы слишком дороги.

Хотя необходимы дополнительные исследования воздействия принудительного родительства на женщину, очевидны свидетельства того, что бедность, жестокое обращение и плохое здоровье, похоже, являются побочными эффектами как для матери, так и для ребенка.


https://4everscience.com/

НЕ ОТМЫТЬ


Она моет полы каждый день в четырнадцать тридцать.
Иногда она не может остановиться:
Моет двери, обои и зеркала.
Время тянется вязкое, липкое, как смола.
Все бы было иначе, если б она смогла.

Она думает: «Я обычная, всё как надо.
Я молюсь и знаю, будет и мне награда.
А что грех – так ведь у каждого есть грешок:
Сбитый пёс, зарубленный петушок...
Вот сейчас помою пол,
И всё будет хорошо».

На руках волдыри и кожа совсем истёрта.
Её комната безупречна и распростёрта.
Она ждёт и другую жизнь рисует себе в ночи.
Но приходит утро и с ним приходят врачи.
Её лечащий смотрит холодно и молчит.

Главный выбрит и деловит, но слегка простужен.
Его голос хрипит, что ей становится хуже:
«К сожалению, этот курс прошли безуспешно.
Нужно действовать осторожно и даже нежно».
А потом добавляет:
«Чисто у Вас, конечно».


Варвара Юшманова

Этот текст носит полудокументальный характер: я подписалась на несколько тематических групп, смотрела ТВ-шоу и ютьюб-дискуссии, читала интервью и женские форумы. Некоторые фразы вошли в пьесу почти без изменений. Как, например, слова из интервью с председательницей одного белорусского православного объединения: «Законы принимает правительство и делает это не исходя из религиозных догматов и не из жалости к эмбрионам. Законы принимаются в силу выгоды государству. Например, когда Сталин запрещал аборты, он делал это не с точки зрения морали и этики, а с точки зрения количества народонаселения. И сейчас наше государство ожидает демографический коллапс.»

На мой взгляд, это очень симптоматичная проговорка и Сталин в ней вынырнул не случайно: здесь тема контроля над женским телом открыто выводится за рамки морали и напрямую связывается с тотальным правом государства на биовласть – то есть правом распоряжаться нашими телами в своих интересах. В этом контексте женщина лишается субъектности, и, похоже, это именно та точка, которая вызывает у меня желание яростно сопротивляться – в том числе и антиабортной риторике. Как показала Ханна Арендт в «Истоках тоталитаризма», от лишения субъектности до лишения прав, дегуманизации и концлагерного расчеловечивания не так много шагов. Чтобы понять, как работает этот механизм насилия, можно также погрузиться в современные истории про больничное «насилие в родах» или дедовщину в армии.


Ольга Романова
Пьеса в шести отвратительных сценах

Для меня очевидно, что удовольствие от чувства власти над другим – это основной контекст борьбы против прав на аборты, хотя он прячется за риторикой о государственной заботе и человеческой морали. Призывы государства или церкви вернуться к традиционным ценностям и распространенность домашнего насилия – две стороны одной медали.

Унижение женщин как воображаемых других – очень частый мотив подобных дискуссий. Поэтому в пьесу также вошли комментарии обычных пользователей -- меня поразила их экстатическая агрессивность. Думаю, этот высокий градус эмоций порождается слиянием с властной позицией и воображаемым правом на насилие, что дает очень сильную компенсацию Эго (причем комментарии писали и мужчины, и женщины).

«Вот и закончилось лето» –
Так начиналось мое сочинение
«Как я провела лето».
– А где описание? – возмущалась мама, –
Вот и закончилось мое светлое, теплое, ласковое, чарующее, волшебное, лучезарное лето.
Хотя бы так.
Переписывай.
Я переписывала.
Мое короткое северное лето
Теперь пестрело тропическими цветами,
Гнулось от гроздьев неведомых плодов,
Стояло, словно раскрашенное
Дешевыми акварельными красками.
Стонало,
Мечтало снова стать просто летом,
Моим летом.
– А где глаголы? –
Возмущалась учительница, –
Действия, движения,
Путешествия, приключения –
Все, что произошло с тобой этим летом?
Переписывай.
Я переписывала.
Лето наполнялось придуманными героями,
Они лезли на скалы,
Спускались по веревочным лестницам
Почему-то в открытое море,
Сражались,
Мирились,
Иногда умирали.
«Не верю!» – кричала учительница.
Этого не могло произойти и за десять лет.
Она рвала сочинение
На мелкие кусочки,
Лето распадалось на буквы,
Точки и запятые,
Разлеталось по свежеотремонтированному классу.
Мое лето срубили под корень,
Отломили все ветки.
Остались яркие, слепящие, расплывающиеся пятна.
Я не помню ни одного лета
Из своего детства.


Анастасия Журавлева

В 1965 году одну тысячу женщин спросили, насколько они согласны со следующими утверждениями:

• Епархия женщины ограничивается кухней.

• Господином в доме является муж, а женщина ему подчиняется.

• Профессия домохозяйки самая интересная и многогранная.

• Наряду с домашним хозяйством у женщины должны быть и прочие интересы.


Сегодня от самой постановки вопросов волосы встают дыбом. А в 1965 году нравы были другие, и поэтому никого не удивляло, что первое утверждение набрало 69 процентов голосов, а с тем, что «мужчина в доме – хозяин», согласились 57 процентов опрошенных. 77 процентов даже считали ведение домашнего хозяйства мечтой. И все же 89 процентов женщин признали, что домашним хозяйством жизнь не ограничивается.

Дискриминация женщины имела (или имеет) место на всех уровнях общественной жизни. Лишь в 1978 году Николь Хестерс стала первой женщиной – комиссаром полиции в телевизионном сериале «Место преступления». А в 1979 году Барбара Дикманн стала впервые вести программу новостей. Отнюдь не так давно.

В 1979 году в Гамбурге первая женщина получила разрешение поступить на службу в полицию. И это было результатом феминистского движения против запрета на определенные профессии.

Только в августе 1980-го Федеральным собранием Германии был принят закон «О равноправии полов в трудовой сфере», но все мы знаем, что и по сей день за одну и ту же работу мужчины получают бо́льшую зарплату, нежели женщины.

В выпуске западногерманской газеты WAZ от 24 апреля 1976 года я обнаружила статью «Больше эмансипации – больше паразитов». В тот период министерство здравоохранения Бельгии зафиксировало прирост паразитов в стране. Некий доктор Г. Ц. в одной из бельгийских газет объяснял это так: «Я не решусь утверждать, но виной тому в большой мере является женская эмансипация. Сегодня на работу ходят и мужчины, и женщины. Оба возвращаются вечером домой усталые, и им совсем не до уборки». Да, вы все правильно прочитали. И это статья не эпохи Средневековья, а 1976 года.

Другой отличный пример я нашла в архивах фонда FrauenMediaTurm начала 1980-х. Доктор Дас, правозащитник из Бонна, который также работал государственным защитником, в 1983 году в своих «Записках адвоката по уголовным делам» писал: «Если в качестве свидетеля привлекается женщина, то, исходя из ситуации, не следует доверять ее словам. Лжесвидетельство и неверные показания – типично женские правонарушения».

Такое положение имеет даже историческое подтверждение в учебниках 1834 года!

Но стоит ли настолько углубляться в историю? Разве на сегодняшний день у женщин достаточно много прав и свобод? Средства массовой информации переполнены советами о том, как стать идеальной женщиной. Журнал Bunte, кстати, недавно разместил статью под названием «Пять простых шагов, и ты – богиня минета».


Николь Штаудингер
Такая дерзкая: как быстро и метко отвечать на обидные замечания

Жизнь говорит: я так от тебя устала!
Я говорю: слушай, но это же мой текст!
Жизнь говорит: боже, и тебе не стыдно
претендовать на авторство этой банальности?/


Сабрина Брило
2019

Исследователи показывают, что домашний труд женщины, вовлеченной в заботу, в определенных контекстах можно рассматривать как структурную эксплуатацию. Это неоплачиваемый труд, который, несомненно, вносит вклад в благополучие общества и конкретной семьи. Однако такой труд далеко не всегда вознаграждается материально и морально, иногда он является просто рабским или вынужденным. Женщины социализированы таким образом, чтобы брать на себя заботу, и обществу это выгодно. Государство спокойно закрывает глаза на то, что человек, выполняя неформальную домашнюю работу по уходу, вынужденно ограничивает себя в других видах деятельности.

Наблюдается эффект издержек заботы. Регулятор рассуждает следующим образом: «Зачем мы будем оплачивать труд женщине, которая ухаживает за своей матерью? Мы на этом сэкономим, она все равно ее любит. Мы лучше эти деньги отдадим многодетным семьям, потому что старики все равно умрут, а дети — наше будущее». Заботящиеся люди испытывают сложности в совмещении ухода и работы, сталкиваются с ограничениями в профессиональном продвижении, ощущают нехватку досуга и возможностей самореализации, переживают синдром выгорания.


ЕЛЕНА ЗДРАВОМЫСЛОВА
МУЖЧИНЫ И ЖЕНЩИНЫ: СТАРЕНИЕ В ОПТИКЕ ГЕНДЕРНОГО ПОДХОДА

Зло множит зло множит зло множит зло
оно космический раструб откуда мы вылетаем
неразумные дети на легких саночках на дорогу
бездушные механизмы двигают туда-сюда шестерёнки земных осей
перемалывая наш теплый уютный укутанный мир
дыши медленнее какое минное поле опаснее
то что вне тебя или то что внутри тебя
минёры это только те кто минируют или разминируют тоже
кого из них звать чтобы спасли и освободили как впустить их
в какие ворота я сама не могу до себя достучаться
и есть ли вход или кругом только неприступные стены плоти и крови
которые съедят и выпьют а потом встанут в очередь за прощением
и кого-то даже простят потому что нет иного выхода
кроме как прервать наконец дурную бесконечность.


Лариса Йоонас

Статья с провокационным названием «Умеют ли знаменитые мужчины читать?»

Среди американских знаменитостей в последнее время очень популярны книжные клубы, однако ведут их почти исключительно женщины. Хотя, казалось бы, такой симпатичный способ заработать… (Да, это бывает довольно прибыльно).

Одна из общих черт знаменитостей, у которых есть книжные клубы – энтузиазм. Они ЛЮБЯТ читать. Возможно, это та самая черта, которую не хотят демонстрировать знаменитые мужчины.

«В чтении есть уязвимость, любопытство к другому миру, которое усиливается, когда вы открываете свою интерпретацию этого мира для обсуждения. Я полагаю, что любознательность может быть прочитана как противоположность образам, в которые Голливуд помещает мужчин: придурковатый парень, обворожительный джентльмен, неуклюжий папа. Даже помпезный, архетипический литератор-мужчина сам несет тяжесть литературы. Он читает лекции, но не обсуждает. Он владеет словами, но не восприимчив к ним».

Кроме того, завести книжный клуб – это труд, это не косметическая линия (которую выпускают другие люди, разумеется). Как минимум, надо регулярно читать. Кроме того, есть еще и эмоциональный труд – говорить о том, что ты чувствуешь, расспрашивать других людей о том, что чувствуют они…
Затем, книжные клубы знаменитостей – женские, потому что книжные клубы обычных людей тоже женские (88% в США). И это объяснимо: сначала женщины, которых не допускали в академические круги, искали собственное пространство для обсуждения литературы, а заодно и политических вопросов, а затем – чтобы сохранить интеллектуальную атмосферу, которая их окружала в колледжах (многие после получения диплома выходили замуж и не работали).

Мужские книжные клубы бывают, но, во-первых, мало, во-вторых, их участники посвящают очень много времени утверждению собственной маскулинности (одно заседание такого клуба проходило в столярной мастерской, где попутно предлагалось ломать доски).

У женских книжных клубов довольно несерьезная репутация: предполагается, что в процессе женщины еще и выпивают (Как будто в этом есть что-то плохое! – Я). Когда в 2001 году Опра Уинфри, основательница самого первого книжного клуба знаменитости, выбрала для чтения «Поправки» Джонатана Франзена, тот высказал по этому поводу публичное «фи» - мол, Опра обычно какую-то ерунду читает. И хотя Франзен потом много раз за эти слова извинялся, если честно, знаменитости и правда часто выбирают довольно легковесную литературу.

Но, возможно, у этого выбора есть смысл. К примеру, книжный клуб Риз Уизерспун – это практически трубопровод в ее продюсерскую компанию Hello Sunshine. Риз сделала знаменитой книгу «Где раки поют» Делии Оэунс, и фильм по этой книге, который продюсировала компания Уизерспун, заработал в прокате почти сто пятьдесят миллионов. Другие актрисы стараются пойти по тому же пути, поэтому их в первую очередь интересуют книги, которые будут популярны среди большого количества читателей.
Но при этом знаменитые мужчины не пользуются таким способом укрепить отношения с собственной фанбазой, создать себе имидж интеллектуалов, а также найти книги, которые можно превратить в фильмы с хорошими ролями. Да они читать-то умеют?

Нет, конечно, умеют (по крайней мере, некоторые). Но правда в том, что им книжные клубы не нужны. Женщине, чтобы показать, что она не просто хорошенькая, но еще и умная, надо постараться, мужчине достаточно отрастить седеющую бороду и делать загадочное лицо.


Лариса Шемтова

Анна Гальберштадт

ТЕОРИЯ ВЕРОЯТНОСТИ

Приятель сказал мне
что романы надо заводить с отличницами –
они стараются все делать хорошо.
Я была отличницей
это был мой способ выживания в школе
где я всегда была аутсайдером.
Но вот в университете
на психфаке
когда пришла пора сдавать тервер
теорию вероятности,
мне сказали, что сдать этот экзамен невозможно
все заваливают.
Вот я и решила не готовиться.
Какой смысл, если все равно сдать нельзя.
Утром пошла на экзамен
а шел он бесконечно долго
часов шесть
и от нечего делать стала читать учебник.
Оказалось, что не так уж и непонятно.
Читала несколько часов
и пошла отвечать.
И, на мое удивление, сдала.
Это единственный экзамен в моей жизни,
(а я закончила два университета и институт),
которым я горжусь.

Вот и думаю сейчас –
какая же вероятность была у меня появиться на свет?
Родители, оба были из пяти процентов
переживших Холокост литовских евреев,
оба были на фронте, в Литовской дивизии,
где среди других, погибли мамин младший брат Лева
и ее первый муж
и муж младшей сестры Иды.
Мама и папа встретились снова в Вильнюсе
после войны
в сорок седьмом.
Мама стояла у витрины комиссионки на Пилимо
и рассматривала габардиновый пиджак с плечиками.
Увидев отца, она сделала вид,
что не замечает его
прошептав про себя: «Вот идет Семен,
если начну разговаривать с ним,
он же никогда не отстанет».
Отец заговорил с мамой
и никогда не отстал.

Мама всегда была субтильной
тонкой, со слабыми руками.
Во время эвакуации,
то есть, не эвакуации, а бегства,
они с младшей сестрой и братом
доехали на автомобиле из Каунаса
до границы с Белоруссией
а дальше шли пешком
голодали, обменивали мамины платья
и крепдешиновые блузки на хлеб.
Потом чемодан украли в поезде.

В Узбекистане тоже голодали
мама переболела малярией
и чуть не умерла от брюшного тифа.
В Литовской дивизии
куда они с сестрой попали
убежав из совхоза
с деньгами
которых хватило только на билет на поезд
до ближайшего районного центра,
но это отдельная история. . .
Так вот, на фронте сестры Мебелите
зимой ставили палатки на снегу и спали,
девушки мыли солдатское белье в холодной реке
и не болели
потому что нельзя было заболеть.
Заболеет мама потом,
в пятьдесят пять, тяжелой формой
болезни Паркинсона.

Родители поженились в сорок-седьмом.
У мамы был выкидыш до того
как она забеременела мной
и еще два после того
как она в тридцать четыре года родила меня.
Так что же нам говорят законы тервера
про вероятность родиться
у родителей из пяти процентов выживших
литовских евреев
у матери, которая потеряла три из четырех беременностей?
Тервер говорит нам – это одно из чудес
которых не могут нам объяснить ни каббала
ни жизнеописания католических святых
это чудо необъяснимого света во мгле
подснежника, тянущего голову из-под снега.

(Авторский блог)

#выбор_Анны_Голубковой

В течение XX века, в период с 1939-го по 1960 г., неравенство в доходах снизилось в очень многих развитых странах. Томас Пикетти и Эммануэль Саес объясняют это снижение эффектом прогрессивного подоходного налога. Великая депрессия, последовавшие за ней разрушения Второй мировой войны и наступивший затем период жестокой инфляции серьезно сказались на крупных состояниях.

Снижение степени неравенства в свою очередь привело к снижению неравенства в доходах, в то время как неравенство в заработной плате оставалось неизменным. Подоходный налог, став прогрессивным и быстро растущим с 1945 года вплоть до середины 80-х, не позволял восстановиться крупным состояниям.

Однако последние тридцать лет в англосаксонских странах экономическое неравенство снова растет, а континентальная Европа следует за ними по пятам. Высокие зарплаты взлетели до небес, между тем как неравенство в благосостоянии усиливает неравенство в доходах. Рост неравенства в оплате труда опирается на две основные экономические тенденции: доходы самых низких зарплат стагнируют, а очень высокие зарплаты наращивают пирамиду зарплат. При этом доходы крупных работодателей намного выше (в 180 раз в Швейцарии и в 295 раз в США), чем у их работников, и внутри компаний образовалась отвратительная пропасть. С 1989 по 2000 год общая зарплата CEO в США выросла на 342 %, в то время как средняя почасовая оплата увеличилась всего на 5,8 %.

В Европе стагнация самых низких доходов приводит к росту нестабильности в сфере занятости и к безработице, как раз когда уволенные руководители получают непомерно высокие «золотые парашюты». Такая несправедливость порождает глубокое недовольство, особенно в пригородах и на окраинах с плохой инфраструктурой, но игнорируется правительственными органами.

Быстро пройдемся по причинам роста социального неравенства, опубликованным университетскими экономистами, большинство из которых, заметим, оплачиваются частными фондами в дополнение к преподавательской зарплате. Во-первых, существует эффект технологического прогресса, который, казалось бы, должен способствовать росту производительности и, следовательно, уровню оплаты труда (только почему это должно быть выгодно лишь тем, кто получает высокие зарплаты?). Во-вторых, существует эффект глобализации, при котором работающие бедняки бедных стран конкурируют с бедняками богатых стран, создавая тем самым давление, направленное на снижение доходов последних. Наконец последние тридцать лет баланс сил между капиталом и трудом сместился в ущерб труду. Это связано с ослаблением рабочего класса, синдикализма и позиции сотрудников при ведении переговоров, что умножает силы менеджеров, которые пожинают плоды прироста капитала, полученного единственно для их наживы.

Чтобы оправдать растущее неравенство, либеральные экономисты, которые составляют 90 % сотрудников в этой академической дисциплине и обладают 90 % Нобелевских премий по экономике (присуждаемых Банком Швеции независимо от Нобелевской академии), выдвинули теорию «просачивания благ сверху вниз» или идею о том, что богатство богатых перетекает к бедным. Нет ничего менее точного, поскольку эта теория никогда не была подтверждена. Восхваления филантропии и частных фондов в СМИ и университетах недостаточно. Их добрые дела остаются незначительными и имеют мало общего с эвергетизмом Античности, считавшимся в те времена социальным долгом.


Ги Меттан
Растерянный континент. В защиту демократии и независимости Европы

как
не говорить о теле
когда первым грехом
была женщина
поедающая

как
не говорить о теле
когда из твоего лона
выходят два мальчика
и один убивает
другого

как
не говорить о теле
когда ты прячешь ребёнка
от мужа, пытающегося его
поглотить

как
не говорить о теле
когда моя мама человеческим щитом
встала перед собаками,
пытающимися меня
сожрать

как
не говорить о теле
когда это единственная мера защиты —
принять свою смертность
подставить вторую щеку
во имя другого
существа

как
не говорить о теле
когда дети выходят на свет
и скорбят об утерянном тепле
материнской утробы

как
не говорить о теле
когда матери стряхивают сон
грязной тряпкой
чтобы перевернуть дитя
на другой бок

как
не говорить о теле
когда нежные слёзы опоясывают уставшее лицо
женщины, увидевшей собственное
искусство

как
не говорить о теле
когда рождение сопряжено со смертью


Алиса Федосеева

Когда Сэди меняет свои рутинные бьюти-процедуры, мнение других людей также начинает негативно влиять на ее уверенность в себе. В последние несколько месяцев, решив вести более здоровый образ жизни, Сэди начала ходить в тренажерный зал; теперь она проводит там не менее двух часов в день после работы. Нанесение макияжа было для Сэди актом самоконструирования; ее новый проект имеет тот же смысл, так как тело и личность неразрывно связаны.

Сэди избегает углеводов, поскольку они высококалорийны и мешают худеть, и старается придерживаться диеты, состоящей из белков, овощей и салата. Хотя она по-прежнему тратит время и силы на внешность, главное внимание теперь уделяется не макияжу или укладке волос, а красивому телу. Время, проведенное перед зеркалом, уходит на исследование упругости мышц живота и крепости ягодиц, а не на изучение состояния лица и волос. Более того, поскольку она ходит в спортзал сразу после работы, краситься нет смысла: макияж расплывается от ручейков пота, стекающих по лицу Сэди после энергичных упражнений на беговой дорожке.

Это не проходит незамеченным: Сэди была поражена количеством комментариев со стороны коллег, которые подходили к ней, чтобы спросить, что случилось или что не так. Когда она отвечала, что с ней все в порядке, они говорили: «Просто вы на себя не похожи». Разговоров о том, как ужасно и как странно она выглядит, было так много, что во время перерыва, вместо привычной болтовни с подругами, Сэди проводила время в туалете, лихорадочно красясь: она использовала тушь, чтобы подчеркнуть взгляд, и тональную основу, чтобы скрыть темные круги и мешки под глазами. Сама она не заметила, чтобы лицо изменилось, но коллеги раньше никогда не видели женщину без макияжа.

Сэди была потрясена: оказалось, что «естественный» образ, на создание которого она тратила часы, и есть, по мнению друзей, ее настоящий облик. Она чувствовала себя загнанной в ловушку: чтобы по-прежнему выглядеть собой, ей был жизненно необходим макияж. Выяснилось, что косметика, украшения и одежда в этом контексте не что-то наносное и искусственное; напротив, это и есть ее подлинная, реальная внешность. Ее кропотливое ежедневное самоконструирование привело к парадоксальному результату: без макияжа Сэди не может по-настоящему быть собой.

Сторонний взгляд и мнение друзей вынуждают Сэди вновь прибегнуть к обычным практикам самосовершенствования. Это затрагивает и ее взаимоотношения с отраженным «я». В выходной день, планируя пойти за покупками, а затем встретиться с подругой, чтобы отправиться в спортзал, Сэди надела недавно купленную спортивную одежду: брюки от спортивного костюма, кроссовки и облегающий спортивный топ на молнии. Поскольку Сэди собиралась потом пойти в спортзал, она решила не краситься и не укладывать волосы. Беглый взгляд в одно из многочисленных зеркал перед выходом из дома заставил ее в ужасе воскликнуть: «Боже мой, как я выгляжу, это же просто не я!»

Эта реакция резко контрастирует с ощущениями, которые возникали у нее, когда процесс «объективации» доводился до завершения; раньше взгляд в зеркало вызывал у Сэди чувство эстетического соответствия, поскольку попытки изменить себя с помощью одежды и макияжа приводили к успеху: она создавала себя. Окажись образ успешным и сейчас, потенциальное «я» – спортивная, здоровая, привлекательная женщина – стало бы реальным после облачения в костюм. Критически важная составляющая процесса «объективации» – идеализированное представление женщин о самих себе.

Женщины видят себя в двух ипостасях: внешнее «я», воплощенное в костюме, и мыслимое желанное «я». Успех наступает, когда зеркальное отражение совпадает с идеализированным образом. Однако объективация терпит неудачу в случае диссонанса между «я», которое женщина проецирует вовне, и отражением, смотрящим на нее из зеркала. Несоответствие между «воспринимаемым „я“ и идеальным „я“» приводит к недовольству собственным телом. Сэди признается, что теперь, смотрясь в зеркало, она невольно подолгу разглядывает свое отражение, пытаясь примирить его с тем «я», которое девушка культивировала всю жизнь. Я спросила, не есть ли это просто начало нового этапа жизни, но Сэди ответила, что собирается снова вернуться к полноценному макияжу. Выйдя в город впервые в спортивной одежде, она постоянно краем глаза замечала свое отражение в витринах и окнах автобуса и не могла поверить, насколько «ужасно» выглядит; теперь женщина постоянно параноидально стремится обрести себя в каждом мгновенном отражении, пытаясь осознать, что человек, которого она увидела, и есть она сама.


Софи Вудворд
Почему женщины носят то, что они носят

переселение неизбежно – за рамой окна
июльский снег наискось линует пространство
выучи наконец убедись
авторитетные голоса каждую ночь раздаются
из разбитого радио не работает телевизор давно выключен свет

переселение неизбежно – погляди каждое дерево
переселяется когда приходит пора каждый год
с наступлением холодов травинка поглубже переселяется в землю
ближе к низкому солнцу на запад на север на юг
закрывает листки лепестки расправляет их заново
в новом месте

переселение неизбежно – из-под земли
лезут сухие черви заползают на девятый этаж
устраиваются в твоем кресле спрашивают ну когда ты когда
освободишь нашу жилплощадь
капает кран жидкостью мутно бордового цвета
с неба скрежещут звезды ты выучился наконец?

переселение неизбежно. соблюдайте спокойствие
правительство обеспечит двухъярусные автобусы
отправляемся в шесть утра от церкви от костела
от дворца культуры от синагоги каждый проклятый день
граждане выбирают по вкусу консультируются при возможности
с психологом священнослужителем коучем или барменом

переселение неизбежно. ходят глухие слухи
о точках приёма беженцев в городах под холмом
прорыты норы туннели доставлено необходимое
в стратегических мерах
к дальнему озеру с ключевой минеральной водой
подведены свинцовые трубы
складированы витамины консервы
в каждой подземной капсуле исправно горят
лампы дневного света дневного тепла и уюта

переселение неизбежно. говорят о маршрутах на космодром
ежечасно взмывают ракетоносители
набирают скорость первая вторая космическая
достигают орбиты проходят контроль прилуняются
на первой пересадочной станции миграционной союзной базы
рейтинг у нее невысокий немудрено
власть захватили рептилии куражатся над вновь прибывшими

и многие на свой страх и риск отправляются дальше
юпитер венера марс – если честно есть выбор
сириус и сочетания цифр –
после войны до них доберётся спасательная экспедиция
переселенцев никто не узнает стройных золотокрылых
молодых и красивых со звонкими голосами
тяжелее всех тем кто останется на луне

так поднимайтесь понимайте переселение неизбежно
у вас было достаточно времени осознать
намыкавшись по подвалам и ванным
собирайте необходимых существ и полезные вещи
переходите мост поднимайтесь над озером
переплывайте в лодке будет легче
только сделайте первый шаг

переселение необходимо. но далее можно выбрать
вернее зависит от психики – у кого расшатались нервы
находит себя на прибрежном камне
у берега новой зеландии
вблизи рыжих скал антарктиды
машет лапами-плавниками
отсутствующим туристам
в целом доволен однако на протяжении лет
колония вымирает не рождаются новые особи
и все же лежащие на камнях выглядят хорошо
ловят рыбу ныряют снова отдыхают на берегу
машут лапами-плавниками пингвинам

а у кого нервы покрепче – уплыли по направлению света
и теперь у подводного камня караулят в тропическом море
вылупления деток
скучая меняют окраску всех восьми щупалец
обтирают яйца от грязи гоняют придонную рыбу
ждать приходится долго кладка зреет пять с половиной лет
по привычке поют колыбельные песни
счастливы под теплой водой
изменившись изнутри и снаружи

для всех прочих обитателей этой земли
безволосых и мягкотелых без панцирей и когтей
без клыков и иголок неспособных меняться
переселение невозможно
мы просто исчезнем


Татьяна Бонч-Осмоловская

— Доводилось ли вам, Наталья Борисовна, читать женскую почту в редакциях газет и журналов?

— Конечно, и не однажды. Я вообще очень ценю эти документы женской жизни.

— Тогда вы, наверное, согласитесь, что по доброй половине этих писем ни за что не угадать, какое нынче столетие на дворе. Как десятилетия был, так и остался неиссякаемым поток писем женщин о вечном — лично-домашне-семейном. Несостоявшемся. Чаще всего по двум причинам: муж пьет, любимый изменил…

— Меня поражают эти женские истории. Глубоким горем, которое рукой не разведешь. Особенно письма немолодых. Каждое вызывает сочувствие, иногда до слез, изредка — желание что-то сказать, подумать вместе, когда видишь, что в основе самооценки лежит какое-то глубокое заблуждение.

— Ну например?

— Мне кажется неверным считать количество разводов показателем неблагополучия в обществе. Лучше подсчитать количество браков, без которых можно было бы обойтись. Думаю, три четверти браков заключаются отнюдь не на небесах, а по причинам вздорным, атавистическим. Сходить замуж, испытать это. Но чаще к этому примешивается проблема зависимости — от родителей, жилья, денег, желание самоутвердиться. Бывает брак-месть, брак-вызов, брак-утопия: начать новую жизнь. С понедельника.

— Но, между прочим, на сознательный выбор женщиной формы ее личной жизни давит тысячелетний пласт общественного мнения. Во все времена считалось, что жизнь женщины состоялась, если у нее муж, дети, семья.

— Однако обычная форма семьи не для всех. И это естественно. В прошлом были социальные институты для одиноких женщин, скажем, или монастырь, или публичный дом (эту профессию, я уверена, выбирают все-таки по призванию, по желанию, а не из страсти к деньгам), или существование при большой семье в качестве экономки, воспитательницы. Теперь эти рельсы разрушены, барьеры сметены. Свобода выбора или ее иллюзия дает огромные нагрузки на психику, человек шарахается из крайности в крайность. А без религии — еще страшнее страх одиночества. Так вот вместо того, чтобы подумать — а нужно ли мне было вступать в брак? — человек клянет все на свете и ищет причины в другом. Конечно, я не имею права и не хочу винить женщин. Они часто бывают приперты к стенке социальными условиями, общественным мнением, а потом сами загоняют себя в угол и ищут справедливости там, где ее и быть не может: когда на маленькую, компромиссную, кривобокую любовь наваливается вся сложность современного существования семьи.


Наталия Рязанцева
Не говори маме