Приданое памяти


Женщины, что стареют в офисах,
оставляя на столешницах
прохладу своих рук.
И те, что каждый октябрьский полдень
пьют кофе на кухне
водинокой компании
света вытяжки.
Женщины, что рассекают улицы
с разрезанной грудью и выпавшими
от чудо-лекарств волосами.
А другие танцуют с тростью чечетку,
и имя им рассеянный склероз.
А ещё есть те, кто не могут жить без любви и
считают, что каждый день в разлуке
подобенсмерти.
Женщины, что
зачесывают волосы в ровный пробор, штопают свой распад,
приправляют свои заботы душицей и перцем.
Женщины, что бессмертие обретают,
живя в коже своих возлюбленных.
Девушки, что спешат стать женщинами
И умирают, чтобы женщинами оставаться.
Они — моё приданое, моя храбрость,
мой насущный хлеб.


Дора Каскали
Перевела с греческого Катерина Басова

Алиса Став как-то раз, идя по улице, увидела парня и девушку. Обоим лет по 15. Поравнявшись с ними, она услышала, как парень произнес похабно-ехидным тоном: «Хочешь банан? Девочки ведь любят бананы. А пойдем ко мне домой, у меня там много большущих бананов, я тебя ими угощу». Алиса приблизилась к ним, и парень тут же ретировался. Она спросила девушку: «Почему ты позволяешь ему так с собой разговаривать?». Та отмахнулась: «Да ладно, они ведь все такие, только об этом и думают». Подобную беспечность или уступчивость со стороны женщин перед лицом назревающего насилия можно охарактеризовать как притупленную интуицию. Именно этот фактор заставляет многих жен оставаться с мужьями, демонстрирующими явную склонность к насильственным проявлениям, вплоть до трагического исхода. Психоаналитик Кларисса Эстес в своей книге «Бегущая с волками» пишет, что «усвоенная смолоду наука «быть паинькой» заставляет женщин идти наперекор собственной интуиции. В этом смысле их, по существу, умышленно учат уступать хищнику. Представьте, что волчица учит своего детеныша «быть паинькой» при встрече со злобным хорьком или коварной гремучей змеей».

В этом и заключается социальный механизм, затягивающий женщин в ловушку домашнего насилия, сексуальных домогательств и различных дискриминационных ограничений при наличии формального равенства. Этот механизм дает о себе знать уже в раннем подростковом возрасте, когда девочки приучаются к безропотной терпимости в отношении различных проявлений патриархального социума, унижающих их достоинство и нивелирующих их личность.

Притупленная интуиция

Марина Темкина
Категория лифчика

В мире еще не родилось женщины, довольной своей грудью.
Одним кажется, что ее у них слишком много, другим —
что ее так унизительно мало, что вообще неизвестно, есть ли.
Не знаю, поменялись ли бы они друг с другом,
но на этом не кончаются с женской грудью проблемы.
Одним не нравится, что грудь их посажена слишком низко,
другим, что больно высоко задралась, в гордыне как будто
или как будто речь идет о задранном носе.

Кроме того, относительно груди не иссякла,
как в других сферах, проблема формы. Отношение к форме
вообще вопрос сложный и глубоко корнями уходит
в антропологию, традиции и мифы. Одним грудь их
кажется, как у козы, острой, другим — отвислой,
как у коровы, третьим — каких-то дурацких луковичных
конфигураций или как недоспелые груши, четвертым —
конической, пирамидальной, или недопустимо близкой
к кремлеобразной форме, или вообще такой слишком
округлой, что не помещается ни в какой лифчик.
А есть еще разновидность женщин, недовольных тем,
что одна грудь у них несимметрична другой, как будто
это детали украшений архитектуры классической,
спланированной на чертеже по линейке.

Совсем усложняет дело, когда женщины к соскам переходят.
Тут все им кажется не так, природа им не угодила.
В добавление к недовольству величиной и формой
прибавляется проблема с цветом. Одни недовольны
тем, что соски у них коричневые, другие — что розовые,
и тем и другим кажется, что это может быть неправильно
истолковано противоположным полом как признак
их повышенной или пониженной сексуальности,
что в обоих случаях неизвестно, какую реакцию вызовет
в воображении мужчины, а тебе потом отвечать
за их воображение придется. Третьи жалуются,
что соски у них бежевые, как туфли. Четвертые — что очень
они просто… очень такие светлые, что их совсем и не видно.
А еще есть группа, переживающая от противоположного,
от сосков слишком интенсивных оттенков, ярких, темных,
прямо шоколадного цвета или цвета вишни, а некоторые,
как будто существует некий общепринятый стандарт
в этой области, жалуются, что они у них какого-то редкого,
не как у людей цвета, фиалкового, лилового, клюквенного
или абрикосового. Некоторые женщины утверждают,
что они у себя никакого, даже самого минимального соска
не замечали в помине.

Положим, это было бы еще не беда и терпимо, но есть
одна проблема, к которой не знаю даже, как говорится,
с какой стороны подойти: у многих женщин соски имеют
свойство торчать, что некоторыми из них рассматривается
как выпад или как оскорбление, направленное против женщины
со стороны ее собственного тела, или как наказание свыше,
или личная даже в этом усматривается ее невезучесть!
Эти больше других боятся нескромными или слишком
сексуальными показаться, даже пытаются со своим телом,
как с врагом, бороться ношением особых, сшитых по заказу,
бюстгальтеров на меху, на поролоне, пенопласте,
с китовым усом, из кожи, замши, на металлических дужках
или с заклепками.
Иные, но это мне кажется уже клинический случай
принесения себя в жертву своим идеалам, в жару норовят
в пиджаке оставаться, в толстой кофте, в крайнем случае
к жилету прибегая, как к средству, могущему скрыть
эту часть их тела и сосков торчком стояние, отчего
носительницам их, женщинам бедным, очень стыдно.
И главное для них опять же, чтобы их не поняли
неправильно мужчины, как приглашение к флирту
или легкодоступности их тела, как будто мужчина
трудовым процессом не занят, и нечего ему больше делать,
как только следить за этим мелким предметом. Существует
мнение, что эта группа женщин преувеличивает силу соска
в природе и проецирует этот плод своей фантазии на ни в чем
не виноватое окружающее народонаселение в брюках.

Женщинам свойственно рассматривать проблему груди
как какую-то сверхнагрузку в дополнение к другим
женским неприятностям, женским органам, недомоганиям
перед, во время и после месячных, к страху беременности,
к беременностям, родам, родовым и послеродовым
депрессиям, маститам, климаксам, женским болезням,
женским консультациям и женским отделениям в больницах.

этот день тянется и тянется,
никак не дотянет до финиша, словно бегун-новичок

соседские дети успели вырасти и кончить школу
листья опадали, шелестели,
их никто не хотел убирать
мосты не сжигали –
наконец запретили жечь мосты и листья,
и без того в головах столько разрухи

я бежала, воздуха не хватало,
азот заполнял мои легкие,
как воды – подземную шахту

больше всего я боялась добежать до края,
за которым нет ничего – ни мира,
ни внутреннего света

до конца композиции в ушах,
за которой лишь тишина,

до того места в себе,
после которого незачем придумывать
свет, музыку, джоггинг

за которым кончаются все школы и нужно самой
знать ответы на все вопросы

жить – будто постоянно бороться с искушением
заглянуть в конец книги,
на страницу с правильными ответами

там пусто
я заглянула


Галина Крук
Перевод с украинского Ии Кивы

"Только бы не афганкой…"
Я хотела бы быть кем угодно на свете –
Только б не женщиной.
Попугаихой стала б,
Овечкой,
Оленихою иль
Воробьихой, живущей на дереве.
Но не афганкой.
Я была бы турчанкой,
Чтоб ласковый брат мог держать меня за руку.
Я бы стала таджичкой,
А может, иранкой,
А то и арабкой,
И муж мой шептал бы мне:
«Как ты прекрасна!»
Но, увы, я – афганка.
Где нужда –
Там и я.
Где есть риск –
Я всех ближе к нему.
Где найдется печаль –
Она будет моя.
А где право –
Там я позади.
Правда за тем, кто силен, а я –
Женщина,
Всегда одинокая,
Слабости вечный пример.
И никнут плечи мои
Под бременем мук и трудов.
Хочу ли заговорить –
Язык мой во всем виноват.
И голос мой нестерпим
Для безумного слуха.
Руки мои бесполезны,
И от ног моих глупых
Нет толку,
И бреду я без цели, сама
Не зная куда.
Доколь принимать мне страданье?
Когда ж мне природа объявит: «свободна»?
Где же, о где Справедливости дом?
Кто назначил мне жребий?
Скажите ему,
Скажите ему,
О, скажите ему –
Я мечтала бы стать кем угодно на свете –
Только б не женщиной,
Только бы не афганкой.

Ройя
Кабул, 2009 г.
Из книги "Подпольные девочки Кабула"

Вера Павлова

* * *
Крошечные молочные,
большущие коренные.
С будущим ставки очные -
улыбки детей. Смешные
зубки - ступеньки лесенки.
Сласти. Игрушки. Обновки.
Колыбельные песенки.
Ковровые бомбардировки.

#текущее

Чаще всего женщина сражается на два фронта – одновременно дискутируя по существу вопроса и отстаивая свое право говорить, иметь мнение, владеть фактами и истинами, иметь ценность, быть человеком.

Ребекка Солнит

давно забытый вкус свободы
и ощущение себя
ты подарил мне этим утром
сьебя

ТАНЯ СКАРЫНКИНА

ПОСЛЕ НОВОСТЕЙ
я пошла в магазин
долго стояла перед товаром
неизвестного природе назначения
то ли еда то ли посуда
чуть не уснула ничего не купила
я вернулась ни с чем домой
что-то включила отвлечённое посмотреть
то ли кино то ли спектакль
то ли документальный фильм
не поняла о чём они там
на каком языке
тогда я отправилась в лес
синее небо высокие сосны
дятел стучит по стволу туки-туки
я обошла вокруг дерева чтобы его разглядеть
из-за яркого солнца не получилось
но что-то внутри шевельнулось живое
завтра опять пойду.

ГОРОД
Стоит город а над ним
дым
это не картина не сон не бред
нет
этот город ни в чём не виноват
но ад
на него обрушили черти
смерти
почему за что никто не знает
а город пылает
но раньше чем он восстанет
чертям тошно станет.

#выбор_Людмилы_Казарян

женщины идут в революцию
чтобы кровь на талом снегу остывала буквами слова "свобода"
чтобы жизнь снова победила мрак чтобы дым горящих шин февральского неба оттиском на фотопластине
нас убивают под видеокамерами смотрите словно это слэшер категории В словно игра-стрелялка
женщин воспитывают в послушании никаких революций
только дети садики домашний очаг дети которых
потом убьют на войне дети чужие
только домашний очаг
только уют никаких баррикад никаких горящих шин никаких протестов
а кто будет отвечать за эмоциональный климат
а где же ваше добродушие прекрасная природа национальная кухня ведь было так вкусно и сытно
и что вам не нравилось если насилие то ведь это было всё из любви
вы должны строить а не разрушать забыли свое предназначение что ли забыли кто здесь главный
нас убивают под видеокамерами кровь хлещет из-под хипстерского шарфика на грязный снег
нас убивают в замедленной съемке словно бессмертие это искусство
словно любовь исцеляет раны даришь цветы тем кто будет в тебя стрелять
и ничего в душе не дрогнет не для того идут на такую работу чтобы проявлять эмпатию
скорее для того чтобы бить женщин в живот на законных основаниях так они понимают слово "закон"
сто верст исходить по снегу скажи есть ли здесь подснежники краснокнижная слабая поросль смотри ты замерзнешь в снегу мы были до поры до времени послушными
но знали что революция победит

Ольга Брагина

8 марта — красный день календаря
говорит учительница
и девочки смеются

а я не смеюсь
может быть я не девочка
но, кажется, прямо сейчас
из моего живота
вырывают лист календарный

на уроках про женское здоровье
мальчиков выводили из класса
было слышно, как смех разносился по рекреации
после этого в школе мы передавали прокладку
под столом из рук в руки как взятку
покупая молчание друг друга

в общежитии кастелянша спросила меня
перед огромной очередью
«ты что, у себя в кровати свинью зарезала?»
я поймала себя на том, что
1) при допросе лучше придерживаться этой версии
2) у матраса теперь две стороны и одна — гостевая

гости всегда приходили некстати
когда меня не было дома
когда я пела интернационал
на первомайском шествии
или плакала в день русского языка

в такие дни женщина считается нечистой —
сказал священник, когда я хотела крестить ребенка
— если кровь, то только христова
и к иконам прикладываться нельзя
помню как разозлилась
и перецеловала все иконы в храме
нечистыми своими губами

в первый день бог создал небо и землю, воду и свет
и отделил свет от тьмы, а от света тьму
а я в первый день лежу и думаю, как объяснить
что сегодня не выйду из дома
а во второй сижу и думаю, почему
за рисунки вагин можно попасть в тюрьму

родственники напоминают — 27 лет, а ты еще не родила
а я говорю — у меня начались дела
дело юлии цветковой
дело азата мифтахова
много дел в эти дни

при входе на митинг я прячу плакаты под ворохом средств гигиены
полицейские, обыскивая меня
отдергивают руки автоматически
оно и понятно
может быть я не девочка
а сама россия трехглавая
хтоническое существо
и при обыске покажу свое естество



Дарья Серенко

– Дед пил? – Пил.
– Бабу бил? – Бил.
– Вынь изо рта булавку. – Так это от сглазу.
– Бил, не промахивался?
– Не промахнулся ни разу.
– Жили бедно? – А спроси, пожалуй что и богато.
На рядне горсточка проса, во рту полная хата.
Младший выучился коровой мычать, овцой блеять,
старшая ушла на сорную веялку зерно веять.
Вернулась, растрепалась, похожа на разбухшую кочку,
позвали бабку учить не рожать колхозную дочку:
– Как кормить будешь на одни трудодни?
Зажми нитку зубами, за один конец потяни,
да засунь поглубже в матку корицу,
с кровью и стыд сойдет, нечего мычать и телиться.
– Так что, послушалась девка?
– А не послушалась. Полезла в удавку –
такая у нее была надобность на все село осрамить,
зато младший выучился собакой скулить, волком выть.
– Пьет? – Пьет.
– Бабу бьет? – Бьет.

Людмила Херсонская

ЭМИГРАНТ НАКАНУНЕ ОТЪЕЗДА


Накануне отъезда бредешь по заглавной улице города.
Мелочь бренчит в пустых карманах, как колокольчики прокаженного,
как сердце, подвешенное на голодный желудок за тонкую нитку влюбленности.
Знаешь, все твои взлеты, падения, перепады, припадки, ненависть
к этой стране, в которой ты можешь быть кем угодно, кроме себя, –
все это, возможно, когда-нибудь приобретет дополнительный смысл:
высокий, как голос лучшего певчего; уместный, как поступившее вовремя СМС;
ясный, как глаза человека, которого ты любишь, накануне последнего прощания.
Возможно, со временем это одухотворит твои дни, твои вечера, твою сущность.
Но пока, к сожалению, все лучшее относится к области вероятных предположений,
действительность же такова, что о ней лучше не говорить с друзьями,
каковых у тебя, впрочем, не осталось; не писать писем, поскольку твои конверты
таинственным образом никогда не покидают стен почтовых отделений;
не произносить мысленно, глядя в глаза прохожим,
чтобы то, что ты думаешь по этому поводу,
не стало причиной внеочередного инфаркта кого-нибудь из безобидных мещан,
читающих утренние и вечерние газеты в твердой уверенности в том,
что правительство, несомненно, заботится о том, чтоб в стране был порядок,
и верящих газетам больше, чем декалогу.
Тебе здесь нечего делать; осталось только
собрать чемодан и проверить, цело ли последнее капиталовложение,
хрупкий прямоугольник билета на поезд
за пределы страны, с которой вы друг другу, как в том анекдоте, к сожалению,
не пригодились.

Дана Пинчевская
Полностью

олег возьми меня с собою
в прекрасный и духовный мир
в котором ты живешь когда я,
прошу духовку починить

© vera

Когда я была маленькой,
они всегда смотрели на меня.
Что бы я ни делала,
они смотрели,
можно было разыгрывать представления
буквально на каждом шагу,
каждый шаг и был представлением.
Они смотрели не в том смысле,
что они всё видели,
скорее, они присматривали за мной,
а также — они всегда были рядом.
Как же было странно,
что несмотря на это порой случалось всякое.
А что же сейчас? — спросите вы,
резонный вопрос.
Разумеется, ты же такую картину описала,
прямо персональное доказательство существования Бога,
так продолжай, скажи правду,
раскрой карты,
где ты сейчас бываешь и когда,
может быть, пора уже высказаться,
изложить начистоту, что, мол,
небо подёрнулось дымкой,
а глаза с поволокой,
вот и не видать ничего на горизонте,
да и горизонт стал горизонтом событий.
Или наоборот:
легкие облака плывут по небу,
солнце смеётся,
новый опыт вливается в новые мехи,
иногда в крови встречается промилле,
если язык — это дом,
в этом доме полно щелей.
Мой внутренний ребёнок улыбается твоему внутреннему ребёнку.

О чём я говорила?
Я о чём-то говорила

Александра Мкртчян

#переводы

Инга Гайле (Inga Gaile)

ЧТО Я ЗНАЮ ПРО ТЬМУ

Я чувствую, как она потягивается с утра, разлепляя глаза,
говорит, привет, я была ночью, теперь я проснулась и хочу забрать с собой этот день,
говорит, сегодня такое увидите, чего не видали прежде,

если не дадите мне сделать то, что я задумал,
если не дадите мне эту женщину, которую мне захотелось,
ту столицу, которая мне открылась с высокого склона,
а если будет кричать, ну и что, а если меня ударит,
это только сильнее меня заводит,
ну, а если кто из вас придёт с палками и волшебными словами,
придёт и освободит её от моего гнёта,
если уведёте её от меня,
утешая, исцеляя, а меня проклиная всяким чёрным словом,
если научите её читать, писать, встать на ноги крепче,
если объясните ей, что можно меня и к суду привлечь,
если она захочет,
если оплатите ей какого-нибудь адвоката,
то, говорю вам,
такое увидите и испытаете,
чего никогда никогда никогда не испытывали прежде,

и, может быть, он — тьма поднялась,
приложила руку ко лбу и долго глядела вдаль,
уходя поверх жёлтого поля
прямо в голубой небосклон,
может быть,
может быть, он делал всё то же самое, что и ты,
в ту минуту, когда в позолоченной этой жизни
что-то идёт не так,
вдыхал,
выдыхал,
ел булочку с корицей,
уезжал на природу с ребёнком
или бежал, если было кому оставить малютку,
и, может быть, это было как в тот раз, когда ты... когда я...
может быть, ему просто требовалась победа любой ценой,

а ценой оказались люди, дети, звери, птицы и рыбы,
любой ценой,
ему требовалось сделаться чем-то бо́льшим,
чем-то более важным,
триумфатором, самым крутым, президентом,
предводителем воинства,
любой ценой, любой ценой требовалось победить,
а ценой оказались тихие летние вечера с друзьями на берегу реки, возможность уснуть, не боясь бомбёжки, возможность любить, не боясь, что повесят,
и далеко позади, в невозможном остались его поле с жёлтыми колосками, неба голубизна и чья-то любовь,
он и пошёл по трупам, по трупам в самом прямом смысле слова, по людским телам,
по детским, звериным, птичьим телам, по костям, по жилам, этот красный ковёр раскатывается до за́мка, до той высоты, где ему приготовлено торжество, семьдесят две юные девственницы и амброзия, но от каждого тела, какого касались его, даже не знаю, как их назвать,
у людей это были бы ноги, от всякого живота, на который он наступал,
пряжа света лилась, в этом свете выступил пол,
в этом свете выступила стена,
в этом свете выступила картина,
в этом свете выступило кресло, покрытое пледом, и человек,
человек этот сидел в метро на станции, незаметнейший из людей,
никто не знал его имени,
и был он вовсе не президент, и не боец,
и даже не королева мирного неба, в бункере родившая новый свет,
пока архиепископы били в колокола, наполняя весь нежный мир грохотом и отвращением,
нет, он не был никем из них, ни королевой, ни президентом, ни архиепископом, ни колоколом,
просто усталый человек
в киевском метро
в этом свете выступил

заблудившийся бог

если вам доверены дети
берегите любите детей
если вам доверено сказать правду
не умолкайте на рыночных площадях
если вам доверено исцелять
просыпайтесь каждое утро
готовыми умереть в этот день
чтобы свет пролился от вас
и осветил этот день

Перевод с латышского: Дмитрий Кузьмин

весны в начале что-то мало сил
как будто кто конфорку пригасил
и мы кипим на медленном огне
и новости приходят как во сне
хороших нет

Птицы

София использовала голубиную кровь
в первую брачную ночь.
Следующим утром она рассказала мне
по телефону,
как улыбался её муж,
увидев простыни,

как он смял их в охапку
поднес к своему носу,
закрыл глаза
и медленно провёл по пятну
языком.
Она изобразила баритон,
которым муж шептал

её имя — София
чистая, нетронутая, целомудренная.
Мы похихикали над неизменностью приёма.

Когда муж восхвалил её,
София улыбнулась, погладила его по макушке
и представила, как свекровь
там, дома,
шагала бы по городу
с этими кричащими
простынями,
махала бы ими балконам,
нахохлившись от гордости,
её руки недоразвитые крылья
сковывали бы её тело,
не умеющее летать.

Варсан Шайр
Перевод: Евгения Некрасова

О ПРИРОДЕ ВОИНА

Это стихотворение написано по мотивам реального комментария реального мужчины, оставленного под постом, где говорилось, что тело женщины — её территория.

Он написал:

Падшая женщина никогда не родит воина.

*
воин — молекула войны
воин — это желание убивать и
желание всего прочего
чем обычно занимаются воины
на оккупированной территории противника
чем больше воинов — тем война вероятнее

А если представить
что богатая и разнообразная
сексуальная жизнь
способствует рождению
мирного населения
то давайте же скорее ебаться
давайте скорее ебаться
ради мирного неба над головой
ради мирного неба над головой.


Зоя Фалькова

мужики простите
всё потом потом
мой диван вмещает
только нас с котом

© coolagina

Я спрашиваю, почему женщины в елизаветинскую эпоху не писали стихов, а сама даже не знаю, какое образование они получали, учили ли их писать, были ли у них свои комнаты, рожали ли они до двадцати одного года; в общем, чем они занимались с восьми утра до восьми вечера? Денег у них, очевидно, не было; согласно профессору Тревельяну, их насильно выдавали замуж прямо из детской, лет в пятнадцать-шестнадцать.
Странно было бы, конечно, если бы одна из них в такой обстановке взяла да и написала шекспировскую пьесу.

Вирджиния Вульф