Самообъективация — это невидимая тюрьма: вместо того чтобы просто жить полной жизнью, вы постоянно думаете о том, что на вас смотрят. Это высасывающий душу акт полицейского надзора и строжайшего контроля над собой, порождаемый худшими страхами и тревогой о том, что думают окружающие, глядя на вас. Со временем ваша личность расщепляется все сильнее и самообъективация все больше мешает вам в полной мере реализовать свой человеческий потенциал. Такая двойная идентичность — чрезвычайно тяжкое бремя: она отвлекает, доставляет огромный психологический дискомфорт и ограничивает ваш прогресс, потенциал для достижения счастья. Если вновь обратиться к приведенной выше метафоре существования в море объективации, то самообъективацию можно сравнить с попытками плавать в тяжеленных, насквозь промокших джинсах».

«Больше чем тело. Принять и полюбить»

Лекси Кайт, Линдси Кайт

Культурные российские традиции, оценки и восприятия феминниного и маскулинного в значительной степени схожи с западными. Для западной философии и культуры в целом женственное/фемининное символически ассоциировалось с тем, что противоположно разуму – с темными силами богинь земли.

Способность женщины дарить жизнь человечеству и сходство ее функций с функциями природы вызывали мистический ужас.
Женщина воспринималась как «Инаковость», как самостоятельная, противостоящая мужскому доминированию сила. Поэтому девичьи праздники, женские обряды были суверенной областью обыденной жизни. Мужчины испытывали страх перед неведомой частью женского бытия. А непонятная и вызывающая страх женская сила очень часто вызывала маниакальную неприязнь.

В древнерусской славянской мифологии присутствует языческая вера в женскую тайную губительную силу. Вообще она – олицетворение природы и поэтому легко слышит и понимает голоса ветра, деревьев, трав; участница всяческих тайных магических ритуалов, она похищает росу, варит снадобья, готова убивать родных и близких.

Страх перед женской природой, ощущение причастности женщины к появлению жизни – все это рождало желание управлять ею и подавлять. Поэтому культ женщины всегда
сопровождался и дополнялся репрессивной политикой. Любые проявления иного, чем предписанного женщине патриархальной культурой поведения, трактуются в практике, мифологии и литературе как девиация, нарушение нормы, трансгрессия.

Пришедшее на смену язычеству христианство стерло в общественной памяти образ женщины-богатырши, переориентировав общественное сознание на иные патриархатные образцы – женскую покорность, домовитость, многодетность и другие. Поэтому женщине совершенно определенно отводится роль домохранительницы, воспитательницы, врачевательницы, помощницы мужчины.
Все иные роли осуждаются как не соответствующие норме. Отклонение от нее принимается в исключительных обстоятельствах и оценивается по мужским нормам.

Повседневный быт, требовавший от русских женщин невероятного напряжения душевных и физических сил, оставался за пределами исторического действия. В языческой культуре, ориентированной на патриархатные образцы, героизм допустим для мужчин, а не для женщин.

Щербинин П.П
Проблема женского нонконформизма в русской
культуре

Родина-мать


когда у родины нет молока
тебя кормят смесью
из коммунизма-капитализма-национальной идеи
три раза в день
а ты
просто хочешь молока
нет, не кумыса или айрана или шубата
молока из груди материнской
но она больна
вместо мастэктомии родине сделали маммопластику
соски вновь торчат
как 1001 год назад
внутри
по-прежнему пусто


Виктория Русакова

Как явление традиционной культуры (русской в том числе) позорящие наказания предполагали потерю доброго имени, самоуважения и уважения других.
Возникнув в эпоху позднего Средневековья, они просуществовали в большинстве
европейских стран около трех веков (XVI – XVIII): по мере упадка феодализма стыд обретал все большую важность в структуре человеческих аффектов и власть пользовалась этим.

В России применением позорящих наказаний отмечена сельская повседневность не только XIX, но и (в трансформированных формах) всего XX в. Особое место в структуре этих наказаний занимают те, что распространялись на область сексуальной морали: наказания за нецеломудрие и прелюбодеяние.
Как в большинстве культур патриархального типа, наказания за нецеломудренность и адюльтер применялись в России только и исключительно к женщинам.
Неверность, как и честь – понятия не гендернонейтральные; они обрели гендерную окраску вместе с возникновением гендерной асимметрии (то есть с началом социального неравенства, т.к. гендерное неравенство – это исторически первая форма социальной депривации).

Состоявшие в исполнении над виновницей разных обрядов, долженствующих сделать ее посмешищем в глазах толпы, в России позорящие женщин наказания были направлены на подавление самостоятельности и подтверждение несамостоятельности женской личности. Они сопровождались не только желанием причинить ей нравственное страдание
сознанием позора, но и устрашить других (особенно в случае адюльтера).

Средневековые законодательства были во всех странах богаты этими символическими наказаниями, но в России XIX – начала XX в. децимации обрели характер зверств и расправ и употреблялись не столько самостоятельно, сколько как придаток к физическому воздействию.

Сазонова Л.А
«Стыд и позор» (к истории позорящих наказаний для женщин в России от древности до современности)

За эти п я т ь дней
Ровно двое м а л ь ч и к о в
Сказали мне:
Ну ведь женщины и м у ж ч и н ы
Разные
На биологичском уровне
...тестостерон там...

Дорогие мои
Спасибо
Что еще раз подтвердили:
Мужчина - неконтролируемое животное

Х у ё в ы е, ребят, у вас аргументы.
ность - такая вещь тонкая
Вещица
Где грань между мной-объектом
И мной-субъектом
Надевая короткую юбку что я делаю с собой?
Не надевая, что делаю?
Где сексуальность вне одежды?
Где одежда вне сексуальности?
Где мои желания?
Сексуальность - это то, что я чувствую?
Или сексуальность - это то, как видят меня другие?
Существует ли она, если ее никто не видит?
Падает ли дерево, если никто не видит, как оно падает?
Я...
Понятия не имею

Во мне так много всего
Во мне так бьется что-то
Что-то скручивает между ног
Все влажное такое
Течет по бедрам
Низ живота сводит судорогой
Влагалище сжимается вокруг пустоты
Клитор набухает
Прозрачное на пальцах липкое
Грудь ноет

Тело
Тело
Как водится
Правит бал
И кричит о чем-то беззвучно

Заткнись!


Некондиция

Со слезами на глазах


Говорят, привычка складывается месяца два или три:
медитируй, сделай зарядку, полы протри,
повторяй каждый вечер, и дней через девяносто
для тебя это делать будет естественно и очень просто.

Говорят, в экстремальных условиях привычка формируется за три дня -
и не пытайся ничего поменять:

эта сторона улицы наиболее опасна,

последняя корочка хлеба откладывается в запасы,

огонек сигареты прикрывает всю жизнь рукой.

Но кто не заслуживает света, тот заслуживает покой:

голод, война, болезни,
атомное возмездье, -
обойдите нас стороной.

Попробуйте один год не читать книги, написанные белыми гетеросексуальными цисгендерными мужчинами

К. Т. Брэдфорд
23 февраля 2015

В 2012 году я столкнулась с дилеммой. Я пишу рассказы и хочу совершенствоваться в этом. Для этого нужно писать, писать, писать и снова писать. Но не менее важно читать, читать, читать как можно больше. И я пыталась. Но всякий раз, когда я собиралась занырнуть в один из многочисленных журналов с фантастикой и фэнтези или даже почитать сборники «лучших» рассказов, выдвинутых на ту или иную премию, что-то во мне сопротивлялось.

Потому что всякий раз, открыв литературный журнал, я натыкалась на истории, которые мне совсем не нравились или даже были оскорбительными для меня, так что я в гневе захлопывала страницы. Спустя какое-то время мне совсем расхотелось читать.

Тогда я подумала: а что если я буду читать только книги определённой группы авторов? Вместо того, чтобы поглощать всё подряд, я буду целенаправленно искать рассказы, написанные женщинами, небелыми или ЛГБТ-авторами. Главные требования: никаких белых гетеросексуальных цисгендерных мужчин.

После того как я исключила эту демографическую группу из своего списка литературы, читать рассказы стало намного приятнее. Разумеется, среди них всё равно попадались плохо написанные или оскорбительные и тому подобное. Но процент таких случаев существенно уменьшился.

Ограничив себя таким образом, я также стала лучше понимать, как часто издаются целые сборники и выпуски журналов, в которых вообще нет авторов женского пола или небелой национальности. И вскоре я даже перестала покупать такие журналы в поисках нового чтения. Я начала искать новые издания и нашла несколько таких, в которых публиковались новые для меня авторы, нашла удивительно много журналов, печатавших тех, кому обычно не достаётся внимания.

Тот год я закончила с более чётким пониманием, что мне больше всего нравится читать, какие писатели, скорее всего, пишут именно это, и насколько другой для вас становится фантастика, когда вы выравниваете баланс.

На прошлой неделе Сунили Говиннедж (Sunili Govinnage) написала в The Guardian о своём эксперименте — один год читать только романы небелых авторов. Она решила сделать так в конце 2013-го под влиянием похожего проекта Лилит Маркус (Lilit Marcus), которая один год читала лишь книги, написанные женщинами.

Наряду с женскими историями важно сознательно поддерживать и право голоса людей разных национальностей, преодолевая стереотипы о том, чего обычно хочет широкая публика.

Говиннедж сама небелая писательница, и тем не менее из эксперимента она вынесла для себя кое-что новое, включая то, «насколько белым был [для неё] мир книг». Даже когда вы сами относитесь к угнетаемой группе, вас повсюду окружают доминирующие взгляды. Им очень легко поддаться, даже не замечая этого.

Ситуацию ухудшает и то, что большинство комитетов престижных премий, которые существуют для того, чтобы информировать читателей о качестве новых книг, в значительной мере находятся под влиянием доминирующих групп. Пару лет назад несколько авторок бестселлеров заметили, что New York Times публикует гораздо больше рецензий на книги, написанные мужчинами. И проблема не только в NY Times. И связана не только с женщинами. Если большинство книг, которые превозносят критики, написаны белыми гетеросексуальными цисгендерными мужчинами, то легко начать думать, что эти авторы действительно пишут лучше других.

А это, конечно же, неправда.

«Медленно, но верно мир замечает, что “меритократия” в искусстве и индустрии развлечений не более реальна, чем Вестерос», — говорит Говиннедж.

Я надеваю
новую улыбку
только тогда, когда выхожу.
Мне бы не хотелось
все испортить.
И я сияю ярче,
если это не входит в привычку.
Я забираюсь на все троны подряд,
чтобы указать путь
самому слабому.
Еще у меня есть десять детей
и маленькая собачка,
с которой нужно гулять.
Я все еще танцую для тебя дома,
пока ты обедаешь,
я показываю тебе покупки,
пока ты спишь,
я сверкаю
в твоей голове.
Я сверкаю
и не дышу.


Лаура Аччербони
Перевел с итальянского Андрей Сен-Сеньков

Джоанна Расс "Как подавлять женское писательство"

Дерзкий обзор сил, которые работают против женщин, осмелившихся писать.

"Она это не писала. Она это написала, но не должна была писать. Она написала это, но посмотрите, о чем она пишет. Она написала это, но на самом деле она не деятель искусства и это не искусство. Она написала это, но ей помогли. Она написала это, но она исключение из правил. Она написала это, НО..."

"Как подавлять женское писательство" - это скрупулезное исследование и и шутливо написанное руководство по множеству способов, которыми женщин и другие "меньшинства" отстраняют от занятий письменным творчеством. Джоанна Расс дает названия, определения и иллюстрации препятствий к творчеству, которые мы можем чувствовать, но которые склонны оставаться неназванными и потому неустранимыми.

Книга описывает 11 привычных методов, которые используются, чтобы игнорировать, браковать или принижать работы женщин:

1. Запреты.
Препятствуют доступу женщин к основным инструментам писательства.
2. Злонамеренность.
Бессознательно создают социальные системы, которые игнорируют или обесценивают женское писательство.
3. Отрицание авторства.
Отрицают, что это написала женщина.
4. Компрометация авторства.
Показывают, что женское искусство неприлично, на самом деле не искусство или об этом не должны были писать.
5. Двойные стандарты на содержание.
Утверждают, что один жизненный опыт более ценен, чем другой.
6. Ложная категоризация
Неверно категоризируют женщин, занимающихся творчеством, как жён, матерей, дочерей, сестер или любовниц мужчин, занимающихся творчеством.
7. Изоляция.
Создают миф об единичном достижении, который утверждает, что только одна работа или небольшая подборка стихотворений по-настоящему хороши.
8. Исключение из правил.
Утверждают, что рассматриваемая женщина эксцентрична или нетипична.
9. Недостаток образцов.
Укрепляют доминирование мужчин-авторов в литературных канонах, чтобы лишить женщин-писательниц вдохновения и образцов для подражания.
10. Отклики.
Вынуждают женщин отрицать их женскую идентичность, чтобы быть принятыми всерьез.
11. Эстетика.
Популяризируют художественные взгляды, которые содержат унизительные роли и характеристики женщин.

How to Suppress Women's Writing
by Joanna Russ
1983

Метида

ни тела, ни воли, от меня ничего не осталось
у мужа за пазухой, если так можно сказать
имя, строго говоря, сохранилось, но вряд ли вы вспомните
а я устала, вот и не стану попусту называть
наружу ни взгляда, ни стона, ни смеха, ни голоса – ничего
а еще говорили – нашего рода не исчезают вдруг
не растворяются в тени господина, на задворках дома его
не застревают в каменной комнате — врут!
а еще говорили – умна была, работящая, скромная
да как же ты умудрилась поскользнуться на той же траве
попасться на тот же трюк на свою умную голову,
промахнуться на собственном ведовстве
которым вызволила молодую поросль из дома его отца сумасброда
сестры и братья. что же, вызволила, спасла
все выросли. мужи возмужали. женщины – кто стала жена
кто – хранительница очага
я же возмужавшего избегала, да и не я одна
только для таких, как он, на похождения падких
царь и бог, нет слова нет, приглянется кто, молодая, красавица
она – его. я – его. а там дело быстрое, на подходе новая поросль
и я травы на отвар чудодейственный заново собирала
и повсюду с собой, проницательная, таскала – ведь знала
он и со мной такой же фокус сотворить попытается
как и отец его, отпрысков своих тоже боялся до жути
а по ночам я его развлекала – сказки, песни, загадки
помните про хитреца? выходя на чудовище – попроси его умалиться
как подсказала, так сама и попалась – словно бы в шутку
по его просьбе, обратилась в муху или малую птицу
и отвар не помог, ведь в пищеварительный тракт не упала
а мудрость моя? или теперь она чья?
растворившись в уме господина, его великой мудростью стала
хозяйство мужнее преумножая, как полагается верной жене
меня больше нет. кто скажет, такая умная и облажалась?
не должна была полагаться на один только рвотный яд?
нужно было ножом прорывать оковы господской плоти?
вырываться на вольную волю? а я так и не попыталась? сдалась?
нет, я же умная, помимо яда я запаслась
самым лучшим оружием – больше простого ножа
изготовила самолично – боевое копье
тяжелое бронзовое копье и щит надписала
этим копьем и щитом прорвалась бы сквозь стену
спаслась бы наверняка. несомненно. я знала. отчего не попыталась?
я их собственной дочери, Афине Палладе, с радостью отдала


Татьяна Бонч-Осмоловская
Песни Эллады

Холостая женщина обладает самоценным внутренним миром, живёт интересами общечеловека, она внешне независима и внутренне самостоятельна…

Холостые женщины — это девушки со свежей душой и головой, полной смелых мечтаний и планов, которые стучатся в храмы наук и искусства, которые деловитой, мужской походкой обивают тротуары в поисках грошового урока, случайной переписки… Холостую женщину вы увидите сидящую за письменным столом, заканчивающую опыт в лаборатории, роющуюся в архивных материалах, спешащую на больничную практику, готовящую речь для политического выступления.

Александра Коллонтай

учительница говорила: «женщина должна быть красивой,
а мужчине достаточно быть красивей обезьяны»
шить вышивать готовить, на швейной машинке
у меня вылетала шпулька всё время приходилось заправлять
умей варить суп нельзя пользоваться калькулятором
нужно больше бегать все дети подвижны
нужно общаться обязательно
нельзя передавать записки нельзя молчать
недавно спросила у навязчивого поклонника, зачем ему это нужно
ответил — потому что мужчина, охотничий инстинкт
когда вы стоите толпой за кулисами во время школьного КВНа
и одноклассник засовывает руку под юбку твою
так прирастает восковой маской роль жертвы стыд и отрицание
или не соглашаешься с этой ролью
устраиваешь скандал за кулисами школьного КВНа
получаешь двойку за поведение
или уходишь куда-нибудь в угол забиться
как действовать нужно было решая теперь поздно
в христианской этике роль жертвы кажется предпочтительней
может быть это гордыня думать что сам виноват во всём
калькулятор и шпаргалки под ворохом тетрадей
старая швейная машинка утиль-сырьё силки
на каждой улице бесплатный мёд кровь-сода
в автомате по пять копеек человек должен быть грустен
человек и грустен и чувства вины чайный гриб растить
тогда будет тебе счастье взрослый не винит никого
кроме себя ни страну ни родителей ни правительство
ни хамов в трамвае
всё перекраивает на свой лад и перекраивает
вытачку раскроить будет тебе счастье ровно

Ольга Брагина

Нам досталось быть
Женщинами.
Покупать всякие мелочи,
Cтирать, зашивать,
Выметать пыль отовсюду,
Мыть за всеми посуду.
Приготовить, подать, смотреть.
Спросить: «Как ты себя чувствуешь?»
Выходить красивыми в люди.
Не сиди на холодном,
Детей не будет.
Мы не знали, мы не хотели.
Нам просто досталось быть
Женщинами.
Парни, слушайте прилежно и дружно.
А девочкам это не нужно.
Что вы сделали на благо страны —
Женщины по природе не очень умны.
Ну какой вы руководитель?
Вы же скоро родите.
Что значит вы не хотите,
Часики тикают.
На это место мы поставим Серёжу.
Он делает карьеру
И не сидит на больничных.
Это прилично.
Он в гневе кричит,
стучит кулаком по привычке.
Ты кричишь – дура и истеричка.
Ты этого не просила,
Но тебе досталось
быть женщиной.
Значит
Твое счастье — служить.
Стране, семье, мужу, его друзьям.
Женщина, наруби-ка салат.
Женщины, проводите солдат.
Заводы без вас стоят.
Бросил тебя? Ударил?
Ты сама виновата.
В детстве хотела быть
Мальчиком.
Зависть к пенису? Боже
Как будто пенис поможет.
Просто мальчикам можно
Прыгать, бегать, пачкаться
Кричать, драться, врать
Плохо учиться, рвать одежду
И не подавать надежд.
Мальчикам можно
Не помогать по дому,
Не улыбаться знакомым.
Можно прослыть грубияном.
Можно явиться пьяным.
И слышать вместо досады
«Кто тебя замуж возьмет»
Усталую гордость
«Что поделаешь, мальчик».
Но нам
Досталось быть
Женщинами.
Мам. Мам. Мама.
Мама. Ну мама. Мама.
Ну можно, ну можно, мама.
Не хочу, не хочу, не буду.
Мама, почему папа не звонит?
Он нас не любит?
Мы об этом не просили.
Осточертело быть шеей
Быть мудрой, быть хитрой,
Быть мягче, добрее, милее.
Быть славною умницей,
Изображать невинность.
Вечно искать обходные пути
Ведь по прямой не пройти.
Вкалывать до кровавых слез
Слушая про свою легкую жизнь,
В которой тебе досталось
Быть женщиной.

Катерина Новицкая

Мне всегда нравились сильные женщины, и это хорошо, поскольку после двадцати пяти лет других уже не встречаешь. То, что постоянно выпадает на их долю, любого мужчину расплющит и убьет, но женщина только ожесточается и идет дальше. Тот, кто утверждает, что не встречал сильных женщин, дурит сам себя: ему встречаются сильные женщины, которые умеют корчить гримаски и сюсюкать детским голоском, однако все равно упрячут его мужское достоинство в косметичку.

Тана Френч

* * *

феминистка проснулась
(да хоть бы и не феминистка)
потащила в душ свое презренное тело
оболганное мужчинами, обманутое мужчинами,
осмеянное мужчинами
отнятое мужчинами
помыла жопу
за которую ее хватали мужчины с тех пор, как ей стало 11 (тут ей повезло)
почистила зубы
которыми вцеплялась в ладони мужчин, когда ей зажимали рот
пошла на работу
слушать мужчин
слушаться мужчин
создавая мужчинам душевный комфорт и повод гордиться собой
обогащая мужчин
пока мужчины верят, что делают ей одолжение
ах да и действительно
она получила образование по системе, разработанной мужчинами:
женщина должна быть покорной
женщина должна быть красивой
женщина должна быть развратной, но скромной
женщина должна служить и благодарить
нравится ли это ей - неизвестно, никто из мужчин не спросил
так вотпо дороге с работы
где задержалась, доделывая за мужчинами,
она была убита мужчиной
или изнасилована и убита мужчиной
или убита и изнасилована мужчиной
или убита и ограблена мужчиной (ну, это еще не так страшно)
и мужчины, которые исполняют законы,
простили тех мужчин
и мужчины, которые пишут законы,
ничего не имеют против тех мужчин
и она уже никогда не напишет текст в интернете
кто бы его ни изобрела
о том, что ненавидит мужчин
не волнуйтесь, мужчины.

Елена Тищенко

Давным-давно я шла из церкви.
Священник проповедовал:
«Там были тысячи людей,
Плюс женщины и дети».
Я толкала свой велосипед к воротам.
Кто-то поливал цветы на могиле,
тихий дождь,
на камне было написано: «Оттилия».
Кто-то поливал цветы,
я сказала, что это неверно —
то, что говорят. Он принёс в жертву
не только своего сына. Свою дочь тоже.
Настолько целиком, что никто
даже не знал о её существовании.


Миркка Рекола
Перевод Э. Иоффе

Социум отказывает женщинам в праве негативной реакции на "шутки юмора", унижающие ее по гендерному признаку, в основном через маркирование ее эмоций как "неадекватных" и выведении ее поведения за рамки социально приемлемого. В глазах общественности в роли нарушителя общественных норм выступает не мудак, рассказывающий веселые анекдоты про групповое изнасилование, а женщина, пославшая его за такое веселье по известному адресу: есть не мудак, а душа компании и отличный парень, и вздорная истеричка, испортившая хороший вечер (дружное застолье).

Почему так? Потому, что уровень приемлемости того или иного отношения к социальной группе прямо связан со статусом этой группы. В Древнем Риме, например, раб был "говорящим орудием", юридически исключенным из мира свободных людей. Если свободного человека нельзя было убить, не нарушив закон, то с рабом рабовладелец мог сделать все, что угодно - скормить муренам или запороть насмерть. В начале 20 века в Российской империи крестьян могли пороть по закону, но физическое наказание для других сословий было запрещено. И т.д., и т.п. Всегда и везде для доминирующей и дискриминируемой группы понятие нормы существенно отличается, в том числе и в плане повседневных поведенческих паттернов. Возвращаясь к нашим баранам, замечу, что помойное остроумие и унитазные шутки, среди прочего, служат напоминанием о подлинном статусе. Не бывает "добродушного высмеивания": превращение социальной группы в объект насмешек всегда служит средством установления иерархии.

Что стоит за "отсутствием чувства юмора" у женщин

Думаю, нам придётся признать, что существуют экстремальные ситуации, в которых невозможно брать на себя ответственность за мир, ответственность по преимуществу политическую, поскольку политическая ответственность всегда предполагает наличие хотя бы минимальной политической власти. Бессилие или полное отсутствие власти представляется мне весомым оправданием. И оно тем весомее, что признание бессилия, по-видимому, уже требует определённых моральных качеств, доброй воли и твёрдой веры, необходимых для того, чтобы смотреть в лицо реальности, а не жить иллюзиями. Более того, именно в этом признании собственного бессилия можно даже в безнадёжной ситуации сохранить последние остатки силы и даже власти

Ханна Арендт «Личная ответственность при диктатуре»

Мужчинам, которые до сих пор не понимают


Что, если
все женщины были бы больше и сильнее тебя
и думали бы, что они умнее

Что, если
женщины бы развязывали войны

Что, если
слишком много из твоих друзей были бы изнасилованы женщинами, использующими
гигантские дилдо
без смазки

Что, если
патрульный полицейский,
остановивший тебя на платной магистрали в Нью-Джерси,
был бы женщиной
с пистолетом

Что, если
способность менструировать
была бы необходима для получения почти всех высокооплачиваемых должностей

Что, если
твоя привлекательность для женщин зависела бы
от размера твоего пениса

Что, если
каждый раз, когда женщина видит тебя,
она бы улюлюкала и дергала бы руками перед собой

Что, если
женщины бы всегда шутили о том,
как уродливы пенисы
и как ужасна сперма на вкус

Что, если
тебе бы пришлось объяснять о проблеме с машиной
огромной потной женщине с жирными руками
которая бы пялилась на твою промежность
в гараже, где ты был бы окружен
постерами с обнаженными мужчинами с эрекцией

Что, если
на обложках мужских журналов были бы фотографии
14-летних мальчиков
с носками
засунутыми спереди в джинсы
и статьями вроде таких:
"Как определить, что жена вам изменяет"
или
"Правда об импотенции"

Что, если
врач, проверяющий твою простату,
была бы женщиной
и звала бы тебя "Дорогуша"

Что, если
тебе бы пришлось вдыхать несвежее сигарное дыхание твоего босса
пока она бы настаивала на том, что спать с ней
это часть работы

Что, если
ты бы не смог убежать потому,
что дресс-код компании требует чтобы ты
носил обувь
созданную так, чтобы в ней невозможно было бы бегать

И что, если
после всего этого
женщины всё равно хотели бы
чтобы ты любил их

Кэрол Диел
For the Men Who Still Don’t Get It
Carol Diehl
Перевод - Ольга Попова (aprilegirl.livejournal.com)

Нет ничего страшнее замужества. О нем упоминают всякий раз, когда предстоит сделать что-то неприятное. Вымыть посуду. Подмести. Пропылесосить. Бабушка никогда не забудет упомянуть: «тебе это пригодится, когда ты выйдешь замуж». Тут и дурак сообразит: выходя замуж, обрекаешь себя на череду бесполезнейших и скучнейших занятий, без перерывов на игры и развлечения, потому что во взрослом виде не полагается играть.

Тебе говорят, по сравнению с тем, что прилагается к замужеству, любая уборка сейчас — просто разминка. Цветочки. Ягодки будут потом. Очень неприятные ягодки. Потому что уже сейчас (в восемь, десять, одиннадцать лет) видно, что хозяйка из тебя плохая. Будущая хорошая хозяйка с юных лет делает все легко, играючи, распевая веселые песни. Она все это любит. Любит приносить пользу окружающим.

А ты — нет. У тебя на лице написано, как тебе это мало нравится. Оно мрачно и угрюмо. В перерывах между уборками ты не спешишь испечь тортик, чтобы порадовать семью. Потому что не умеешь. Все, на что ты способна — завалиться с книгой на диван-ковер-кровать, и лежать себе. Можно утешаться тем, что никогда не выйдешь замуж, но вслух об этом лучше не говорить.

Взрослых такие заявления смешат. Потому что — и это самое страшное — замужество неотвратимо. Как взросление. Как предстоящая когда-нибудь смерть. Хочешь не хочешь, а вырастешь, хочешь не хочешь, а выйдешь замуж. Потому что влюбишься. А мужчины бывают только двух видов — козлы и принцы на белых конях. Последние в природе почти не встречаются. Бабушка во всяком случае с ними не сталкивалась. Вернее, сталкивалась, но на проверку они оказывались замаскированными козлами."


Мариам Петросян, «Два рассказа.»

ЛЮТЫЙ

1.
Больше всего это похоже
на новогодние праздники.
Все рассказывают, куда они поедут.
Очереди в магазинах,
стремительно пустеющие полки.
Знакомые приветствуют друг друга
одной и той же формулой:
“Береги себя, держись”.
Родственники и друзья
звонят одновременно.
Ночью, как полагается, никто не спит.
На улице бахает и сверкает.
Нежные наши звери
переносят это с трудом:
держатся дальше от окон,
отказываются выходить во двор,
скулят от каждого взрыва.
Они не любили такое
еще на стадии настоящего Нового года.
Теперь, вероятно, и мы
к нему охладеем.

2.
Пишем друг другу "береги себя".
Я получила уже пятьдесят два сообщения
"береги себя".
Пятьдесят три сообщения. Четыре.
Я обещаю родным и любимым
беречь себя.
Покупаю миндальное молоко
без животных жиров,
консервантов и ГМО.
Ношу шерстяные носки,
мажу руки кремом, пью много воды.
Сигареты
с пониженным содержанием смол,
с двойным угольным фильтром
не купила.
Потому что я себя берегу,
а на пачке написано, что курение убивает.
Курение строит дворцы за наше бабло.
Курение атакует погранзаставы.
Курение едет на танках в чужую столицу.
Курение вышло из берегов,
отрастило клешни и жвальца,
пожирает мой мир,
не то что не скрываясь и не стесняясь,
а даже демонстративно
причмокивая.
Пятьдесят семь сообщений
"береги себя".
Я бросила, кстати,
как раз восемь лет назад,
когда это все началось.
Но это не помогло.

3.
Мои легкие
решили напасть на сердце,
в учебниках это называется
"вероломно напали".
А дело же не в вере.
Не в вере,
не в отношениях,
не в безопасности.
Просто я не могу ни без легких,
ни без сердца.
Я читаю каких-то умников,
которые пишут, да ладно,
пишут это небольно, чик и всё,
пишут ты даже не заметишь,
просто будет у тебя одно большое легкое,
пишут нет никаких сердца,
печени, почек, желудка.
Скоро будут одни только легкие,
задыхающиеся,
истерзанные ковидом и табаком,
с подступающим раком.

Дана Сидерос
24 лютого 2022, Одесса