Ребята, открываем шампанское! 🍾

12 октября 2026 года Нобелевскую премию по экономике получили Роберт Холл и Майкл Вудфорд за работы о том, как решения людей и компаний складываются в макроэкономические процессы и как экономику можно стабилизировать.

Работы Вудфорда показали: центральному банку недостаточно просто принять правильное решение по ставке. Важно еще, чего люди и бизнес ожидают от него дальше. А ожидания зависят в том числе от того, насколько ясно, последовательно и убедительно он объясняет свои действия.

То есть коммуникация здесь — не сопровождение экономической политики. Она сама становится одним из ее инструментов. Отсюда выросла практика, когда центробанк заранее объясняет рынку, чего ждать от его дальнейших действий, и через эти ожидания влияет на сегодняшнее поведение бизнеса и инвесторов.

В общем, запомните эту дату. Когда-нибудь ее внесут в учебники по PR как день, когда официально доказали, что коммуникации влияют на реальность.

Никто еще не сделал для репутации нашей профессии столько, сколько экономисты🔥

Записки из опенспейса — канал агентства PR-Consulta
📍Мы в Telegram, ВКонтакте и Max

Михаил Умаров прислал нам свою новую книгу — «Пиар в нереальном времени. Как управлять восприятием и доверием, когда реальность нестабильна».

И, как настоящий пиарщик, начал управлять нашим восприятием еще до того, как мы ее открыли.

В открытке написано: «Смыслы, как и вино, не терпят спешки. Их стоит пробовать медленно и в хорошей компании». Дальше автор предлагает дегустировать смыслы вместе: он — на страницах, мы — с бокалом. А если не пьем, заварить чай.

Комплект соответствующий: книга, бутылка вина и чай. Причем чай не какой-нибудь, а «купаж черных чаев с темным коньячным изюмом и выдержкой в бочке». После этой формулировки мы всем опенспейсом некоторое время разбирались, насколько далеко вообще в рабочее время можно зайти в дегустации, даже не открывая бутылку.

В общем, Михаил точно знает, как управлять восприятием в нестабильное время: при помощи нескольких надежных якорей стабильности — хорошего вина, хорошего чая, хорошей компании и, надеемся, хорошей книги.

Теперь о неловком. Лет десять назад Михаил уже написал одну книгу про пиар. И мы ее тоже не читали. Так что вместо одной рецензии у нас внезапно образовался читательский долг сразу за две книги)

Будем исправляться. Тем более что автор заранее разрешил с ним спорить.

Записки из опенспейса — канал агентства PR-Consulta
📍Мы в Telegram, ВКонтакте и Max

Недавно попался пост про «антиперсонализацию» и discovery как альтернативу привычной логике гиперперсонализации.

Идея там была довольно простая. Алгоритмы слишком хорошо запоминают наше прошлое поведение и слишком легко принимают его за устойчивый интерес. Один раз купил окна — еще долго получаешь рекламу окон. Посмотрел несколько роликов на одну тему — платформа решает, что теперь именно это тебе и нужно.

Мы привыкли считать персонализацию безусловным благом: чем больше система знает о человеке, тем точнее может подобрать ему контент, товар или сообщение.

Но здесь есть проблема. Цифровой профиль всегда упрощает человека: разовое действие легко принять за устойчивый интерес, а вчерашний интерес — за сегодняшний. И если строить персонализацию на таких выводах, она быстро замыкает человека в информационном пузыре.

И почти сразу попался другой кейс. Правительство Москвы сделало рассылку ко Всемирному дню борьбы с раком молочной железы. Один наш коллега получил письмо:

«Евгений Геннадьевич! Самое важное в этом письме — Вы».

Дальше Евгению Геннадьевичу напоминали о необходимости регулярной самодиагностики груди. Следом пришло письмо с извинениями — в этом плане молодцы, быстро среагировали.

На первый взгляд, это совсем другая история: не про алгоритмический пузырь, а просто про ошибку в рассылке. Но, кажется, корень у них один.

Персонализация строится на предположении, что имеющиеся данные достаточно хорошо описывают человека. Алгоритм решил, что прошлый интерес останется актуальным. Рассылка решила, что имени и отчества достаточно, чтобы сделать обращение личным. В обоих случаях система знает о человеке что-то и слишком уверенно достраивает остальное.

Возможно, следующий этап персонализации как раз не в том, чтобы знать о нас еще больше. А в том, чтобы лучше понимать границы этого знания: не превращать прошлое поведение в постоянную характеристику, не подменять контекст набором полей в базе и иногда оставлять человеку право оказаться не таким, каким его вычислил алгоритм.

Записки из опенспейса — канал агентства PR-Consulta
📍Мы в Telegram, ВКонтакте и Max

А кто докажет эффективность сокращения PR-бюджета?

В Marketing Week вышла колонка с любопытной мыслью: маркетологам приходится подробно доказывать необходимость расходов, а вот финансовые решения о сокращении бюджетов далеко не всегда проходят такую же строгую проверку.

Прочитали — и сразу примерили на PR.

Знакома ли вам ситуация, когда после долгой и обстоятельной защиты коммуникационного бюджета вам сообщают, что на следующий этап выделено на 20% меньше, чем планировалось? Потому что руководство сказало: надо экономить.

Мы привыкли, что расходы на коммуникации приходится обосновывать. Объяснять, зачем нужны деньги, каких результатов рассчитываем добиться и как будем их измерять. А уж если речь идёт об увеличении бюджета, готовьтесь к ещё более подробным расчётам и доказательствам.

Но когда бюджет предлагают сократить, столь же серьёзных обоснований обычно не требуют. Ведь экономия в моменте понятна и легко считается.

А кто-нибудь посчитал, сколько компания может потерять из-за этой экономии? Какие возможности упустит, какие отношения не выстроит, какие репутационные риски могут возрасти?

Разумеется, неэффективные расходы нужно сокращать. Но сначала неплохо бы доказать, что они действительно неэффективны. А затем обосновать, почему отказ от них принесёт компании больше пользы, чем их сохранение. Иначе какая-то, право, асимметрия требований к доказательной базе)

Если бы эффективность сокращения коммуникационных бюджетов в долгосрочной перспективе тоже приходилось доказывать, ещё вопрос, сколько таких решений выдержали бы проверку.

Такие вот #мысливслух

Записки из опенспейса — канал агентства PR-Consulta
📍Мы в Telegram, ВКонтакте и Max

Я фигею, дорогая редакция!

Прочитали у петербургского журналиста историю, от которой немного опешили. В редакцию позвонили с привычным вопросом: «Вы получили наш пресс-релиз?» Только на этот раз звонил робот.

Нас всех уже порядком бесит общение с роботами, когда хочется поговорить с живым человеком. А журналистов подобные звонки раздражали еще задолго до появления роботов.

Но нас поразило другое. Мы годами говорим, что PR — это прежде всего отношения и доверие. И вот теперь отправляем журналистам роботов, чтобы выяснить, дошел ли пресс-релиз.

Вместо того чтобы отказаться от давно раздражающей практики, ее решили автоматизировать. А заодно преумножить раздражение.

Мы совсем не против ИИ в PR, но кто-нибудь подумал, что будет с отношениями с редакцией после такого звонка?

И ведь кто-то же «продал» эту идею руководству!

Записки из опенспейса — канал агентства PR-Consulta
📍Мы в Telegram, ВКонтакте и Max

И снова седая ночь... (с)

Григорий Лепс, комментируя историю вокруг Джигана, сказал: «Молодец, красавчик, у каждого свой пиар».

А мы опять споткнулись о слово «пиар». Почему-то им все чаще называют любую публичную дичь. Скандалы, провокации, сомнительные, а порой и откровенно неэтичные поступки. Причем чаще всего речь идет о внимании со знаком минус.

И ладно бы просто называли. Но фраза «это же пиар» нередко звучит чуть ли не с одобрением. Как будто человек совершил что-то выдающееся, раз сумел заставить всех о себе говорить.

Особенно обидно, что слово, за которым для нас стоят годы профессиональной работы, построение отношений и репутации, превратилось в удобное обозначение любого публичного безобразия.

Может, хватит уже называть это пиаром? Да используйте уже любые рандомные слова не к месту. С тем же успехом, а нам поспокойнее будет.

Записки из опенспейса — канал агентства PR-Consulta
📍Мы в Telegram, ВКонтакте и Max

Наш проект «Бытовая логика» вошёл в шорт-лист MedMen Awards 2026!

Гордимся тем, что наш совместный с фармацевтической компанией «Сервье» проект «Бытовая логика» стал финалистом в номинации «Цифровые коммуникации». Для нас это особенно ценно, ведь MedMen Awards — единственная в России специализированная премия в области фармацевтического маркетинга и креатива.

В основе нашего проекта важная проблема: приверженность терапии. Многие пациенты пропускают приём лекарств, самостоятельно меняют схему лечения или прекращают его, как только чувствуют себя лучше. При этом последствия таких решений могут быть весьма серьёзными.

Мы решили рассказать о сложной медицинской теме через простые и знакомые каждому бытовые ситуации. Так появилась «Бытовая логика» — интерактивный проект, который помогает задуматься о собственных привычках и о том, как они могут влиять на отношение к лечению.

Очень рады, что наша работа получила признание профессионального жюри. Спасибо команде «Сервье» за доверие и совместную работу!

Победителей объявят 30 ноября. Ждём результатов и болеем за «Бытовую логику»!

Записки из опенспейса — канал агентства PR-Consulta
📍Мы в Telegram, ВКонтакте и Max

В чем сила публикации?

У Михаила Умарова прочитали интересный пост о том, как The Washington Post превратила журналистское расследование в кампанию о ценности профессии, выпустив специальный 48-страничный номер с документами, интервью и другими материалами, на которых основывалась публикация.

История нас заинтересовала, стали изучать и обнаружили, что газета также опубликовала свой первый Impact Report, в котором собрала более 40 материалов и показала, какое влияние на общество они оказали. Причём теперь такие отчёты Washington Post планирует выпускать дважды в год.

Газета могла бы рассказывать о количестве эксклюзивов, охватах и читательском интересе. Но решила дополнительно продемонстрировать результаты своей работы. Например, расследование о злоупотреблениях полицейских системой распознавания автомобильных номеров привело к служебным проверкам, уголовным обвинениям и изменениям в системе контроля.

Конечно, далеко не каждая редакция занимается расследованиями, способными вызвать такие последствия. Да и не вся журналистика ставит перед собой подобные задачи.

Особенно нам понравилось, как Washington Post подошла к определению результатов своей работы. Газета разделила их на следующие категории: раскрыть ранее неизвестное, проинформировать, добиться изменений, подвергнуть проверке действия власти, побудить к действию, вдохновить.

Получается, что изменение законов или увольнение чиновников — лишь один из возможных результатов. Помочь человеку разобраться в сложной ситуации или узнать то, чего он прежде не знал, тоже может быть значимым результатом журналистской работы.

Для нас, коммуникаторов, это знакомая проблема. Мы много спорим о том, как измерять эффективность PR, какие результаты считать весомыми и насколько далеко нужно прослеживать последствия своей работы. Но ведь и здесь всё зависит от задачи. Иногда мы действительно хотим изменить поведение аудитории. А иногда нам нужно, чтобы люди получили достоверную информацию, лучше поняли позицию компании или просто узнали о существовании проблемы.

Измерять результат полезно. Но если заранее считать за результат только изменение поведения, слишком многое из того, ради чего существуют журналистика и коммуникации, просто останется за пределами оценки.

Записки из опенспейса — канал агентства PR-Consulta
📍Мы в Telegram, ВКонтакте и Max

За деньги — да!

Отличный кейс о том, как бизнес-интересы побеждают корпоративные принципы. Причём совершенно официально.

24 октября глава Audi Гернот Дёлльнер вышел на сцену предвыборного митинга Дональда Трампа в Джорджии, чтобы объявить о планах строительства первого американского завода компании. Инвестиции — $4 млрд, 4500 новых рабочих мест.

Казалось бы, прекрасная новость. Если бы не несколько обстоятельств.

Во-первых, корпоративный кодекс Audi прямо запрещает публичное участие в мероприятиях политических партий и кандидатов за три месяца до выборов.

Во-вторых, концерн Volkswagen, которому принадлежит Audi, проводит масштабную реструктуризацию с сокращением десятков тысяч рабочих мест. Под угрозой закрытия находится в том числе завод Audi в немецком Неккарзульме, где работают около 15 тысяч человек. Представьте, как воспринимают сотрудники новости о создании тысяч рабочих мест в Америке.

В-третьих, Трамп ранее публично поддерживал ультраправую немецкую партию «Альтернатива для Германии» (АдГ), что делает совместное выступление особенно чувствительным для немецкой компании.

Немецкие профсоюзы возмутились. Глава IG Metall назвала выступление политически неприемлемым и нарушающим корпоративные правила. А представитель работников Volkswagen обвинила руководство в том, что оно позволило превратить себя в марионетку политического шоу Трампа.

И тут выяснилась замечательная подробность. Руководство Audi заранее согласовало исключение из собственного кодекса корпоративного поведения. Оказывается, такая возможность там предусмотрена. Почему? Потому что бизнес есть бизнес.

Американские пошлины обошлись Audi примерно в €1,2 млрд за прошлый год. Собственный завод в США позволит снизить эти издержки. И ради такого экономического интереса компания готова принять репутационные риски.

Впрочем, есть ещё одна любопытная деталь: строительство завода пока должно получить одобрение наблюдательного совета Volkswagen, в котором представлены и те самые возмущённые профсоюзы.

После скандала Audi пришлось публично объясняться, а Дёлльнер направил письмо сотрудникам. Он признал, что выступление могло восприниматься как политический сигнал, но подчеркнул, что действовал исключительно в интересах компании.

При этом Audi не извинилась и не признала решение ошибкой. Компания продолжает защищать свою позицию: она привержена корпоративным ценностям, но несёт ответственность и за своё экономическое будущее.

А мы только представляем, как подгорело у директора по коммуникациям Audi, которому пришлось объяснять, почему корпоративные принципы остаются незыблемыми, даже когда руководство официально делает из них исключение.

Записки из опенспейса — канал агентства PR-Consulta
📍Мы в Telegram, ВКонтакте и Max

Эксперимент или провокация?

Социальные эксперименты бывают чрезвычайно полезны. Они позволяют исследовать поведение людей, проверять гипотезы и обнаруживать проблемы, которые иначе могли бы остаться незамеченными.

Но где проходит граница между изучением поведения людей и вмешательством в их жизнь, порой с весьма серьёзными последствиями?

Американское профессиональное сообщество исследователей общественного мнения за последние два месяца дважды столкнулось с необычными «социальными экспериментами». В августе компания Median Strategies, а в октябре Wedgewood Polls признали, что распространяли сфабрикованные результаты предвыборных опросов.

В обоих случаях организаторы объяснили свои действия желанием проверить, насколько легко фальшивые исследования проникают в информационное пространство и становятся источниками для СМИ.

И если принять эту версию, уязвимость системы им действительно удалось продемонстрировать. Только вот невольными участниками эксперимента стали реальные люди. Читатели получали ложные сведения под видом результатов исследований, журналисты тратили время на работу с выдуманными данными, публиковали их, рискуя собственной репутацией. А для некоторых политиков последствия оказались ещё серьёзнее.

Одна из кандидаток в Сенат США, Мэллори Макморроу, рассказала, что после публикации ложных данных о её низкой поддержке сократились пожертвования, упал боевой дух команды, а журналисты стали настойчиво спрашивать, когда она снимет свою кандидатуру. Впоследствии она действительно вышла из гонки, хотя нельзя утверждать, что только опрос стал причиной её решения.

Вспомнился и недавно вышедший фильм «Primetime» с Робертом Паттинсоном. Он основан на истории американской телепрограммы, создатели которой с помощью подставных собеседников, выдававших себя за несовершеннолетних, заманивали предполагаемых сексуальных преступников на встречи, а затем разоблачали их перед телекамерами.

Фильм поднимает и такой вопрос: а не провоцировали ли сами организаторы поступки, которых без их вмешательства могло бы и не быть? Где заканчивается разоблачение преступных намерений и начинается провокация?

Конечно, фальшивые опросы и журналистские расследования сексуальных преступлений — очень разные истории. Но в обоих случаях организаторы вмешивались в реальную жизнь людей ради цели, которую считали общественно полезной.

Они провоцировали и заманивали в свои ловушки людей, которые в обычных обстоятельствах могли бы и не совершить преступление, а также мешали настоящим полицейским расследованиям ради рейтингов. Никто не знает, когда экспериментатор создаёт искусственную ситуацию, которая влияет на решения и поступки людей, насколько полученный результат характеризует их обычное поведение? А насколько он является следствием самого эксперимента?

И кто должен отвечать за последствия такого вмешательства?

Записки из опенспейса — канал агентства PR-Consulta
📍Мы в Telegram, ВКонтакте и Max

Пресс-релизу 120 лет. А он всё никак не умрёт

Одни коллеги напомнили историю его рождения, другие уже успели написать практически некролог, разобрав, как за 120 лет изменились роль и назначение пресс-релиза.

Ну а мы решили сообщить о смерти пресс-релиза. Разумеется, в пресс-релизе)

Записки из опенспейса — канал агентства PR-Consulta
📍Мы в Telegram, ВКонтакте и Max

О роли личности в истории коммуникациях

Почему после ухода финансового директора компания ищет нового финансового директора, а после ухода сильного PR-директора может решить, что отдельный PR-директор ей больше не нужен?

Недавно руководители коммуникаций крупных международных компаний обсуждали именно эту проблему. Один из участников рассказал, что 15 лет напрямую подчинялся генеральным директорам. Но после смены руководства коммуникационная функция перешла в подчинение административному директору🤦‍♀️

Дело в том, что место директора по коммуникациям в высшем руководстве зачастую закреплено за конкретным человеком, а не за самой функцией. Благодаря своей компетентности, опыту, убедительности, а иногда и личной харизме PR-директор может стать доверенным советником генерального директора. Но доверие руководства при этом распространяется на него лично, а не на профессию, которую он представляет.

Кстати, у коллеги вышел пост о том, как трудно измерить реальный вклад PR в бизнес. Там есть замечательная фраза: «Нам просто надо верить». Но если эта вера держится прежде всего на конкретном PR-директоре, положение всей функции остаётся уязвимым.

Когда такой человек уходит, компания может пересмотреть статус должности, разделить обязанности или изменить подчинение. С финансовыми и юридическими директорами это происходит значительно реже: их функции имеют более устойчивое нормативное и организационное основание.

Мы и сами не раз были свидетелями подобных историй. И каждый раз жаль, когда вместе с уходом сильного профессионала коммуникационная функция теряет завоёванные позиции.

Записки из опенспейса — канал агентства PR-Consulta
📍Мы в Telegram, ВКонтакте и Max

В преддверии Хэллоуина решили немного попугать коллег

Представьте: завтра утром все нейросети перестали работать. А у вас пресс-релиз, презентация, аналитический отчёт и три дедлайна.

Придётся самим придумывать заголовки, читать исследования целиком, искать источники и вспоминать, как делать сводные таблицы в Excel.

И самое страшное — перед вами чистый лист, курсор мигает, а спросить не у кого.

Ну что, профессиональные навыки ещё живы? Или уже мурашки побежали?

Записки из опенспейса — канал агентства PR-Consulta
📍Мы в Telegram, ВКонтакте и Max