В The Atlantic вышла колонка про узнаваемое чувство: когда хайп вокруг сериала, фильма, артиста или культурного события не привлекает, а наоборот отталкивает. Автор называет это hype aversion: чем громче все вокруг кричат, что это срочно надо смотреть, тем меньше хочется к этому прикасаться.

Почему, когда все вокруг в один голос советуют один и тот же сериал, слушают одного и того же артиста и восхищаются одним и тем же культурным событием, у части людей включается не интерес, а противоположная реакция? Некоторые так посмотрели самые известные сериалы только через несколько лет после их выхода.

Объяснений несколько. Во-первых, это может быть обычная psychological reactance — защитная реакция на давление. Когда человеку кажется, что его свободу выбора ограничивают, он начинает внутренне сопротивляться. Не обязательно из снобизма, не из желания выделиться и не из позы «я не как все». Это просто нормальная реакция на навязывание. Когда тебе слишком активно продают коллективный восторг, исчезает ощущение, что ты выбрал это сам. А вместе с ним исчезает и удовольствие.

Во-вторых, тут может работать и другая логика. У людей есть две встречные потребности: быть частью группы и при этом сохранять свою отдельность. Поэтому у одних популярная культура вызывает FOMO (страх что-то пропустить), а у других, наоборот, LOMO/JOMO (удовольствие от того, что ты не участвуешь в общем ажиотаже). Не смотреть то, что смотрят все. Не бежать в общий вагон обсуждений. Не отрабатывать чужой восторг, а сохранять свою автономность.

Еще это может быть просто усталость от перегретой, алгоритмически ускоренной культуры. Контента слишком много, рекомендации догоняют тебя на каждой платформе, а любой чужой восторг мгновенно превращается в обязательное участие. В какой-то момент человек начинает сопротивляться уже не конкретному сериалу или артисту, а самому режиму постоянного вовлечения. Не потому, что продукт плохой, а потому что все подается как срочное коллективное переживание, в котором ты обязан участвовать.

А бывает так, что ты наслушался/насмотрелся/начитался разборов интервью, например, Губина у Собчак, получил всестороннюю оценку с разных ракурсов и самые противоположные мнения и... уже кажется, что и смотреть лениво, да и незачем, и так все понятно.

И это, конечно, важная штука не только про поп-культуру, но и про коммуникации вообще. Мы по-прежнему слишком часто исходим из того, что хайп почти автоматически равен интересу. Что если о чем-то говорят все, то остальные неизбежно подтянутся. Но нет. Хайп сам по себе не гарантирует вовлечение. Иногда он производит обратный эффект. Чем агрессивнее массовое продвижение, тем выше вероятность, что часть аудитории почувствует не интерес, а отторжение. Хотя, конечно, многое зависит от того, какую аудиторию вы пытаетесь вовлечь.

Но в целом вопрос уже не в том, как создать еще больше инфошума, а в том, как не превратить коммуникацию в навязывание. Потому что в эпоху перегретого инфополя дефицит, кажется, не в хайпе, а в уважении к свободе выбора аудитории (сорри за патетику😊).

Записки из опенспейса — канал агентства PR-Consulta

Страшную весть принёс я в твой дом, Надежда! (с)

Неожиданно пришло в голову. Последние лет двадцать нам объясняли, что запоминать ничего не надо: зачем, если всё есть в инете, даже образовательные программы перестраивали согласно этому тезису. Интернет, говорили они, — новая внешняя память человечества. И вот мы образца 2026: внешняя память периодически недоступна, а внутренняя, как назло, не прокачана)

Записки из опенспейса — канал агентства PR-Consulta

Сейчас модно обсуждать GEO, AI visibility и прочие новые термины. Но часто делают это так, будто перед нами еще одна ветка SEO. Но PR же он вообще про другое.

SEO занимаются одни специалисты. Ни в коей мере не умаляя их достоинств, у них своя задача: техническая видимость контента, структура, запросы, семантика, поисковая логика. Задача пиарщика — не продвинуть страницу, а выстроить доверие к бренду и его образ в публичном поле.

В эпоху ИИ важны не ключевые слова сами по себе, а следы экспертизы в информационной среде. Потому что, когда генеративные системы отвечают на вопрос о компании, продукте, рынке или спикере, они опираются не на пустоту, а на тот цифровой след, который бренд уже оставил. На доказательную базу в виде публикаций, интервью, комментариев, колонок, выступлений, отраслевых рейтингов, участия в экспертных дискуссиях, биографий спикеров, объясняющих материалов и других публичных подтверждений экспертизы.

Иными словами, генеративный ИИ собирает ответ не из «правильного набора слов», а из того, насколько полно, последовательно и убедительно компания представлена в публичной среде. И отдельный вопрос: где именно она представлена. По данным Muck Rack на earned media приходится 82% всех ссылок в выдаче (речь про журналистику, академические исследования, сайты госучреждений и НКО, UGC-контент в соцсетях и блог-платформах), при этом на журналистские материалы приходится не менее 25% выдачи.

Так что качественные медиа по-прежнему остаются одним из ключевых источников публичной легитмности: они не просто дают упоминание, а подтверждают, что бренд, его спикеры и его позиция вообще заслуживают внимания и доверия. И если цифровой след слабый, фрагментарный или противоречивый, машина все равно соберет образ бренда — просто уже из чужих интерпретаций.

Поэтому главный вопрос сегодня не в том, как «понравиться» алгоритму, а в том, есть ли у бренда вообще полноценная цифровая репутация. И именно здесь наше место, настоящая работа специалистов по коммуникациям.

Записки из опенспейса — канал агентства PR-Consulta

Последний месяц постоянно натыкаемся в разных иностранных и российских источниках на публикации про Clavicular. Это псевдоним Брейдена Питерса, 20-летнего американского стримера и инфлюенсера, одного из заметных популяризаторов looksmaxxing. Если очень грубо, это мужская интернет-культура о том, что внешность можно и нужно радикально прокачивать под актуальные стандарты привлекательности. Ухаживать за собой само по себе, конечно, не преступление. Но у Питерса все вылилось в гормоны, стероиды, бесконечный тюнинг внешности, жизнь как постоянный апгрейд собственного лица и тела. В результате он действительно стал смазливым красивым, очень заметным и очень «интернетным» персонажем.

Нас в этом кейсе зацепило не то, что он дошел до визуального максимума. А то, что за ним обнаруживается. При всей гипермаскулинной эстетике Clavicular подозревает, что мог стать бесплодным из-за заместительной терапии тестостероном, которая помогла ему прийти к этому образу. Еще важнее другое признание: мысль о том, что он может заняться сексом с женщиной, для него приятнее самого процесса, который, по его словам, «ничего мне не даст». То есть весь этот улучшайзинг был нужен ради статуса, который повышает его сексуальную рыночную ценность (sexual market value), но сам секс ему не нужен, нужна только котируемость.

И вот тут, нам кажется, история перестает быть только про странную интернет-субкультуру. Она становится историей про личный бренд, самопрезентацию, которая дошла до такой степени, что перестала быть дорогой к лучшей жизни, а стала самоцелью. Образ оказался важнее того, ради чего его вообще собирали.

В пиаре, честно говоря, нам тоже знакомо искушение довести до совершенства позиционирование, визуальный код, правильную подачу. Просто кейс Clavicular показывает это максимально гротескно и буквально: в какой-то момент исходный смысл может просто исчезнуть, а красивая тщательно собранная оболочка остаться. И иногда кому-то этого оказывается достаточно, но, по нашему опыту, ненадолго.

Записки из опенспейса — канал агентства PR-Consulta

Как ОК стал универсальным словом: немного лингвистики, немного пиара

С происхождением этих двух букв не все так однозначно. Самая известная и наиболее признанная версия такая: 23 марта 1839 года в газете Boston Morning Post действительно появилось O.K. как шутливая аббревиатура от нарочито искаженного all correct. Такой редакционный языковой прикол, который вдруг пережил всех.

Еще одна из популярных версий связана с Мартином Ван Бюреном, восьмым президентом США. Его прозвище было Old Kinderhook — по названию родного города, и во время кампании 1840 года сторонники активно использовали O.K. как политический слоган. Считается, что это не столько породило само выражение, сколько сильно помогло ему разойтись по стране.

Есть и более экзотические гипотезы. Например, что O.K. могло быть связано со словом okeh из языка чокто, что означало «так оно и есть». Эту версию долго обсуждали, и она тоже вошла в историю споров о происхождении слова, хотя лингвисты обычно ставят на первое место именно бостонскую газетную историю.

Вообще это довольно обаятельно: одно из самых универсальных слов в мире, похоже, выросло из того, что однажды кто-то немного пошутил, кто-то удачно подхватил, а дальше уже все человечество решило: да, норм, берем. Кажется, так и работают мемы?

Записки из опенспейса — канал агентства PR-Consulta

На прошлой неделе в Санкт-Петербурге прошла очень сильная по содержанию конференция «ВместеМедиа». Евгений Купавых, управляющий партнёр PR-Consulta и представитель Комитета АКОС по взаимодействию с медиа, выступил на панельной сессии о том, как региональным медиа попадать в поле зрения крупного бизнеса — системно через повестку, качество и понятные правила игры.

Контекст обсуждения понятный. Негосударственным региональным медиа всё сложнее удерживать профессиональные стандарты в ситуации, когда экономика редакций становится более хрупкой. Сотрудничество с федеральными компаниями могло бы стать устойчивым источником поддержки, но здесь возникает разрыв ожиданий: бизнес национального масштаба (часто с московской оптикой), за редким исключением, действительно «не видит» региональные медиа и редко закладывает их как полноценный коммуникационный инструмент в стратегии. При этом региональные медиа часто дают то, чего не хватает федеральным: доверие, локальный контекст и точное попадание в жизнь конкретного сообщества.

Чтобы изменить ситуацию, региональным медиа важно, с одной стороны, лучше использовать свои сильные стороны (близость к аудитории, доверие читателей, понимание местной повестки), а с другой — соответствовать ожиданиям бизнеса по сервису и профессиональным стандартам.

Отдельно стоит сказать про информационную политику, которая должна быть понятна и релевантна крупному бизнесу. На дискуссии отмечали, что некоторым региональным СМИ за счёт грамотной подачи и позиционирования удалось закрепиться в поле зрения федеральных компаний, и это положительно сказалось и на финансировании, и на качестве контента. Но чтобы региональные медиа в целом воспринимались как конкурентоспособный канал коммуникации, нужны системные изменения: верификация медиа-данных, более чёткое позиционирование, работа с повесткой и сервисно-операционная упаковка.

Спасибо «ВместеМедиа» за прикладной фокус дискуссии, за то, что эту тему вывели из общего разговора «про регионы» в практическую плоскость. Если хотите почитать больше, то коллеги подготовили очень крутой аналитический отчет по итогам всей конференции.

Записки из опенспейса — канал агентства PR-Consulta

Разрешить нельзя запретить

ФАС: пока наказывать не будем, но и вы не нарушайте.

В переводе на общечеловеческий это значит, что «мы не можем пойти на попятную и заявить, что размещение рекламы в Telegram, — это не нарушение, но можем сказать, что пока не будем за это наказывать».

Записки из опенспейса — канал агентства PR-Consulta

Спасибо! Спасибо??!

На волне периодически возникающих обсуждений вокруг отношений журналистов и пиарщиков озадачились вопросом: а надо ли вообще говорить журналисту «спасибо», если по твоему инфоповоду вышла публикация?

С одной стороны, хочется сказать именно так, ведь это нормальная человеческая реакция. Но тут есть тонкий момент. Журналист берет тему не из вежливости к пиарщику и не для того, чтобы сделать ему приятное. Поэтому в таком «спасибо» может возникать двусмысленность. Как будто журналист чем-то помог, поддержал, пошел навстречу. Хотя на самом деле он сделал свою работу и принял самостоятельное редакционное решение. Материал вышел не потому, что журналист оказал пиарщику услугу, а потому, что увидел в теме ценность для своего издания и аудитории.

Именно поэтому «спасибо за публикацию» иногда может звучать неловко, почти как обесценивание редакционной независимости. Более того, некоторые журналисты на такое «спасибо» могут и внутренне напрячься, и даже обидеться: в нем легко считывается интонация, будто они оказали вам любезность.

При этом совсем убирать из общения обычную человеческую вежливость тоже странно. Так что, как нам кажется, вопрос не в самом слове «спасибо», а в том, за что именно благодарить. Не за выход как таковой, а скорее за внимание к теме, за разговор, за интерес, за аккуратную работу с фактурой. Потому что «спасибо, что опубликовали» звучит так, будто журналист работал на вас. А он, вообще-то, работал не на вас, а на свою аудиторию.

Вопрос в зал: вы бы сказали журналисту «спасибо за публикацию» или выбрали бы другую формулировку? Еще интересно было бы узнать мнения журналистов.

Записки из опенспейса — канал агентства PR-Consulta

Забавное от Постмаркетинга

PR-специалистам часто приходится объяснять бизнесу про отсроченный эффект от коммуникаций. Именно за это нас некоторые не любят. Но не настолько же, особенно сегодня, в период быстрых и гибких стратегий🤣

Записки из опенспейса — канал агентства PR-Consulta

Увидели сегодня пост про день приверженности лечению и поймали себя на мысли, что в коммуникациях вообще-то работает очень похожая логика.

Понятно, что масштаб последствий несопоставим, но сам принцип узнаваемый. Когда вместо специалиста начинаются советы знакомых, рекомендации из комментариев и попытки быстро «полечить» ситуацию своими силами, результат в PR обычно тоже выходит так себе.

Потому что универсального рецепта нет. То, что сработало у одной компании, другой может не подойти совсем. У каждого бренда свой контекст, свой анамнез, если угодно, и свои побочные эффекты от неудачных решений.

Еще одна параллель про важность consistency/последовательности. Коммуникации плохо работают в режиме «сегодня делаем, завтра бросили, потом вернулись, когда все совсем обострилось». Если уж выстраивать репутацию, то системно, а не как экстренный курс на три дня.

И, конечно, история про «не заниматься самолечением», если не очень понимаешь, что делаешь, нам тоже кажется вполне применимой. Иногда желание сэкономить время на экспертизе потом обходится слишком дорого.

В общем, приверженность бывает нужна не только лечению. Коммуникациям она тоже, как показывает практика, совсем не помешает.

Записки из опенспейса — канал агентства PR-Consulta

Позволим себе составить пирамиду влияния на современное представление о коммуникации, репутации и связях с общественностью. Это не список отцов-основателей PR в строгом смысле, а скорее цепочка мыслителей и практиков, которые в разные эпохи повлияли на то, как складывалось современное понимание профессии: от риторики, публичного образа и общественного мнения до корпоративной ответственности, исследований аудитории, семиотики и поведенческой психологии. Поэтому рядом здесь стоят античные философы, пионеры public relations и теоретики культуры. Каждый из них внес свой вклад в то, как сегодня понимаются влияние, доверие, репутация и работа с общественным восприятием.

Аристотель, Цицерон и Никколо Макиавелли заложили основы всей профессии: как работает слово, за счет чего рождается убедительность, каким образом выстраивается образ человека или власти в публичном поле.

Николай Карамзин, Уолтер Липпман и Эндрю Карнеги помогают понять, как складывается общественное восприятие, почему доверие не возникает само собой и каким образом репутация становится реальным социальным капиталом.

Айви Ли, Эдвард Бернейс, Артур Пейдж и Сэм Блэк ознаменуют этап, на котором коммуникация оформляется в профессию: появляются принципы системной работы с общественностью, корпоративной репутацией и отношениями между организацией и ее аудиториями.

Джордж Гэллап, Ховард Чейз и Джеймс Грунинг показывают, что PR — это не только умение формулировать сообщения, но и работа с данными, ожиданиями аудитории, общественной повесткой и долгосрочными отношениями со стейкхолдерами.

Юрий Лотман, Умберто Эко и Даниэль Канеман добавляют к этому понимание того, как люди считывают сообщения, интерпретируют символы, придают смысл словам и почему одна и та же коммуникация может восприниматься по-разному.

Всех не перечислить, конечно. Не сомневаемся, что у вас может быть свой список — всегда открыты к конструктивному обсуждению😏

Вдохновились здесь.

Записки из опенспейса — канал агентства PR-Consulta