«Все то лето я часто ловила себя на том, что после музеев — Прадо, Лувра — иначе вижу привычный мир: мне открывается в нем новая красота. Искусство, оказывается, учит видеть природу».

–Ана Мария Дали, из письма Федерико Лорка.

Открытые письма | Мы в MAX

«Дорогая моя Аничка, наконец могу написать тебе довольно связно. Сижу в польской избе перед столом на табурете, очень удобно и даже уютно. Вообще война мне очень напоминает мои абиссинские путешествия. Аналогия почти полная: недостаток экзотичности покрывается более сильными ощущеньями. Грустно только, что здесь инициатива не в моих руках, а ты знаешь, как я привык к этому. <...> Если бы только почаще бои, я был бы вполне удовлетворен судьбой. А впереди еще такой блистательный день, как день вступления в Берлин!*»

—Николай Гумилёв, из письма супруге Анне Ахматовой. 1914 г.

*Прогнозам Гумилёва не суждено было сбыться. Русская армия до Берлина не дошла, а затем Россия и вовсе вышла из войны.

Открытые письма | Мы в MAX

«Вы же молодой человек! Сюжеты и идеи должны кипеть в Вас, как газировка!»

–Борис Стругацкий, из письма к Борису Штерну.

Открытые письма | Мы в MAX

«Ты же ради тела погубил душу, презрел нетленную славу ради быстротекущей и, на человека разъярившись, против Бога восстал. <…> Что ты, собака, совершив такое злодейство, пишешь и жалуешься!»

—Иван IV Грозный, из письма Андрею Курбскому.

Открытые письма | Мы в MAX

«Поступил я завлитом в Кировский облдрамтеатр, который, очевидно в результате этого, делает полные сборы. Других причин я не могу найти».

—Евгений Шварц, из письма Леониду Малюгину.

Открытые письма | Мы в MAX

«Черт догадал меня родиться в России с душою и с талантом».

—Александр Пушкин, из письма Наталье Гончаровой.

Открытые письма | Мы в MAX

«Бесконечно только небо со своими звёздами, море — с глубиной своих вод да сердце человека — с бесконечностью своих слез».

–Гюстав Флобер, из письма госпоже Х.

Открытые письма | Мы в MAX

«Прекрасную музыку, как ни играть, все равно будет хорошо. Любую прелюдию и фугу Баха можно играть в любом темпе, с любыми дина­мическими оттенками или без таковых, и все равно будет прекрасно. Вот как надо писать музыку, чтобы ни одна каналья не могла ее испортить».

Дмитрий Шостакович, из письма Исааку Гликману.

Открытые письма | Мы в MAX

«Человек смертен? Возможно, но давайте умирать сопротивляясь, и, если уж нам суждено небытие, то не станем соглашаться, что это справедливо».

—Альбер Камю, из 4-го письма к немецкому другу.

Открытые письма | Мы в MAX

Винсент Ван Гог, Клод Моне, Иван Айвазовский.

Культовыми художниками теперь можно наслаждаться в одном месте.

На канале "Płótno" публикуют полотна из Третьяковской галереи, Лувра, Эрмитажа, а также описание и интересные факты про них.

Рекомендуем посетить отличный канал об искусстве:
t.me/Płótno_tg

«Черт бы побрал эту моду! Я не портной, чтобы прилаживаться к сезонам, да ведь и ты не станешь. Хотя, конечно, тяжко, когда ты увлекаешься, положим, шекспировскими изящными костюмами, а все ходят в широчайших и пошлейших портках и глумятся над тобою».

–Иван Бунин о литературной моде, из письма Николаю Телешову.

Открытые письма | Мы в MAX

«Разве нельзя любить свою страну, не питая ненависти к другим странам? Разве нельзя проявлять недюжинную отвагу и непоколебимую решимость, защищая ее законы и ее свободу, - и при этом не презирать остальной мир, не считать все прочие народы трусами и негодяями?»

–Оливер Голдсмит, из "Китайских писем".

Открытые письма | Мы в MAX

«Поздно ночью наконец-то передали сообщение о капитуляции, подписанной в Берлине. Было, кажется, два часа. Я поглядел в окно почти повсюду окна светились: люди не спали.

Начали выходить на лестницу, некоторые неодетые — их разбудили соседи. Обнимались. Кто-то громко плакал. В четыре часа утра на улице Горького было людно: стояли возле домов или шли вниз — к Красной площади. После дождливых дней небо очистилось от облаков, и солнце отогревало город.

Так наступил день, которого мы столько ждали. Я шел и не думал, был песчинкой, подхваченной ветром. Это был необычайный день и в своей радости, и в печали: трудно его описать — ничего не происходило, и, однако, все было полно значения — любое лицо, любое слово встречного.
Пожилая женщина показывала всем фотографию юноши в гимнастерке, говорила, что это ее сын, он погиб прошлой осенью, она плакала и улыбалась. Девушки, взявшись за руки, что-то пели. <…>

Днем на Красной площади подростки веселились, их веселье передавалось другим. Да и можно ли было не радоваться: кончилось! Качали военных. Один офицер протестовал: "Ну меня за что?.." В ответ кричали "ура". Несколько военных узнали меня, кто-то крикнул: "Эренбург!" Начали и меня качать. Неприятно, когда тебя подкидывают вверх, а главное, неловко: я молил "хватит", но это только подзадоривало солдат, и меня подбрасывали еще выше».

—Илья Эренбург, из воспоминаний

Открытые письма | Мы в MAX

«Ты все еще не можешь поверить, что даже на плохой фотографии я увижу в Тебе только хорошее?»

–Франц Кафка, из письма Фелиции Бауэр.

Открытые письма | Мы в MAX

«В каждом из нас есть что-то хорошее, и мне кажется, что я просто слишком сильно люблю людей. Так сильно, что мне становится бесконечно грустно. Грустная, маленькая, нежная, неблагодарная Рыба, Господи Боже! Почему бы тебе просто не радоваться жизни? Не знаю!»

–Курт Кобейн, из предсмертного письма.

Открытые письма | Мы в MAX

«Сегодня мне было немного стыдно за себя, мы говорили около получаса и всё о геологии, а бедная миссис Лайел сидела рядом, подобно монументу, воплощающему терпение. Наверное, мне стоит попрактиковаться в общении с женским полом…»

–Чарльз Дарвин, из письма Эмме Веджвуд.

Открытые письма | Мы в MAX