«О свидании с милыми товарищами, с родственной Общиной  я уже и не мечтаю… А о музеях — думаю, что никаких музеев у нас больше нет. Есть теперь только Музеи революции, где лежат кости героев Революции, со всеми запекшимися кусками тел и крови и — с ободран­ными лохмотьями однообразных тряпок… — удручающее впечатление».

—Илья Репин, из письма Корнею Чуковскому. 1925 г.

Открытые письма | Мы в MAX

«…очевидно, у Вас есть невеста, которую Вам хочется поскорее сбыть с рук; но извините, жениться в настоящее время я не могу, потому что, во-первых, во мне сидят бациллы, жильцы весьма сумнительные; во-вторых, у меня ни гроша, и, в-третьих, мне все еще кажется, что я очень молод. Позвольте мне погулять еще годика два-три, а там уви­дим — быть может, и в самом деле женюсь».

—Антон Чехов, из письма Фёдору Шехтелю.

Открытые письма | Мы в MAX

«Я живу в деревне, изредка наведываюсь в Москву, где ем устрицы. Старею. Денег нет. Орденов нет. Чинов нет. Долги есть».

—Антон Чехов, из письма Виктору Билибину. 1895 г.

Открытые письма | Мы в MAX

«Водился осенью с футуристами: Хлебников, Маяковский, Крученых, Игорь Северянин были мои первые друзья, теперь же, после того, как Маяковский напоил и употребил мою знакомую курсистку (милую, прелестную, 18-летнюю) и забеременил и заразил таким страшным триппером, что она теперь в больнице, без копейки, скрываясь от родных, — я потерял к футуристам аппетит».

—Корней Чуковский, из письма Сергею Сергееву-Ценскому. 1915 г.

Открытые письма | Мы в MAX

«Элик! Напиши мне, пожалуйста, что это за женщина, по которой Володя сходит с ума, которую он собирается выписать в Москву, которой он пишет стихи (!) и которая, прожив столько лет в Париже, падает в обморок от слова merde?! Что-то не верю я в невинность русской шляпницы в Париже! Никому не говори, что я тебя об этом спрашиваю, и напиши обо всем подробно».

—Лиля Брик, из письма Эльзе Триоле. 1928 г.

Открытые письма | Мы в MAX

«Братья, любите сестер, любите: друг друга, жертвуйте всем любви, соединяющей вас, и смотрите на нее, как на высшее благо, завещанное вам отцом и матерью. В свете жить холодно, когда нет любви, чтоб разогреть сердца, и жестко, когда нет любви, чтоб на нее опереться».

—Михаил Бакунин, из письма к родным. Написано в Петропавловской крепости.

Открытые письма | Мы в MAX

«Так трудно жить! И все-таки надо, — нельзя же торжествующим сукиным сынам и последние человеческие вакансии уступать. Да и писать еще хочется, несмотря ни на что».

–Саша Чёрный, из письма Александру Куприну, 1921 год.

Открытые письма | Мы в MAX

«Человек полон стремления к счастью — и все-таки не выносит счастья долго. Так бывает в жизни отдельного человека: счастье утомляет его, делает вялым, вообще перестает быть счастьем через какое-то время! Это прекрасный, милый, но очень недолговечный цветок — счастье. Может быть, и в мировой истории дело обстоит так же, и малое число, и краткие сроки эпох, которые кажутся нам хорошо темперированными и завидными, надо покупать бедствиями, потоками крови и слез мировой истории».

–Герман Гессе, из писем времен Второй Мировой войны.

Открытые письма | Мы в MAX

«Думаю через десять, четырнадцать дней ехать в дорогую все-таки Русь. Некультурная страна, а люблю ее, подлую!»

–Исаак Левитан, из письма Антону Чехову, 1897 год, Германия.

Открытые письма | Мы в MAX

«Дорогой теленочек, мне здесь почти нечего делать, и я скучаю по тебе. Мне трудно проснуться без твоей милой носатой головы рядом. В Одессе жарко. Нападают разные паршивые знакомые, которых я не видел уже 1000 лет. Вообще всякое. Ты понимаешь».

–Илья Ильф, из письма жене Марии Тарасенко.

Открытые письма | Мы в MAX

«… итак, ты снова влюблен. Что ж, это — единственное стоящее занятие. Неважно, чем может обернуться любовь, но пока ты любишь, игра точно стоит свеч».

—Эрнест Хемингуэй, из письма Уильяму Хорну. 1923 г.

Открытые письма | Мы в MAX

«По поводу твоей свадьбы — которая необходима — мне нечего сказать, кроме того, что ты не должен особенно беспокоиться насчет приданого, потому что имущество менее ценно, чем люди. Все, что тебе нужно, — это рождение ребенка, хорошее здоровье и, прежде всего, добрый нрав. Что касается красоты невесты, то ты и сам, не являясь красивейшим юношей во Флоренции, не должен слишком об этом беспокоиться, если только она не уродлива и не противна. Я думаю, что на этом все».

—Микеланджело Буанаротти, из письма племяннику Леонардо. 1550 г.

Открытые письма | Мы в MAX

«…Я бы помер со смеху, если бы месяц тому назад мне сказали, что можно мучиться, как я мучаюсь, и счастливо мучаюсь это время. Скажите, как честный человек, хотите ли вы быть моей женой? Только ежели от всей души, смело вы можете сказать: да, а то лучше скажите: нет, ежели в вас есть тень сомнения в себе. Ради Бога, спросите себя хорошо. Мне страшно будет услышать: нет, но я его предвижу и найду в себе силы снести…»

— Лев Толстой, из письма будущей жене, графине Софье Берс.

Открытые письма | Мы в MAX

«Тамара, я только что свалился с брусьев и ударился задиком об землю, испытав при этом ни с чем не сравнимые страдания. Причем я давно уже заметил: стоит человеку слегка порезать палец — ему все начинают сочувствовать, кто бинт волокет, кто йод, а когда человек со всего маху трескается об землю задом, это вызывает взрыв скотского смеха. Простите, но я не мог не поделиться с Вами, Тамара, последними наблюдениями над низостью человеческой природы».

—Сергей Довлатов, из письма Тамаре Уржумовой. 1963 г.

Открытые письма | Мы в MAX

«Мы забыли, что все великие нации тем и проявили свои великие силы, что были так "высокомерны" в своем самомнении и тем-то именно и пригодились миру, тем-то и внесли в него, каждая, хоть один луч света, что оставались сами, гордо и неуклонно, всегда и высокомерно самостоятельными...»

—Фёдор Достоевский, из письма Александру Романову, будущему императору Александру III.

Открытые письма | Мы в MAX

«Хотя лично я сердечно привязан к государю, я далеко не восторгаюсь всем, что вижу вокруг себя; как литератора — меня раздражают, как человека с предрассудками — я оскорблен, — но клянусь честью, что ни за что на свете я не хотел бы переменить отечество или иметь другую историю, кроме истории наших предков, такой, какой нам Бог ее дал».

—Александр Пушкин, из письма Петру Чаадаеву.

Открытые письма | Мы в MAX

«Ксения теперь меня вполне игнорирует, я для неё совершенно лишний; разговоров никаких, никогда ничего не спрашивает, ничего не попросит, а я рад был бы так сделать ей удовольствие хоть в чём-нибудь. Например, в прошлом году зимою, когда Ники не было, я ездил с нею раза два-три кататься в санях и сказал ей, что если когда она захочет, чтобы сказала мне, и я с удовольствием возьму ее с собой. Она ни разу не попросила меня. В эту зиму я надеялся, что хоть раз сделает мне удовольствие и попросит покататься с ней; нет, я так и не дождался».

—Александр III, из письма супруге Марии Фёдоровне.
1892 г.

Ксения – дочь Александра III.

Открытые письма | Мы в MAX

«Ощущение моря, охота на большую рыбу, борьба, объятия женщины, удовольствие от выпивки, запах шторма и встреча с опасностью — все это дает такое физическое ощущение и такое удовольствие от жизни, что становится даже стыдно за то, что тебе так хорошо, когда большинство людей не знают ничего хорошего. Едва я отрываюсь на месяц или два от письменного стола, как сразу выхожу в море и становлюсь абсолютно, в животном смысле, счастлив».

—Эрнест Хемингуэй, из письма Ивану Кашкину. 1936 г.

Открытые письма | Мы в MAX

«…так хочется мне отсюда, из этой кошмарной Европы, обратно в Россию, к прежнему молодому нашему хулиганству и всему нашему задору. Здесь такая тоска, такая бездарнейшая «северянинщина» жизни, что просто хочется послать это все к энтой матери».

—Сергей Есенин, из письма Анатолию Мариенгофу. 1922 г.

Открытые письма | Мы в MAX

«Несколько слов от тебя, моя любимая Adele, вновь изменили моё настроение. Да, ты можешь делать со мной всё что угодно. И завтра я непременно умру, если волшебный звук твоего голоса и нежное прикосновение твоих обожаемых губ не вдохнут в меня жизнь».

—Виктор Гюго, из письма Адель Фуше.

Открытые письма | Мы в MAX

«В случае — не то что русской беды, а просто больших русских хлопот, — самая нерусская часть России, то есть какой-нибудь либерал петербургский чиновник или студент, и те русскими становятся, русскими себя начинают чувствовать, хотя и стыдятся признаться в том...»

—Фёдор Достоевский, из письма Апполону Майкову. 1870 г.

Открытые письма | Мы в MAX