В декабре хорошо бы конечно смотреть какие-нибудь теплые и душевные фильмы. К счастью есть такой из последних. «Сентиментальная ценность», получивший Гран-при в Каннах не просто так. Режиссер Йаким Триер умеет снимать об отношениях и переживаниях, это было видно по предыдущей картине «Худший человек на свете», получивший две номинации на Оскар, но покоривший тогда зрителей скорее своей ироничной манерой вскрывать глубинные конфликты скорее молодых людей. Теперь в «Сентиментальной ценности» он пошел дальше и глубже в семейные истории, межпоколенческие разрывы и травмы, и взял тональность очень тонкую, даже деликатную я бы сказал.

В этом фильме очень красиво описан и показан дом - как метафора семьи. В связи с этим мне вспоминается одно стихотворение Тумаса Транстрёмера, я его выложу ниже. Вообще метафора дома как семейного очага и фундамента нашей жизни - одна из очень важных и глубоких тем, которые нередко возникают в терапии. И если получается об этом говорить - это может затрагивать наши очень глубокие основы. Иногда что-то удается ухватить только в отрывках снов и воспоминаний. Порушенность, в прямом или символическом смысле, дома, семьи, рода может накладывать сильные ограничения на ощущение своих жизненных опор, без которых нас основательно трясет по жизни.

Актерская игра в «Сентиментальной ценности» великолепна и полна тонких граней, тихих интонаций и амбивалентных оттенков, так что название фильма полностью соответствует его сути - для меня это фильм о том, как мы переживаем себя сквозь наши семейные истории в отношениях с родителями и детьми, когда никто не идеален и все мы, каждый по своему, можем быть заложниками прошлого, пока не удается замечать, как оно сквозит в наших намерениях и проговаривать это с теми, кому и к кому удается достаточно приблизится. И как это трудно бывает обнаруживать и переживать. В этом смысле фильм очень терапевтичен - как движение от примитивных внешних разыгрываний и ярких, внезапно захватывающих аффектов к постепенному проникновению в глубину переживаний и понимания себя и других. Через Встречу и Диалог.

А вот обещанное стихотворение:

«Ночь с сияющим солнцем.
Я стою в густом лесу и смотрю в сторону моего дома с туманно-голубыми стенами.
Словно бы я только что умер и видел дом с другого ракурса.

Он простоял больше восьмидесяти лет.
Его древесина пропитана четыре раза радостью и три раза горем.
Когда кто-то в доме умирает, дом перекрашивают.
Покойник красит сам, без кисти, изнутри.

По другую сторону открытая местность.
Прежде - сад, теперь одичавший.
Неподвижные буруны из сорняков, пагоды из сорняков, проступающий текст, упанишады из сорняков, флот викингов из сорняков, драконьи головы, копья, империя сорняков!

Над одичавшим садом бьёт крыльями тень бумеранга, который бросают раз за разом.
Это связано с тем, кто жил в доме задолго до меня. Почти ребёнок.
От него исходит импульс, мысль, желание: "твори ... рисуй ..."
Чтобы успеть вырваться из своей судьбы.

Дом похож на детский рисунок. Заместитель детскости, выросший потому, что кто-то слишком рано отказался от возможности быть ребёнком.

Открой дверь, войди!
Здесь внутри беспокойство в потолке и мир в стенах.
Над кроватью висит любительская картина, на ней изображён корабль с семнадцатью парусами, шипящие гребни волн и ветер, который золочёная рама не в силах сдержать.

Здесь внутри всегда так рано, это до перекрёстка, до окончательного выбора.
Спасибо за эту жизнь!
И всё же мне не хватает альтернативы.
Все наброски хотят осуществиться.

Мотор на воде вдалеке растягивает горизонт летней ночи.
И радость и горе разбухают под лупой росы.
Вообще-то, мы точно не знаем, но догадываемся: есть корабль-побратим нашей жизни, который идёт совсем другим курсом.
Пока солнце горит за островами»

1983
Тумас Транстрёмер

Иосиф Бродский называл Тумаса Транстрёмера самым крупным поэтом современности. Профессиональный психолог и пианист, в пятидесятые он стал известен как переводчик основоположника сюрреализма Андре Бретона, а потом прославился как поэт. В 2011 году стал лауреатом Нобелевской премии по литературе «за то, что его насыщенные, словно просвечивающиеся, образы дают нам обновленный взгляд на реальность».

«Связь между нами служит сосудом для непрошеного» Доннел Стерн

В краткосрочной терапии работа идет с запросом человека. В длительной терапии вопросы и запросы, с которыми приходит человек становятся лишь точками входа в глубинный процесс, из которого и произрастают симптомы и запросы, и при этом этот процесс воспроизводится в способах контакта с терапевтом. И только когда в терапевтических отношениях удается замечать то неявное, непрошеное, невербализируемое, но смутно ощущаемое незнание на границе контакта, и происходит своего рода квантовый скачок из просто рассказов, диалогов или консультирования в психотерапию.

Прерывания, работе с которыми учат в гештальтерапии могут стать мостиком к заглублению в эмерджентный процесс между и Встречу, а могут - еще одним слоем разыгрывания. Что отделяет одно от другого? Как правило длительный период хождения по кругу с ощущением тупика и бессилия пройти сквозь него, прежде чем несформулированный опыт начнет прорываться к осмыслению. Потому что то, что лежит в основании невроза всегда надежно припрятано в фоне и прежде чем это увяжется с происходящим вообще в жизни человека и непосредственно на терапии, приходится намотать не один круг страданий эмоциональных странствий. Спонтанно возникающее всегда непрошеное, потому что вызревает из несформулированного опыта.

В этом смысле терапевту приходится научиться ждать и не торопить терапевтические события происходить раньше чем они вызреют прямо здесь и теперь, при том, что напротив часто как раз очень торопят. Выстраивать и удерживать связь бывает крайне затруднительно как раз именно потому, что построение этой связи и является для человека основной проблемой. Но пока связь ненадежна остается только прислушиваться, присматриваться и свидетельствовать происходящее. Часто с ощущением бессилия и без надежды на просвет. Лишь с опорой на знания и свой опыт прохождения этой безнадежности насквозь. Именно поэтому перефразируя Фрейда - терапии невозможно научить, её можно только пережить. И связь с Другим - для этого необходимое условие.

Так же как границы - это не только то, что разделяет, но и, если посмотреть с другой стороны - то, что соединяет внутреннее с внешним; так же как сепарация - это не только выход из диадных отношений, но и вход в более широкую систему взаимоотношений. Так же и выбор можно рассматривать не только как процесс выделения наиболее желаемого, но и как процесс рассмотрения и принятия ограничений. А если вдуматься - то по-настоящему выбирать получается только когда становится возможным встречаться с болью неизбежных утрат, потому что выбирая что-то мы всегда от чего-то вынуждены отказываться. Не будучи готовыми вообще встречаться с болью утраты и принимать ограничения мы лишь тешим себя иллюзиями о выборе, на самом деле возвращаясь раз за разом в начальный процесс рассмотрения альтернатив.

Поэтому выбор по-настоящему становится доступен лишь когда есть опыт горевания - не только в связи с конкретными ситуациями, но и в принципе как внутреннее знание и отношение к утрате своей идеальности и неограниченной власти над миром. Это и есть символическое значение разочарования. Принятие того, что мы не можем всё, не можем быть бессмертными, всесильными или полностью отменить или понять Другого. По сути это ключевой аспект формирования человека как субъекта, который, как сказал бы Лакан, осознает свою нехватку, что позволяет ему желать и стремиться к чему-то вне себя, принимая неизбежные ограничения человеческого бытия. И именно способность горевать - то есть проживать утрату всемогущества и разделять это с другими, в том числе и говорить об этом, а не просто перешагивать утраты волевым усилием, и переплавляет нас из животных, которые возомнили себя богами, в людей.

Задача терапии - вернуть человеку возможность свободного выбора из переживания всей полноты себя. Но здесь будет нелишне добавить - полноты … и ограничений, прорастающих сквозь разочарование и горевание, как важных спутников человеческого существования. Потому что ставя в центр своего бытия исключительно желание мы теряем способность выбирать.

В гештальт-терапии мы уделяем большое значение ощущениям и чувствам, благодаря которым и удается замечать свои желания и потребности, стоящими за ними. Но дальше важно и то, как мы с ними обходимся. Отчуждение негативно маркируемых эмоций и психологической боли ведет не к выбору, а к его избеганию. Смысл терапии как раз в том, чтобы получить достаточно опыта проживания всего спектра чувств, проходя сквозь восстановление/сепарацию/взросление в надежных отношениях с Другим. Чтобы выбирать. И уважать свои выборы, признавая в том числе ценность их ограничений.

Чтобы снизить немного накал пафоса от последнего поста, скажу, что пересмотрел недавно все три части «Назад в будущее». С огромным, признаюсь, удовольствием!

Совершенно не устаревший, особенно если смотреть его через символическую и терапевтическую оптику. Здесь и про то как важно возвращать себе право быть собой и уметь отстаивать свои границы, там где их пытаются попирать. И про то, как дети порой оказываются заложниками нереализованных этапов взросления родителей. И как они часто берут на себя ответственность за решение проблем всей семейной системы.

И машина времени как метафора терапевтического процесса, где мы часто впервые получаем шанс заметить как устроена наша история, порой на несколько поколений вглубь, и мы пытаемся освоить, перепрожить, переосмыслять себя и свою жизнь в ретроспективе. И что сколько не пытайся переписывать прошлое - идеального будущего не будет и важно научиться жить прямо сейчас, по возможности осознанно выбирая свои реакции, а не в слепом следовании привычным автоматическим реакциям.

При желании посмотреть аналитически в фильме можно найти отсылки и к трудностям прохождения эдипова комплекса, к влечению соблазнять и страху быть соблазненным матерью. Но можно и просто заметить, как важно когда есть с кем можно разделить и радости, и горести, и надежду на лучшее будущее. И признание того, что ни я, ни другие, ни мир не могут быть идеальными, придется встречаться с испытаниями и трудностями, они и боль неизбежная часть жизни, но если есть опыт прохождения этого насквозь в надежных отношениях, они не воспринимаются как катастрофа, а уже как временные трудности, которые можно пережить.

«Сейчас в гештальт-терапии континуум осознания часто воспринимается неверно, люди говорят, что они практикуют континуум осознания, хотя это может быть просто свободным ассоциированием или свободными диссоциациями, перепрыгиванием от одного к другому. Сейчас я осознаю это. А теперь осознаю то. В действительности, континуум осознания развивается, когда вы убираете или растворяете барьеры, мышечные напряжения, препятствия, фиксированный гештальт. Вы концентрируетесь на фиксированных гештальтах и на том, как вы их фиксируете» Лора Перлз

Мне кажется это важным замечанием. Не зря одним из рабочих вариантов для названия гештальт-терапии прежде чем она была так названа, был вариант «терапия концентрации». При этом, я замечаю насколько интересной и полезной может быть сессия, если прежде чем фокусировать внимание на чем-то одном, дать время для свободного потока сознания и предложить человеку самому выбирать, часто очень итуитивно и наощупь, в какую сторону двигаться дальше, заметив всю картину своих вопросов, запросов, мыслей, переживаний. Особенно переживаний, которые часто сразу и не замечаются.

Это бывает полезно тем, кто привык (приучил себя или был приучен) всегда концентрироваться, не давая себе время и право быть расфокусированным. Не имея такой возможности мы можем часто проскакивать этап преконтакта, где важно заметить свои чувства и потребности, в целом обнаружить себя, и сразу же двигаемся в контакт, в приближение к интересам другого или к цели, скорее из необходимости или срочности. Плохо соизмеряя это движение с собой, в том числе и телесно. И это часто и становится тем самым фиксированным гештальтом, из которого, внутри которого мы живем и который предопределяет как строится контакт, раз за разом.

Последствия такого гештальта - хроническая тревога и смутное ощущение пустоты, бессмысленности своей жизни, которая проходит в бесконечных, важных, необходимых, но выжигающих индивидуальность и переживание глубинной связи с другими, паттернах поведения. Обнаружить как это происходит прям на сессии - может быть очень важно и полезно, чтобы посмотреть повнимательнее как устроен мой контакт с Другим и вообще жизнью. И тогда появляется шанс познакомится с собой новым - точнее реальным, но часто тщательно спрятанным от самого себя и других под толщей привычного опыта.

В этом смысле гештальтерапия вначале может выглядеть как классический психоаналитический проект - знакомство с собой во всей доступной глубине и полноте, просто через внимание к тому, как строится контакт с Другим здесь и сейчас. Однако гештальт-подход (и не только он) идет дальше - говоря о том, что Другой - не просто функция для обнаружения, освоения, понимания себя. Другой и мои взаимоотношения с ним - это сама суть и ткань жизни, наша связь - не опция для обеспечения индивидуального счастья, эта связь, переживаемая и осмысляемая, в выборах, которые мы делаем и формирует нас как людей.

Поэтому мне кажется стратегически смысл терапии не только и не столько в том, чтобы стать полностью независимым и автономным, хотя вначале и бывает важно пройти этот естественный и важный для взросления этап и укоренится в самостоятельности, а в том, чтобы через осознавание себя создавать по возможности надежные, обогащающие, взаимозависимые, а не исключительно транцакционные связи с другими. Не всегда (функциональность тоже необходима) и не со всеми (важно выбирать) - в том числе и чтобы видеть смысл и ресурс в автономности и готовности отходить и позволять отходить и приближаться Другим. Потому что контакт/отношения/связь - это не что-то фиксированное раз и навсегда, это то гибкое, вибрирующее, эмерджентное (спонтанно возникающее) что и делает нас по-настоящему живыми.

Без внимательного искреннего безоценочного интереса терапевта к тому как устроен опыт человека, особенно там, где у него есть трудности, терапия невозможна. Но часто именно этот интерес, одновременно, и является тем, что затрудняет продвижение к осознаванию человеком себя. Потому что возникает страх увиденности, тесно связанный с укорененным токсическим стыдом. И вместе они блокируют попытки и другого, и себя, замечать и чувства, и то как устроен контакт в этом месте.

И тогда чем больше терапевт будет стараться понять и прояснять, тем сильнее сопротивление этому будет возникать. При том, что потребность понять и разобраться у самого человека есть. Понять важно, но замечать свои переживания и тем более говорить о них невозможно. Мучительное состояние рядом с тем кто, хочет помочь, и для этого вроде бы и пришел, но чем сильнее попытки другого помочь, тем сильнее хочется от этого сбежать. В молчание, самообвинения или претензии к тому как неправильно с тобой себя ведет Другой.

И часто пока терапевт не заметит и не признает свои чувства рядом с таким клиентом, продвижения не будет. Не всегда получится их предьявить. Иногда только на супервизии или своей терапии. Но игнорируя их и вытесняя их из своего осознавания, терапевт рано или поздно начнет выгорать от тщетности своих усилий. Говорить ли о своих переживаниях и если говорить, то как и когда, это важный вопрос и к выбранной методологии и выбираемой стратегии конкретных кейсов, но часто бывает, что признания своих трудных переживаний в этом месте достаточно, чтобы начать яснее понимать, что вообще происходит и как лучше с этим быть.

Да и в обыденной жизни желание понимать другого и помогать без готовности замечать себя, на длинной дистанции часто приводит к тому же - выгоранию и депрессии. Или цинизму и равнодушию. И это очень частая история людей совершенно разных профессий, плотно работающих с людьми, когда «спасать» другого оказывается важнее и проще, чем обнаруживать, признавать и учитывать человеческое в себе.

Посмотрел «Сны поездов». Для меня это один из лучших фильмов 2025 года. Глубокий, душевный, пронзительный, трогательный, атмосферный, можно даже сказать нежный и поэтический фильм о переживаниях простого лесоруба, о драме человеческого существования и мимолетности счастья.

И одновременно, это грубая, безжалостная и решительно приземленная картина о том, что такое выживание и поиски смысла, одиночество и любовь, надежда на счастье и горечь потерь, меланхолия и радость. Абсолютно экзистенциальная терапевтическая кинематографическая работа. Медленная, тягучая, ни куда не зовущая и ни в чем не убеждающая.

«Я хотел снять фильм, который дал бы людям пространство. Пространство, чтобы думать, дышать, испытывать что-то и отправиться в путешествие. И теперь я слышу от многих людей, что они заканчивают просмотр с немного бóльшей признательностью за свою собственную жизнь, замечая магию в повседневной жизни. Это важно для меня» Клинт Бентли, режиссер фильма.

В одном из интервью, на вопрос, кто из режиссеров повлиял на него, Клинт называет Андрея Тарковского и Робера Брессона, это и правда заметно в фильме. Терренса Малика он не упомянул, а мне именно он первым пришел на ум после просмотра.

Ну и минутка юмора, с привкусом психоанализа. Если посмотреть видео не просто как прикол, тем более исключительно гендерный, а как сон, как символическую фантазию, как инфантильную мечту об идеальной матери (родителе) и расширении, привнесении, поиске её уже во взрослых отношениях, это не только смешно, но и очень тонко отыграно, на грани бессознательного и дозволенного

Когда человек в ладу с самим собой.

Он делает то, что считает нужным и важным. Но не пытается переделывать ни себя, ни других, ни этот мир. Потому что не стремится ни сам стать идеальным, ни ждет этого от других.

Когда человек в ладу с самим собой, он ценит искреннюю человеческую Встречу с Другим, хотя очевидно, что далеко не со всеми, всегда и навсегда это возможно. Когда человек в ладу с самим собой, он знает, что близость это не статичное положение вечного слияния, а живая ткань амбивалентных чувств, приближения и отдаления, разговоров и умолчаний, где конфликты помогают яснее видеть различия, и от того, как удается с ними обходиться и зависит взаимопонимание.

Когда человек в ладу с самим собой, он понимает неизбежность ошибок и может их признавать, хотя это и не получится всегда и со всеми. Ошибки будут, некоторые из них непоправимы. Иногда что-то можно исправить, иногда нет и порой остается об этом только горевать. Это никому не просто. Но когда человек в ладу с самим собой, он и не ждет исключительно легкого пути. Хотя, конечно, хотелось бы.

Когда человек в ладу с самим собой, он знает, что психологическая боль - естественная, неизбывная, и хоть и неприятная, но порой ценная часть жизни, потому что подсказывает об какие возможно острые углы своих убеждений и опыта ранишься, и при этом есть внутреннее знание - это можно пережить, это временно. Впрочем как и вся наша жизнь.

Когда человек в ладу с самим собой, он понимает, что ничто человеческое ему не чуждо, вопрос лишь - чувств, которые успеваешь заметить и пережить, а не оказываешься ими захваченным; - потребностей, которые получается признавать, а не просто разыгрывать и - желаний, которые удается учитывать, но не обязательно ставить их в центр своего бытия. И в конечном счете - это вопрос выборов, который делаешь и поступков, которые совершаешь.

Человек не всегда в ладу с самим собой. Затем и нужна Совесть. Которая не для того, чтобы осудить или наказать. А для того, чтобы позаботится. Вот с опыта достаточности заботы, а не с пренебрежения, преследования и обвинений начинается и крепнет опыт, когда человек в ладу с самим собой.

«Милое воображение, за что я больше всего люблю тебя, так это за то, что ты ничего не прощаешь»
Анри Бретон «Манифест сюрреализма»

Дело движется к праздникам. Сегодня напишу о довольно необычном, трудно понимаемом многими (оттого и невысокий рейтинг 6,6 на imdb, хотя я бы поставил твердые 9,0) фильме. Если хорошенько всмотреться и вдуматься в метафоры и смыслы в этом фильме зашифрованные, это чрезвычайно интересный и глубокий рождественский фильм. «Легенда о зелёном рыцаре / The Green Knight» / 2021

На поверхностном уровне - это авторский кинематографический, мрачный и впечатляюще эстетически красивый, пересказ реальной средневековой поэмы про обретение чести и достоинства на пути к рыцарству. Если смотреть глубже - это сюрреалистическая экзистенциальная притча про рождение достоинства через смирение перед неизбежным. И… деконструкция героизма и рыцарства. В отличие от классических мифов, главный герой здесь — обычный человек, движимый страхом и человеческими слабостями. Путь «героя» здесь оказывается не в победах и достижениях, а в способности принимать свою уязвимость и ограничения, в том, чтобы стать честным перед самим собой и признать, что человеческие амбиции — лишь временная рябь на лице вечного мира и природы, которая рано или поздно поглотит всё, как мох поглощает руины.

Но если посмотреть на этот фильм через психологическую и особенно терапевтическую (аналитическую) оптику - то это фильм еще и про взросление и сепарацию через разочарование в Воображаемом (образы и иллюзии идеалистических представлений) освоение Символического (культура и законы, умение договариваться, держать слово, противостоять искушениям иманипуляциям и готовности брать на себя ответственность за поступки) и переход к гораздо более сложному и труднопостижимому регистру бытия - Реальному, которое находится за пределами языка и символизации, трудно поддаётся осмыслению и переживанию, часто остаётся как несимволизируемый остаток и вторжение невозможного (травма, смерть, телесные импульсы), и поэтому является бесконечным источником хаоса и тревоги. 

Фильм показывает как истинное мужество вызревает из последовательных фиаско, проживания и осмысления этого опыта, принятия страха неопределенности и ужаса потерь, а не в тщетных попытках спрятаться от боли через избегание реальности, обладание магической силой (в фильме это пояс подаренный матерью) или внешними атрибутами успеха и статуса (доспехи, щит и магический топор в первой же встрече на своем пути у «героя» будут отобраны и уничтожены, а сам он связан и брошен умирать в лесу).

Фильм можно рассматривать и как терапевтический процесс, где главный «герой» в своих отношениях с Другим проходит путь от избегания осознанного вглядывания в себя и свою жизнь к риску выбирать далеко не всегда приятное, но ценное, через признание своей ответственности за поступки и неизбежности ошибок, разочарования и неизбывной экзистенциальной тревоги. Только сталкиваясь с реальностью, с признанием конечности жизни и последствий своих выборов, человек обретает подлинную идентичность.

Очень интересно, кстати, смотреть этот фильм через призму Юнгианского анализа (здесь, как по мне, один из самых интересных и подробных разборов).

По количеству нетривиальных смыслов, зашифрованных в разных сценах, и многочисленных вариантов интерпретации, это очень насыщенная картина, заставляющая много думать. А если учесть и то как фильм снят - звук, цвет, кадр, сцены - это еще и крайне затрагивающий эмоционально фильм. Чтобы по-настоящему его оценить - возможно придется пересмотреть его не один раз. И это то, что вообще характерно для сюрреалистического искусства, требующего от человека определенной подготовленности и внутренней работы. Сюрреализм, кстати, и оформился, в свое время, в целое направление современного искусства под влиянием идей классического психоанализа. Это как раз тот случай, когда терапевтический дискурс будучи порожденным в том числе искусством и культурой, начал в свою очередь влиять на них.

В начале я сказал, что «Легенда о зеленом рыцаре» - это рождественский фильм. Крайне нетривиальный, но все же рождественский - потому это фильм о рождении Человека. Рождении Личности из сонма стереотипов, предрассудков, иллюзий. Рождении, которое порой нам приходится выстрадать. И это как раз тот фильм, который кроме того, что красиво эстетически снят и сыгран, еще и достаточно умный, чтобы быть не просто развлечением, но и помочь (пере)осмыслять свою жизнь. Перед лицом всего, казалось бы тотально, непознаваемого, ненадлежащего и неизбежного.

Предновогоднее время - часто одно из самых трудных, как нам кажется, из-за суеты и необходимости многое успеть. И часто накопленной усталости. Но если заглянуть поглубже, за всей внешней стороной происходящего часто можно обнаружить ожидание наконец-то отдохнуть, выдохнуть и может быть хоть на время забыть о перипетиях, боли и глубокой неудовлетворенности, с которой приходится жить. Вот в этом - «приходится» - часто и кроется страдание. Страдание о том, что все не так. А за этим - переживание мира, других, и себя, что часто тщательно вытеснятся, как недостаточно хороших, подходящих, любимых.

Хронический токсический стыд - это следствие расщепления на идеальное и невыносимо ужасное. Пространство между совершенным и смертельно невыносимым как будто изъято. Я не могу переживать ни амбивалентные чувства, ни вообще психологическую боль фрустрации от неизбежного крушения своих ожиданий. И тогда стыд неизбежен, который и нашептывает, что со мной и/или миром что-то не так. За этим всегда стоят ожидания и требования. Часто говорят что завышенные или невыполнимые. Но вообще-то желать чего-то это в природе человеке. Так же как и то, что все желания не будут исполнены в полной мере.

Проблема не только и не столько в ожиданиях, сколько в непереносимости фрустации от их невыполнения, в боли, с которой невозможно сталкиваться, переживать, а порой и преодолевать. Проще кажется менять себя и других. Или обвинять, что не меняются. Но дело не в том, чтобы стать лучше или изменить, перестроить, подстроить мир под свои ожидания. А в том, чтобы научится обходится с нехваткой, с неизбежностью психологической боли, как естественной, неизбывной, ценной частью человеческого существования.

Именно неспособность утешать себя в психологической боли, проходить сквозь нее и заботиться о себе (и других) в трудные моменты и лежит в основании токсического стыда. Сначала этого в достаточности не было от родителей, а в худшем варианте был, наоборот, подрыв внимания, принятия и разумных границ от них. А потом возникают трудности в сепарации как процессе индивидуации и далее встраивании в этот мир, и застревание в позиции жертвы - изолированной, обвиняющей, преследуемой, не способной ни горевать, ни драться за свои интересы. И депрессия на начальном этапе, до того как человек улетает в клинические формы, это стремление психики замедлиться и начать переживать то, что важно переживать и что является нормальным ответом на порой трудные обстоятельства и события жизни.

Трудность еще и в том, что часто человек даже не понимает что живет с токсическим стыдом, выдавая наружу кучу раздражения, а порой и бесстыдства. И еще множества разного рода токсических для других реакций, которые вызывают еще большее желание других не приближаться или отойти, что приводит к еще большей непризнаваемой боли. Или, наоборот, человек становится настолько удобным и приятным, но ценой радикального отказа от своих потребностей, что рано и поздно это тоже приводит к депрессии - теперь это способ психики замедлиться и обратить внимание на себя и свои потребности. И начать жить чувствуя - и злость, и отвращение, и страх, а не только выдавая наигранную радость ради избегания отвержения.

Именно для того, чтобы не застревать и не накапливать опыт отчуждения от себя и мира, нам и нужен, важен, необходим такой Другой, с кем в отношениях отраженности, внимания, интереса и утешения мы могли бы проходить наш такой интересный, но порой непростой путь, не избегая боли, а принимая и проживая ее как важную часть жизни. И тогда более доступной, ясной, осязаемой становится и радость. Приоткрывается та её составляющая, не всегда, и часто как раз, не громкая или обуревающая, но глубокая и глубоко затрагивающая. И да, придется принять, что без ненависти, зависти, обид и разочарования не обойтись, они важная часть любви, в них часто скрыто много важной информации и энергии, и вопрос не в том, чтобы их избегать или отводить от них взгляд, а в том, чтобы усаживать их за стол - пить чай и разговаривать. Иногда прежде чем это удается, мы вовлекаемся в яростные хороводы. Ну, уж как получается)

«Даже слово "невыразимый" неточно; как только ты что-то выражаешь, ты это упрощаешь. Вопрос в том, как сохранить невыразимое глубоким? Тебе говорят, когда ты начинаешь писать, что нужно писать о чем-то в далеком прошлом, потому что только так ты можешь действительно взглянуть на это с перспективы; но меня не интересует перспектива. Меня интересует то, что происходит в данный момент со всей его путаницей и моей невыразимостью, моей неспособностью выразить это словами. Когда я переживаю глубокое переживание — и я думаю в основном о глубокой депрессии, потому что именно тогда я осознаю это больше всего — я не могу это выразить. Как только я могу это выразить, я понимаю, что я больше не в этом, и это не так интересно, потому что тогда я рассказываю историю об этом, в отличие от этого движения, которое происходит, которое намного больше меня, которое так страшно, которое так сбивает с толку, которое заставляет меня чувствовать себя таким одиноким. Как представить это как произведение искусства? Вот задача, которая меня волнует»
Чарли Кауфман

Современному человеку приходится жить в хроническом стрессе во-многом потому, что от нас ждут быстрых и точных решений, при том, что скорость изменений и уровень сложных взаимосвязей, которые нам необходимо учитывать для этого, постоянно возрастает. Чтобы преуспеть, а порой и просто успеть или даже выжить, необходимо упрощать и действовать. Но чтобы оставаться живыми и строить близкие отношения с другими - важно замечать то трудно уловимое, порой невыразимое и сложно формулируемое, что скорее кроется в фоне быстротечного человеческого существования - по ту сторону обыденности - в снах и фантазиях, поэзии и неспешных диалогах, воспоминаниях и музыке, и еще во множестве мелочей, на которые кажется просто нет времени. Но вымывая этот слой своего бытия за необходимым и срочным, мы часто лишаем себя полнокровности и красоты жизни, а за этим и смысла, счастливых моментов и, в итоге, сил жить.

Приостановиться и заметить себя, свои переживания и может быть прикоснуться к заветному, сокровенному, интимному, а может быть наоборот, встретиться со своей тенью, может показаться излишней роскошью по нынешним временам, но именно там, часто избегаемом и сначала скрытом от беглого взгляда, и кроется то, что обнаруживает со временем силы жить и любить. Соединить функциональное и человеческое, а нам постоянно приходится искать баланс в этом, иногда кажется невозможным, особенно когда привык видеть только одну из крайностей. Поэтому так может быть важно замечать, ценить, удерживать в сознании обе стороны своего существования, и функциональную, без нее и правда не выжить, и необходимо уметь ей пользоваться с умом, но и другую - человеческую во всей её полноте - гораздо более странную, неподдающуюся управлению, невыразимую, уходящую корнями и макушками в нечто гораздо больше нас самих. К сожалению её-то нас и учили на протяжении всей жизни подавлять, не замечать, недооценивать.

В этом смысле сюрреализм, что в искусстве, что в психотерапии - это тот способ встречи с собой и полнотой своего бытия, то соприкосновение с неизведанным и необъятным, через контакт с Иным и Другим, что не сразу и впрямую, но постепенно (при)открывает интерес и силу жить даже в самые сложные моменты и периоды. Да, сначала приходится встречаться со своим незнанием, а значит и целым веером переживаний - от злости и отвращения до скуки и стыда. И проходить по возможности, часто только отчасти, насквозь, а не просто игнорировать и перешагивать - и страх, и разочарование, и грусть. И всё-таки действовать в условиях риска и неопределенности. Эх, никому неохота. Но сегодня без этого уже никак даже в очень функциональной сфере, по крайней мере там, где нужны гибкость, креативность и критическое мышление. Резервы всего этого и жизнестойкости (resilience), кстати, о которой много говорят, именно там - по ту сторону привычной логики и возможности сразу понимать.

Чарли Кауфман, чью цитату я поместил вначале, один из самых интересных и трудных для понимания многими, сценарист и режиссер. Он как раз про всё это, как мне кажется и говорит, как в своих редких интервью, но прежде всего, конечно, в своих фильмах. Чистый кинематографический и терапевтический кайф для тех, кто любит неповерхностное умное чувственное кино. Многие скажут - замороченное кино, а я скажу - что жизнь наша точно похлеще, просто мы, порой, старательно этого не замечаем (не хотим, не можем, не готовы). Напишу еще про его фильмы.

С наступившим Новым годом!

К этому празднику я отношусь очень спокойно, без особого энтузиазма - из-за нарастающей нервозности вокруг за неделю до и бесконечного громыхания салютов во время. Но длинные новогодние праздники люблю, потому что можно провести его с близкими, погулять, покататься на коньках, если погода позволяет. А еще отоспаться и вдоволь посмотреть интересное кино.

Удивительно, но я только сейчас в полной мере осознаю, насколько сильно изменились за последние годы мои ожидания от того, какие фильмы мне бы хотелось посмотреть в новогодние праздники. Раньше, мне, как правило, хотелось что-то оптимистичное и обнадеживающее, чтобы приятно провести время. Сейчас я думаю о том, что хочется какого-то настоящего глубоко человеческого кино. Точно не сказку или захватывающее приключение. И первый фильм, который мне приходит на ум - это «Оставленные», 2023 года. Его бы я глянул, хотя смотрел уже несколько раз.

Вот что я написал о нем несколько лет назад, когда он вышел.
«Первая картина для меня, пожалуй, лучшая рождественская хоть и несказка, но в итоге оставляющая совершенно теплое, доброе, волшебное впечатление, при том, что это достаточно прямой и честный фильм, снятый в стилистике 70 годов прошлого века. Название фильма «Оставленные» здесь символично, ведь все мы в том или ином виде иногда проживаем состояния одиночества и покинутости в хаосе жизни. Эти состояния - неизбежная составляющая процесса взросления, растянутого на всю жизнь. И то как мы проходим сквозь этот процесс зависит от людей рядом и отношений с ними. Иногда нам везет, иногда нет. И далеко не всегда сразу очевидно где и с кем возможно чудо настоящей человеческой Встречи. Замечать, ценить и беречь эти драгоценные мгновения, не предавать себя и сочувствовать боли других, вот про что эта картина»

И вот чем дальше, тем всё более мне интересны и нравятся неординарные, амбивалентные на вкус, сложноустроенные фильмы. «Нью-Йорк, Нью-Йорк / Synecdoche, New York» / 2008 и «Думаю, как все закончить / I’m Thinking of Ending Things» / 2020 Чарли Кауфмана, трудно назвать новогодними фильмами, по крайней мере в привычном понимании, они не развлекают (развлекают, конечно, потому что это же тщательно продуманные и креативно снятые картины) и не стараются отвлечь от боли и трагедии жизни, скорее, наоборот, фокусируют внимание на том, как сложно она может быть устроена, в том числе и внутри человека и как творчески мы можем сначала эту сложность избегать и как тогда еще более причудливо всё равно потом будем пытаться ее разыгрывать, реконструировать, перепроживать. В отчаянном желании дирижировать и контролировать происходящее, но в постепенном примирении с тем, что есть.

Эти фильмы Чарли Кауфмана, разные, но есть нечто уникально общее в них для меня - они показывают не просто отдельные эпизоды, начиненные меланхолией и экзистенциальной тревогой, тоской и поисками себя и смысла, а то, как всё-таки сложно устроена человеческая психика и как она всё равно ищет способы приспособления и обустраивает пространство бытия, как может, в соответствие с ожиданиями, и если не хватает сил сделать это в реальности и поддержки отгоревать невозможность этого, то в фантазиях, чтобы хотя бы в них прожить полноценную насыщенную интересную жизнь.

В одном из негативных комментариев к фильму Кауфмана я прочитал - зачем больше двух часов смотреть на мучения героя ради одной ясной очевидной мысли в конце? Я думаю, в том-то и дело - умная мысль совершенно бесполезна, пока она не выстрадана, не прожита и не воплощена. Мы так часто хотим просто вывод. Побыстрее. А жизнь это долгий, порой радостный, но чаще мучительный, совершенно нетривиальный, полный сюрпризов, процесс. Если удается себя замечать в нем, проживать происходящее и знать как позаботиться о себе, чтобы не тонуть в бездне непроживаемого, то это и есть то самое важное знание - которое невозможно получить как готовый вывод, но которое приходит к нам при внимании к жизни как процессу. И да, некоторые уроки приходится проходить по несколько раз, всматриваясь и вчитываясь в страницы своего опыта. Поэтому смысл настоящего искусства для меня как раз в том, чтобы благодаря соприкосновению прожить и тогда, возможно, чуть глубже понять то, что порой так трудно бывает заметить самому.

И если и есть у меня сейчас какое-то пожелание в новом году себе и вам, то оно скорее про то, чтобы получалось замечать, переживать и воплощать в реальность то важное, часто сначала скрытое и необъяснимое, только в пути спонтанно возникающее внутреннее знание, которое наполняет и помогает жить и любить!

Сегодня перенастраивал тариф и много общался с оператороми билайн. И вот одна девушка меня просто поразила - говорит мне - «я сейчас буду агрессивно молчать пока занимаюсь вашим вопросом, вы не переживайте, я скоро вернусь» Так эмпатично со мной давно никто по телефону не общался)

Сходил на днях на Рахманинова в Большой зал Московской консерватории. Слушал 2-й концерт (у него, кстати, интересная история создания) и «Симфонические танцы». Произведения написаны с разницей в 40 лет. Оба красивые и достаточно многослойные, но чувствуется что «Симфонические танцы» писал человек с гораздо большим жизненным опытом и опытом проживания потерь: уровень полифоничности (сплетения разных музыкальных линий) и эклектики (от русской религиозной музыки до современного джаза) в этой работе поразительно глубокий и мощный. Не первый раз слушал в консерватории и каждый раз как будто все заново проживаешь, настолько плотная, амбивалетная и, одновременно, соединяющая противоположности в нечто гармоничное целостное, музыка.

В этом смысле очень похоже на то, что происходит в терапии, где мы стараемся замечать многослойность, амбивалетность, полифоничность человеческого бытия, интегрируя полярности в целостное личностное звучание. Полифоничность в гештальт-терапии — это не отдельный термин, а скорее описание сути подхода, работающего с внутренними противоречиями как множеством голосов, чтобы интегрируя их получать более целостное переживание себя и жизни, а не подавлять или выбирать что-то одно. Терапия фокусируется на осознании и принятии противоположных частей себя (например, «сильный — слабый», «хочу — боюсь»), что позволяет высвободить энергию, возникающую в конфликте между ними. 

В каждом человеке существуют противоположные стремления, качества и состояния (интенция к свободе/связанности с Другим, агрессивность/пассивность, уверенность/сомнения), которые часто конфликтуют и находятся в напряжении. Цель гештальт-терапии - не устранить противоречия, а осознать их, дать место обеим сторонам и интегрировать их в единое целое, создавая новый уровень понимания себя.

Терапевт помогает клиенту вести диалог между этими частями. Интегрируя которые, человек учится быть более гибким и полно проживать свой опыт, не застревая в одном состоянии.  Например, человек который проявляет себя как очень сильный и ответственный, может иметь подавленную, уязвимую «слабую» часть. Работа с этой «слабостью» как с отдельным голосом в полифонии его личности позволяет ему не отвергать её, а принять и научиться балансировать между силой и уязвимостью, а значит устойчивостью, с одной стороны, и чувствительностью к уязвимости Других, с другой стороны, получая больше возможностей для выборов на континууме между полярностями.

Иногда (довольно часто), чтобы люди в паре смогли пробиться друг к другу, нужен Третий, приоткрывающий (а то и срывающий) привычные шаблоны взаимодействия в их отношениях. То есть нужен тот, кто сможет слышать «правду» (и «вранье») каждого и поможет им заметить как они избегают Встречи. Этим третьим, неосознанно, может стать кто угодно - даже грабитель, взявший их в заложники. Рождественской комедии «The Ref» уже около 30 лет, но она остается по-своему смешной и актуальной до сих пор. Возможно потому что времена, культура и роли в семьях у мужчин и женщин меняются, но проблемы, которые тянутся из их семейных систем продолжают их держать крепкой хваткой, остаются. Фильм как раз и показывает, в форме простецкой комедии, но достаточно точно, насколько экстремальными часто должны быть обстоятельства, порой пограничными, чтобы люди начали говорить начистоту.

Вскрыть застарелые конфликты «большой» семьи, вещь достаточно рискованная, а часто и просто опасная или даже невозможная. По крайней мере, до поры до времени. Поэтому, как по мне, сочетание индивидуальной и парной терапии, по возможности, желательно. Что надо сказать, часто можно услышать, многими семейными терапевтами не приветствуется. Уж слишком большой нагрузкой на психику людей они видят такой симбиоз. Но сегодня в семейную терапию ко мне всё чаще приходят пары, уже с опытом личной терапии каждого и общая проблема которую я часто замечаю - индивидуальная терапия, даже если и была, каждый раз прерывалась по совершенно разным причинам, не превращаясь в длительную, где в полной мере только и начинаются разыгрываться укоренные паттерны ненадежной привязанности и только тогда в полной мере и удается с ними знакомиться и перепроживать, перепрошивать, перенастраивать в длительных надежных терапетических отношениях.

Работать с парой, не в консультационном формате, а в терапевтическом, намного сложнее, если вообще имеет смысл в некоторых ситуациях, если у людей нет параллельной индивидуальной. Потому что смысл парной - в том, чтобы помочь людям научиться слышать друг друга, видеть происходящее целостно и научиться договариваться (развод ведь тоже предусматривает необходимость договориться, особенно если есть дети). С этой трудностью в парной терапии мы работаем здесь и сейчас. Но корни проблем в коммуникации часто не только в том, что и как мы говорим друг другу, это проявление более глубинных процессов, поэтому дело скорее в том, насколько мы вообще знаем себя и насколько неосознанно разыгрываем укорененные, при этом взывающие к изменению, сценарии прошлого. И пока нет освоенности и ясности в этом, парная терапия часто приводит лишь к разводу.

Потому что «понять» можно многое, но пока это не пережито, знания эти не помогают, а лишь усугубляют трудности, поскольку взаимные манипуляции в разыгрываемой здесь и теперь динамике, часто становятся лишь более изощренными. Пропорции и частота, длительность такого совмещения видов терапий, эти вопросы и ответы уже для каждой пары свои. По моему опыту, само обсуждение этих вопросов с парой это уже крайне терапевтический процесс, поскольку запускает осознавание и осмысление - себя, другого, жизни - на стыке индивидуального, парного, семейного, социального. В этом смысле качественная парная терапия совмещает в себе разные слои - психоаналитический, контактный (реляционный), системный. Бывает и так, что это удается исключительно в парном варианте терапии, но чаще, рано или поздно, приходится признать, что без вдумчивого взгляда в себя и свою жизнь, не только в контексте отношений с одним человеком, выходить из запутанных сценариев сложнее.

Но бывает, кстати, и так, что ни парная, ни индивидуальная терапия каждого не способствуют укреплению отношений в паре, даже наоборот, людям становится всё очевиднее, что эти отношения для них слишком затратны или неинтересны, и особенно трудно, если это понимает лишь один из партнеров, а другой, наоборот, видит в них для себя смысл. Но тогда, кстати, это может быть еще более важным моментом для входа в более глубокие слои своей личной терапии. Справедливости ради, бывает очень по-разному.

Часто индивидуальная терапия только одного человека в паре, лишь усиливает дисбаланс отношений. Но бывает, что изменения одного запускают и изменения в другом, даже если он(а) не в терапии. Поэтому терапия, ни парная, ни индивидуальная, это не панацея от всех бед, а всего лишь способ получше разобраться в своей жизни, не просто на уровне понимания, а скорее в переживании себя в отношениях и отношении к ним. И к себе. Потому что, так уж мы люди устроены, что наше отношение к себе, другим, жизни предопределяет наши близкие отношения. И, при этом, именно близкие долгосрочные отношения, через формирование стиля привязанности, незримо влияющего на очень многое, а когда начинаешь всматриваться - по сути, на всё, сильно влияют на отношение к - себе и миру. И обнадеживающая вещь во всем этом - что стиль привязанности не устанавливается раз и навсегда в детстве, он может меняться в течение всей жизни - вопрос в том, как входить в те отношения и/или настраивать их так, чтобы будущее создавалось не исключительно напрямую и вслепую из прошлого, минуя настоящее, а чуть более внимательно и осознанно, чтобы любить и быть любимым, а не постоянно выпрашивать или/и периодически отбегать на безопасное расстояние.