Один из моих любимых режиссеров - Дени Вильнев. Потому, что качественно снимает довольно глубокие и умные фильмы, даже боевик у него получается неповерхностным. «Прибытие» и «Дюна II» - мои любимые. Но далеко не все его фильмы я смотрел. Вчера посмотрел «Враг» 2013 года с Джейком Джилленхолом в главной роли. Это довольно вольный пересказ романа Жозе Сарамаго. Очень крутой фильм, должен заметить. До сих пор, почти каждый год, выходят новые разборы этой ленты, настолько она замороченная и напичканная символическими смыслами, по ходу фильма и не сразу всё понимаешь. Почти каждое слово и кадр несут в себе определенные смыслы. Сюрреалистический психологический триллер в общем.

В интернете можно найти много разных интерпретаций, но сначала лучше, конечно, посмотрите сам фильм. Чтобы не спойлерить, поделюсь не впечатлениями о фильме, а скорее размышлениями, навеянными этой картиной. Часто пишут, что фильм про переживания мужчины, особенно в отношениях с женщиной. Но думаю, можно смотреть и шире, это вообще про отношения человека с собой и важным близким Другим. Мы нуждаемся в этом Другом и, одновременно, боимся его/её власти над нами. И часто соблазны вне этих отношений это такие проявления способа справляться с ужасом контроля и поглощения. Не осознавая этого совестливый человек часто борется с этими соблазнами, стараясь уничтожать при этом и свою нарциссическую и параноидальную части, однако если человек хочет жить, борьба эта будет проиграна. В том числе и потому, что в скрытой агрессии много витальности.

Поэтому в психотерапии задача не в том, чтобы ампутировать в себе всё «плохое». А в том, чтобы замечать, признавать, интегрировать все свои чувства, импульсы, желания и далее осознанно с ними обходится, чтобы осознанно выбирать на уровне поведения, а не отыгрывать в стрессе. Основная проблема как раз в разделении на хороше и плохое и вынужденная борьба между этими частями. Там, где я отщепляю от себя недостойное и начинается весь сюрреализм наяву. Но начинается это, конечно, гораздо раньше, как правило, когда именно так с нами обращались значимые взрослые. И пока эта связь не осознается, мы переполнены стыдом, а значит обвиняем и преследуем, а не заботится и выбираем.

Фоновый токсичный стыд как хроническое переживание своей недостаточности блокирует чувствительность и особенно, переживание уязвимости, а значит и настоящую человеческую Встречу с Другим. Лишь там, где есть место осознания хрупкости человеческой жизни и неидеальности бытия возникает возможность соприкосновения, затронутости, сопереживания с Другим. Расщепление же убивает наши возможности на Выбор и Встречу. И цель терапии как раз восстановить чувствительность, вернуть целостность и свободу осознанного выбора в отношения человека с собой и другими.

В этом смысле главный наш «враг», неспроста так назван фильм, - это не Другой, и даже не мы сами, а наши устойчивые паттерны выживания, ставшие в своё время успешной защитой и теперь, сильно влияющие на качество нашей жизни. И порой разглядеть как это устроено бывает ох, как непросто. И наши отношения с Другими часто как раз это и подсвечивают, и тогда трудности там возникающие - это возможность начать разбираться, чтоб играть в эту запутанную игру под названием жизнь чуть более внимательно и с интересом.

Посмотрел новый сериал «Умираю как хочу секса / Dying for sex». Последние три серии у меня текли не переставая слезы. Даже не смотря на то, что было интересно и местами даже очень смешно, но, конечно, и непередаваемо страшно и грустно. Потому что это сериал поставленный по одноименному подкасту, где девушка рассказывала как она исследовала свою сексуальность на фоне борьбы с 4 терминальной стадией рака. Это феноменально амбивалетное кино. Потому что оно про очень разное, тесно переплетенное вместе: про любовь и дружбу, радость и горе, про секс и эксперименты, про ужас и смех, про насилие и детскую травму и то как они предопределяют жизнь.

Первые пару-тройку серий я славливал диссонанс из-за вытеснения ужаса и печали в связи с тяжелым диагнозом у главной героини. Но, отрицание горя это часто совершенно нормальный этап у многих. Да и стремление понять себя и свои сексуальные желания это ведь не только про способ не сталкиваться с ужасом смерти, как понятно дальше из фильма, это во-многом про то, чтобы и правда наконец-то понять свои желания и ощутить радость жизни, даже, тем более, когда стоишь на её краю. Но потом, постепенно, от серии к серии, фильм становится глубже и всё более трогательным, а к концу уже скорее полным нежности и любви даже на фоне всех сексуальных приключений главной героини.

При этом, сериал много где смешной и даже немного сумасшедший. Ну оно и понятно, когда тебе нечего терять и у тебя совсем немного времени, отваживаешься искать, рисковать, пробовать. И в этом смысле это сексуально-экзистенциальное кино - осознание конечности своего существования неизбежно подводит к мысли - а так ли я живу как хочу? И что я действительно-настоящему хочу? И как это понять? И на что тратить своё время? И оказывается тело не врёт. Ни в сексе, ни в травме, ни в любви.

Этот сериал будут, скорее всего, смотреть в основном женщины. И снят он как будто для женщин. Но вообще говоря, думаю важно, чтобы его посмотрели мужчины, чтобы лучше понимать женщин. Да и мужчин. Эмоционально. Телесно. Сексуально. Это не просто связанные модальности нашего существования, а разные грани одного и того же - того, что значит для нас Другой, как наша связь не просто влияет, а предопределяет нашу жизнь и смерть. И как открываясь навстречу своим желаниям и друг другу мы учимся слышать, принимать, просить, искать, объяснять, требовать, любить, зависеть и управлять, прощаться и отпускать.

Когда мне нравится фильм, я обычно читаю все отзывы и рецензии. На этот сериал большинство отзывов 9-10 из 10, и несколько с оценками 2-3, (поэтому и общий рейтинг чуть больше 7, хотя заслуживает большего), где люди посмотрели только две-три серии. Их главные претензии к главной героине, что она глупа и поверхностна. Это, конечно, не так. Но чтобы это понять, надо позволить повествованию достаточно заглубиться в события и переживания. В терапии, кстати, так же. У каждого из нас своя история и свои особенности, таланты и ограничения. Пока они неочевидны, нам может казаться что я или Другой, какие-то не такие, но когда мы видим картину полнее, то очевидно, что у всего есть свои причины. Не всегда они могут быть до конца ясны и не всегда есть возможность так смотреть на ситуации и людей. Но гуманизм именно с этого и начинается - с понимания, что существование предшествует сущности.

Я слушаю разную музыку, в том числе и брутальный рэп и тяжелый рок. Но люблю и вот такую я бы сказал очень нежную. Эта композиция давно прописалась в моем плейлисте. И клип просто прекрасный, пусть он порадует сегодня и вас)

Прозвучит, наверное, категорично, но я прихожу к этому все более явно. В основе любого невроза лежит токсический стыд. И как хроническое переживание себя недостаточно хорошего. И как остановка полного спектра переживаний (особенно грусти и горевания). И как паттерн обращения с собой: функциональность и преследование, вместо сочувствия и заботы. Поэтому рано и поздно в долгосрочной терапии мы к этому приходим. Практически со всеми.

И тогда я всегда прямо об этом говорю людям - мы работаем с токсическим стыдом. Потому что важно не только то, что делает терапевт. Но и то, как это понимает и учится с этим обходиться (тактически и стратегически) сам человек. Что же это такое?

Токсичный стыд (что это такое и как проявляется)

1. Привычный способ обращения с собой: осуждать, преследовать, требовать, а не сочувствовать и не заботиться. Часто сначала это вообще не осознается, но может проецироваться на других и мир.
2. В основании лежит опыт ненадежной привязанности, где важный Другой не мог/ не умел принимать индивидуальность ребенка и не укреплял его субьектность в необходимой ему/ей мере, не поддерживал всю гамму переживаний и не утешал в трудных состояниях. При этом не ставил разумных границ и не защищал в опасные моменты. Поэтому и выработался такой же способ обращения с собой.
3. В связи с вышеперечисленным отсутствие умения и непонимание как это сочувствовать, заботиться о себе и утешать себя в трудные моменты
4. Слипание уровня поведения с уровнем идентификации. И критической части «Я» со всем «Я». То, что является всего лишь частью личности воспринимается как всё Я.
5. Сложности с дифференциацией своих чувств и обнаружением всей полноты переживания себя, особенно в трудных ситуациях. Токсический стыд блокирует переживание уязвимости и часть спектра чувствительности. Как правило злость (вовне), отвращение и грусть под запретом.
6. В глубине за этим присутствует расщепление на «идеальное - ничтожное», сложности с интеграцией этих полюсов в одном человеке и амбивалентностью переживаний. И это первичная травма современного человека, поддерживаемая институтами и массовой культурой.
7. Трудности с принятием и переживанием ограничений, как субъективных, так и объективных среды и экзистенциальных данностей.


Как с этим работать в терапии (клиенту с помощью терапевта, то есть то, чему учится человек в терапии с помощью терапевта).

1. Создание крепких доверительных долгосрочных терапевтических отношений, где реализуется, накапливается, интериоризируется опыт надежной привязанности.
2 Диалог и работа с переживаниями в терапевтическом контакте. Обнаружение паттернов внутреннего стыжения, развитие умения замечать свой внутренний радикально критический и осуждающий нарратив. Умение называть стыд как чувство и говорить о своих переживаниях в связи с этим.
3. Развитие эмоциональной осознанности: умения замечать, идентифицировать, описывать и переживать весь спектр эмоций. Освоение депрессивной позиции и возможности горевать. Возможность воспринимать и переживать уязвимость себя (а потом и Другого) в контакте.
4. Освоение нового способа обращения с собой - сочувствовать, успокаивать, заботиться (вместо того, чтобы требовать, торопить, преследовать). Наработка умения внимательности к местам трудного опыта, сверки с реальностью и сознательной остановки стыжения. Развитие навыков ментализации.
5. Обнаружение расщепления и раскачивания из полярности необходимости быть «идеальным» в полюс «ничтожности». Свидетельсвование такой динамики и развитие метапозиции. Работа на границе контакта «здесь и сейчас» со стыдом
6. Интеграция разных слоев опыта для закрытия травматических гештальтов прошлого
7. Экзистенциальный слой терапии: Встреча. Выбор. Вызовы.

Конспективно, на скорую руку и крупными мазками получилось. Но в целом надеюсь моя мысль ясна.

Один из последних оплотов терапии перед Искусственным Интеллектом - это неумение (в том числе и его настройки) ИИ конфронтировать. Разложить все по полочкам, резюмировать, собрав всю доступную информацию и даже сочувствовать он уже может. А идти осознанно в конфронтацию - не будет.

Это не значит, конечно, что в терапии нужна только конфронтация - часто, особенно в начале, как правило, не нужна, больше востребована способность терапевта слушать, понимать, сочувствовать, контейнировать сложные переживания и поддерживать. Однако часть нашей работы - это,
помогать человеку восстанавливать/выстраивать ясные разумные границы, чтобы не пускать в себя, уметь отходить от того, что не подходит, быть способным аргументированно не соглашаться, в том числе и идя на прямую конфронтацию.

Для этого терапевт, во первых, сам должен это уметь и обозначать в терапевтическом контакте, в том числе и активно не соглашаясь с тем, что может расшатывать границы терапии. А во-вторых, иногда и конфронтировать с мнением человека, чтобы тот мог получать опыт неизбежности ограничений, признания своих ошибок и принятия своей доли ответственность за происходящее в отношениях с другими.

Конечно здесь есть множество нюансов, которые не так-то легко алгоритмизировать, потому что работа со стыдом и вообще человеческие отношения могут быть полны парадоксальности. В этом смысле ИИ пока не может конкурировать с терапевтом-человеком. Но что будет лет через 5-10 никто не знает)

Прийти в терапию. Удержаться в терапии. Быть в долгосрочных отношениях с одним терапевтом.
Каждый из этих этапов может быть непростым, поскольку знаменует собой качественный скачок в освоении себя.

Сегодня всё чаще приходят в терапию из интереса, желания стать более эффективным или просто потому, что это становится популярным. Вход стал гораздо проще. Раньше предстояло еще преодолеть ряд стигматизирщих психологическую помощь стереотипов. В терапию шли скорее от безысходной психологической боли, в отчаянном непонимании как выходить из кризиса потерь, слома привычных опор, крушения ожиданий.

И вот постепенно психотерапия превращается из маргинального занятия в мейнстрим. И это здорово, поскольку даёт шанс многим как получать необходимое лечение, так и просто существенно менять качество своей жизни. Но обратной стороной такого разворота массовой культуры становится то, что центр тяжести выбора переносится на следующие два важных момента: удержаться в терапии вообще, и в долгосрочных отношениях с одним терапевтом, в частности.

Чем меньше я страдаю до, тем слабее мотивация продолжать после. Слегка полегчало, стало понятнее или возникли трудности - можно закончить, чтобы, вернуться позже или найти более эффективного терапевта. Для наметанного глаза здесь начинает просвечивать нарциссическая динамика. Но дело не только в ней. На поверхности в терапии важны инсайты и качественные прорывы, всё, что можно пощупать как результаты в моменте. Но глубинно за этим всегда лежат гораздо более инертные паттерны и процессы, увидеть которые, исследовать и проживать можно лишь на длинной дистанции. И в полном мере они раскрываются в отношениях с одним и тем же человеком напротив. Проходя кризис за кризисом.

Это динамика присущая только для близких отношений. Да, она начинает приоткрываться, по крайней мере для опытного терапевта, часто довольно быстро, но становится заметной, очевидной, осязаемой и главное доступной для осознанного проживания для самого человека далеко не сразу. И только где-то через два-три года постепенно появляется ощущение, что в этом потоке уже не так отчаянно несет, а можно плыть, постепенно выбирая с каждым разом больше степеней свободы. И только после этого приходит живое переживание такой связи в терапевтических отношениях, которое мы и называем надежным типом привязанности. И это, естественно, при невротическом уровне организации личности. При пограничном - все это будет дольше, сложнее, неустойчивее.

Но глубинные, стабильные, естесственные сдвиги в качестве жизни происходят не столько в результате озарений или эффективных техник, да, во-многом, по мере их накопления и перехода количества в качество, но именно длительные особые близкие отношения с терапевтом являются той основой, на которые они ложатся и постепенно усваиваются, присваиваются, закрепляются, становясь той тайной внутренней опорой, без которой самые лучшие внешние знания почему-то совершенно не помогают. И тогда приходит ощущение - я справляюсь, многое могу и умею. И это такое место, где кажется, что можно и надо бы остановится.

Иногда это действительно так, но часто, если удается не резко прерывать терапию, а давать время это проживать, осмыслять, проговаривать в диалоге, это только начало более глубокого освоения себя. Начало перехода от терапии травмы к терапии присутствия и экзистенциального диалога. Экзистенциального - не значит обсуждению каких-то оторванных от «земли» абстрактных философских концепций, но всё более внимательного отношения к себе уже из зрелой равной позиции или в стремлении к ней. В работе с травмой отношения не могут быть равны, в экзистенциальном же слое - как раз важно, чтобы они были равными, хотя и остаются ассиметричными.

Вот этот переход часто и становится трудным, особенно если не осознается. Прежде всего терапевтом. Оставаться в позиции «поддерживающего родителя» или «анализирующего взрослого» может быть привычно и даже удобно. А вот начать больше конфронтировать, присутствовать собой, думать «вместе» и входить на неизведанную территорию обоюдной уязвимости, это может быть непривычно, непредсказуемо, неуютно. Но рано или поздно это должно происходить, потому что это естественная логика развития человека. Хоть и может казаться парадоксальной или контринтуитивной. Особенно, тем более, после долгого и плодотворного симбиоза. Но именно так и устроены кризисы в жизни и отношения с Другим в них. Часто оказывается проще уйти, что мы порой воспроизводим с завидной регулярностью в жизни. В терапии появляется шанс это все-таки проживать и осмыслять, а не просто разыгрывать через действия. Если, конечно, оба человека готовы.

Перлз говорил о том, что терапевт должен быть аморален, ленив и туп. Бион предлагал слушать без памяти, желания и понимания. Это, конечно, броские фразы, за которыми, однако, достаточно глубокая мысль про суть терапии, кардинально отличающейся от психологического консультирования. Отличие это в том, что глубинная задача психотерапии - не в том, чтобы убрать боль, объяснить человеку, что с ним, дать более правильную картину мира или нарисовать причинно-следственные связи - всё это может присутствовать и в терапии тоже, но главная задача другая - это развитие присутствия, расширение осознавания и укрепление субьектности человека во всей его полевой природе, то есть взаимосвязях и отношениях с другими.

Присутствие дает полноту и интерес жить, осознавание помогает ориентироваться и выбирать, субъектность признает право быть среди других и действовать исходя из своих интересов. Субьектность невозможно подарить или вручить, она прорастет в принятии и конфронтации с Другими. Осознаванию невозможно научить - эта способность приходит с опытом взаимодействия, переживания и осмыления опыта. Присутствие невозможно понять, но можно свидетельствовать и проживать.

Поэтому терапевту важно не бросаться очертя голову срочно что-то объяснять, пытаясь срочно всё понять самому, чтобы снизить собственное напряжение и тревогу из-за незнания. Но важно спрашивать, прояснять, уточнять как устроено восприятие другого. И даже если предлагать интерпретации, делать это не для того, чтобы окончательно понять или закрыть травматический гештальт, а чтобы человек прислушивался к себе и тому, что рождается здесь и теперь в контакте с тем, кто настроен и заинтересован в контакте с ним. Фрейд говорил, что сосредотачивал свой разум на незнании, чтобы создать пространство для того, чтобы начали проступать очертания чего-то нового и эмерджентного.

Задача психотерапии не в том, чтобы снабдить человека передовыми знаниями психологии, а в том, чтобы он глубже, шире, объемнее мог присутствовать всем собой и сам выбирал на что и как ему опираться в своих решениях, достаточно хорошо освоив себя психологически, телесно, эмоционально, когнитивно, экзистенциально. Чтобы лучше видеть и признавать реальность. И наращивать свою способность справляться с неизбежной амбивалетностью и напряжением: дилеммами, конфликтами, противоречиями, потерями и разочарованиями. Через опору на субьектность, осознавание и присутствие.

Психотерапия, конечно, не дисциплина эффективности, скорее практика обнаружения себя между порядком и хаосом, ясностью и незнанием, болью и трепетом, радостью и горем, и нащупывания своего пути между ними. Сквозь сомнения, уязвимость и потери. Но с все большой чувствительностью и устойчивостью. Психотерапия - это метавзгляд и диалоговая практика своего, индивидуального, хоть и взаимосвязанного с другими, бытия. А значит и терапевт - это прежде всего человек, достаточно хорошо освоенный во взгляде изнутри-наружу и поэтому достаточно глубоко замечающий и признающий свои возможности и ограничения в помощи в этом другому.

Встреча. Выбор. Вызовы. Так я обозначил в одном из прошлых постов экзистенциальный слой гештальт-терапии.

Конечно, это достаточно широкие темы, внутри которых много чего еще. Ведь Встреча труднодоступна без Диалога, а он в свою очередь - без присутствия, затронутости и сонастроенности. Выбор не существует без свободы, ограничений и ответственности. А Вызову всегда сопутствуют тревога, поиски смысла и риски.

Встреча, где происходит глубокое взаимодействие, выходящее за рамки обыденного поверхностного общения, где мы открываемся друг другу и признаем, подтверждаем важность и уникальность друг друга, обладает целительной силой сама по себе. В терапии Встреча, кроме своей самоценности для человека, создает ещё и важное безопасное пространство и фундамент для изменений. Готовность к осознанным выборам помогает прокладывать свой путь. А чуткость и внимание к слабым сигналам важных потребностей, которые пока еще не набрали силу, вызревая в фоне, позволяет двигаться не совсем наощупь.

Во всей этой цепочке смыслов достаточно места и парадоксальным переплетениям конечно. Например, часто сначала случается интуитивный резонанс с человеком, из которого и становится возможен диалог. Или вызов переживается как необходимость и, одновременно, невозможность делать выбор. Но чаще именно трудности с обнаружением себя (телесно, эмоционально, когнитивно) стоят на пути к полноценному Диалогу и полнокровной Встрече с Другим, а значит, как правило, есть трудности с выборами и вызовы «путают следы».

Поэтому сначала в терапии мы восстанавливаем чувствительность и присутствие. Параллельно, но яснее из достаточно чувствительного контакта с собой и другими, подходим к тому как и какие выборы мы делаем. И как это влияет на жизнь, ее качество и полноту присутствия. И тогда постепенно всё более явственно начинают проступать Вызовы, вызревающие на пути к тому чтобы жить свою, не поверхностно-повседневную, но глубинно откликающуюся в сердце и теле, или как сказал бы Хайдеггер, по-настоящему подлинную жизнь.

Но всё это лишь прелюдия к тому, чтобы не просто размышлять и рассуждать об перипетиях бытия, но начать воплощать свои мысли в жизнь. Пробовать, проживать, осмыслять. И снова пробовать, проживать, осмыслять. Чтобы в конце концов чуть больше жить в реальности, а не просто выпускать пар на сессиях раз за разом, но так и не предпринимая никаких действий, чтобы налаживать свою жизнь.

Встреча. Выбор. Вызовы. Могут быть просто красивыми словами на пути избегания жизни. А могут помогать обретать ясность и реальные очертания в переживании и движении к, хотя мне больше нравится здесь предлог «в» - любви, творчестве, интересе к жизни. При всех неизбежных горестях и ограничениях. Но и со всеми возможными радостями и приобретениями. Терапия - это не просто слова, это еще и опыт, проживаемый и присваеваемый, зачастую совершенно новый опыт отношений с собой и Другим. Опыт этот тесно переплетен и вскормлен через речь, но важно еще и то, во что он превращается дальше. В этом смысле, экзистенциальный слой гештальт-терапии, это слова, переживания и реальные выборы, которые мы принимаем и реализуем в жизни.

Замечаю, что чем дольше я в профессии тем интереснее для меня две ветки в чтении и слушании - с одной стороны в проникновенной чувствительности слова, когда слова, фразы, предложения, интонации становятся переживаемой музыкой образов и ощущений внутри.

И с другой - много интереса к филологии, литературоведению и метавзгляду на слово. Когда слова как якоря вытаскивающие на поверхность много интересного и важного, то, что сразу и не осознается.

И при этом, интерес идет дальше за слово, по ту сторону слов - где не они рождают смыслы, а из чувств и затронутости, в том числе искусством (живопись, музыка), начинают произрастать смыслы, одеваясь в слова.

То, как чтение, слова других или живопись и музыка могут действовать на меня это просто поразительно - все может рождать столько чувственных откликов, что если их замечать и описывать, появляется особый процесс восприятия жизни, где не фактология и события становятся самым интересным и важным, но то как это переживается и проживается создает огромный слой бытия и переживания себя в нем.

Иногда это красиво, иногда больно, порой удивительно необычно и расширяюще, но с каждым разом как будто всё более широко по диапазону.

Если проскакиваешь преконтакт (стадия контакта, где прислушиваешься к себе, чтобы яснее понимать свои потребности и отклики на другого) рискуешь зайти не туда и не с тем. Более того, часто оказываешься в отношениях далеких от ценного, тем более комфорта и радости. Потому что скорее вовлекаешься в разыгрывание своих и чужих травм.

Те, кто «врываются» в контакт часто не замечают насколько много пропускают важных сигналов, подсказывающих и предсказывающих последующую динамику ( у кого-то это скорый разрыв и сложности удерживаться, у кого-то это может быть, наоборот, зависание в неподходящих отношениях надолго). Казалось бы, дай достаточно времени себе и другому, присмотреться, прислушаться, почувствовать отклики, и вероятность того, что ты окажешься там, где тебе будет хорошо или не окажешься там, где тебе будет плохо, кратно увеличивается. Но очень часто люди этого не делают. Почему?

Ответов на этот вопрос может быть множество, и они будут разные у разных людей. Задача терапии во многом помочь с тем, чтобы в этом разобраться. Важно признать, что это неспроста, часто это была наиболее выигрышная стратегия, помогающая, а не мешающая отношениям. Но прежде чем искать ответы, полезно внимательно рассмотреть как это реализуется прямо сейчас. В терапии мы сталкиваемся с этим с первых встреч и очень часто, когда начинаем касаться обсуждения сеттинга терапии.

Люди, стремящиеся, привыкшие стремительно двигаться к значимому для них, будут проявлять на этой стадии нетерпение, порой граничащее с раздражением - зачем так много и детально обсуждать то, что для них кажется всего лишь вспомогательным, служебным, не столь значимым и важным чем решение тех вопросов, с которыми они пришли в терапию. И если терапевт не уделит этому достаточно внимания, скорее всего, человек так же стремительно может потом выйти. Или, наоборот, надолго зависнет в своих привычных паттернах, не понимая, как и что здесь происходит.

Сеттинг терапии, это не только про границы и договоренности терапии. Это еще и вообще про границы и договоренности в жизни человека, про осознавание того как он сам участвует в том, что попадает не туда куда ему важно, как он часто только постфактум, понимает. Или про то, как не попадает туда куда хотелось бы. Поэтому обсуждение, установление, договоренности о сеттинге терапии - это важный этап, в том числе и красноречиво показывающий как человек (в том числе и терапевт) начинает строить контакт с Другим, да и вообще с жизнью.

Кратенько про «темную» сторону психотерапии напишу. Ну как тёмную, скорее теневую.

1. Весь этот «фарш» осознавания, который получаешь, обратно не провернешь
2. Прятаться от реальности станет сложнее
3. Страданий будет меньше, но боли больше
4. Станет трудно даже иногда подчиняться и вообще делать не то, что хочешь
5. Далеко не со всеми, с кем раньше общался, захочешь взаимодействовать
6. В жизни будет меньше ярких эмоциональных «быстрых углеводов» и больше уязвимости
7. Поутихнут самые мощные мотиваторы к достижениям - страх стыда и смерти

Ко всем этим пунктам можно добавить кучу «зато», но я не буду, потому что лень)

Мне всегда не нравилось какое-то особое отношение к агрессии в гештальт-терапии. То как превозносят агрессию гештальт-терапевты, не встретишь в других модальностях психотерапии. Пошло это от Перлза, его провокативно-бунтарского поведения как в жизни, порой просто хамского, так и в работе, особенно в период работы в Эсалене, где это начало принимать уже форму шоу. У такого стиля оказалось много поклонников, потому что это четко попадало тогда в нерв эпохи - 60-70 годы прошлого века - время когда в США был огромный запрос людей на свободу и раскрепощение во многих сферах жизни.

Перл оказался настоящим рокером от психотерапии. Это привело его на обложку журнала Time и предопределило популярность гештальт-терапии. А вместе с этим и закрепило важное положение понятия «агрессии» в гештальт-подходе, где «агрессию» стали подавать как важный и даже необходимый ингредиент в жизни человека. Агрессией стали называть вообще любое активное действие, небходимое человеку для реализации его потребностей. Хотя у агрессии есть важная коннотация отличающая её от активных действий - это направленность действий на разрушение целостности чего-то или кого-то. Но далеко не любое активное действие обязательно направлено именно на это. Хотя понятно, что можно всё довести до некоторой крайней формы и тогда то, что я дышу воздухом рядом с кем-то это уже агрессивный акт. Но по мере движения в своей личной терапии и развитии практики, размышляя над феноменом агрессии в жизни человека, я стал по-другому относится к ней, я бы сказал глубже и сложнее. Более того, думаю вы замечали и такую вещь: многие опытные гештальт-терапевты говорят о важности агресиии, но делают это совершенно неагрессивно. Дальше я постепенно (скорее всего не за один пост, а получится их серия) постараюсь объяснить не только зачем (с точки зрения терапевтической работы), но и почему (с точки зрения личной трансформации).

Я согласен с тем, что агрессия - часть жизни. Но когда мы говорим что это хорошо, мне кажется это звучит очень однобоко, исключительно с индивидуалистического взгляда на поведение человека. Потому что как только мы начинаем рассматривать человека в его взаимосвязи с другими, а не в исключительном удовлетворении своих потребностей совершенно не учитывая потребности других, мы обнаружим все риски и последствия агрессии. В этом смысле теория ментального метаболизма Перлза и концепт цикла контакта, который активное закрепился в гештальт подходе уже после него, активно используется как аргументацию, но мало кто говорит, что эти модели при всей их важности, не панацея и они имеют свои ограничения, прежде всего в том, что они мало учитывают интересы другого человека и нашу взаимозависимость, особенно в близких отношениях.

Когда мы говорим про цикл контакта, то другой человек там вроде бы присутствует. Но заметьте, не как субъект, а скорее как объект, как функциональная единица, стоящая на пути удовлетворения моих потребностей, прежде всего. Поэтому, конечно, агрессия здесь важна, ведь речь идет об использовании внешней среды в своих интересах. Другой как Иной, как равноценный важный Другой здесь отсутствует. Это те самые пресловутые отношения «Я - Оно» от которых мы стараемся отходить в современной психотерапии. Другой именно как Другой появляется только в теории Диалога. Но прежде чем говорить об этой, во многом кардинально меняющей видение, что такое контакт, теории, я хочу вот что заметить. Агрессия нам нужна ведь не только, чтобы разрушить целостность внешней среды, чтобы что-то получить из нее, но и чтобы начать по-настоящему из нее выделяться. Вот что, по всей видимости, было истинным мотиватором агрессивности и бунтарства Перлза и людей, которые положительно оценивали его вклад в психотерапию - потребность в аутентичности и признании (через сепарацию). И с этой точки зрения возможность, готовность, способность быть агрессивным человеку необходима.

Сепарация - это ведь агрессивный акт, мы начинаем разрушать слияние, чтобы выбраться из него и начать двигаться по жизни самостоятельно. Пытаемся ли мы разрушить важного другого, от которого мы пытаемся отделиться? Если этот другой считает меня своей неотъемлемой частью, то с его точки зрения, конечно, я его целостность стараюсь разрушить. Ребенок, когда он начинает сепарироваться от родителей, именно так и поступает и это естественная форма развития. Но очень болезненная, ведь до этого безопасность обеспечивалась именно слиянием. А теперь пришло время разрушать то, что раньше защищало - и это очевидно агрессивный акт, нужно разрушать целостность тотального слияния. В этом смысле даже само рождение акт агрессии. Даже беременность это достаточно агрессивный процесс, ведь плод начинает конкурировать за ресурсы с материнским организмом. Но оба вынуждены сотрудничать в этом процессе. Но я забегаю вперед.

И вот здесь парадоксальный момент. Чтобы другой человек рядом стал восприниматься как субъект, а не как объект, как Другой, нам нужна сначала агрессия для сепарации. И чтобы мы начали думать о других как о Других нашей психике приходится пройти долгий и сложный путь отделения, где агрессия неизбежна. Именно так и развивается человек. В этом смысле теория Диалога - это новый виток развития человека, где мы начинаем видеть Другого как равного и ценного и главным становится не то, чем мы похожи, а чем мы различаемся. И здесь задача уже не в том, чтобы что-то откусить от Другого, а в том, чтобы замечать инаковость и границы, останавливаться, а не вторгаться; затрагиваться, а не влиять; сотрудничать, а не конкурировать. Это уже территория Встречи и отношений «Я-Ты».

Продолжение следует…

Продолжаю про агрессию.

Сепарация это процесс поведенческий и психологический. В терапии мы как раз учимся замечать, проживать, осмыслять то, что часто вслепую разыгрываем в действиях. Тем самым, осваивая символический пласт психики. Потому что сепарация - это не просто взял и стал жить отдельно, со временем мы понимаем, что можно переехать от человека, но это не значит, что человек выехал из нас. Сепарация - это еще и осознанный диалог с внутренним объектами, в результате которого мы психологически отделяемся от важных фигур и их ожиданий. И здесь агрессия тоже нужна, но уже немного другая.

Разрушение привычного образа мыслей, выход за рамки привычных представлений, изменение убеждений и отношения - всё это может быть тоже агрессивным актом. Только теперь агрессия направлена не на Другого, а на свои представления о реальности, а потом и модели этой реальности. Но для этого необходимо уже развитый уровень абстрактного мышления и метавзгляда на происходящее. Именно это и подразумевает взросление и сепарация. То есть на определенном этапе своего развития человек осваивает более сложную механику жизни, иначе говоря концептуальное и мета мышление.

К чему это приводит? К тому что я могу, например, замечать, что поведение, мое и других людей часто обусловлено культурными, мировозренческими, концептуальными нарративами и дискурсами, которые слабо осознаются, но управляют поведением человека. А это уже движение к развитию ментализации и философского мышления, которые способствуют тому, чтобы видеть связь моделей и поведения и уметь перемещаться между ними без агрессии. Или осознанно выбирая куда и как её теперь направлять. Поэтому умные развитые люди гораздо менее агрессивно ведут себя с другими, они смотрят шире и это помогает быть гибче. В том числе и потому что они умеют своей агрессией управлять, а не она поглощает их.

Но это еще не всё. Точнее это последствие еще более глубинных процессов. Наше взросление, прямо с рождения, подразумевает постепенное усложнение не только когнитивного, но и эмоционального мира, в их взаимосвязи, потому что, конечно, эмоции и когниции не существуют отдельно, хотя иногда мы учимся блокировать то, что нам может мешать выживать в моменте. По мере естественного взросления происходит усложнение нашей способности переживать происходящее - мы начинаем видеть все больше многослойность, переплетенность, амбивалентность эмоций. И учимся проживать свой опыт, а потом и делать осознанный выбор. Если конечно обстоятельства жизни не способствуют уплощению и упрощению этого процесса, а это в той или иной мере может происходить, и во многом оживлением естественной способности психики переживать происходящее с нами мы в гештальт-терапии и занимаемся. И вот здесь я вот что про агрессию хочу заметить.

Там, где естественные проявления, в том числе и агрессивные, подавлялись, или ребенок сам учился их подавлять, в силу стыжения или для сохранения связи с неустойчивыми взрослыми, происходит сворачивающие развития сложности психики и внимание фокусируется либо на избегании агрессии, либо на фиксации на ней. Вместо того, что освоив её двигаться дальше, человек застревает в этом месте, чтобы выжить, но дальше по мере усложнении жизненных вызовов ему будет всё труднее их решать. Неосвоенность своей агрессивности будет приводит к формированию позиции жертвы и способах коммуникации, где будет больше манипуляций и пассивной агрессии или вообще постоянный провал в реализации своих потребностей. Фиксация на агрессивности будет вести к формированию антисоциального поведения и характера. Но и то, и другое будет мешать развитию навыков построения равных отношений и ведению диалога.

И теперь снова к эмоциям возвращаюсь. Агрессия и злость - не одно и то же, первое - действия, второе - эмоция. Эмоции, все, этом числе и злость, необходимы и неизбежны. Поведение же человек может выбирать и несет за него ответственность. Сепарация - это во-многом процесс движения к с субьектности. Выбор и ответственность приходят не только как когнитивный процесс. Чем больше эмоциональной освоенности и доверия своим чувствам тем больше опор в выборах. Там где эмоциональный процесс не принимается, не поддерживается, не развивается, и уж тем более сворачивается, обесценивается, искажается - там трудно опираться на этот слой бытия. И тогда по мере взосления, во-первых злость либо не учитывается, либо избегается, а во-вторых не развивается более сложный репертуар эмоциональной саморегуляции - грусть, разочарование, горевание и в целом депрессивная позиция (не путать с депрессией) недоступны, а значит для изменений остается только агрессия. Если она под запретом - изменений и развития не будет, если её слишком много - решения будут менее точны, а то и вообще губительны.

И если мы вспомним теперь про переход от я-центризма к социо-центризму, чем по сути и является переход от цикла контакта к теории Диалога, без эволюции агрессии в более сложные формы, очевидно что этот переход будет затягиваться, оттягиваться, а то и просто он будет невозможен. Так что тезис о том, что в терапию идут взрослеть - не кажется уж слишком натянутым. Именно за освоением способности злиться, разочаровываться, грустить и горевать , часто спрятанных за ворохом поверхностных запросов, как оказывается потом и приходят в терапию. Сепарация, во многом, именно тогда и происходит, когда агрессия занимает своё законное место в основании готовности переживать, проживать насквозь и осмыслять, а не отгораживаться, замещать или отстраняться от происходящего в жизни. И тогда становится доступны телесно, а не только в разглагольствованиях, - уязвимость, затронутость, диалог и подлинная Встреча.

Продолжение следует…

Когда сеттинг недостаточно ясно проговорен и определен)

Продолжаю про агрессию.
В предыдущих сериях - агрессия нам нужна, чтобы разрушать. Не только препятствия (будь то стены или люди) на пути к реализации своих потребностей и для защиты. Агрессия необходима еще и в символическом, концептуальном плане чтобы развиваться: выделяясь из слияния, отделяясь от неподходящего, создавая новые концепты понимания себя, мира, на обломках старых.

Самая парадоксальной в своё время для меня оказалась мысль, что без освоения агрессии не будет ни Другого, ни Диалога, ни Встречи. Потому что для их появления неободимо принятие и уважение различий, которые постепенно появляются в результате процесса сепарации - отделении себя от значимых других.

Более того с появлением Других агрессия не исчезает, она остаётся необходимой, теперь уже для того, чтобы замечать и защищать не только свои личные границы, но и рамки того же пространства Диалога. Но агрессия может все меньше направляться на Иных, благодаря освоению способности к символизации, концептуальному и метамышлению, ментализации.

И вот здесь мы подходим к теории поля, чтобы еще раз всё перевернуть с ног на голову (тоже ведь тот ещё агрессивный акт). В полевой перспективе фокус внимания еще кардинальнее переносится с индивида (будь это я или Другой) на связь и отношения. В теории поля никаких отдельных Я, из которых создается контакт и нет. Они как раз из контакта и (вос)создаются. Вот здесь я об этом подробнее писал.

И как же теперь обстоят дела с агрессией? Как думаете?)

Продолжение следует…

Я пока подчеркну еще одну важную роль агрессии в нашей жизни. Без неё невозможно критическое мышление. Именно об этом говорил Перлз, когда обращал внимание на необходимость тщательно «пережёвывать» любую ментальную пищу, которую нам щедро предлагает среда.

Пережёвывать и выбирать, что важно и подходит, а что не нужно и даже вредно, и тогда не стесняясь «выплёвывать». Вот этот процесс выбора и готовности чему-то говорить «нет» - достаточно агрессивный акт.

Ведь накормить неподходящим, а то и просроченным продуктом иногда нас пытаются настойчиво. В том числе и из самых лучших побуждений. И тогда говорить «нет» становится еще сложнее.

И если так подумать, то выбор - это самый что ни на есть самый агрессивный акт. Ведь, делая свой выбор, я чему-то говорю «да», но одновременно чему-то я вынужден ясно сказать «нет». То есть выбор подразумевает принятие определенных ограничений. Если у меня трудности с агрессией, то выбор может становится псевдовыбором, где я не готов принимать его ограничения.

Конечно, нам не только критическое мышление необходимо и оно не должно быть единственным инструментом выбора. Потому что когда критики слишком много, мы вообще ничего не можем выбирать и присваивать.

Ну я немного отвлекся от того, что же происходит с агрессией, когда мы обнаруживаем себя важной, но неотъемлемой частью контекста, ситуации, единого поля. Как сопротивляться тому, частью чего являешься сам? Где проводить границы с теми, кто является отражением твоих страхов и отчуждаемых частей себя?

Продолжение следует…

Продолжаю, и уже надеюсь закончить, про агрессию. Теперь через призму теории поля в терапии.

Полевой подход в гештальт-подходе можно обозначить так. Вот мы сидим друг напротив друга и один из нас говорит - чувствую злость, например. Полевой подход тут предлагает посмотреть на эту злость не как феномен исключительно одного человека, а как феномен нашего взаимодействия прямо здесь и сейчас.

То есть злость эта не исключительно твоя эмоция. А ситуации. И взаимодействия. И дальше мы тогда можем повнимательнее посмотреть, в чем особенность и уникальность этой ситуации сейчас, в которой рождается злость? То есть фокус внимания смещается с потребности одного человека или другого, к тому, что прямо сейчас происходит между нами. И вот здесь начинается самое интересное. Потому что то, что происходит сейчас между нами - это и разыгрывание устойчивых сценариев старого опыта, и при этом, одновременно, создание нового опыта.

И тогда задача терапевта, благодаря своему присутствию, помогать человеку начинать замечать, чувствовать, переживать то, что раньше он был вынужден избегать. Не всегда это возможно и происходит сразу. Но свидетельствование и осознавание постепенно (иногда очень медленно, шаг за шагом, снова и снова приближаясь и удаляясь) расширяет.

Так где же здесь агрессия? Возможно она в том, как человеку приходится удерживаться в травматическом отсутствии долгое время. Потому что только так в своё время пришлось адаптироваться. Возможно агрессивным можно назвать навязчивое предложение в отыгрывании ригидных сценариев прошлого Другому, и терапевт это, как правило, чувствует, . А может быть агрессия в том, как человек будет защищать эти самые защиты /прерывания контакта (я бы даже сказал здесь прерывания всей полноты своей жизни).

А что в этом месте с агрессией самого терапевта? Точно может быть злость, потому что предлагается жесткая роль в чужом сценарии. Но смысл терапии как раз в том, чтобы не игнорировать злость, но и не выбирать агрессию. Ни к себе в виде стыжения (когда не удается), ни к другому в попытках сразу остановить пьесу на ходу. А быть «живым зеркалом» - чувствительным, но не реактивным. Превращая слепое отыгрывание в наглядное разыгрывание здесь и сейчас и тем самым расширяющее осознавание. Ну и главный вопрос терапевта себе - «а как я сейчас сам в этом участвую?»

Это становится возможным, если злость, как эмоция, и агрессия, как действие, освоены и стали всего лишь частью всего «психологического репертура» терапевта. Когда доступны к проживанию в том числе и бессилие, и разочарование, и грусть. И агрессия стала всего лишь частью процесса горевания. И взросления. Потому что только тогда мы и можем по-настоящему отделяться от ожиданий других, способны сочувствовать, не охватываясь, и любить, не пытаясь исправить.

Когда осваивается депрессивная позиция, агрессия перестает быть приоритетным локомотивом развития и остаётся важной и необходимой, но все-таки только частью процесса метаморфоз взросления, где мы раз за разом протискиваемся через горнило выборов между индивидуальным и коллективным, через конкуренцию и сотрудничество, сквозь радость и печаль. В принципе об этом мы говорим и в экзистенциальном срезе терапии, в теории Диалога. Но, как мне кажется, именно теория поля раскрывает всю парадоксальную сущность того КАК мы проходим сквозь все эти дилеммы и всевозможные тупики: от зависимости через независимость к надежной, осознанной, выбираемой привязанности.

Погодка стоит в Москве такая классная, что хочется больше проводить времени на улице и наслаждаться солнцем. Впитывать в себя и тепло, и красоту, и радость. Я помню как после нескольких лет терапии я вдруг начал всё отчетливее замечать, что кроме боли и страданий возникают, а потом всё чаще и чаще, моменты удивительного озарения от красоты чего-то совсем простого - просто солнечное утро, просто пахнет листвой, просто любимая музыка в наушниках… Вот это обнаружение и свидетельствование того, как реагирует на это тело, даже если оно устало или болит, стало тогда для меня открытием - как же много я похоже не замечал в своей жизни в стремлении достичь лучшей жизни. Потому что когда бежишь, картинка смазывается. Но если удается чуть ослабить хватку идеального, немного замедлиться - то красота вот она, прямо здесь, передо мной. Просто позволь ей проникать в тебя!