Не могу не поделиться еще одной очень интересной работой с сентябрьских торгов этого года, которая была выставлена на торгах в швейцарском аукционном доме Коллер с очень скромной оценкой, но, несмотря на это, осталась не проданной. К большому сожалению, барочные композиции привлекают все меньше коллекционеров, если, конечно, это не значительные произведения с очень хорошо обоснованной атрибуцией и историей владения, обладающие музейным значением и инвестиционным потенциалом.
https://www.kollerauktionen.ch/de/gemaelde-alter-meister-peter-paul-rubens_-umkreis.-1214_536763.html?RecPos=51
Эта впечатляющая картина, недавно обнаруженная в швейцарской частной коллекции, изображает сатира с корзиной фруктов в руках, основана на очень известной композиции Питера Пауля Рубенса, чей оригинал, вероятно, утерян, но, согласно заметке в аукционном каталоге, известен по описанию французского художника и теоретика искусства Роже де Пиля (1585–1642), который задокументировал собрание первого герцога де Ришельё, Армана-Жана де Виньеро дю Плесси (1629–1715). Вы все отлично знаете этого персонажа — это кардинал Ришельё из «Трех мушкетеров».
В вышедшем свет в начале этого года томе XI.3 «Corpus Rubenianum» под авторством замечательного исследователя и сотрудника дома Рубенса Элизабет МакГраф, с которой мне посчастливилось пообщаться по поводу нескольких работ, которыми я занимался.
Тут, наверное, стоит сказать пару слов о том, что такое «Corpus Rubenianum» вообще и почему только в 2025 году этот том увидел свет.
Corpus Rubenianum Ludwig Burchard — это фундаментальный научный каталог (каталог-резоне), в котором собрано и систематизировано всё творчество Питера Пауля Рубенса (1577–1640). Это один из самых амбициозных проектов в истории искусствоведения. Каталог основан на материалах, собранных на протяжении десятилетий Людвигом Бурхардом (1886–1960), ведущим специалистом по творчеству Рубенса. После его смерти архив был передан городу Антверпену для публикации. Полное издание, которое еще дополняется, состоит из 27 тематических частей, некоторые из которых включают несколько томов. Каждую часть готовит признанный специалист, и вот Элизабет МакГраф — тот специалист, который занимается мифологическими сюжетами. Первый том по мифологическим сюжетам вышел в 1997 году, второй — в 2016, и третий, но не последний, который охватывает сюжеты от Париса до Венеры, вышел в начале 2025 года. Corpus Rubenianum служит главным источником для искусствоведов, кураторов музеев, арт-дилеров и коллекционеров, работающих с наследием Рубенса. Ознакомиться можно здесь https://rubenshuis.be/de/corpus-rubenianum-ludwig-burchard
Так вот, в «Corpus Rubenianum» XI.3 зарегистрировано одиннадцать версий, близких по размеру к оригиналу. Представленная на торгах версия может быть задокументирована как под номером 6, так и под номером 7, поскольку оба этих описания, взятые из старых каталогов, совпадают с изображенным на представленной работе. Предлагаемая картина была написана в XVII веке художником из окружения Питера Пауля Рубенса и отличается особенно выдающимся качеством исполнения. Можно предположить, что создатель нашей картины был знаком с прототипом Рубенса. Продолжение 👇🏻
https://www.kollerauktionen.ch/de/gemaelde-alter-meister-peter-paul-rubens_-umkreis.-1214_536763.html?RecPos=51
Эта впечатляющая картина, недавно обнаруженная в швейцарской частной коллекции, изображает сатира с корзиной фруктов в руках, основана на очень известной композиции Питера Пауля Рубенса, чей оригинал, вероятно, утерян, но, согласно заметке в аукционном каталоге, известен по описанию французского художника и теоретика искусства Роже де Пиля (1585–1642), который задокументировал собрание первого герцога де Ришельё, Армана-Жана де Виньеро дю Плесси (1629–1715). Вы все отлично знаете этого персонажа — это кардинал Ришельё из «Трех мушкетеров».
В вышедшем свет в начале этого года томе XI.3 «Corpus Rubenianum» под авторством замечательного исследователя и сотрудника дома Рубенса Элизабет МакГраф, с которой мне посчастливилось пообщаться по поводу нескольких работ, которыми я занимался.
Тут, наверное, стоит сказать пару слов о том, что такое «Corpus Rubenianum» вообще и почему только в 2025 году этот том увидел свет.
Corpus Rubenianum Ludwig Burchard — это фундаментальный научный каталог (каталог-резоне), в котором собрано и систематизировано всё творчество Питера Пауля Рубенса (1577–1640). Это один из самых амбициозных проектов в истории искусствоведения. Каталог основан на материалах, собранных на протяжении десятилетий Людвигом Бурхардом (1886–1960), ведущим специалистом по творчеству Рубенса. После его смерти архив был передан городу Антверпену для публикации. Полное издание, которое еще дополняется, состоит из 27 тематических частей, некоторые из которых включают несколько томов. Каждую часть готовит признанный специалист, и вот Элизабет МакГраф — тот специалист, который занимается мифологическими сюжетами. Первый том по мифологическим сюжетам вышел в 1997 году, второй — в 2016, и третий, но не последний, который охватывает сюжеты от Париса до Венеры, вышел в начале 2025 года. Corpus Rubenianum служит главным источником для искусствоведов, кураторов музеев, арт-дилеров и коллекционеров, работающих с наследием Рубенса. Ознакомиться можно здесь https://rubenshuis.be/de/corpus-rubenianum-ludwig-burchard
Так вот, в «Corpus Rubenianum» XI.3 зарегистрировано одиннадцать версий, близких по размеру к оригиналу. Представленная на торгах версия может быть задокументирована как под номером 6, так и под номером 7, поскольку оба этих описания, взятые из старых каталогов, совпадают с изображенным на представленной работе. Предлагаемая картина была написана в XVII веке художником из окружения Питера Пауля Рубенса и отличается особенно выдающимся качеством исполнения. Можно предположить, что создатель нашей картины был знаком с прототипом Рубенса. Продолжение 👇🏻
www.kollerauktionen.ch
PETER PAUL RUBENS, Umkreis Nymphe und Satyr mit Früchtekorb.
PETER PAUL RUBENS, Umkreis Nymphe und Satyr mit Früchtekorb. Öl auf Leinwand.
Это общие положения, которые мы можем прочесть в каталоге и оттолкнуться в размышлениях по поводу этой вещи. Когда я увидел эту работу, я сразу вспомнил триумфальную продажу картины с этим сюжетом на Кристис Нью-Йорк в апреле 2018 года за почти 5 млн долларов. Ссылка на торги здесь https://www.christies.com/en/stories/five-minutes-with-satyr-holding-a-basket-of-grapes-and-quinces-with-a-nymph-by-rubens-3eddddf512c3428daf60d7019fa7e96f Кристис продали ее с атрибуцией «Рубенс и мастерская», что означает, что художники мастерской написали работу, а Рубенс прошелся по ней сверху; этот метод работы хорошо известен и задокументирован. См.: Рубенс П. П. Письма. Документы. Суждения современников / Сост., вступ. ст. и коммент. К. А. Степанова и др. — М.: Искусство, 1977. Кроме того, Кристис не без помощи дома Рубенса утверждают, что работа задокументирована в Налатеншап (опись наследия Рубенса после его смерти), то есть считается работой, происходящей из его коллекции. Работа с Коллера атрибутируется как «художник круга Рубенса», то есть эта работа не является продуктом мастерской. Соответственно это не вопрос прямого производства, а вопрос стилистического влияния. Почему было принято такое решение, без изучения всей документации по работе, сказать сложно, возможно, очень много вариантов, но, тем не менее, интересно сравнить эти две работы. Слева на слайде я поместил работу с Кристис, справа — работу с Коллера, которая все еще под слоем старого пожелтевшего лака и сообщает композиции приятную, но обманчивую золотистую солнечность, хотя, конечно, колорит у Рубенса холодный, розово-жемчужно-серый, как на левой картине, где старый лак удален. Просто будем иметь это в виду. Второй момент, конечно, который обращает на себя внимание, — это фигура нимфы, которая на работе мастерской выглядит миловидной, несколько застенчивой девушкой, выбирающей плод, тело которой скрыто под плотной красной драпировкой; нимфа же коллеровской картины изображена полностью обнаженной, ее красная одежда спадает, прическа растрепана, она буквально набрасывается на сатира, держащего корзину с фруктами, перебирая в воздухе пальцами, желая выбрать самый сочный, вкусный плод. На этой работе мы видим очень мощное животное сцепление взглядов – взгляда сатира, предлагающего нам фрукты, со зрителем и взгляда нимфы, поглощенной выбором плода и будто нас не замечающей. На картине с Кристис эта животная динамика, присущая работам Рубенса, почти отсутствует, поэтому мне думается, что коллеровская работа, скорее всего, ближе к оригинальной задумке Рубенса, возможно, прижизненно скопированной с его оригинала очень талантливым мастером, когда она находилась уже в чьей-то коллекции.
www.kollerauktionen.ch
PETER PAUL RUBENS, Umkreis Nymphe und Satyr mit Früchtekorb.
PETER PAUL RUBENS, Umkreis Nymphe und Satyr mit Früchtekorb. Öl auf Leinwand.
Ян Провост
Мария во славе. (деталь) 1524 Государственный Эрмитаж, Санкт-Петербург.
Бернардино Луини
Св. Себастьян 1520-1530 гг. Государственный Эрмитаж, Санкт-Петербург.
Пришло во время Эрмитажа. Один важный момент, о котором мы задумываемся редко, когда смотрим на современную живопись.
Сфумато - это мощнейший инструмент, появившейся в арсенале итальянских мастеров на рубеже 15 и 16 веков, который позволил сделать революционный шаг от «рисования красками» к собственно «живописи».
Сфумато — идея, появившаяся и воплощенная Леонардо да Винчи, который объяснил оптический феномен среды, наполненной воздухом и светом, в котором нет линий, а есть только границы между освещенными и затемненными поверхностями. Эту идею развивают римские, миланские и флорентийские мастера, чье оптическое восприятие строится через лепку объема, где форма создается как тональное моделирование: полутень – световое пятно (блик) - тень. Проще говоря, через графический рисунок. Они начинают заменять жесткую линию контура фигуры серией микроскопических тональных лессировок (очень тонких мазков), где каждый последующий слой краски имеет минимальное отличие по тону от предыдущего; таким образом, контур становится условным, но читаемым, и мы получаем трехмерную иллюзию на плоскости, объединенную с пространством, как мы видим, например, в работе Св. Себастьян миланского художника Бернардино Луини. Элементы картины больше не выглядят как аппликация, как это было в предыдущие и эпохи, например в видим в детали работы Яна Провоста, где фигуры, хоть и вылеплены объемно, но они не связаны с пространством или же можно сказать что они находятся в безвоздушном пространстве. Параллельно эта идея развивается в творчестве Джорджоне, но в привычной для венецианцев манере через колорит и цветовую температуру цветовых пятен, которые объединяются в единую визуальную среду; то есть для создания тени он вводит более холодный цвет, при этом сохраняя его насыщенность. Величайший синтез флорентийской линии (disegno рисунка ) и венецианского цвета (colorito колорита) в истории западноевропейской живописи начинает Тициан, который обогащает венецианскую манеру пластической весомостью римско-флорентийской оптики восприятия, но вместо кропотливого наложения тональных лессировок он «лепит» форму широкой кистью, делая сам мазок носителем и цвета и объема. Считается, что впервые в его творчестве появляется открытый мазок. Но есть в этой истории одна интересная архетипическая деталь, которую, стоит учесть. Римская античная живопись, если мы посмотрим фрески Помпей, Геркуланума, остатки живописи в золотом доме императора Нерона, она вся несколько грубовата и не скрывает от зрителя работы кисти — в отличие от северной манеры, где эмалевая гладкость поверхности всегда была приоритетной. Дальнейший переход осуществил уже Питер Пауль Рубенс (1577–1640), который смог окончательно переплавить эти два подхода в абсолютно новую, мощную, эффективную живописную систему. Таким образом сфумато явилось тем «растворителем», которое обнажило сакральную тайну мастера – характер его мазка, создающую неповторимую, вибрирующую ткань живописного произведения, открыв двери не только импрессионизму, но и современным художественным практикам, например, абстрактному экспрессионизму — от Поллока до Кифера, где мазок становится главным героем, самовыражением, громким криком его создателя.
Мария во славе. (деталь) 1524 Государственный Эрмитаж, Санкт-Петербург.
Бернардино Луини
Св. Себастьян 1520-1530 гг. Государственный Эрмитаж, Санкт-Петербург.
Пришло во время Эрмитажа. Один важный момент, о котором мы задумываемся редко, когда смотрим на современную живопись.
Сфумато - это мощнейший инструмент, появившейся в арсенале итальянских мастеров на рубеже 15 и 16 веков, который позволил сделать революционный шаг от «рисования красками» к собственно «живописи».
Сфумато — идея, появившаяся и воплощенная Леонардо да Винчи, который объяснил оптический феномен среды, наполненной воздухом и светом, в котором нет линий, а есть только границы между освещенными и затемненными поверхностями. Эту идею развивают римские, миланские и флорентийские мастера, чье оптическое восприятие строится через лепку объема, где форма создается как тональное моделирование: полутень – световое пятно (блик) - тень. Проще говоря, через графический рисунок. Они начинают заменять жесткую линию контура фигуры серией микроскопических тональных лессировок (очень тонких мазков), где каждый последующий слой краски имеет минимальное отличие по тону от предыдущего; таким образом, контур становится условным, но читаемым, и мы получаем трехмерную иллюзию на плоскости, объединенную с пространством, как мы видим, например, в работе Св. Себастьян миланского художника Бернардино Луини. Элементы картины больше не выглядят как аппликация, как это было в предыдущие и эпохи, например в видим в детали работы Яна Провоста, где фигуры, хоть и вылеплены объемно, но они не связаны с пространством или же можно сказать что они находятся в безвоздушном пространстве. Параллельно эта идея развивается в творчестве Джорджоне, но в привычной для венецианцев манере через колорит и цветовую температуру цветовых пятен, которые объединяются в единую визуальную среду; то есть для создания тени он вводит более холодный цвет, при этом сохраняя его насыщенность. Величайший синтез флорентийской линии (disegno рисунка ) и венецианского цвета (colorito колорита) в истории западноевропейской живописи начинает Тициан, который обогащает венецианскую манеру пластической весомостью римско-флорентийской оптики восприятия, но вместо кропотливого наложения тональных лессировок он «лепит» форму широкой кистью, делая сам мазок носителем и цвета и объема. Считается, что впервые в его творчестве появляется открытый мазок. Но есть в этой истории одна интересная архетипическая деталь, которую, стоит учесть. Римская античная живопись, если мы посмотрим фрески Помпей, Геркуланума, остатки живописи в золотом доме императора Нерона, она вся несколько грубовата и не скрывает от зрителя работы кисти — в отличие от северной манеры, где эмалевая гладкость поверхности всегда была приоритетной. Дальнейший переход осуществил уже Питер Пауль Рубенс (1577–1640), который смог окончательно переплавить эти два подхода в абсолютно новую, мощную, эффективную живописную систему. Таким образом сфумато явилось тем «растворителем», которое обнажило сакральную тайну мастера – характер его мазка, создающую неповторимую, вибрирующую ткань живописного произведения, открыв двери не только импрессионизму, но и современным художественным практикам, например, абстрактному экспрессионизму — от Поллока до Кифера, где мазок становится главным героем, самовыражением, громким криком его создателя.
Получается, да Винчи придумав сфумато, полностью уничтожил итальянскую живопись. После 16 века она покатилась и больше никогда, даже близко, не вернулась на прежние позиции. Наверное, об этом и ухмыляется его очень удачный опыт сфумато — Мона Лиза. 😇
Чем я занимаюсь и что я пишу сюда? Я искусствовед, арт-консультант. Это мой своего рода рабочий дневник наблюдений. Мой профессиональный интерес лежит в искусстве XV–XVII веков и пространственных построениях в пейзажной живописи (это про иллюзию пространства и глубины). Вообще, у моих клиентов временной диапазон несколько шире — приходится, кроме любимого сегмента и пейзажей, заниматься разным, и это огромный плюс моей работы: я каждый день узнаю что-то новое, не бывает ни одного дня, чтобы я не испытал удивления до мурашек. В основном я пишу каталоги, роюсь в аукционных торгах, ищу вещи, смотрю вещи, пишу про них тексты; если эти вещи остаются без внимания, то мои тексты попадают сюда. Я собираю выставочные каталоги, книжки по искусству, много хожу по выставкам, люблю порефлексировать по поводу восприятия искусства и того, как про него рассказывать. Моя визуальная конфета для глаз (eye candy) — это оп-арт и геометрическая абстракция в живописи. Вот обо всем об этом по мере возможности и времени я пишу сюда.
onthefourwinds pinned «Чем я занимаюсь и что я пишу сюда? Я искусствовед, арт-консультант. Это мой своего рода рабочий дневник наблюдений. Мой профессиональный интерес лежит в искусстве XV–XVII веков и пространственных построениях в пейзажной живописи (это про иллюзию пространства…»
В предыдущем формате текст читать было невыносимо. Надеюсь, в этом формате с картинками будет гораздо удобнее:
Винзавод. Выставка «Это было со мной».
Метод в определении мастера и объекта искусства всё чаще заменяют вкусом. Особенно обидно видеть, что этим занимаются люди из профессиональной среды.
Моё сопротивление тому, что я вижу, в основном обусловлено этой подменой, и причина этой подмены крайне многолика. Она лежит и в плоскости разлагающегося последние 20 лет романтизма и его тем, и в плоскости социокультурных явлений, связанных с культивированием различных группировок и субкультур, связанных с отчуждением, забвением опыта предыдущих поколений, культивированием ценности особого элитарного вкуса к таким предметам и восприятию и взращиванию непредусмотрительных, малообразованных «трёхнотных» производителей этого «кала» без особых усилий его множащих, что, конечно, крайне продуктивно для многочисленных ярмарок современного искусства.
Самое страшное и самое неприятное во всём этом — это запрет на осмысление, разрыв связей, отрицание наследия изобразительного искусства, его техник и усердия мастеров, а также глумление и паразитирование на его материальном наследии — фрагментировании его образов и подмене смыслов. Результат налицо — я очень часто слышу от молодых художников посеянные два десятилетия назад мысли о сорности опыта поколений, он якобы мешает вырасти их собственному видению.
Уже почти 30 лет я хожу и вижу, как эти ментальные экскременты оформляются экспликатами, а люди, которые по долгу службы должны структурно видеть и описывать процесс, хотят обсуждать личные вкусы и симпатии. Из художественного произведения ушла самая большая ценность. И пусть для сегодняшнего дня виртуозность и мастерство уже совсем не в приоритете, даже закрыв глаза на похабность и вторичность исполнения, я могу сказать, что из этих «произведений» полностью вытекла мысль — они пусты. Их единственное наполнение — это витиеватости кураторских текстов, которые как-то пытаются оживить этот мусор в сознании покупателя/зрителя перед покупкой или на вернисаже. Но они не более его оживляют, чем макияж на покойнике в день похорон.
Метод в определении мастера и объекта искусства всё чаще заменяют вкусом. Особенно обидно видеть, что этим занимаются люди из профессиональной среды.
Моё сопротивление тому, что я вижу, в основном обусловлено этой подменой, и причина этой подмены крайне многолика. Она лежит и в плоскости разлагающегося последние 20 лет романтизма и его тем, и в плоскости социокультурных явлений, связанных с культивированием различных группировок и субкультур, связанных с отчуждением, забвением опыта предыдущих поколений, культивированием ценности особого элитарного вкуса к таким предметам и восприятию и взращиванию непредусмотрительных, малообразованных «трёхнотных» производителей этого «кала» без особых усилий его множащих, что, конечно, крайне продуктивно для многочисленных ярмарок современного искусства.
Самое страшное и самое неприятное во всём этом — это запрет на осмысление, разрыв связей, отрицание наследия изобразительного искусства, его техник и усердия мастеров, а также глумление и паразитирование на его материальном наследии — фрагментировании его образов и подмене смыслов. Результат налицо — я очень часто слышу от молодых художников посеянные два десятилетия назад мысли о сорности опыта поколений, он якобы мешает вырасти их собственному видению.
Уже почти 30 лет я хожу и вижу, как эти ментальные экскременты оформляются экспликатами, а люди, которые по долгу службы должны структурно видеть и описывать процесс, хотят обсуждать личные вкусы и симпатии. Из художественного произведения ушла самая большая ценность. И пусть для сегодняшнего дня виртуозность и мастерство уже совсем не в приоритете, даже закрыв глаза на похабность и вторичность исполнения, я могу сказать, что из этих «произведений» полностью вытекла мысль — они пусты. Их единственное наполнение — это витиеватости кураторских текстов, которые как-то пытаются оживить этот мусор в сознании покупателя/зрителя перед покупкой или на вернисаже. Но они не более его оживляют, чем макияж на покойнике в день похорон.
Иногда у меня возникает чувство, что это какой-то намеренный кастинг: они как брегелевские персонажи или герои шекспировской пьесы. Здесь всегда есть суетливый молодой человек в хорошем костюме, счастливая хиппи-пара с собакой, «Месье Эксперт», сонм одиноких загадочных нимф-студенток и хор модных эко-сироток с холщовыми сумками, на которых написаны хлесткие лозунги, интеллектуальных оборванцев в вытянутых свитерах, которые все как один распахивают объятия и, улыбаясь, нараспев поют: «Приве-е-т!». Задумчивые люди в чёрном, обязательная «Татьяна Метакса» со спутником, холеный «покупатель» со спутницей с очень дорогой мини-сумкой, люди с кислотными волосами из берлинского рейв-подвала и всенепременная любимая разбитная бабенка из девяностых на веселье.❤️