«Сейчас всё можно найти в интернете или с ИИ поговорить. Я работаю сам со своими проблемами»
Человек действительно может многое сделать со своей психикой сам: самонаблюдение, дневник чувств, саморефлексия, телесная чувствительность, книги, практики осознанности — всё это работает и очень даже неплохо.
Мы можем замечать свои повторяющиеся реакции, связать сегодняшнюю боль с прошлым опытом, увидеть, где мы снова выбираем привычный сценарий.
И вместе с тем, у самостоятельной работы есть естественный предел.
Этот предел называется — наши психологические защиты.
Психологические защиты — это способы психики выдерживать то, что когда-то было слишком больно, стыдно, страшно или небезопасно осознавать напрямую. Защиты помогают нам сохранить устойчивость. Благодаря им мы не разваливаемся от внутреннего конфликта, не сталкиваемся сразу со всей тяжестью переживаний, не видим то, к чему пока не готовы.
Проблема в том, что та же самая защита, которая когда-то спасала, сейчас начинает сужать картину.
Человек может искренне думать, что он «просто всё контролирует», хотя на самом деле боится беспомощности. Может быть уверен, что «ему никто не нужен», хотя внутри давно живёт опыт отвержения. Может называть жертвенность любовью, а избегание близости — свободой.
Может бесконечно анализировать свои чувства, но так и не прикасаться к самому чувству.
И самое сложное в защитах — они не ощущаются как защиты.
И тогда человек вроде бы много понимает, но почему-то снова оказывается в тех же отношениях, с тем же чувством одиночества, с тем же напряжением в теле, с той же невозможностью попросить, отказать, выбрать себя, выдержать чужую близость или чужую отдельность.
Психика не может полностью обойти собственные слепые зоны без другого взгляда, потому что внутри системы невозможно увидеть всю систему целиком.
Нужен кто-то, кто заметит не только содержание слов, но и паузу перед ними. Не только историю, которую человек рассказывает, но и то, как он её рассказывает.
Заметит, где он смеётся вместо того, чтобы злиться, где уходит в рационализацию вместо того, чтобы чувствовать, где обесценивает, когда становится страшно, где уходит в духовность, философию, работу, заботу о других или бесконечный самоанализ, лишь бы не встретиться с собственной болью.
Хорошая терапия не отнимает у человека самостоятельность. Наоборот, она возвращает ему больше внутренней свободы.
Задача терапии в том, чтобы вместе подойти к тем местам, куда в одиночку психика не пускает.
Самостоятельная работа важна. Без неё терапия тоже будет поверхностной, но для глубоких устойчивых изменений нам нужен другой человек, рядом с которым мы можем увидеть больше и прожить тот опыт в отношениях, которого у нас не было.
🌟 🌟 🌟 🌟 🌟 🌟 🌟 🌟
С сентября естьдва одно место в длительную терапию.
Также открыта запись на расстановочные группы. Все вопросы в личку
Человек действительно может многое сделать со своей психикой сам: самонаблюдение, дневник чувств, саморефлексия, телесная чувствительность, книги, практики осознанности — всё это работает и очень даже неплохо.
Мы можем замечать свои повторяющиеся реакции, связать сегодняшнюю боль с прошлым опытом, увидеть, где мы снова выбираем привычный сценарий.
И вместе с тем, у самостоятельной работы есть естественный предел.
Этот предел называется — наши психологические защиты.
Психологические защиты — это способы психики выдерживать то, что когда-то было слишком больно, стыдно, страшно или небезопасно осознавать напрямую. Защиты помогают нам сохранить устойчивость. Благодаря им мы не разваливаемся от внутреннего конфликта, не сталкиваемся сразу со всей тяжестью переживаний, не видим то, к чему пока не готовы.
Проблема в том, что та же самая защита, которая когда-то спасала, сейчас начинает сужать картину.
Человек может искренне думать, что он «просто всё контролирует», хотя на самом деле боится беспомощности. Может быть уверен, что «ему никто не нужен», хотя внутри давно живёт опыт отвержения. Может называть жертвенность любовью, а избегание близости — свободой.
Может бесконечно анализировать свои чувства, но так и не прикасаться к самому чувству.
И самое сложное в защитах — они не ощущаются как защиты.
«Я просто такой человек», «Я всё уже поняла», «Мне не на что злиться», «Я давно простила», «Я не нуждаюсь в помощи, я сама разберусь».
И тогда человек вроде бы много понимает, но почему-то снова оказывается в тех же отношениях, с тем же чувством одиночества, с тем же напряжением в теле, с той же невозможностью попросить, отказать, выбрать себя, выдержать чужую близость или чужую отдельность.
Психика не может полностью обойти собственные слепые зоны без другого взгляда, потому что внутри системы невозможно увидеть всю систему целиком.
Нужен кто-то, кто заметит не только содержание слов, но и паузу перед ними. Не только историю, которую человек рассказывает, но и то, как он её рассказывает.
Заметит, где он смеётся вместо того, чтобы злиться, где уходит в рационализацию вместо того, чтобы чувствовать, где обесценивает, когда становится страшно, где уходит в духовность, философию, работу, заботу о других или бесконечный самоанализ, лишь бы не встретиться с собственной болью.
Хорошая терапия не отнимает у человека самостоятельность. Наоборот, она возвращает ему больше внутренней свободы.
Задача терапии в том, чтобы вместе подойти к тем местам, куда в одиночку психика не пускает.
Самостоятельная работа важна. Без неё терапия тоже будет поверхностной, но для глубоких устойчивых изменений нам нужен другой человек, рядом с которым мы можем увидеть больше и прожить тот опыт в отношениях, которого у нас не было.
С сентября есть
Также открыта запись на расстановочные группы. Все вопросы в личку
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤6
Есть легенда о выдающемся кардиологе Владимире Алмазове.
Говорят, у него была склянка с заспиртованным человеческим сердцем. И каждый студент, который видел этот странный экспонат, знал историю этого сердца.
Вот она:
Я не знаю, насколько точно эта легенда совпадает с архивными документами. И, если честно, любовь сама по себе не заменяет антибиотики, операции, диагностику и врачебное мастерство. Тело устроено сложнее, чем нам хочется думать.
Но в этой истории есть смысл другого уровня: человека сложно лечить, если видеть перед собой только диагноз. Невозможно по-настоящему помогать, если внутри ты давно превратился в функцию: назначить, оценить, исправить, проконтролировать. Да, профессионализм требует дистанции. Но это необходимый этап, только один из.
И исцеление становится возможно там, где рядом с болью появляется не только специалист, но и свидетель, который не испугался, выдержал, разделил чувства страдающего.
Тот, кто смотрит не сквозь человека, а на человека.
Это касается не только медицины. В психотерапии, в отношениях, в семье, в дружбе мы слишком часто пытаемся «лечить» друг друга правильными словами, советами, объяснениями и диагнозами. Мы хотим быстро понять, что с другим не так, и предложить решение. Но человек начинает оживать не от решения, а от того, что рядом с ним наконец-то кто-то присутствует по-настоящему.
Когда это без спешки, превосходства и вечного: «ну давай уже исправляйся» (чтобы нам было удобнее, проще с тобой..)
Сердце нельзя вытащить из одиночества инструкцией.
Его нельзя убедить жить аргументами, его нельзя согреть профессиональной холодностью, даже самой грамотной.
Сердце лечится другим сердцем.
Потому что там, где есть только метод, человеку может стать правильно, но не обязательно живо. А там, где метод соединяется с человеческим присутствием, появляется шанс не просто выжить, а Жить.
Это разное.
Говорят, у него была склянка с заспиртованным человеческим сердцем. И каждый студент, который видел этот странный экспонат, знал историю этого сердца.
Вот она:
«Когда Алмазов был студентом медицинского института, в клинику поступила молодая женщина с тяжёлым заболеванием сердца — подострым септическим эндокардитом. В те годы такой диагноз звучал почти как приговор. Её осматривали лучшие профессора, интерны, студенты. Много умных людей в белых халатах смотрели на неё как на клинический случай.
А один студент увидел в ней просто красивую девушку.
Он стал приходить к ней каждый день. Приносил цветы, они разговаривали.
Он был рядом не только как будущий врач, но как внимательный, чувствующий мужчина. По легенде они влюбились друг в друга.
И болезнь отступила , она начала поправляться.
Потом они поженились и прожили вместе много лет.
А когда она уходила из жизни, завещала своё сердце медицинскому институту.
Эту историю часто заканчивают фразой: «Сердце можно лечить только сердцем».
Я не знаю, насколько точно эта легенда совпадает с архивными документами. И, если честно, любовь сама по себе не заменяет антибиотики, операции, диагностику и врачебное мастерство. Тело устроено сложнее, чем нам хочется думать.
Но в этой истории есть смысл другого уровня: человека сложно лечить, если видеть перед собой только диагноз. Невозможно по-настоящему помогать, если внутри ты давно превратился в функцию: назначить, оценить, исправить, проконтролировать. Да, профессионализм требует дистанции. Но это необходимый этап, только один из.
И исцеление становится возможно там, где рядом с болью появляется не только специалист, но и свидетель, который не испугался, выдержал, разделил чувства страдающего.
Тот, кто смотрит не сквозь человека, а на человека.
Это касается не только медицины. В психотерапии, в отношениях, в семье, в дружбе мы слишком часто пытаемся «лечить» друг друга правильными словами, советами, объяснениями и диагнозами. Мы хотим быстро понять, что с другим не так, и предложить решение. Но человек начинает оживать не от решения, а от того, что рядом с ним наконец-то кто-то присутствует по-настоящему.
Когда это без спешки, превосходства и вечного: «ну давай уже исправляйся» (чтобы нам было удобнее, проще с тобой..)
Сердце нельзя вытащить из одиночества инструкцией.
Его нельзя убедить жить аргументами, его нельзя согреть профессиональной холодностью, даже самой грамотной.
Сердце лечится другим сердцем.
Потому что там, где есть только метод, человеку может стать правильно, но не обязательно живо. А там, где метод соединяется с человеческим присутствием, появляется шанс не просто выжить, а Жить.
Это разное.
❤6🔥1
Скоро листья совсем облетят..
В саду запахнет мокрой землей и на окнах появятся дождевые узоры.
Буду заваривать чай покрепче, укутываться в теплый плед и читать.
Каждый раз в эту пору ищу в душе согласие: «да. Вот так. Смотри на природу, учись. Там, где ты живешь, солнца не так много, как бы тебе хотелось.
Но ты выбираешь быть здесь. А значит – принимай»
Осень всегда приносит воспоминания.
И всё же в этой печали нет пустоты: только благодарность за то, что однажды согревало нас…
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤5
Когда мой сын закончил восьмой класс, я перевела его на семейную форму обучения в онлайн-школу, а аттестацию проходил в одной из московских школ, к которой был специально прикреплён.
Подробно рассказывать о причинах этого решения я не хочу. Скажу лишь, что школа не устраивала ни сына, ни меня: ни качеством знаний, ни эмоционально-психологическим климатом.
К тому времени сын уже понимал, чего хочет от дальнейшего обучения и на чём ему действительно важно сосредоточить силы. Конечно, можно было продолжать через усилия, сопротивление и постоянное преодоление. Но у любого преодоления есть цена. И мне не хотелось платить за формальное пребывание в школе его спокойствием, интересом к учёбе и внутренним благополучием.
Я прекрасно понимаю: в жизни сына ещё будет достаточно людей и обстоятельств, которые покажут ему, что жизнь — не сахар. Но я, самый близкий ему человек, не хотела и не хочу быть в их числе.
До сих пор считаю переход на семейное обучение одним из лучших решений, которые мы приняли.
Завтра первое сентября. И мне очень хорошо от мысли, что сейчас в нашей семье нет детей школьного возраста. Всё, что происходит сегодня в системе дошкольного и школьного образования, больше не касается нас напрямую. В этом месте, прям, выдыхаю..
А тех, кого касается, хочется поддержать.
Пусть вам хватит сил, терпения и мудрости сохранить главное — близость с детьми. Потому что учебные программы, оценки и аттестации однажды закончатся.
А отношения останутся.
**
На третьей фото с деканом факультета на вручении дипломов. Закончил в этом году бакалавриат с красным дипломом. Поступил в магистратуру
Подробно рассказывать о причинах этого решения я не хочу. Скажу лишь, что школа не устраивала ни сына, ни меня: ни качеством знаний, ни эмоционально-психологическим климатом.
К тому времени сын уже понимал, чего хочет от дальнейшего обучения и на чём ему действительно важно сосредоточить силы. Конечно, можно было продолжать через усилия, сопротивление и постоянное преодоление. Но у любого преодоления есть цена. И мне не хотелось платить за формальное пребывание в школе его спокойствием, интересом к учёбе и внутренним благополучием.
Я прекрасно понимаю: в жизни сына ещё будет достаточно людей и обстоятельств, которые покажут ему, что жизнь — не сахар. Но я, самый близкий ему человек, не хотела и не хочу быть в их числе.
До сих пор считаю переход на семейное обучение одним из лучших решений, которые мы приняли.
Завтра первое сентября. И мне очень хорошо от мысли, что сейчас в нашей семье нет детей школьного возраста. Всё, что происходит сегодня в системе дошкольного и школьного образования, больше не касается нас напрямую. В этом месте, прям, выдыхаю..
А тех, кого касается, хочется поддержать.
Пусть вам хватит сил, терпения и мудрости сохранить главное — близость с детьми. Потому что учебные программы, оценки и аттестации однажды закончатся.
А отношения останутся.
**
На третьей фото с деканом факультета на вручении дипломов. Закончил в этом году бакалавриат с красным дипломом. Поступил в магистратуру
❤10🔥5
Это способ семьи избежать прямого конфликта и удержать привычное распределение власти.
Цена такого «равновесия» — невозможность говорить о своих потребностях открыто, что неизбежно приведет к накоплению нервно-психического напряжения.
Например,
жена хочет больше внимания и помощи от мужа, но вместо прямой просьбы говорит: «Ничего, я сама. Мне не привыкать». Муж чувствует вину, включается в дела, а затем злится и снова отдаляется.
Внешне они спорят о бытовых вещах, но система решает другую задачу: сохраняет дистанцию и защищает обоих от честного разговора — об одиночестве, обиде и страхе быть отвергнутыми.
За словами «Я привыкла сама» может стоять целая буря: «Заметь меня. Догадайся, как мне тяжело. Докажи, что я тебе нужна»
Хороший вопрос:
Какие изменения станут неизбежными, если манипуляция перестанет работать?
Именно там обычно находится суть семейного конфликта.
И да, в паре всегда истории обоих по тяжести одинаковы («если бы ТЫ — был внимательнее/больше зарабатывал/не пил/помогал с детьми, то …»).
Нет. Так не сработает.
Каждый вносит свой интерес в сохранение такого кривого баланса, отыгрывая таким образом что-то свое.
Манипуляция
Цель скрытая:
добиться своего любой ценой.
Механизм:
Через вину, стыд, страх.
Реакция на отказ другого:
Давление через гордыню или долг («Еще бы 😏. Тебе это не по силам!»
«Что ты за мать?! Ты должна …»
Наказание:
игнорирование, обида, упрек или месть.
Здоровая просьба
Цель явная:
Найти решение, которое устроит обоих.
Механизм:
Вера в добрую природу человека и взаимосвязанность всех людей.
Реакция на отказ другого:
Желание понять другого («Что мешает тебе согласиться?») и поиск новой просьбы.
А какие фразы в вашей семье заменяли прямую просьбу?
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤3
Что изменилось в моём понимании семьи за годы практики и личной терапии.
За почти 16 лет в профессии я поняла, что одной любви недостаточно, чтобы сохранить семью.
Когда-то я верила, что любовь способна преодолеть любые трудности и изменить другого человека (о, наивная юность..)
Мне казалось, что ради близких можно отказаться от собственных потребностей, промолчать, уступить, потерпеть — и тем самым уберечь отношения от конфликтов
(да-да, это я про себя. Я когда-то была там, в лагере хороших и удобных).
Мой опыт работы с парами показал, что такой отказ редко спасает семью. Чаще он создаёт лишь видимость благополучия. Внешне всё может выглядеть спокойно: люди не ссорятся, сохраняют привычный уклад, выполняют семейные обязанности. Но за этой картиной часто скрывается эмоциональная холодность, одиночество вдвоём и давно утраченная близость.
Потребности, о которых человек молчит, никуда не исчезают. Вместе с невысказанными чувствами они превращаются в напряжение, тревогу, чувство вины, обиды и трудности в отношениях. Иногда напряжение проявляется через состояние ребёнка. Иногда — через невозможность взрослого человека отделиться от родителей и начать жить собственной жизнью, создать семью. Или через невозможность своей профессиональной реализации.
Семейная система всё равно находит способ показать то, о чём в ней не принято говорить.
Сегодня я думаю о семье как о живом организме, у которого есть ядро — МЫ. Это «МЫ» нуждается в постоянном питании: во времени, внимании обоих, в распределении ответственности, в уважении границ, в способности разговаривать и слышать не только себя.
На отношения влияет и семейная история каждого: правила, страхи и способы любить, которые мы когда-то усвоили, а затем принесли в собственную семью.
Я больше не верю, что любовью можно изменить другого.
Можно поддерживать человека, быть рядом с ним, говорить о своих чувствах и потребностях. Можно создавать условия, в которых перемены становятся возможными. Но невозможно сделать и прожить за другого его внутреннюю работу.
И невозможно построить близость в одиночку, если второй партнёр не готов замечать происходящее и разделять ответственность.
Я также перестала считать конфликт угрозой отношениям. Иногда конфликт свидетельствует о том, что отношения живы и в них назрели изменения. Вопрос не в том, будут ли партнёры ссориться, а в том, как они это делают. Можно не соглашаться, злиться и отстаивать своё, не унижая другого, не переходя к оскорблениям и не тыкая вилкой в его самые больные места.
Любящие люди не обязаны понимать друг друга без слов. Без слов потребности другого угадывает мать, пока перед ней младенец. Между взрослыми близость устроена иначе: мы учимся говорить о себе, задавать вопросы и выдерживать различия.
У партнёра может быть собственное пространство, свои мысли, чувства, взгляды и решения. Уважение к этому различию не разрушает близость, а делает её зрелой.
Изменилось и моё отношение к сохранению семьи. Не каждую семью нужно сохранять любой ценой. Если отношения держатся на страхе, унижении, насилии сохранение внешней формы может лишь продлевать разрушение.
Бывает и так, что человека, который первым начинает говорить о неблагополучии (или являть своим состоянием или поведением это неблагополучие) семья объявляет проблемным.
Но очень часто именно он оказывается единственным, кто больше не может поддерживать общее отрицание.
Неблагополучие кого-либо в семье — это крик: так больше нельзя!
Его тревога, протест или желание что-то изменить нарушают привычное равновесие, зато дают семье шанс перестать делать вид, что всё хорошо.
Практика и терапия изменила не только мои профессиональные представления. Я сама стала больше говорить о своих чувствах, меньше бояться уязвимости и реже принимать тревогу за доказательство надвигающейся беды. Я поняла, что близость появляется там, где можно оставаться собой, не лишать другого права быть отдельным, где безопасно и спокойно рядом с другим.
❤️ ❤️ ❤️
За почти 16 лет в профессии я поняла, что одной любви недостаточно, чтобы сохранить семью.
Когда-то я верила, что любовь способна преодолеть любые трудности и изменить другого человека (о, наивная юность..)
Мне казалось, что ради близких можно отказаться от собственных потребностей, промолчать, уступить, потерпеть — и тем самым уберечь отношения от конфликтов
(да-да, это я про себя. Я когда-то была там, в лагере хороших и удобных).
Мой опыт работы с парами показал, что такой отказ редко спасает семью. Чаще он создаёт лишь видимость благополучия. Внешне всё может выглядеть спокойно: люди не ссорятся, сохраняют привычный уклад, выполняют семейные обязанности. Но за этой картиной часто скрывается эмоциональная холодность, одиночество вдвоём и давно утраченная близость.
Потребности, о которых человек молчит, никуда не исчезают. Вместе с невысказанными чувствами они превращаются в напряжение, тревогу, чувство вины, обиды и трудности в отношениях. Иногда напряжение проявляется через состояние ребёнка. Иногда — через невозможность взрослого человека отделиться от родителей и начать жить собственной жизнью, создать семью. Или через невозможность своей профессиональной реализации.
Семейная система всё равно находит способ показать то, о чём в ней не принято говорить.
Сегодня я думаю о семье как о живом организме, у которого есть ядро — МЫ. Это «МЫ» нуждается в постоянном питании: во времени, внимании обоих, в распределении ответственности, в уважении границ, в способности разговаривать и слышать не только себя.
На отношения влияет и семейная история каждого: правила, страхи и способы любить, которые мы когда-то усвоили, а затем принесли в собственную семью.
Я больше не верю, что любовью можно изменить другого.
Можно поддерживать человека, быть рядом с ним, говорить о своих чувствах и потребностях. Можно создавать условия, в которых перемены становятся возможными. Но невозможно сделать и прожить за другого его внутреннюю работу.
И невозможно построить близость в одиночку, если второй партнёр не готов замечать происходящее и разделять ответственность.
Я также перестала считать конфликт угрозой отношениям. Иногда конфликт свидетельствует о том, что отношения живы и в них назрели изменения. Вопрос не в том, будут ли партнёры ссориться, а в том, как они это делают. Можно не соглашаться, злиться и отстаивать своё, не унижая другого, не переходя к оскорблениям и не тыкая вилкой в его самые больные места.
Любящие люди не обязаны понимать друг друга без слов. Без слов потребности другого угадывает мать, пока перед ней младенец. Между взрослыми близость устроена иначе: мы учимся говорить о себе, задавать вопросы и выдерживать различия.
У партнёра может быть собственное пространство, свои мысли, чувства, взгляды и решения. Уважение к этому различию не разрушает близость, а делает её зрелой.
Изменилось и моё отношение к сохранению семьи. Не каждую семью нужно сохранять любой ценой. Если отношения держатся на страхе, унижении, насилии сохранение внешней формы может лишь продлевать разрушение.
Бывает и так, что человека, который первым начинает говорить о неблагополучии (или являть своим состоянием или поведением это неблагополучие) семья объявляет проблемным.
Но очень часто именно он оказывается единственным, кто больше не может поддерживать общее отрицание.
Неблагополучие кого-либо в семье — это крик: так больше нельзя!
Его тревога, протест или желание что-то изменить нарушают привычное равновесие, зато дают семье шанс перестать делать вид, что всё хорошо.
Практика и терапия изменила не только мои профессиональные представления. Я сама стала больше говорить о своих чувствах, меньше бояться уязвимости и реже принимать тревогу за доказательство надвигающейся беды. Я поняла, что близость появляется там, где можно оставаться собой, не лишать другого права быть отдельным, где безопасно и спокойно рядом с другим.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤2
Сегодня для меня семья — это пространство, в котором любовь каждый день становится действием: вниманием, разговором, уважением, ответственностью и живым, искренним интересом к миру другого человека.
А что для вас важно в семье?
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤5👍1
Фотография больше не доказывает, что человек существует или вообще когда-то жил.
В арт-музее на Остоженке, на выставке «Искусство будущего», среди экспонатов был представлен фотоальбом семьи, полностью созданный с помощью искусственного интеллекта (автор проекта «Семья, которой нет» Виктория Гурова).
В нем были снимки , какие есть в любой семье: детские фотографии, свадебные,
на отдыхе, сделанные во время праздников, фото бабушек и дедушек, родственников и друзей.
Там целая история рода, и такая убедительная, что в неё легко поверить.
Но этой семьи никогда не существовало.
Никто из этих людей не держал друг друга за руки, никто не ждал рождения ребёнка, не ссорился на кухне и не терял родных.
За фотографиями не было прожитой жизни — только её выдуманный образ.
И меня, если честно, именно это пугает сильнее всего.
Как быстро человеческий взгляд достраивает за изображением память, любовь, утрату… Целую человеческую судьбу…
Не так давно можно было утверждать, что то, что мы видим — оно реально.
А сейчас — нет.
Мы видим фото истории семьи, но на самом деле там нет никого, кто её действительно прожил.
Как вам это? Мне жутковато..
Это я опять топлю за важность человеческого контакта.
Он становится не просто ценностью, а опорой.
Живой человек всегда Не идеален. Он может ошибиться, замолчать, невольно (или специально, что уж..) обидеть, не подобрать нужных слов.
Он не всегда удобен и не всегда сразу понимает что мы от него хотим. Но за его голосом стоит послание, за взглядом — жизненный опыт, касание. За паузой — эмоция или чувство. Он может остаться рядом не потому, что так запрограммирован, а потому, что сам выбирает быть рядом.
Мало того, мы себя-то познать можем только через другого, через то, как он нас отражает.
ИИ может создавать убедительные образы прошлого, но только живые люди способны создавать настоящее в котором есть место человеческим чувствам, встрече, памяти, ответственности, любви и всему тому, что делает нас людьми.
К сожалению, нам всё чаще и чаще придётся спрашивать себя: я сейчас вижу реальность или её безупречную имитацию?
Потому как не всякая история, похожая на жизнь, когда-либо была прожита.
В арт-музее на Остоженке, на выставке «Искусство будущего», среди экспонатов был представлен фотоальбом семьи, полностью созданный с помощью искусственного интеллекта (автор проекта «Семья, которой нет» Виктория Гурова).
В нем были снимки , какие есть в любой семье: детские фотографии, свадебные,
на отдыхе, сделанные во время праздников, фото бабушек и дедушек, родственников и друзей.
Там целая история рода, и такая убедительная, что в неё легко поверить.
Но этой семьи никогда не существовало.
Никто из этих людей не держал друг друга за руки, никто не ждал рождения ребёнка, не ссорился на кухне и не терял родных.
За фотографиями не было прожитой жизни — только её выдуманный образ.
И меня, если честно, именно это пугает сильнее всего.
Как быстро человеческий взгляд достраивает за изображением память, любовь, утрату… Целую человеческую судьбу…
Не так давно можно было утверждать, что то, что мы видим — оно реально.
А сейчас — нет.
Мы видим фото истории семьи, но на самом деле там нет никого, кто её действительно прожил.
Как вам это? Мне жутковато..
Это я опять топлю за важность человеческого контакта.
Он становится не просто ценностью, а опорой.
Живой человек всегда Не идеален. Он может ошибиться, замолчать, невольно (или специально, что уж..) обидеть, не подобрать нужных слов.
Он не всегда удобен и не всегда сразу понимает что мы от него хотим. Но за его голосом стоит послание, за взглядом — жизненный опыт, касание. За паузой — эмоция или чувство. Он может остаться рядом не потому, что так запрограммирован, а потому, что сам выбирает быть рядом.
Мало того, мы себя-то познать можем только через другого, через то, как он нас отражает.
ИИ может создавать убедительные образы прошлого, но только живые люди способны создавать настоящее в котором есть место человеческим чувствам, встрече, памяти, ответственности, любви и всему тому, что делает нас людьми.
К сожалению, нам всё чаще и чаще придётся спрашивать себя: я сейчас вижу реальность или её безупречную имитацию?
Потому как не всякая история, похожая на жизнь, когда-либо была прожита.
💔6
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
В соцсетях набирают популярность подобные ролики. Я и сама на них залипаю)
О чем это говорит мне, как психологу?
Читайте ниже
⬇️ ⬇️ ⬇️
О чем это говорит мне, как психологу?
Читайте ниже
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Ролик для примера в предыдущем посте ⬆️ ⬆️ ⬆️
Мы скучаем не по советскому времени.
Мы скучаем по ощущению, что жизнь была понятнее, безопаснее, люди ближе к друг другу, а времени впереди — больше.
Поэтому созданные ИИ ролики про любовь, семью и обычную жизнь так легко становятся популярными. Тёплый свет на кухне, автобусная остановка, гастрономы и универмаги, школьная форма, знакомая музыка — и мы с вами уже не смотрим чужую историю, а вспоминаем свою.
Даже если вы никогда не жили в то время. Есть такая ностальгия — по непрожитому: прошлое собрано из старых фильмов, семейных фотографий и рассказов родителей, из генетической памяти и культурного кода.
ИИ не воссоздаёт эпоху точно. Он создаёт её эмоциональный концентрат: психологическую безопасность, близость, простоту и ощущение дома.
На фоне современных реалий такие видео становятся своеобразной эмоциональной паузой.
В них не нужно ничего достигать, выбирать и соответствовать, не нужно чувствовать бессилие от невозможности изменить обстоятельства.
Можно просто жить, ждать любимого и пить чай на маленькой кухне.
В популярности этих роликов я, как психолог, вижу психологическую защиту — регрессию и огромный запрос общества на нормализацию жизни.
У нас с вами сегодня огромный дефицит близости, безопасности, устойчивости и простой человеческой жизни.
Мы скучаем не по советскому времени.
Мы скучаем по ощущению, что жизнь была понятнее, безопаснее, люди ближе к друг другу, а времени впереди — больше.
Поэтому созданные ИИ ролики про любовь, семью и обычную жизнь так легко становятся популярными. Тёплый свет на кухне, автобусная остановка, гастрономы и универмаги, школьная форма, знакомая музыка — и мы с вами уже не смотрим чужую историю, а вспоминаем свою.
Даже если вы никогда не жили в то время. Есть такая ностальгия — по непрожитому: прошлое собрано из старых фильмов, семейных фотографий и рассказов родителей, из генетической памяти и культурного кода.
ИИ не воссоздаёт эпоху точно. Он создаёт её эмоциональный концентрат: психологическую безопасность, близость, простоту и ощущение дома.
На фоне современных реалий такие видео становятся своеобразной эмоциональной паузой.
В них не нужно ничего достигать, выбирать и соответствовать, не нужно чувствовать бессилие от невозможности изменить обстоятельства.
Можно просто жить, ждать любимого и пить чай на маленькой кухне.
В популярности этих роликов я, как психолог, вижу психологическую защиту — регрессию и огромный запрос общества на нормализацию жизни.
У нас с вами сегодня огромный дефицит близости, безопасности, устойчивости и простой человеческой жизни.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤3