Камера скользила по его высокому, почти бестелесному силуэту – блондин с ледяными глазами, приговорённый природой играть тех, кто на экране душит, режет и ухмыляется в лицо правосудию. «Верри интеррестинг~» – растягивал он с русским акцентом, и даже у режиссёра по спине пробегал холодок.
В новом фильме его герой – мошенник, изящно обчищающий казино. Клим в смокинге, неспешно поправляя перчатки, объясняет охраннику, что тот уже проиграл. Без криков, без угроз, только акулья улыбка и тихий голос, будто нож в масле.
«—Деньги? О, май фррендо… Деньги у тебя в сейфе. А ключ – у меня.»
Брови вразлёт, голова чуть набок. Зал кинотеатра замирал.
Клим никогда не переигрывал. Он позволял зрителю догадываться – а вдруг за его улыбкой пустота? Вдруг он на самом деле так думает?
После съёмочная группа смеялась.
«—Клим, ну как ты это делаешь?» Он пожимал плечами.
«—Просто… весело.» И снова эта улыбка.
Он никогда не проигрывал. Даже когда его героя в финале настигала пуля, ты знал – где-то там, за кадром, он уже придумал, как выкрутиться.
И Голливуд сходил с ума. Потому что Клим был не просто актёром. Он был Русской загадкой в костюме от Armani. Опасной, неотразимой.

Тени в палате двигались медленнее, чем капала жидкость из капельницы. Ёнджу смотрела на свою руку – та была покрыта синяками от бесчисленных попыток вырвать иглу, когда врачи не успевали вколоть успокоительное.
Южная Корея. Душная квартира, где смех младшей сестры растворялся в аромате жареной курочки. Она, двадцатидвухлетняя, с чемоданом и контрактом, подписанным дрожащей рукой. Менеджер тогда сказал:
«—Это твой шанс», но не предупредил, что шансы имеют острые края.
Америка встретила её огнями и одиночеством. Камера любила её глаза – в них была глубина, которую режиссеры называли «меланхоличной чувственностью». Она не объясняла, что это просто усталость.
Возвращение домой должно было стать праздником. Сестра ждала на причале, махала рукой. Через неделю паром «Севоль» превратился в заголовки газет и список погибших.
Теперь Ёнджу видела её везде.
В зеркалах ванной – мокрая тень с синими губами. В окне поезда – лицо, прижатое к стеклу. Врачи говорили о «посттравматическом психозе», но ей казалось, что сестра просто не закончила разговор.
Однажды ночью она проснулась с ножницами в руке.
«—Если вскрыть вены, вода вытечет наружу, и ты увидишь, как она тонула», – шептал голос.
Лезвие блеснуло под луной.
Но вместо кожи под ним оказался сценарий – новый проект, конверт с билетом в Лос-Анджелес. Менеджер звонил трижды.
«—Они хотят тебя в главной роли».
Ёнджу положила ножницы на тумбочку.
На съёмочной площадке она играла женщину, которая теряет ребёнка в период эпидемии. Режиссер кричал
«—Гениально!», когда она рыдала над пустой колыбелью. Зрители не знали, что слёзы были настоящими – они стекали по щекам, растворяя грим, как море растворило сестру.
В финальной сцене её героиня прыгала с моста. Ёнджу стояла на краю декораций, чувствуя, как ветер треплет платье.
— Кейт! – раздался голос.
Она глубоко вдохнула.
«— Я не могу последовать за тобой», – подумала девушка, глядя в фальшивую воду.
Два года спустя Ёнджу получила «Оскар» за лучшую женскую роль. В речи она поблагодарила «тех, кого больше нет». Пресса назвала это «трогательным моментом», не заметив, как её пальцы сжали кулон – крошечную фотографию в медальоне.
В тот вечер она впервые заснула без снотворного.

Зен проснулся от солнечного луча, щекочущего затылок. Он лениво потянулся, но рука тут же наткнулась на что-то мягкое и слегка колючее. Приоткрыв глаза, Лис увидел рассыпанные по простыням лепестки роз – алые, как закат, нежные и душистые.
— Ну и романтик.. – фыркнул Зен, смахнув лепесток с подушки.
— С самого утра решил устроить цветочный магазин в постели?
Волк демонстративно нахмурился, но блеск в глазах выдавал все его эмоции. Он вынул цветок изо рта и легонько ткнул им Зена в нос.
— Ах ты неблагодарный! Я старался, готовился, а ты... – но договорить он не успел. Муж, не выдержав, рассмеялся и потянулся к нему, обнимая за талию.
— Ладно, ладно, прости, – прошептал он, целуя Куро в щеку.
Парень смягчился, его лицо озарила тёплая улыбка. Он притянул Зена ближе.
– С Днём Рождения 🤍 – тихо сказал он, и в голосе звучала такая нежность, что Лис  почувствовал, как сердце замерло.
Но нежность быстро сменилась чем-то более горячим. Куро прикусил губу, резко перевернув Зена на спину, прижимая к матрасу.
— Но праздник только начинается. – прошептал он обжигающе близко к уху, заставляя Зена содрогнуться.
— Проказник..! - выпалил парень, нервно смеясь.

Она оставляла цветы на порогах влюблённых, писала письма с признаниями за стеснительных поклонников.
Но в пятнадцать лет мать разбила зеркало, в котором Ирена видела своё отражение.
«—Ты - ошибка» - сказала она, выставив дочь за дверь.
Клим, нашёл её через три дня. Популярный актёр, известный ролями маньяков и хладнокровных злодеев, он жил в поместье с видом на городские огни.
«—Здесь темно» – подумала Ирена, когда переступила порог.
Клим не умел быть отцом. Но очень хотел им быть. Он приносил ей платья от кутюр, которые она никогда не надела бы просто так, водил на премьеры, где она пряталась в углу. Ирена научилась жить в его мире: читала сценарии за его спиной, замечала, как он меняется перед камерой – становится тем, кого боится весь зал.
°°°
Её первый роль – девушка, погибающая от рук возлюбленного. Зал рыдал. Режиссёры шептались:
«–Она не играет. Она - это чувствует».
Она избегала вечеринок, где актёры целовались в дымных углах. Но на съёмочной площадке Ирена превращалась в тех, кого любили и теряли: девушку с пороком сердца, любовницу гангстера, призрак, который не мог забыть живых.
Клим гордился.
– Ты слишком переживаешь. – сказал отец, наблюдая, как она после дубля не может сдержать дрожь.
– А как иначе? – Ирена прижимает ладони к лицу. Её героини должны чувствовать.
Она знает: её дар превратился в проклятие.
Вечером Клим ставил ей классику – старые фильмы, где любовь выше трагедии.
– Пап. – однажды сказала она.
– А если я сыграю счастливую?
Клим молчал. Он погладил девушку по голове, как в тот первый вечер, когда вёз её в такси к себе.
– Счастья нужно не играть, а жить им. Твои героини могут разбиваться - но не ты.
°°°
Когда она влюблялась, объект её чувств либо умирал, либо уходил. Парень с бархатным голосом разбился на мотоцикле. Девушка с веснушками уехала в другой город, не попрощавшись.
«–Я - проклятие». - шептала она, глядя на новый сценарий. История о том, как ангел теряет крылья.
Клим поставил перед ней бокал вина.
«– Думай только о роли».
И она играла. В этом была правда – никто не любил её по-настоящему. Кроме него.

Персонажи пренадлежат 𝕊𝕜  𝔸𝕞𝕓𝕖𝕣