Хэрим
Тихий смех раздался в затемнённом зале, где тени плясали на стенах от колеблющегося пламени свечей. Хэрим сидел на диване из чёрного дерева, поглаживая белую шерсть своего уха. Его глаза, наполненные холодным блеском, рассматривали две куклы, лежавшие на коленях.
— Страшно, братец? – прошипел он, глядя в угол, где дрожал Сэрим. Младший всадник вжался в стену, стараясь не встречаться взглядом с братом.
Хэрим поднял куклу, медленно проводя пальцами по её фарфоровому личику. В тот же миг где-то в городе молодая девушка остановилась посреди улицы, её глаза помутнели. Она повернулась к прохожему и беззвучно улыбнулась.
— Так весело наблюдать, как они танцуют.
Сэрим сжал кулаки, но сделать ничего не мог.
Суд наблюдал издалека, его лицо оставалось невозмутимым. Он знал правду. Хэрим годами прятался в тени, контролируя всех, словно марионеток.
— Настоящая чума. – прошептал Лунхао.
Хэрим поднялся, его тигриный хвост медленно покачивался. Мужчина подошёл к Сэриму, положив руку ему на плечосзжав его смертельной хваткой.
— Не бойся. – сказал он мягко, но в голосе не было тепла.
— Ведь ты тоже часть моей игры.
Сэрим почувствовал, как его разум затуманивается. Тело перестало слушаться.
Хэрим улыбнулся.
Апокалипсис уже начался.
#riders
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Лисандр
Лисандр вошёл в зал для интервью, и воздух сразу же стал тяжёлым. Камеры начали давать сбои – на экранах мониторов пробегали полосы, звук то пропадал, то возвращался с жутким шипением. Он улыбнулся, широко, слишком широко, и его зубы блеснули неестественно белым светом.
— Вы знаете. – начал он, и его голос звучал то как шёпот из глубины туннеля, то как рёв перегруженного динамика.
— Актёрское мастерство – это всегда немного... одержимость.
Журналистка, сидевшая напротив, непроизвольно сжала блокнот в руках. Её дыхание участилось, ладони вспотели. Она не могла отвести взгляд от его глаз – алых, как кровь, но с редкими вспышками, когда зрачки на миг сужались в тонкие вертикальные щели.
— Я играю ужас. – продолжил Лисандр, наклоняясь вперёд. Его тень на стене не повторяла движений, а растягивалась, извивалась,
– Но иногда она играет со мной.
Тут его голова дёрнулась резко вправо, словно от удара. Плечо вздрогнуло, а в глазах вспыхнул ослепительно белый свет. На секунду лицо стало мягким, ангельским. Улыбка превратилась в нечто теплое, почти святое.
— Не бойтесь. – прошептал он уже другим голосом, сладким, как мёд.
И в этот момент журналистка почувствовала, как что-то шевельнулось у неё за рёбрами. Будто пальцы осторожно провели по внутренней стороне её грудной клетки. Она ахнула.
Лисандр снова дёрнулся, и демоническая сущность вернулась.
— Простите. – рассмеялся он, смех был похож на треск ломающегося стекла.
– Это всего лишь помехи.
Но девушка уже знала – долго находиться рядом с его ангельской стороной ещё страшнее. В голове начинали звучать голоса. Искажённые, скрипучие, они шептали молитвы на латыни, но слова были перевёрнуты, будто прочитанные задом наперёд.
Лисандр поднялся. Его тень на стене раздвоилась – одна часть осталась чёрной и рваной, другая легла чистым сияющим силуэтом с крыльями.
– Спасибо за интервью. – сказал он, и левый глаз на мгновение снова стал безупречно ясным, прежде чем погрузиться обратно в тьму.
Камеры окончательно сгорели.
#Holy_film
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Лисандр
Его длинные пальцы сложились в молитвенном жесте, когда он бросил взгляд на своё отражение.
— Отец небесный, благослови этот день. – прошептал он.
Ассистентка дрогнула. Все знали, Лисандр не играл. Он жил.
На площадке он преображался в пророков и святых с пугающей лёгкостью. Каждый жест – словно благословение или проклятие, брошенное с высоты алтаря. Режиссёр религиозной драмы однажды в ужасе крикнул «—Стоп!», когда Лисандр, играя Христа, начал рыдать настоящими кровавыми слезами.
— Это просто спецэффекты, – улыбнулся актёр, вытирая красно-вязкую жидкость. Но гримёры клялись – флакон с искусственной кровью оставался запечатанным.
Вне съёмок он носил белые костюмы, которые никогда не пачкались, и цитировал Писание между глотками минеральной воды. Коллеги шептались, что видели, как он на исповедь ходил трижды в день.
— Вы видели его? – вдруг спросил он однажды у стажёра, указывая на плакат с хоррором «Инферно», где его демоническая сущность ухмылялась во тьме.
— Жалкая пародия. Я – оригинал.
Его театральная экспрессия пугала даже видавших виды критиков.
– Просто входите в роль, – советовал Лисандр молодым актёрам, поправляя нимб из проволоки для нового фильма. Его глаза при этом оставались пустыми, как у кукол-марионеток.
Сейчас он репетировал монолог перед зеркалом. Его лицо искажалось в гримасах, голос переходил с бархатного шёпота на пронзительный вопль:
– Я ЛИШЬ СЛУГА СВЕТА!
Зеркало треснуло.
Лисандр замер, глядя на отражение – там, где должно было быть его лицо, на миг мелькнуло что-то с когтями и горящими глазами.
— Грехи... Вселяют... Сомнения... – прошипел он, накрывая треснувшее стекло покрывалом с вышитыми купидонами.
Завтра ему предстояло играть архангела Михаила.
Кто-то из съёмочной группы позже расскажет, как видел его ночью в павильоне – Лисандр стоял на коленях перед алтарём, выстроенным для сцены, и шептал молитвы.
И как алтарь вдруг загорелся красным пламенем.
Но к утру всё было в порядке.
Как всегда.
#Holy_film
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Беатрис
Беатрис не просто играла – она проживала каждую секунду перед камерой. Голливуд знал её как актрису, способную превратить даже самый откровенный эротический сценарий в высокое искусство. Её тело, гибкое, изящное, с мягкими изгибами и соблазнительными линиями – двигалось с такой естественностью, будто сама камера существовала лишь для того, чтобы запечатлеть её грацию.
На площадке царила лёгкая, почти игривая атмосфера. Беатрис смеялась, шутила с операторами, поправляла свет своими длинными пальцами, а потом, поймав взгляд ассистента, медленно проводила языком по губам, оставляя на них влажный след. Она обожала это – ощущение лёгкого напряжения в воздухе, дрожь в пальцах у того, кто пытался сохранить профессиональное выражение лица.
— Ты слишком серьёзный~. – говорила она, приближаясь, её голос – шёпот, обжигающий кожу.
— Расслабься.
И он не мог не расслабиться. Никто не мог. Она упивалась вниманием. Каждый её жест был продуман до мелочей, каждый взгляд – обещанием. Она могла быть нежной, как шёлк, скользящий по телу, или резкой, как укус, оставляющий след. Именно так она и поступала – кусала губу, чуть прищуривая глаза, и казалось, что сейчас она расскажет тебе что-то очень важное.
— Мне нравится, как ты на меня смотришь. – говорила та, откидывая волосы назад, обнажая шею.
И ты смотрел.
Потому что Беатрис не просто играла. Она превращала кино в танец, в бесконечный спектакль страсти, где каждый кадр это история, рассказанная языком тела. И даже когда съёмки заканчивались, её присутствие ещё долго витало в воздухе, оставляя после себя лёгкое, почти пьянящее послевкусие.
Беатрис уходила первой. Обернувшись на пороге, она бросала последний взгляд – тёплый, полный намёков, а её глаза искрились багровым светом.
#Holy_film
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Body Off Art – новая ветка рисования, посвящённая изображению отдельных частей тела персонажей. Кисти рук, глаза, изгибы тела - не цельные образы, а их фрагменты.
Посты данной тематики будут выходить Рандомно. Так я смогу разнообразить свои однотипные полноценки
Картинки будут публиковаться под хэштэгом#BodyOffArt
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Тао
Серебряный лимузин остановился перед киностудией, и из него вышел Тао. Его неоновые волосы, зачесанные назад, мелькали на фоне серых зданий. Он улыбался, как будто знал секрет, о котором никто не догадывался.
Родители Тао влиятельные фигуры в мире бизнеса и искусства. Они хотели, чтобы сын продолжил династию, но парень выбрал другое. В шестнадцать он сбежал из дома и стал каскадёром.
Падения с высоток, поджигание себя, драки – все это было его стихией. Но однажды во время съемок сорвался с троса. Падение должно было закончиться травмой, но вместо этого Тао поднялся, отряхнулся и рассмеялся. В этот момент его заметил режиссёр, снимавший интерактивное кино.
— Ты не просто каскадер. – сказал мужчина.
— Ты – выбор зрителя.
Так Тао стал лицом интерактивного кино. В его фильмах зрители через приложение решали, как поступит герой: поцелует девушку или уйдёт, сразится с врагом или обманет его. Каждый жест Тао был идеально отточен, каждая эмоция – искренней.
Но настоящий переворот случился на премьере «Лабиринта теней». В ключевой момент зрителям предложили выбрать: спасти друга или достичь цели. Тао играл так, что казалось, будто он действительно не знал, что сделает. Его глаза – то решительные, то полные сомнений, заставляли зал задерживать дыхание.
После показа к актёру подошла девушка с короткими синими волосами.
— Ты же не просто актёр, правда? Ты действительно не знаешь, что выберешь, пока зрители не решат?
Тао улыбнулся и достал из кармана монетку.
— Иногда я подбрасываю её заранее. Просто чтобы было интереснее. ~
Девушка звонко рассмеялась.
Тао больше не каскадёр. Он стал тем, кто дарил людям их собственные истории. И каждый раз, когда на экране мелькали его глаза, зрители знали: сейчас случится что-то непредсказуемое
#Holy_film
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM