​​Но также и на стороне духовной, в области науки, можно было наблюдать сходное движение ускоренного развития. Разве что это движение или направление было здесь иным в сравнении с образованными эпохами древности, и мы прошли его скорее обратным ходом, или снизу вверх, с той же самой быстротой. Я хочу этим сказать, что сперва и в последние десятилетия прошлых столетий образ мысли эпикурейцев, или же некий весьма близкий к нему, был в нашу эпоху преимущественно господствующим. Затем вместе с ним и наряду с ним явились схоластическая изощренность и разнотолки, а также, пожалуй, усердие в ученом коллекционировании, свойственное позднейшим греческим школам, при близительно вплоть до эпохи блестящих софистов и их общего губительного влияния на народ. Все системы и заблуждения, какие только могут лежать в сфере человеческого духа и имеют свое основание в его существенных свойствах, или же находят свой естественный повод в том или ином словно бы врожденном человеку недоразумении, в том виде как они в течение многих столетий развились у греков, наша эпоха прошла приблизительно за то же количество десятилетий; причем, однако, я надеюсь, что отнюдь не ошибусь, если предположу, что в проделанном обратном движении последовательного возврата к истине, в этой восходящей линии мы скоро уже вновь приблизимся к лучшей эпохе первых великих философов Греции — Платона, Сократа или Пифагора.

(с) Ф. Шлегель - "Философия жизни", лекция 8. По-видимому это и есть тот фрагмент с признанием господства эпикуреизма в XVIII веке.

Для тех, кто в шоке от кол-ва постов, здесь вкратце резюмирую что было запощено (в основном Фридрих Шлегель и его нытье про Эпикура, которое исчерпывающим образом показывает отношение романтиков к нему).

1. Три литературных романа в Англии XIX века, где обыгрывается переход эпикурейского философа на христианские позиции.
2. Цитата Шлегеля про то, что Эпикур - враг искусства. См. также примечание по ссылке и комментарии к посту.
3. Большая цитата Ж. Делёза о том, почему дискретная система эпикуреизма хороша.
4. Шлегель жалуется, что его современники хотят возродить эпикуреизм и надеется, что это уже невозможно.
5. Шлегель считает, что античная философия со временем деградировала, а Эпикур - вершина деградации. Очередная вариация темы "упадок эллинизма".
6. Шлегель доходит до того, что эпикуреизм расцвел в условиях тотального пиздеца в Риме, с реками крови т.д.
7. Огромный, по сути программный фрагмент Шлегеля с критикой атомистики, отчасти дополняет все вышеназванные фрагменты.
8. Шлегель признается, что до самого последнего времени эпикуреизм доминировал в Европе, но по его мнению, развитие духа здесь идет по аналогии с античностью, только задом-наперед. Поэтому от Эпикура он надеется дойти к скорому торжеству Платона.

​​В хитросплетениях схоластической философии человечество рисковало утратить последние крохи истинной мудрости, какие у него ещё оставались; единственно ценным в этих диспутах были попытки развить взгляды философов-перипатетиков. Платон, мудрейший и наиболее глубокий из древних мыслителей, и Эпикур, наиболее кроткий и человечный из них, находились у монахов в полнейшем пренебрежении. Платон противоречил их своеобразным взглядам на небесные дела, а Эпикур, защищавший право человека на радость и счастье, был бы чересчур соблазнительным контрастом их мрачному и убогому нравственному кодексу. Уверяют, правда, будто святые отцы тешились на досуге тайным поклонением Эпикуру и профанировали философию, которая отстаивала права всех, себялюбиво пользуясь правами для немногих. Так обстоит дело: законы природы неизменны, и человек отрекается от них для того, чтобы иметь удовольствие сквозь лабиринты трудностей идти к ним снова.

Откровенное и невинное удовольствие по какой-то странной логике именуют пороком; а между тем человек (так крепко держит его цепь необходимости — так неодолимо стремится он исполнить свое земное предназначение) - человек ищет его любой ценой, а потому становится лицемером и готов на муки ада.

(с) Перси Шелли - "О возрождении литературы" (прим. 1815 год).

​​Я не думаю, чтобы Лукреций, когда вынашивал поэму, составляющую и поныне основу наших философских познаний и удивившую своим красноречием человечество, трепетал перед критикой, какую его творение могло встретить у софистов, состоявших на жаловании у развратной и невежественной римской знати. Когда Греция стала пленницей, а Азия - данником Римской республики, быстро клонившейся к рабству и упадку, множество сирийских рабов, фанатиков непристойного культа Аштарот, и множество недостойных преемников Сократа и Зенона, став вольноотпущенниками, с грехом пополам кормились тем, что угождали порокам и тщеславию сильных мира. Эти жалкие люди умели с помощью легковесных, но убедительных, на первый взгляд, софизмов учить тому презрению к добродетели, которое является уделом рабов, и тем суевериям - печальнейшей замене добрых чувств, кои, распространяясь из порабощенных стран Востока, наводнили Запад. Уж не этих ли людей, не их ли осуждения должен был опасаться мудрый и высокий духом Лукреций? Последний и, может быть, самый недостойный из его последователей и тот не согласился бы принять одобрение из их рук.

(с) Перси Шелли - Предисловие к поэме "Восстание ислама" (1818)

Из писем Перси Шелли к Вильяму Годвину в 1812 году:

Фр. 1: Подрастая, я охладел к натуральной магии и к призракам; я прочел Локка, Юма, Рида и всех философов, которые мне встретились, не отказываясь, вместе с тем, от поэзии, которой я оставался верен при всех моих блужданиях и сменах вкусов. Однако по-настоящему думать и чувствовать я начал лишь после прочтения "Политической справедливости", хотя с того времени мои мысли и чувства сделались тревожнее, мучительнее и живее, и я стал более склонен к действию, нежели к умозрениям. Прежде я был республиканцем - образцом государства были для меня Афины, но теперь я считаю Афины столь же далекими от совершенства, как Великобританию от Афин.

Фр. 2: Я признаю, что мои планы объединения невежественных людей несвоевременны; опасными я их не считаю, ибо одновременно я требовал полной гласности; к тому же я не думаю, чтобы крестьянин стал внимательно читать мое обращение, а прочитав его, проникся кровожадными чувствами. Нестерпимо больно видеть человеческие существа, способные подняться к вершинам науки, подобно Ньютону и Локку, и не пытаться пробудить их от спячки, столь далекой от этих вершин. Часть города, называемая Либерти, представляет зрелище такой нищеты и бедствий, что его не выдержал бы и более хладнокровный человек, чем я. Но я подчиняюсь [Годвин попросил умерить пыл пропаганды и активности Шелли в Ирландии, на что тот ответил согласием]. Я не стану больше обращаться к неграмотным.

​​Впрочем, мы судим об этом по неполным данным, а потому, быть может, с недостаточной полнотой. Энний, Варрон, Пакувий и Акций - все четверо большие поэты - до нас не дошли. Лукреций обладал творческим даром в высочайшей степени, Вергилий - в очень высокой. У этого последнего изысканность выражений подобна светлой дымке, прикрывающей от читателя ослепительную правдивость его изображений мира. Ливий весь исполнен поэзии. Однако Гораций, Катулл, Овидий и все другие большие поэты, современники Вергилия, видели человека и природу в зеркале греческого искусства. Государственное устройство и религия также были в Риме менее поэтичны, чем в Греции, как тень всегда бледнее живой плоти.

(с) Перси Шелли - "Защита поэзии" (1821)

Итак, сегодня небольшой наплыв постов связан с другим "романтическим" именем Перси Шелли. Мы подобрали основные цитаты, связанные с эпикурейской традицией (наплыв подобных цитат романтика Фридриха Шлегеля - здесь). До этого Шелли мы упоминали всего раз в контексте марксизма, и в статье про его супругу на украинской версии канала.

1. Мы видим похвалу Эпикуру за его гуманистическую линию, комплиментарное отношение к этике гедонизма, хотя и с одновременной похвалой Платону.
2. Интересное признание Шелли в том, что философия эпикуреизма в его время была основой философских познаний. О подобном, пускай и критически, говорил и Шлегель.
3. Ранние письма Шелли, где он общается с крупным около-коммунистическим мыслителем (и своим тестем). Интересно, что Шелли оказывается более радикальным, чем Годвин, но всё же уступает. Но мы выделили эти фрагменты потому, что здесь он признается в важности философии Локка для своего мировоззрения. И возвышает Локка и Ньютона - эпикурейский фундамент всего XVIII века.
4. Внезапно Лукреций признается более творческим, чем Вергилий и по сути любой из римлян. Вполне вероятно, что это мнение имеет философский и идеологический характер. А возможно и эстетический, в плане самого концепта - доносить философию через поэзию.

​​Многие знают, что Ньютон был девственником, по крайней мере он сам говорил об этом незадолго до смерти. Возможно причиной этому была его фанатичная религиозность, которая перекрывала даже любопытство изобретателя-эмпирика. Но сегодня обнаружил один забавный инцидент. Оказывается, что Джон Локк пытался исправить ситуацию, из-за чего навлек на себя гнев Ньютона (т.е. попытка не удалась). После громкой ссоры, Ньютон напишет извинительное письмо, после которого фотографии с расщеплением света могут восприниматься не просто как штука про ЛГБТ:

Сэр! Будучи того мнения, что вы намерены запутать меня с женщинами, а также другими способами, я был так расстроен этим, что когда мне сказали, что вы больны и вероятно умрете, я ответил, что было бы лучше, если бы вы умерли. Теперь прошу прощения за этот недостаток чувства милосердия, потому что теперь я доволен, зная, что сделанное вами справедливо, и прошу прощения за то, что дурно о вас думал и что представлял себе, будто вы подрываете основы нравственности в принципах, положенных вами в основание вашей книги об идеях и в других книгах, и за то, что я счел вас за гоббиста. Прошу прощения за то, что я сказал и думал, что вы хотите продать мне должность или запутать меня. Ваш нижайший и несчастнейший слуга Исаак Ньютон.

​​Раньше я уже писал о том, что различия между т.н. "эпохой Просвещения" и "романтизмом" были скорее внутренним расколом в нео-эпикурейском дискурсе XVIII века (см. заметку об этом). Также мы говорили о том, что романтизм мало отличим от идеологии эпохи барокко (см. заметка про "метаромантизм"), и даже сделали беглый черновой набросок глобальных эстетических направлений (здесь).

Теперь прочитал французского экономиста Фредерика Бастиа, о котором ещё предстоит вскоре написать отдельную заметку, и уже хочется выделить следующее: как и "немецкая классическая философия" (НКФ), являющаяся буквально романтизмом в философии, так и сам литературный романтизм, одинаково основывались на развитии принципа свободы. Они выступили против детерминизма Просветителей. Революция во Франции побудила романтиков и философов к осмыслению свободы творчества.

Читая Бастиа, который был экономическим либералом, практически предшественником либертарианства, вдруг пришёл к мысли, что экономическая система фритрейдерства и их борьба с экономикой протекционизма - это буквально выражение духа романтизма в экономике.

Таким образом вырисовывается уже некий идейный треугольник. Либерализм-НКФ-романтизм. Это основная мысль, которую хотелось зафиксировать в формате заметки. Остальные детали надеюсь раскрыть на примере Бастиа в развернутой статье.

Отсюда может логично проистекать следующий вывод. Что этой триаде противостоит другая триада: протекционизм-просвещение-классицизм. До какой степени эти идеи действительно сочетаются, сказать сложно, но в глазах среднего романтика такой "совокупный враг" вполне мог существовать. Отчасти именно сочетанием этих вещей был т.н. "утопический социализм". Конечно, социалистов можно рассматривать в ряду романтиков, как одно из ответвлений, как реакцию на одну и ту же проблему (провал идеалов ВФР и негативные стороны индустриализации). Для "утопистов" это даже более актуально, чем для чистых романтиков. С другой стороны можно даже добавить сверху, что такой типичный романтик, каким был Байрон, вполне совмещал литературный романтизм с философией Просвещения и даже с некоторым сочувствием к социализму. Подобных примеров можно найти больше, взять хотя бы Стендаля. Но в том и дело, что идеальных, чистых типажей всегда мало, редко встретишь идеального мускулистого пролетария и жирного буржуа в костюме с цилиндром. Но обобщения создаются, и делаются не беспочвенно.

Так что некоторая тенденция, которую выражают две вышеназванные триады, действительно существует. На мой взгляд триада "либерализм-НКФ-романтизм" отлично выражает настроения революционной буржуазии, заряженной духом свободы. Триада "протекционизм-Просвещение-классицизм" больше подходит как для аристократии (хотя они могут выдвигать идеалистические идеи вместо просвещения), так и для крупной буржуазии, которая намерена защищать свои предприятия и при этом ориентируется на "высокий" стиль в искусстве. Социалисты же, как представители "низов", хотя в реальности они представляют самих себя (т.е. интеллигенцию) - пытаются выдвинуть нечто третье.

Вместо конфликта фритрейдеров и протекционистов они выдвигают социализм и намерены снять эту проблему. Вместо НКФ и Просвещения они также пытаются конструировать некий синтез (чем в итоге станет марксизм). Вместо классицизма и романтизма они пытаются развивать жанр, который мы назовем реализмом. На деле все эти "третьи" позиции - были синтезом двух предыдущих. Социалисты брали романтизм за основу, но применяя классицистические принципы и обращая внимание на глобальные вопросы - создавали новый жанр, который формально выглядит простым развитием романтизма. Социалисты брали фритрейдерские позиции за основу, но критикуя их, фактически становились апологетами государственного контроля и почти сливались с протекционистами своего времени, лишь создавая "левый фланг" протекционизма. Точно также и в философии, разделяя критический настрой современников по отношению к Просвещению, они пытались сделать его лучше, живее, привнести туда творческую волю индивида, свободу действовать и менять мир. Фактически они просто "улучшали" просветительский материализм, или "приземляли" чрезмерно витающий в облаках романтизм НКФ. Но во всех случаях мы имеем дело скорее с синтезом старых позиций, с классическим гегелевским "отрицанием отрицания", чем с поистине новой "третьей" позицией. Но именно потому, что социалисты отрицали уже романтиков (и их триаду), они так или иначе, будучи конечно плодом "романтической" эпохи, но всё же возвращались к старой триаде Просвещения. Оттуда и обобщенное сходство, которое на практике, конечно, имеет массу исключений.

Вкратце, чтобы было понятно о чем последний цикл статей (потом возможно переработаю в отдельную статью):

🔸 Замечание о том, что либерализм отвечает общему духу романтизма (выдвижение "триады" либерализм-НКФ-романтизм).

🔸 Развитие мысли путем антитезы, выдвижение "триады" протекционизм-просвещение-классицизм. Рассмотрение социализма, как специфического проявления этой второй "триады".

🔸 Обращаю внимание на то, что обе "триады" базируются на ложных представлениях людей того времени.

🔸 О том, что можно рассматривать романтиков и социалистов, как две разные реакции на одну проблему (помимо классической реакции на индустриальную революцию и ВФР). Социалисты подвергают романтиков "внутренней критике" и совершают отрицание-отрицания.

Кстати, тут можно ещё говорить о вариантах реакции на Просвещение и ВФР.

1) Либерально-романтическая реакция (первая триада, классический романтизм).
2) Либерально-классицистическая реакция (попытка развивать классические идеи Просвещения, не обращаясь ни к социалистам, ни к романтикам, например утилитаризм Бентама и Милля).

3) Консервативно-романтическая реакция (вторая триада/социализм).
4) Консервативно-классицистическая реакция (её мы не рассматривали, но по идее это прямое отрицание Просвещение с полным знанием дела, где отрицается и романтизм, и социализм, и обычные Просветители с эмпирической философией).

Комментарий подписчика, который кратко резюмирует суть изложенного :)

Краткая предварительная заметка. Я и сам издавна пользуюсь схемой, где философии Декарта противостоит философия Локка, а физике Декарта - физика Ньютона. В этой схеме возникает соблазн рассматривать Локка и Ньютона в тандеме. Тем более, что оснований для этого предостаточно. Философия Просвещения по праву может считаться ньютоно-локковской системой.

Однако, нельзя забывать, что в контексте античной философии существовало серьезное разделение на физиков и математиков. В каком-то смысле весь конфликт материализма и идеализма вырос из этого разделения. Декарт впервые создал полноценную математическую физику, де-факто подчинив физику математике (и неслучайно, что в философии он оказался идеалистом). Да, это имело большой положительный эффект на развитие науки, но если рассматривать вопрос чисто с точки зрения философии, то он нанёс мощный удар по материалистической традиции. На основе Ньютона и Локка ему вскоре нанесли контрудар, и была создана новая философия материализма во Франции. Это известная история.

Но мы постоянно закрываем глаза на то, что Ньютон - только углубил принципы математической физики. Его основная работа даже называется "Математические начала натуральной философии". Ньютон тоже совсем не случайно был религиозным сектантом. В своей философии он последовательный идеалист. И хотя он сознательно оспаривал физические теории Декарта, но технически они находились в одном лагере и двигались в одном направлении. Известно, что в юности Ньютон активно изучал Декарта.

Возможно, Ньютон отличается от Декарта напором на эмпиризм. Но в общем он является не физиком-математиком, а математическим физиком. И этого нельзя забывать. Ньютона использовали для обоснования материализма, но только оторвав от контекста и максимально выхолостив некоторые отдельные выводы из его работ.

А о различии эмпиризма и философии того же Локка - мы уже обстоятельно писали в этой статье.

«Европа – это сад. Мы вырастили сад. А остальной мир, во всяком случае основная его часть – это джунгли. А джунгли могут захватить наш сад».

Интересный факт, третий глава "Сада" после самого Эпикура, застал Эпикура уже очень старым, а сам был довольно юным к тому моменту. Это человек уже другого поколения, и когда он стал главой школы, все ближайшие сподвижники Эпикура на этот момент уже были мертвы. Для лучшего знакомства с сочинениями Полистрата я отсылаю на рецензию Хирама Креспо.

И есть некоторые особенности, связанные с Полистратом, которые стоит отметить. Во-первых, его аргументация про абсолютную красоту сближается с платонизмом, больше чем этого можно ожидать от эпикурейца. Во-вторых, он старается выглядеть серьезным человеком и поэтому критикует киников за эпатаж. Полистрат явно считает, что важно выглядеть "респектабельно" (чего не скажешь про Колота, или самого Эпикура и его учеников). Исходя из этого он переносит основное внимание на вопросы теологии, и приходит к выводу, что нельзя критиковать взгляды толпы о богах. Он вполне склонен к ярой полемике, но полемизирует с интеллигенцией в защиту толпы. Но что ещё больше делает его "леваком", так это одно из немногих биографических сведений: Валерий Максим говоря о нём, сообщает также о некоем эпикурейце Гиппоклиде, с которым Полистрат родился в один день, учился и затем преподавал в одной философской школе Эпикура, делил общее имущество, и умерли они тоже в один день в очень преклонном возрасте.

Из этого можно сделать вывод, что Полистрат ввел общность имущества и пытался превратить "Сад" в классическую коммуну, это при том, что сам Эпикур предостерегал против этого и отстаивал право частной собственности, чтобы не дай бог не создать организацию по типу пифагорейцев. По сути Полистрат сделал серьезный шаг "влево", встав на защиту народа от "гнилой" (скептики, киники и софисты в первую очередь) интеллигенции. Это особенно интересно в контексте того, что позднейший эпикуреец Диоген из Эноанды проповедовал наступление грядущего "Золотого Века" в общем представляя его в духе анархо-коммунизма. Вполне возможно, что внутренние расхождения в эпикурейской школе по этому (и не только) вопросу шли всё время, от основания школы до её уничтожения.

Учитывая, что про 4-го и 5-го эпикурейских лидеров мы ничего не знаем, то можно предполагать, что они развивали начинания Полистрата. Тем более, что 6-й глава школы Аполлодор, по какой-то причине получит прозвище "Тиран", и уже при нем и после него начнется систематическая разработка учения, экспансия в Сирию и Рим, а также возобновление репутации трикстерства. В таком случае "переходной период" с непонятными внутренними движениями занимает период 250-175 гг. до н.е., приличных 75 лет. Практически столько же, сколько существовала школа до этого.