Четыре месяца назад Сергей Обломов снял видео про стоицизм, где убедительно показал, что этика стоицизма целиком опирается на его физику.

И действительно, ещё Диоген Лаэртский писал, что стоическая философия подобна яйцу, где физика — это желток, этика — белок, а логика — скорлупа.

О чем Обломов не сказал, так это о том, что логика стоиков построена на спекулятивных философских категориях, а потому, собственно, также является бесполезной, и также не работает без их физики.

В реальности, любые философские категории (стоические ли, аристотелевские или даже гегелевские) бесполезны, и создают только видимость знания, но не само знание.

Обломов защищает научный взгляд на вещи и говорит, что стоицизм нуждается в некой "ревизии" как раз в связи с необходимостью отбросить его предрассудки о природе. Мы поддерживаем данную инициативу.

Но говоря так, Обломов забывает, что в античности уже существовала школа с таким, научным пониманием природы, о котором было сказано в видео, и которая также имела свое учение о познании и свою этику. Речь конечно же про эпикурейцев.

Нет смысла переизобретать велосипед, так как очевидно, что такой "реформированный стоицизм" будет отличаться от эпикуреизма лишь названием. И это выглядит даже более ироничным, учитывая, что эпикуреизм исторически возник несколько раньше, чем стоицизм.

https://youtu.be/lCx8fBxLebs

“Не много значит в моих глазах авторитет Платона, Аристотеля и Сократа. Я был бы удивлен, если бы ты сослался на Эпикура, Демокрита, Лукреция или кого из атомистов и защитников атомов. А стоит ли удивляться, что те, кто выдумал “скрытые качества”, внутренние сущности, субстанциональные формы и тысячи прочих нелепостей – измыслили также призраков и привидения и поверили старым бабам, чтобы подорвать авторитет Демокрита”

(Бенедикт Спиноза, Письмо LVI к Гуго Бокселю)

​​"«Если мы станем выводить мировую схематику не из головы, а лишь посредством головы из действительного мира, выводить основы бытия из того, что есть, то нам для этого нужна не какая-либо философия, а положительные знания о мире и о том, что в нем совершается; и то, что при этом получается, опять-таки не какая-либо философия, а положительная наука... Затем, если уже нет никакой необходимости в философии, то нет необходимости и в какой-либо системе, даже в какой-либо естественной системе философии. Понимание того, что совокупность процессов природы находится в систематической связи, побуждает науку повсюду, как в частностях, так и в целом, раскрывать эту связь»

Этот автор, который дошел до «плоского упразднения всякой философии» и, забыв о формальной логике и диалектике, целиком заменил ее положительной наукой, не кто иной, как Энгельс".

(И. Степанов, «Диалектический материализм и деборинская школа»; цитируется Ф. Энгельс, «Анти-Дюринг»)

Мало кто знает, что знаменитый гуманист и христианин Эразм Роттердамский (1469-1536 гг.) был горячим поклонником и подражателем эпикурейского писателя-сатирика Лукиана из Самосаты, дружил с относительно левым писателем-утопистом Томасом Мором, и в 1533 году написал диалог "Эпикуреец", в котором попытался защитить Эпикура с точки зрения христианства.

(с) Значит, если эпикурейцы — это те, кто живет приятно, никто не может называться эпикурейцем с большим правом, чем святые и благочестивые.

Этот диалог мы и публикуем здесь по изданию сборника сочинений "Разговоры запросто" (публ. 1969 г.).

Между тем как свобода духа драгоценнее всякого золота и по природе своей все настолько стремится к свободе, что все живое и большая часть неодушевлённых предметов напоминают слова поэта, что необходима свобода, мы, люди, да еще вдобавок занимающиеся философией, — неужели мы столь низко пали, что будем всемерно и беззаветно прославлять это рабство? Заниматься философией под игом этого рабства, меж тем как философия обещает свободу, из которой возникает величайшее спокойствие духа, а потому и величайшее блаженство,— какая нелепость! Какое безумие! Природа дала нам свободный дух. Но так как из-за общения с толпой он уже почти с самой колыбели попадает в путы и оказывается связанным тысячей узлов, то философия обещала, что при ее помощи мы снова обретем свободу. И вот, когда следовало бы серьезно устремиться к мудрости, мы поступаем столь безрассудно, что налагаем на наш несчастный дух цепи и тяжкие оковы, заставляя его влачить жалкое рабство и привязывая его к стойлу, как вьючный скот. Разве это не полное безрассудство, что мы, испытывая радость каждый раз, когда освобождается от оков наша земная субстанция, т. е. тело, нисколько не ужасаемся тому, что наша лучшая, божественная и небесная, часть — я подразумеваю наш дух — в плену? Может быть, ни во что не надо ставить эту свободу, в которой, однако, все те, кто однажды ее обрел, находят для себя столь надежное убежище? Уж конечно, эти последние не станут усердствовать до пота, защищая мнения, которые им раньше нравились, ибо они с такой же готовностью могут от них отказаться, как разжать сжатые руки. Они ведь знают: человеческий ум настолько слаб, что, не обладая истинным познанием вещей, он строит о них лишь правдоподобные догадки. В силу этого такие люди ничего не защищают с упорством и высокомерием и считают, что Аристотель мог не меньше ошибаться, чем Пифагор или Платон; меж тем в тиши, в полном спокойствии духа они обдумывают, какое из противоположных мнений философов можно считать более близким к истине. Мучиться они предоставляют другим; сами же они, испытывая при этом большую духовную радость, чувствуют, что избавились от тех бурь, которые, как они видят, столь многих швыряют из стороны в сторону. Ведь

Сладко, когда на просторах морских разыграются ветры,
С твёрдой земли наблюдать за бедою, постигшей другого,
Не потому, что для нас будут чьи-либо муки приятны,
Но потому, что себя вне опасности чувствовать сладко.
Сладко смотреть на войска на поле сраженья в жестокой
Битве, когда самому не грозит никакая опасность.
Но ничего нет отраднее, чем занимать безмятежно
Светлые выси, умом мудрецов укрепленные прочно:
Можешь оттуда взирать на людей ты и видеть повсюду,
Как они бродят и путь, заблуждался, жизненный ищут.

(c) Пьер Гассенди — "Парадоксальные упражнения против аристотеликов"

Вообще без шуток, это реально краткий курс по всей "Этике" Алена Бадью за 3 минуты. Не благодарите, что сберег ваше время на прочтение.

​​Вообще глав. админ этой группы (ну я короче) историк по своей специализации. И отнюдь даже не историк философии. В 2014-16 годах, в небольшой группке из троих человек мы предприняли амбициозную попытку ревизии марксистской методологии, и до сих пор пользуемся ею. В двух словах, это ревизия обращавшая фокус внимания в пользу т.н. "производительных сил", в сторону технологического развития общества. Такая архимедова точка опоры серьезно перевернула всю формационную схематику и лучше согласовывалась с эмпирическими данными. Но мы делали это по наитию, собственными силами, опираясь исключительно на марксистские первоисточники.

Сейчас я сижу над составлением программной работы, которая в относительно кратком изложении покажет всю эту концепцию. Это нужно сделать в том числе для многих других статей (в т.ч. историко-философских). Но в этот раз решил всё таки немного проверить, насколько этот велосипед является велосипедом. И таки нашел кое-каких предшественников, которых теперь считаю необходимым изучить, чтобы и себя проверить, и им дать комментарии.

📗 В первую очередь это позднесоветский историк-китаист В.П. Илюшечкин (1915-1996), практически единственный в своем роде.
📙 Во-вторых это т.н. "левые акселерационисты", хотя и однобоко мыслящие и использующие центральную идею для радикальных политических выводов. Самые известные: Ник Лэнд (1962 г.р.), Ник Срничек (1982 г.р.).
📘 В третьих, это т.н. "постиндустриалисты", которые мыслят историю человечества глобальными технологическими эпохами, но наивно и по-утопически уже сейчас пытаются рисовать новую эпоху, с совершенно метафизическими принципами "за всё хорошее и против всего плохого". Самые известные: Э. Тоффлер (1928-2016) и Д. Белл (1919-2011).
📕 В четвертых, это т.н. "неоэволюционизм" в социологии, основными интересующими нас представителями которого являются: Лесли Уайт (1900-1975), Марвин Харрис (1927-2001), Дж. Ленски (1924-2015).
📔 В пятую очередь это т.н. "технологические детерминисты" разных видов, среди которых стоят внимания: Жак Эллюль (1912-1994), Уильям Филдинг Огборн (1866-1959), Чарльз Остин Бирд (1874-1948). Все эти последние, так или иначе зависели от идейного влияния классической институционалистской экономической школы и её основателя Торстейна Веблена (1857-1929), которую лично я котировал и раньше. А праотцом всей этой тематики в целом считается Карл Маркс, хотя марксисты это оспаривают.

Все эти материалы я теперь и буду в приоритете рассматривать, поэтому ближайшее время тематика паблика снова будет исторической. Хотя это не исключает отдельных философских ревизий и вкраплений чистого эпикуреизма.

1) В статье "Маркс не понимает греков" говорим несколько слов о проблемах классической историографии, с её некритическим принятием "авторитетных" источников. На частном примере творчества Ксенофонта.

2) В статье "Марксизм-ксенофонтизм" рассматриваем косвенно связанную тему, на сей раз про знаменитое "доказательство" тотального господства рабовладения, с превалированием рабов над свободными 3 к 1.

Лисий из Тарса, эллинистический философ по-видимому уже II века до н.э., которого упоминает Афиней в качестве философа-эпикурейца:

"Избранный однажды от сограждан «венценосцем», то есть жрецом Геракла, он отказался оставить должность и, скинув гиматий, надел пурпурный хитон с белыми полосами, облачился в дорогой военный плащ, обулся в белые лаконские сандалии и покрыл себе голову золотым лавровым венком, сделавшись тираном. Потом он распределил имущество богатых между бедными, убив многих из тех, кто не захотел расстаться со своим добром по-хорошему".
(Афиней, Пир Мудрецов, V. 215.).

Здесь также стоит вспомнить и про Диогена из Тарса, эпикурейца, занимавшегося вопросами искусства. А также про Диогена из Эноанды, с его эгалитарным "леваческим" проектом земельной реформы и философского просвещения; и Аристиона, поднявшего вооруженное восстания в Афинах. Из Тарса (помимо апостола Павла, жившего уже явно позже) происходила также и целая плеяда филосфоов-стоиков.

Например: Антипатр Тарсийский (II в. до н. э.) — древнегреческий философ-стоик, учитель Панетия (повлиявшего на римскую идеологию имерства в кружке Сципиона) и стоика Гая Блоссия (идеолога реформ Гракхов, участника рабовладельческого восстания в Пергаме). Его современник Архедем из Тарса конкретизировал стоическую этику формулой: «жить, исполняя все надлежащее». Из Тарса также происходил и ученик Хрисиппа - Зенон Тарсийский (II в. до н. э.). Из более поздних стоиков можно выделить Афинодора Кордилиона (I в. до н. э.), бывшего хранителем библиотеки в Пергаме, и учителем знаменитого суицидника Катона Младшего. Также отсюда родом и Афинодор (74 г. до н. э. — 7 г. н. э.), ученик Посидония и учитель молодого Октавиана Августа во время его пребывания в Аполлонии.

Но кроме стоиков можно отметить и наличие риторской школы в Тарсе, известно что отсюда родом происходит ученик Карнеада (скептическая академия, родственная эпикурейцам того времени) - Хагнон из Тарса. Вполне в эпикурейском стиле он, будучи ритором, критиковал риторику, не считая её искусством.

Чтят бродяги-школяры бредни Эпикура.
Голодранцам дорога собственная шкура.
Бочек пива и вина алчет их натура.
Ах! Студента полюбить может только дура.

(с) поэзия Вагантов, "Флора и Филида".

Начинаем наш "крестовый поход" по теоретическим предшественникам с В.П. Илюшечкина и одной из его статей ещё советского периода (не позже 1978 года), где вкратце описывается методологический подход автора. Начинается она с вопроса общего и единичного, где В.П. выводит промежуточную категорию "особенного". Для наглядности можно сказать, что среди крайностей индивид (единичное) и общество (общее), выделяется особенное, например как "партия либералов" (особенное). Нормальная общественная наука, как правило изучает именно это особенное, хотя здесь и подчеркивается, что это "особенное" является скорее составной частью чего-то общего, т.е. несмотря на всю свою специфику, проявляется в чем-то более глобальном (например в вопросе "партий" вообще). Этот пример я выдумал сам, но суть должна быть понятна, В.П. хочет уйти от дилеммы двух стульев, как от надуманной. Его собственные примеры ближе к истории, где он пытается сказать, что несмотря на специфику и особенности древнего Рима и древнего Китая, их объединяет нечто более важное и общее.

В.П. как бы заявляет нам, что классический марксистский истмат-пятичленка это как раз методология "особенного", т.е. конкретных форм организации общества, а не анализ "общего", т.е. общества как такового в определенном временном срезе. Это последнее (т.е. "общее") предполагается необходимым минимумом для совершения гегелевского "восхождения от абстрактного к конкретному" 📉, оно необходимо, чтобы вообще правильно понять специфику особенного. Здесь В.П. одновременно с похвалой классического истмата, также пытается и закинуть удочку наперед, сказать что без понимания специфики аграрной эпохи вообще, невозможно понять и действительное своеобразие классических "рабовладения" и "феодализма", если вообще пытаться о них говорить.

Илюшечкин в отдельном порядке рассматривает историю создания формационной "пятичленки", и показывает умозрительный и совершенно не-эмпирический её характер. Ссылаясь на Келлера (1634-1706), Сен-Симона (1760-1825), деятелей ВФР (Тюрго, Барнав, Кондорсе), а также О. Конта (1793-1857) он показывает, что изначальные разделения на "дикость-варварство-цивилизацию", "молодость-зрелость-старость", "древность-средневековье-модерн" - это только модные в те далекие времена концепции, не имеющие никакой реальной эмпирической основы. Но именно на их базе и была выстроена специфика марксистских взглядов на истмат. И проблема была скорее в общей незрелости исторической и археологической науки того времени. Маркс просто скопировал мейнстримные схемы, не особо заморачиваясь. Историческая несостоятельность "пятичленки" на этих примерах показана в исполнении В.П. лучше, чем где либо до и после этого. Выдавая "особенное" Европы за классические эталонные образцы (т.е. за "общее", а все остальные равнозначные с ним явления из других регионов за "особенное", хотя на деле это один категориальный уровень), Маркс шел по пути позитивиста Конта, и сильно искажал глобальную историческую картину. Ведь с таким же основанием можно было бы "эталонизировать" и не-европейские "особенные" проявления внутри одной и той же эпохи, изменив тем самым и всю картину в целом.

(с) 📝 "Несообразности возникают в силу того, что первобытнообщинный, капиталистический и коммунистический способы производства определяются по основным ступеням развития производительных сил и свойственным им типам производственных отношений, которые, в свою очередь, определяются по господствующим типам собственности на средства производства, а рабовладельческий и феодально-крепостнический "способы производства" - по господствующим формам частнособственнической эксплуатации (с всевозможными натяжками для огромного большинства обществ). Но в основе определения способов производства должен лежать один монистический принцип, иначе историческая социология будет не наукой, а собранием противоречивых постулатов".

​​Дальше В.П. показывает специфику исторического подхода Маркса, которая идет вразрез со схематикой его предшественников. Она даже рушит и саму эту схематику, если будет использована полноценно. Теперь В.П. настаивает на том, что Маркс не просто постулировал юридические формы зависимости, как главный маркер различия эпох в истории, но считал фундаментом "связь производительных сил и производственных отношений". Советский истмат затушевывает роль производительных сил, и вводит их в оборот только относительно капитализма. Хотя этот принцип должен применяться всегда. Однако и сам В.П. ограничен в своих попытках отстоять и оживить именно классический истмат. Например, он пытается сказать, что наемный труд существовал всегда, но именно "капиталистическим" он стал только сравнительно недавно, поэтому в формах эксплуатации важнее смотреть на феномен самой прибавочной стоимости, а не на форму наемного труда. Именно поэтому он пытается определять две эпохи (добуржуазную и буржуазную) не на основании земельной и промышленной собственности как доминанты. Он пытается разделить их по специфике эксплуатации, разделяя их на (1) рентную и (2) прибавочно-стоимостную. И основными классами аграрного общества получаются рентополучатели и рентоплательщики (в разных специфических формах), а городские классы оказываются только "прослойкой", а не полноценными классами общества, борьба которых и привела к смене глобальной экономической формации. Здесь В.П. не отличается от классического марксизма.

Это краткий пересказ статьи, прикрепленной по этой ссылке. В деталях она гораздо интереснее, так что советуем к прочтению.

Работа нашего подписчика.

Я не хотел бы, правда, чтобы кто-нибудь меня освистал, как освистывают люди с тонким слухом сфальшивившего музыканта, за то, что будто бы я таким образом развенчиваю достойную уважения древность. Я ведь знаю, как мы должны ценить древних, особенно тех, кто удостоил нас своей помощи, оставив нам свои открытия, и потому, если даже они и ошибались, все равно имеют право требовать по отношению к себе той же благожелательности, какую они проявили к потомкам. В конце концов я не могу заставить себя привыкнуть ценить заслуги в зависимости от давности и перестать думать о том, что все древнее было некогда новым. Разве только надо допустить, что через несколько десятков тысяч лет (если мир еще будет существовать) не будет наконец считаться древним то, что в наш век представляется нам новейшим. Поверь мне, природа всегда остается одной и той же, и если некогда у нее были силы для создания великих гениев, то они есть и теперь, и в будущем их окажется достаточно, чтобы производить гениев, которые ни в чем не уступят древним.

Почему бы и нет? Позднейшие умы всегда имеют возможность блеснуть ярче своих предшественников: с одной стороны, они могут знать все то, что было исследовано до них, с другой стороны, они могут на основании опыта или благодаря собственному размышлению прибавить к этому кое-что новое. Это проще простого, ибо, как сказано в «Поговорках» , ничто вообще не бывает совершенным с самого начала, но все, что имело начало и первооснову, может со временем совершенствоваться. Вот почему, если мы станем думать, что природа производит уже не людей, а одних лишь бессмысленных обезьян, если мы станем смотреть на себя как на карликов, а древних станем почитать, словно каких-то гигантов, то в конце концов именно так и будет. Но причиной этого будет не какая-то слабость природы, а скорее наш несправедливый приговор самим себе. Ведь природа была бы не менее щедра по отношению к нам, чем по отношению к древним, если бы мы только пожелали старательно и: добросовестно трудиться, если бы мы более внимательно взвешивали не только то, что превышает наши силы, но и то, что нам по плечу. В самом деле, если бы мы так же усердно трудились, как древние, мы поднялись бы значительно выше их и при их помощи выросли бы в конце концов когда-нибудь в некую гигантскую силу. Вот почему я призываю, как уже призывал и буду призывать снова и снова (если только кто-нибудь из философов соблаговолит меня слушать): будем стараться, будем работать, внесем свою лепту и мы! Ибо, хотя достичь полной истины невозможно, мы все же, может быть, добьемся чего-нибудь более близкого к ней и более ей подобного. Надо дерзать и мужественно идти вперед, особенно в таком серьезном деле, в котором достижение одной лишь вероятности считалось некогда великими философами прекраснейшей наградой.

(c) Пьер Гассенди — "Парадоксальные упражнения против аристотеликов"

Расскажите (по возможности, подробно), как с эпикурейской точки зрения объясняется наличие несправедливости/постоянных страданий в мире?

Ответ: Эта проблема даже не стоит, как проблема. Эпикуреизм ведь отделывается от божественного предопределения, поэтому зло в мире здесь не выглядит каким-то "парадоксом". По сути эпикуреец может просто констатировать наличие зла, и находить этому совершенно любое объяснение (в этом в общем-то уже ответ ✅). "Компас" из удовольствий и страданий - это же история про выбор, а не про творение. Это логика потребителя, а не производителя. Была бы воля эпикурейца, он бы уменьшил количество "объективно" выпадающих страданий в мире, но увы, внешний мир не в его воле. Мы работаем с тем, что нам дают, и нас об этом не спрашивают. А поскольку атомисты считают мир набором случайностей (пускай и создающих постепенно "стабильные" явления и даже относительно работающие закономерности) - то не удивительно, что в мире много всего неразумного (в этом уже более конкретный ответ ✅). Для критиков такого подхода сразу спрошу - зачем человеку отросток хвоста, или рудименты рыбьих жабр, и кому нужны мужские соски?

Проблема зла, это проблема тех философов, которые видят мир "данным" для нас извне "кем-то" (также весьма потребительский подход, но здесь по крайней мере есть с кого спрашивать). Для эпикурейца этот мир уже сам по себе "нечто", и он не даётся нам ниоткуда. Поэтому и спрашивать здесь не с кого, никакой Бог в существовании "зла" не виноват. А неразумное "нечто" тоже не может нести никакой ответственности.

Тем не менее, эпикуреец может работать со злом, уменьшать его количество, увеличивать количество "добра" (т.е. удовольствий). Как минимум путем психологической рефлексии, как максимум - даже путем изменений в обществе, создания своих "хиппи-коммун", или государственных/общественных реформ через органы власти. Не говоря уже о том, что число страданий (т.е. зла) можно уменьшать и путем развития технологий, медицинских и не только. Но мир как таковой, всё же явление несотворенное, хаотичное, неразумное, а потому и часто для нас "плохое".

Людвиг Фейербах — один из ярчайших продолжателей философии эпикуреизма в XIX веке. В современном мире его творчеству уделено незаслуженно мало внимания.
«К критике философии Гегеля» — первое, но не последнее произведение Фейербаха, помимо него он написал еще немало работ в защиту материализма. Однако их оцифрованные версии в интернете, весьма сомнительного качества.
Если данное переиздание его статьи найдёт своего читателя, то мы опубликуем исправленные оцифрованные версии и других его работ, представленные в первом томе «Избранных философских сочинений», от 1955 года. Данное издание принято считать наиболее удачным, как по части источников, так и по части оформления. Если творчество Фейербаха сможет вызвать максимальный интерес со стороны подписчиков Modern Epicurean, то, в будущем, мы постараемся привести в более-менее адекватный вид и опубликовать в цифровом формате все основные работы Фейербаха из этого тома, а позже — из других изданий его работ на русском языке.

Читать здесь.

​​Раньше мы упоминали об эпикурейских интересах Эразма Роттердамского, что даже вызывало некоторый интерес у наших читателей. Поэтому публикуем ещё одного автора, пытавшегося синтезировать эпикуреизм и христианское вероучение. Это не менее известный итальянский гуманист Лоренцо Валла (1407-1457), который наверное даже с ещё большим основанием может считаться автором эпикурейского направления. Одно из его главных сочинений мы прикрепляем по этой ссылке, с цитатой из начала первой книги в качестве введения:

"Тогда как стоики решительнее всех защищают высокую нравственность, добродетель (honestas), нам кажется достаточным выступить против этих врагов, воспользовавшись защитой эпикурейцев. Почему я намерен это сделать, отвечу позже. И хотя к опровержению и сокрушению школы стоиков относятся все книги, однако первая показывает, что наслаждение (voluptas) являются единственным благом, вторая — что высокая нравственность философов не является даже благом, третья определяет истинное и ложное благо. В ней будет уместно как можно ярче сложить, так сказать, похвальное слово о рае, чтобы призвать души слушателей, в меру моих возможностей, к надежде на истинное благо".

​​Между тем, мы уже однажды отсылались на похвальные слова в пользу Эпикура от Дж. Боккаччо (1313-1375), который жил гораздо раньше Валлы. Естественно, он не был единичным случаем. Так или иначе влияние эпикуреизма распространялось тогда на многих писателей, от Петрарки до Бруни, хотя может и не очень ярко. Но ещё до переоткрытия поэмы Лукреция (которая уже была известна Валле, несколько раньше), и с ещё большим рвением, в защиту эпикуреизма выступил малоизвестный писатель Козимо Раймонди (??-1435). Его апология довольно примитивна и наивна, а сам автор расписывается в интересе к астрологии, но тем не менее, эту попытку стоит осветить. Статью о нем и перевод самого яркого из его "эпикурейских писем" - приводим здесь. Это вырезка из первого тома антологии В. П. Шестакова "Эстетика Ренессанса" (1981).

​​Основное философское сочинение нашего эпикурейца Л. Валлы — «Пересмотр диалектики и философии» в трёх книгах (ок.1440; но первое издание только в 1540 г.) к сожалению отсутствует на русском языке. Оно было направлено против Аристотеля и всех его последователей, логику которых Валла критиковал как умозрительную и бесполезную науку. Десять традиционных категорий (предикатов) Аристотеля Валла предложил свести только к трём — сущности (substantia), качеству (qualitas) и действию (actio), остальные семь считая «лишними». Он отвергал схоластические термины ens, entitas, hecceitas и quidditas, критикуя их как непригодные (избыточные и громоздкие) с позиций классической латинской грамматики, предлагая везде, где возможно, использовать res. Тот же общий метод — «приземлить» философский аппарат, согласовать его максимально с миром обыденных, эмпирически воспринимаемых вещей — отражается и в его стремлении упразднить онтологическую трактовку абстрактных понятий (белизна, честь, отцовство), которые, как он полагал, указывают на ту же категорию (или их совокупность), что и конкретные понятия, от которых образованы (белый, честный, отцовский). С тех же позиций «здравого смысла» Валла критиковал аристотелевские натурфилософию и учение о душе. Сам этот «упрощенческий» и обывательский подход к философскому языку в устах изящного ритора и известного грамматика, ярчайшим образом отдает принципами «Каноники» Эпикура, о чем мы говорили отдельно в нашей статье «Против Логики».

Именно с критики или пересмотра аристотелизма начинается философия Нового времени в классическом виде (Декарт, Бэкон), и с этой же темы начинает свою карьеру «официальный» амбассадор европейского эпикуреизма Пьер Гассенди. Но помимо этой борьбы со схоластикой, открытого осуждения монашеского образа жизни и самой церкви (!), помимо критики стоицизма и защиты эпикурейского учения, Лоренцо Валла известен также и в качестве одного из отцов исторической науки.

В 1440 году Валла, пользуясь покровительством короля Альфонса — врага папы — написал знаменитое «Рассуждение о подложности Константинова дара». Это эпохальное сочинение, в котором Валла с помощью научных аргументов филологического, нумизматического, исторического и т. д. характера разоблачил средневековую подделку, заложило основы исторической и филологической критики, то есть в конечном счёте современной гуманитарной науки и её методов. Кроме того, Валла обосновал, что приписываемая Цицерону так называемая «Риторика к Гереннию» на самом деле ему не принадлежит; опроверг он и принадлежность так называемых «Ареопагитик» Дионисию Ареопагиту из «Деяний апостолов». Выступая как крупнейший латинист своего времени, Валла сказал свое веское слово также и в области филологии, а его трактат «О красотах латинского языка» стал одним из самых читаемых произведений в эпоху Возрождения. Валла первым в то время применил методы филологической критики Библии, что открывало пути для исторического подхода к ней.

В 1505 г. Эразм Роттердамский напечатал его трактат о сопоставлении кодексов Нового завета, отозвавшись в предисловии с большой похвалой о Валле и отметив «давнюю ненависть» к его имени. Трактат о «Константиновом даре», впервые напечатанный в 1506 г., дважды, в 1518 и 1519 гг., издавался Ульрихом фон Гуттеном, а в целом на протяжении XVI в. трактат издавался 8 раз (отдельно или в сборниках) и только до 1546 г. 5 раз переводился на национальные языки. С 1483 г. до 1543 г. 6 раз издавался диалог Валлы «О наслаждении» («Об истинном и ложном благе»), оказавший влияние, как показано в недавних исследованиях, на «Утопию» Томаса Мора, в частности на представление о счастье, развиваемое в этой работе.