​​Показалось просто очень забавным, в разных концах одной книги нашел две цитаты.

1) С возникновением рабства "возникло и первое крупное разделение общества на два класса - господ и рабов, эксплуататоров и эксплуатируемых".
2) И в другом месте: ".. в Древнем Риме классовая борьба происходила лишь внутри привелегированного меньшинства, между свободными богачами и свободными бедняками, тогда как огромная производительная масса населения, рабы, служила лишь пассивным пьедесталом для этих борцов".

(с) Дедушка Маркс

Наши философы порой заявляют, что стиль должен быть строгим; против этого я, конечно, не возражаю, раз они сами так удачно, хоть и не ведая о том, именуют свой холодный, бесцветный и вялый стиль. Но конечно, если строгий стиль наших философов — это латынь, то придётся признать плохой латынью стиль Марка Туллия и Тита Ливия. Ведь аристотелики так извратили смысл слов, что даже тогда, когда они применяют самые обиходные слова, кажется, что это слова шипящих химер, а не те, что употребляются народом — законодателем и судьёй в вопросах языка.

(c) Пьер Гассенди — "Парадоксальные упражнения против аристотеликов"

​​"Сократ дал следующее оправдание идеалистической точки зрения: все прежние философские школы занимались исследованием природы. Милетская, пифагорейская, элейская, анаксагорова и демокритова школы занимались, в первую голову, натурфилософией; однако, все эти попытки оказались неудачными. Повидимому, природа непознаваема. Остается только та область, где сам человек творчески активен, т.-е. область общественная — право, мораль, политика, логика и т. п. Эта область представляет собой арену человеческой самодеятельности. Общество — продукт людей, и, так как мы сами сделали общество, то мы можем, размышляя над ним, познать, что и как мы сделали. Законы природы знает только Зевс, который сотворил природу, законы же общества можем энать и мы, ибо мы создали общество. С другой стороны, уже в элейской школе звучали нотки того, что природа не только непознаваема, но и вообще не существует. И до нашего времени постоянно повторяются эти два основных варианта идеалистической философии — природа либо не существует, либо непознаваема."

(с) Александр (Шандор) Варьяш, "История Новой философии"

[А. Котейников: К сожалению, в интернете нигде нет фотографий Александра Игнатьевича Варьяша. Но судя по датам 1885-1939 вверху — это фотография его надгробной плиты].

​​(Александр Котейников)

Относительно термина "диалектика", который используют марксисты, он, пожалуй что доставил им много проблем, из-за путанницы в понимании диалектики у Маркса и у Гегеля. Самые разные шарлатаны гегельянского разлива, от Деборина до Корнфорта эксплуатировали этот термин, каждый на свой лад. Большинство из них даже забывают, что свое учение Гегель называл не диалектикой, а спекулятивной философией, диалектическое по Гегелю — это только вторая сторона логического, которая следует после рассудочного и перед спекулятивным.

Что есть "диалектика" у античных авторов? Диалектика — это средство красноречия, это искусство ведения диалога, что бы путем диалога вывести истину. Как известно, ещё Эпикур разоблачил диалектику, показал, что она есть только видимость тех "знаний", которые она дает. Диалектика была свойственна более всего сократической традиции (т.е. платоников, аристотеликов и стоиков), к которой Эпикур не относится.

Что есть "диалектика" у Маркса? Она делится на два понятия — на субъективную и на объективную диалектику. К субъективной относятся мыслительные приемы, которые используются человеком при анализе действительности. Чем-то эта диалектика более походит на Эпикуровы "образные броски мысли", "предвосхищения" (пролипсис) и "претерпевания" (татхэ). Объективная же диалектика представляет собой те объективные, действительные противоречия, которые наблюдаются в реальности.

Но это если говорить языком Гегеля. Если же внимательно читать, скажем, Энгельса, который написал огромное количество работ по историческому материализму, то можно увидеть, что он называет развитием в плане диалектики отказ физики от закона сохранения энергии в пользу закона о превращении энергии. Проще говоря, диалектика это некоторая ограниченность тех или иных процессов, которую можно обнаружить только потому редукции наших представлений о той или иной вещи, которые становятся тем более сводимыми (редуцированными), чем больше мы изучаем эту самую вещь.

В этом плане диалектический метод Маркса действительно противоположен диалектическому методу Гегеля, так как Гегель, напротив, пытается раздуть такие понятия как "государство", "организм", "бытие" до неких всеобщих философских категорий, и априорно, т.е. отказавшись от опытного познания действительности, исходя из только лишь самих этих категорий, вывести сами принципы того, как устроена действительность. Маркс же, напротив, любые философские категории отвергал.

Но если смотреть на диалектику в том контексте, как её понимал Маркс, то получается, что в античности как раз Эпикур был диалектиком, а стоики, которые извечно упражнялись в диалектике, в искусстве рассуждения, не имели в себе ни атома диалектики.

В самом деле. Стоик 1-2 веков Эпиктет гневился от того, что Эпикур, дескать, презирая общество, говоря, что в нем есть общественные нормы, которые есть не свойственны самому человеку, уходил создавать с другими эпикурейцами свое общество (т.е. Сад). И удивлялся Эпиктет Эпикуру, дескать, как же этот человек может одновременно презирать общество и формировать общество.

Но Эпиктет, этот стоик, этот "диалектик" тут смешивает общество как таковое и общественные нормы его эпохи, полагая их неразделимыми. (Также, как в другом месте, Эпиктет, критикуя скептиков, оказывается неспособным отделить суждение и убеждение). Эпикур же, получается, поступает именно как диалектик (в марксистском смысле). Он редуцирует понятие общества и становится "инженером человеческого общества".

Ничего особенного, просто переработка некоторых старых набросков из всё тех же 2018-19 годов. Здесь мы пытаемся примирить политическую активность и эпикурейский принцип "живи незаметно". Статья будет допиливаться, поэтому в названии звучит слово "набросок".

Статья по теме искусства, которая написана даже раньше, чем "Художественный неонигилизм", в уже относительно далеком 2016 году. Здесь ничего особенного, просто негодование консервы по поводу модернизма.

​​«Применяя сказанное к Лаокоону, мы тотчас найдем объяснение, которое ищем: художник стремится к изображению высшей красоты, связанной с телесной болью. По своей искажающей силе эта боль несовместима с красотой, и поэтому он должен был ослабить ее; крик он должен был превратить в стон не потому, что крик изобличал бы неблагородство, а потому, что он отвратительно искажает лицо. Стоит только представить себе мысленно Лаокоона с раскрытым для крика ртом, чтобы судить о сказанном; заставьте его только кричать, и вы сами все поймете: раньше это был образ, внушавший сострадание, ибо в нем боль сочеталась с красотой; теперь это неприятная, отталкивающая фигура, от которой захочешь отвернуться, ибо вид боли возбуждает неудовольствие, а красота не приходит на помощь и не превращает это неудовольствие в светлое чувство сострадания.

Одно только широкое раскрытие рта, — не говоря уже о том, какое принужденное и неприятное выражение получают при этом другие части лица, — создает на картине пятно, а в скульптуре — углубление, производящее самое отвратительное впечатление. Монфокон обнаружил мало вкуса, выдав одну древнюю бородатую голову с открытым ртом за пророчествующего Юпитера. Неужели, предсказывая будущее, бог должен непременно кричать? Разве его речь потеряла бы убедительность, если бы рот его имел приятное очертание? Не верю я также и Валерию, будто Аякс на упомянутой картине Тиманта был представлен кричащим. И в эпоху упадка искусства даже более посредственные художники никогда не позволяют раскрыть рот до крика даже диким варварам, умирающим в страхе под мечом победителя».

<...>

«Что может дать более живое понятие об этой (Елены) чарующей красоте, как не признание холодных старцев, что она достойна войны, которая стоила так много крови и слез. То, чего нельзя описать по частям и в подробностях, Гомер умеет показать нам в его воздействии на нас. Изображайте нам, поэты, удовольствие, влечение, любовь и восторг, которые возбуждает в нас красота, и тем самым вы уже изобразите нам самое красоту. Кто в состоянии представить себе безобразным возлюбленного Сафо, при виде которого она, по ее собственным словам, лишилась сознания и чувств? Перед кем не предстанет привлекательным образ, если только он соответствует тем ощущениям, которые этот образ возбуждает? Овидий заставляет нас наслаждаться вместе с ним красотою своей Лесбии. Но как достигает он этого? Тем ли, что описывает эту красоту по частям?».

(с) Г. Э. Лессинг - "Лаокоон, или О границах живописи и поэзии" (1766)

Пока Котейников захватывает группу контент-волной марксистских ревизий, я (F. Hohenstaufen) продолжаю публикацию своих старых статей. На этот раз публикация о философии Бэкона из далекого мая 2016 года. Здесь предпринята попытка разграничения в общеупотребимой терминологии понятий "эмпиризм" и "сенсуализм", где мы занимаем позицию последнего. Сама статья здесь.

В дополнение к посту Котейникова о диалектике, добавлю свои старые заметки 2019-го года. Здесь косвенно связана концовка. Пост примыкает к статье про Ф. Бэкона (философа-практика) и другим заметкам, развивая поднятые в них темы. Например, связанный с этой заметкой конфликт политэкономии и эпикуреизма нам уже удалось снять здесь. Собственно, сама заметка дальше.

Итак, мы признаем [философскую] важность практики под видом философской этики, и даже под видом политических выводов из экономической теории. Но ВСЯКАЯ-ЛИ практика (что на языке Ф. Бэкона равно тому же, что и деятельность), всякая-ли деятельность внутри философии приводит к тому, что философия теряет себя саму? Я убежден, что чисто-созерцательная философия вообще большая редкость; она является скорее соломенным чучелом, подставляемым марксистами под так называемый "механистический материализм" (особенно при помощи "Тезисов к Фейербаху"). Это чучело создали немцы из так называемой "немецкой классической философии", в особенности Фихте, но теперь используют только марксисты по преимуществу. Но когда это чучело побивают внедрением "действия" - обычно рисуют какое-то конкретное действие.

Немцы в качестве действия, превращавшего человека из "воспринимающего автомата" в активное создание - рисовали нам "творчество". Они заигрывали с искусством, с поэзией, а через проблематику творчества - приходили к теологическим вопросам о творении мира (это ну очень упрощенный пересказ, не обессудьте). С другой стороны Ф. Бэкон и ученые - рисуют нам "преобразование природы", некую техно-урбанистику. И пускай в этом нет ничего плохого, как нет ничего плохого и в искусстве - и те и другие начинали видеть мир через искаженные линзы; откуда и начинается потеря философии и начало умственной деградации, при том, что наука и практическая деятельность всё равно неустанно идут вперед и развиваются. Под деградацией и потерей я понимаю строительство "ложных идеологий", а на моем языке это не-эпикурейские идеологии, которые наивно мнят себя "неразорванными" (об этом см. статью).

В качестве эпикурейца я признаю активность человека, как признавали её эпикурейцы и до меня, и все "механистические" материалисты. Мы признаем активность в философии, как в виде искусства, так и в виде технологии; эти виды деятельности действительно составляют сущность человека. Но наша философия сенсуализма (по идее более "созерцательная", а не "деятельная") в обоих случаях может стоять в основе цельного мировоззрения, никак не противореча обоим примерам, и оберегая их от ошибок. "Немецкая классика" потому и выглядит, при всех её достоинствах, как бред умалишенных, что она родилась в принципиальной антитезе сенсуалистическому материализму французов, и отбросила его целиком и полностью (ну, кроме Канта, тоже отбросившего, но не целиком). Хотя достаточно было разрабатывать ровно те же самые идеи, не порывая с сенсуализмом, как с фундаментальной основой, это было вполне возможно.

​​И это, кстати говоря, один из главный пунктов, посредством которых мы отказываемся от гегельянской диалектики, ведь от тезиса к синтезу можно прийти, минуя "антитезис" (но касается это только диалектики в применении к истории философии; хотя тссс... секрет, она только здесь и применима). Тот факт, что этого не делают - результат не того, что диалектическое развитие мышления человечества неизбежно и необходимо. Это скорее явление нам ТУПОСТИ человечества. Конечно, можно сказать, что и она была закономерной необходимостью, и без тупого отрицания не обойтись. Но это уже вопрос экстраполяции, точно также, выводя "тренды" - можно сказать, что отныне и впредь никогда не будет общества без частной собственности.

Законы диалектики работают лишь до тех пор, пока касаются чего-то неразумного, почти-что омертвленного, только не обремененное разумом (и, следовательно, свободой выбора) тело - может метаться от крайности к крайности, без возможности как-то остановить этот слепой рок. Только тот, кто мыслит абстрактно может так тупить. Царство свободы и разума, царство подлинной человечности начинается там, где заканчиваются владения диалектики. Настоящий человек обладает свободой, диалектика же работает только для объяснения чего-то данного, свершившегося (исторического), когда альтернатив уже нет, а значит нет и свободы.

Наверное самая старая из каких-то претендующих на полноту записей, которые сохранились в моих архивах. Публикую со всеми комментариями того времени, не редактируя ничего. Может кому-то будут интересны заметки этого 18-летнего студента.

https://telegra.ph/Nezakonchennye-zametki-s-ubogim-prognozirovaniem-iz-dalekogo-11-aprelya-2015-goda-08-27

Когда я неоднократно думал, из какого же источника берет начало и может проистекать та дурная манера философствования, которая укоренилась в школах, я не мог придумать ничего другого, что бы меня удовлетворило, кроме следующего: источник этого — изнеженность и малодушное неверие в свои собственные силы, вследствие которых аристотелики, слишком уверенные, как мы уже упоминали, в том, что Аристотель некогда овладел истиной, уже больше не заботились серьезно об ее исследовании. Дело, по-видимому, обстоит так, что аристотелики, почитая своего предшественника — Аристотеля — как некоего бога, сошедшего с неба и открывшего людям истину, не осмеливались отступать от него даже на ноготок; и, таким образом, не веря в свои собственные силы, они забросили исследование самих вещей и занялись лишь пустой болтовнёй вокруг да около писаний и слов Аристотеля. Я ничего не выдумываю: это знают все, кто только читал их сочинения, слушал их диспуты или посещал их школы. Ведь очень мало найдется людей, которые не слышали, как часто они заявляют, что предпочли бы ошибаться вместе с Аристотелем, чем думать правильно вместе с другими. Во всяком случае я знал одного знаменитого профессора философии и теологии, который уверял, что, если бы ему довелось своей кровью скрепить утверждение, что все содержание произведений Аристотеля представляет собой самую непреложную истину, он выполнил бы великий обет, данный богу. Вероятно, он перед этим прочел Комментатора, который ничтоже сумняшеся заявил, что в течение тысячи пятисот лет не было замечено ни одной ошибки в тексте Аристотеля. Вследствие этого предвзятого мнения схоласты пользуются авторитетом Аристотеля как семикратным щитом, и если что-либо случайно взятое из его мастерской, как им кажется, вызывает какие-то затруднения, то хотя они и считают, что им дано это истолковать, однако отвергать это и не признавать считается у них преступлением и грехом. Сколько раз они пользовались известным положением пифагорейцев: Сам [учитель] сказал! И когда этому противопоставляется доказательство, основанное на опыте, они называют его выдумкой, а если это умозаключение — софизмом. Почему же так? Разумеется, потому, что Аристотель противоположного мнения. Поэтому лишь тот считается у аристотеликов наиболее сведущим, у кого голова потуже набита текстами Аристотеля, кто чаще всего прибегает к нему как к якорю спасения и при помощи многочисленных уловок и уверток добивается того, чтобы пальма первенства всегда доставалась учению Аристотеля.

(c) Пьер Гассенди — "Парадоскальные упражнения против аристотеликов"

Человеческая мысль—самый непокорный из всех бунтовщиков: никто не в состоянии наложить на нее оковы—даже она сама: она может только стараться уверить себя, что она способна на такое самопорабощение. Тщетная попытка! “Наш внутренний мир безвладычен”, так сказал он сам о себе устами Эпикура.

Иван Адамович Боричевский, "Введение в философию науки" (1922)

Продолжение цикла статей об искусстве, от признанного члена нашей философской партии - Александра Бойко. Статья тоже из разряда старых (август 2019 года), пытается затрагивать тему влияния технологий на искусство.

В мире идеалистической философии все искажено просто до какой-то неузнаваемости. Ну в самом деле, как ещё можно это описать, если в спорах, по словам идеалистов, позиция, согласно которой фиктивные "универсалии", которые были придуманы человеком, дабы не переусложнять свой язык существуют вне человека, называется "реализмом", а здравая позиция, которая передает реальное положение вещей, называется антиреализмом или "номинализмом".

Такое понимание — Глупость, софистика и невежество. Напротив, номинализм есть подлинный реализм, а "реализм" — есть бред и фантазерство. Но мало кто задумывается, что вообще это понимание мира как лишенного "объективных универсалий" в действительности значит, какое практическое значение имеет данное понимание действительности.

Номиналист Уильям Оккам как-то сказал, что если бы Бог захотел принести в жертву осла, во искупление человечества, то он бы сделал это, и это было бы правильно и справедливо, лишь потому, что это было воление Бога.

Такой взгляд на Бога от верующего человека, Уильяма Оккама, гораздо ближе к атеизму, чем взгляд большинства атеистов на мораль, на право и иные общественные институты, кои зачастую полагаются ими непререкаемыми.

Тем не менее, до сих пор даже среди атеистов есть немало невежд, которые выступают за технократию. Ребята, будьте последовательными. Если вы атеисты, то зачем вы хотите установить некий вид жречества? Неужали вы понятия не имеете, что значит атеизм как в теории, так и на практике? Или для вас атеизм это некий пустой звук, некий жупел, для прикрытия вашего идеализма, который просто означает, что на вопрос о том, "есть ли Бог", вы отвечаете "нет"?

Уильям Оккам оказался в темнице за то, что активно выступал за расширение светской власти, за её независимость от папства. Впоследствии он бежал оттуда и нашел убежище в Баварии. Это в том самом, "тёмном средневековье", на которое современный обыватель ставит печать "ужасов тоталитаризма и мракобесия".

Сторонники же технократии действительно хотят построить новое средневековье, в котором на ученых, на людей, которые плоть от плоти и кровь от крови продукт общественных отношений, в которых они появились, накладывается печать жрецов. И нет ничего удивительного в том, что речь многих из этих технократов, впоследствии превращается в такой же жреческий, браминский, если можно, религиозный бред.

Потому что подлинная наука, как это не странно было бы для технократов, развивается как раз в условиях демократии, в условиях свободы обмена мнениями и в условиях опытного познания действительности, выводы из которого формируются сравнениями, диспутами, замечаниями и возражениями. А ни как не в условиях вседавлеющего "авторитета". (Хоть авторитет также имеет значение, но подлинный авторитет есть тот, кто идет впереди всех, а не тот, кто давлеет над всеми).

Это было ясно уже в XIV веке. Но технократы, по всей видимости, застряли где-то в эпоху поздней античности.

Эти слова принадлежат моему авторству, и тут нужно уяснить контекст.

Этот пост копирует содержание поста из нашей группы «ВКонтакте».

Я хотел изложить мысль, которая была сказана мною в данном голосовом сообщении на своём закрытом канале (я не думал, что главному админу ME она понравится): https://t.me/oenoanda/749

Картинка, которую я прикрепил, разумеется, пародирует логотип «Прорыва» — группы так называемых "коммунистов-сторонников научного централизма", о которой шла речь в голосовом сообщении.

"Главный философ" «Прорыва» — Валерий Подгузов, на более чем полвека меня старше, до такого возраста как он не дожили ни Ленин, ни Сталин, но, как видно по его записям, ума Подгузов за все эти годы так и не набрался. Он отрицает современные достижения физики, и настаивает на том, что вселенная работает как огромная картезианская таблица.

Некоторые отдельные посты про последнюю статью Подгузова, которые я уже писал, я могу собрать в одну статью и прислать сюда. Но неужели вам это все ещё будет интересно?

Вы афигеете, но это три телеграф-статьи подряд... Начнем с одной из первых значимых программных статей нашей группы 2016-го года публикации. О строгой необходимости просветительского вектора развития публичного пространства, как основы для дальнейшей политической деятельности.

Моя реакция на пост в паблике «Голгофа» от января 2017-го года с кричащим названием «Говно нации, и что с ним делать»; это оформленный в статью комментарий, дополняющий «Метафизику Революции», он несколько отредактированный по отношению к оригинальному комментарию, но в основе своей не изменен.

В конференции ВК, в каком-то из обсуждений случайно оформился пост. По сути я просто скопировал его и немного оформил. Паста от 9 мая 2017 года, дополняет «Метафизику революции».

В принципе имеет смысл оформить специальный объединяющий пост в качестве "трилогии" под общим заглавием "Метафизика революции". Эти три поста впервые манифестировали основную идею группы, историографический принцип индустриализма, нацеленность на Просвещение и умеренную социал-демократическую программу. В трилогию входят, как уже понятно:

1. "Метафизика революции"
2. "Против врага интеллигенции"
3. "Про социализм и просвещение"

Трилогия написана на рубеже 2016-17 гг. Отлично дополняет этот цикл и наше рассуждение об этике и политике.

"Апология или как я научился не волноваться и полюбил дракона-тирана"

Недавно мною (т.е. А. Котейниковым, — прим.) было обнаружено творчество некоего Ника Бострома, "философа-трансгуманиста", который некогда пытался убедить, что мы живем в компьютерной симуляции и который защищал идею скорейшего достижения каждому личного бессмертия в "Сказке о драконе-тиране".

Разобравшись с творчеством этого персонажа было обнаружено, что за мнимой борьбой за прогресс стоит религиозное мракобесие и шкурнические страхи.

Собственно, текст называется "Апологией", именно в силу того, что львиная его часть посвящена именно "Сказке о драконе-тиране" и тех неуклюжих попыток автора представить смерть как некое абсолютное зло, отвлекая внимание оппонента вульгарно понятыми христианскими образами.

Заранее предупреждаю, что некоторые выводы из статьи вышли слишком уж пессимистичными, и, пожалуй, последнее, что я хотел бы, что бы текст "Апологии" вогнал вас в пучину нигилизма.

Сама статья здесь.