​​Вообще мы плавно должны перейти к контексту "перехода" Маркса к вопросам чисто-коммунистическим, для чего придется разобрать "утопический социализм" вообще. Но в первую очередь стоило бы упомянуть Моисея Гесса (1812-1875), живого современника Маркса, который к тому же старше него на шесть лет.

Гесс в первую очередь еврейский философ, и поэтому для него огромную роль играл Спиноза (впрочем, как и для Маркса, Гегеля и т.п.). Как раз когда Маркс закончил диссертацию, они оказались в одном городе, а Гесс оказался одним из главных двигателей превращения Рейнской газеты в орган радикальной пропаганды. Марксу тогда было всего 23 года, не так уж мало, но тем не менее, 29-летний Гесс имел явное преимущество в опытности и начитке, в том числе, современной политической литературы.

Как лидер течения «истинный социализм» (синтез идей немецкого идеализма, французского утопического социализма и этики Л. Фейербаха) видел в коммунистическом обществе воплощение практической этики. Он полагал, что свободный труд должен заменить капиталистическую систему, основанную на эксплуатации человека человеком. Есть версия, что именно он - автор термина "отчуждение", достаточно важного в марксизме, особенно после ХХ века.

Если в начале 1842 года Гесс играл огромную роль в жизни газеты, то к концу года её главным редактором становится Маркс, а степень радикализации значительно возрастает (сразу после вступления в должность Маркс публикует статью о коммунизме). Сам Гесс представлял газету во Франции и жил в Париже, что позже поможет Марксу во время цензурных гонений. Однако вскоре они перессорились; Гесс отказался основывать всю историю на экономических причинах и классовой борьбе, и пришел к выводу, что борьба рас или национальностей является главным фактором истории.

К 60-м годам Гесс всё же становится более "левым" и примыкает к Лассалю. Однако приоритет Гесса в вопросах коммунизма в 1841-44 годах не подвергается сомнению.

Основной кусок из статьи Маркса - Коммунизм и Аугсбургская «Allgemeine Zeitung» от 16 октября 1842 года.

В ней видно, что Маркс всё ещё критически относится к коммунизму, как теории и даже как к практической деятельности. Но сам факт упоминания о "коммунизме" крайне важен, и с этого момента тема прочно начинает проникать в его актуальную проблематику. Правда, конечно же, Маркс был в курсе дела и раньше. В кружке младогегельянцев давно уже ставился пример Французской революции, где они видели якобинцев своими кумирами. Среди них уже давно ходили теории французских "утопических социалистов", но Маркса всё это начало особо трогать только с февраля 1842 года, ведь одним из главных редакторов "Рейнской газеты" был - Мозес Гесс, известный тогда немецкий социалист, взгляды которого, по видимому, определили дальнейшее развитие самого Маркса. О Гессе - уже сказано в отдельном очерке; а сейчас вырезка первой "коммунистической" статьи Маркса:

————

«Rheinische Zeitung», которая не признаёт даже теоретической реальности за коммунистическими идеями в их теперешней форме, а следовательно, ещё менее может желать их практического осуществления или же хотя бы считать его возможным, — «Rheinische Zeitung» подвергнет эти идеи основательной критике. Но что такие произведения, как труды Леру, Консидерана, и, в особенности, остроумную книгу Прудона нельзя критиковать на основании поверхностной минутной фантазии, а только после упорного и углублённого изучения, — это признала бы и аугсбургская кумушка, если бы она хотела чего-либо большего и была способна на большее, чем салонные фразы. Наше отношение к подобным теоретическим произведениям должно быть тем серьёзнее, что мы не согласны с аугсбургской газетой, которая находит «реальность» коммунистических идей не у Платона, а у своего неизвестного знакомого; этот последний, имея кое-какие заслуги в некоторых областях научного исследования, отдал всё своё состояние и, исполняя волю отца Анфантена, мыл своим сотоварищам тарелки и чистил им сапоги.

Мы твердо убеждены, что по-настоящему опасны не практические опыты, а теоретическое обоснование коммунистических идей; ведь на практические опыты, если они будут массовыми, могут ответить пушками, как только они станут опасными; идеи же, которые овладевают нашей мыслью, подчиняют себе наши убеждения и к которым разум приковывает нашу совесть, — это узы, из которых нельзя вырваться, не разорвав своего сердца, это демоны, которых человек может победить, лишь подчинившись им. Но аугсбургская газета никогда, конечно, не испытывала тех мук совести, которые возникают, когда субъективные желания человека восстают против объективных воззрений его собственного ума, ибо она не обладает ни собственным умом, ни собственными воззрениями, ни собственной совестью.

​​Знаменитая статья о сборе валежника в лесу, дело о краже (1842 год, из цикла, откуда и статьи о цензуре). Эта статья стала эффектным эпиграфом к фильму "Молодой Маркс" (2017), который я вложу ниже. Текст статьи по теме:

"При сборе валежника, наоборот, ничего не отделяется от собственности. Только то, что фактически уже отделилось от собственности, отделяется здесь от неё. Порубщик леса самовольно выносит приговор над собственностью. Собиратель же валежника лишь приводит в исполнение приговор, вытекающий из самой природы собственности, ибо собственник леса владеет ведь только самим деревом, а дерево уже не владеет упавшими с него ветвями.

Следовательно, собирание валежника и кража леса — это существенно различные вещи. Различны объекты, не менее различны и действия, направленные на эти объекты, следовательно различны должны быть и намерения, ибо какое же объективное мерило можем мы приложить к намерению, помимо содержания действия и его формы? Вы же, вопреки этому существенному различию, оба действия называете кражей и наказываете за оба как за кражу. Вы наказываете за собирание валежника даже строже, чем за кражу леса, так как наказание состоит здесь уже в том, что вы объявляете собирание валежника кражей, — наказание, которому вы, совершенно очевидно, не подвергаете даже тех, кто крадёт лес. В таком случае вы должны были бы объявить кражу леса убийством деревьев и наказывать за неё как за убийство. Закон не свободен от общей для всех обязанности говорить правду. Он вдвойне обязан это делать, так как он является всеобщим и подлинным выразителем правовой природы вещей. Правовая природа вещей не может поэтому приспособляться к закону — закон, напротив, должен приспособляться к ней. Но если закон называет кражей леса такое действие, которое едва ли можно назвать даже нарушением лесных правил, то закон лжёт, и бедняк приносится в жертву узаконенной лжи.

«Есть два вида испорченности», — говорит Монтескьё, — один, когда народ совершенно не исполняет законов; второй, когда сами законы его портят; последнее зло неизлечимо, потому что оно заключается в самом лекарстве».

​​Письмо к Руге от 13 марта 1843 года
Там же - жалобы на цензуру, а уже совсем скоро уход из редакции и бегство в Париж.

-----------

"То, что пишет Бауэр об Аммоне, превосходно. Статья "Горе и радость теологического сознания" кажется мне не очень то удачным переложением отдела "Феноменологии": "Несчастное сознание". Афоризмы Фейербаха не удовлетворяют меня лишь в том отношении, что он слишком много напирает на природу и слишком мало - на политику. Между тем, это - единственный союз, благодаря которому теперешняя философия может стать истиной. Но всё наладится, как это было в XVI столетии, когда рядом с энтузиастами природы существовали и энтузиасты государства".

-----------

Удивительно быстрый переход на позиции радикально-практической философии (который, правда, как мы видели. намечен уже даже в диссертации про Эпикура). И тут же после этого письма, Маркс садится писать "Критику гегелевской философии права", которую закончит за несколько месяцев, и которую мы уже совсем скоро будем разбирать.

​​Тоже достаточно интересный момент, идущий уже после "Критики права", заключается в том, как уже в 1843 году Маркс открыто относится к Фейербаху. 20 октября 1843 года он пишет прямое письмо. В этом письме Маркс надеется не только на сотрудничество, но и дружески советует Фейербаху начать дебют в их новом издании - и начать с критики Шеллинга.

При чем Маркс подчёркивает, что ранний Шеллинг куда лучше позднего, они как небо и земля (об этом, правда, сказано и в диссере по Эпикуру). А ранний Шеллинг действительно сильно "материалистичен", и говоря уже об эпикуреизме, у раннего Шеллинга есть забавное сочинение "Эпикурейский символ веры Гейнца Видерпоста". Интересно, как стремительно Маркс становится сознательным борцом за материализм в промежуток 1839-43гг (22-26 лет).

На счет Шеллинга, стоит отдельно затронуть его поему "Эпикурейский символ веры Гейнца Видерпоста". Расписывать её появление, контекст становления взглядов Шеллинга, то, что она является ответом на творчество Новалиса и всё прочее - было бы слишком долго. Мы обойдемся только изложением единственного переведенного на русский язык отрывка из неё (перевод, видимо А.В. Гулыги). Полный текст в переводе на английский, вместе с краткой предысторией - смотреть здесь. А теперь фрагмент:

Одно я усвоил раз навсегда:
Кроме материи - все ерунда.
Она - наш верный друг и хранитель,
Всего, что на свете есть, прародитель.
Она всех мыслей мать и отец,
Познанья начало, незнанья конец.
И тут совсем ни при чем откровенье,
Чего-то незримого благоволенье.
Если я верю в какого-то Бога,
То только в такого, что можно потрогать.
Моя религия предельно проста:
Жаркие надо любить уста,
Стройные бедра, высокую грудь,
Ну и живые цветы не забудь!

​​Прежде чем разбирать "Критику права" и вникать в контекст европейского коммунизма "домарксистского" образца, стоит вспомнить об одном крайне важном персонаже - Фридрихе Энгельсе (юношеский период и детальный разбор всех его произведений займет слишком много места, поэтому обойдемся самым основным). В 1841 году, когда Маркс только защищал свою диссертацию по Эпикуру, в Берлине с лекцией выступал уже упомянутый Шеллинг собственной персоной. В рамках старого конфликта о первенстве отдельных философских открытий, Шеллинг объявил уже давно помершего на тот момент Гегеля - своим, скажем так, подмастерьем, которому доверил самую неблагодарную черную работу. Эти выступления посетил, записал и прокомментировал молодой Энгельс (ок. 21 года). И комментарии эти оказались и очень мощной, достойной уже уровня Маркса, критикой.

Но всё же критик он ещё недостаточно дерзкий, потому что публиковать три критических очерка против Шеллинга всё таки не решился (именно в крупной печати). Даже написал было Руге, да - тому самому, с которым в это время работает Маркс; но позже отказался отправлять рукопись, ссылаясь на неуверенность в силах и нужду в большем саморазвитии.

А Маркс как раз так хотел крупной критики Шеллинга, просит об этом самого Фейербаха, а оказывается вот насколько близко находился человек, который мог бы эту критику предложить.

​​Всё таки принял решение немного расписать историю юного Энгельса в отдельном порядке. Но она всё равно будет значительно короче. О юном Энгельсе мы знаем не так много, как о юном Марксе. Первое, что необходимо понимать, Энгельс был младше на 2,5 лет, он родился поздней осенью 1820-го. Следовательно, когда Маркс писал свои рассуждения по выпуску из гимназии, Энгельсу было только 15 лет, а когда он уже начал вовлекаться в диспуты "Докторского клуба", озадачился гегельянством и имел позади сборник стихов, Энгельсу было только 17 лет, и он сам лишь заканчивал школу.

Родился Фридрих в семье фабриканта (читай, крупного буржуа) из г. Бармен, в Рейнской провинции Прусского королевства. С 13 лет посещал городскую школу и затем гимназию в соседнем Эльберфельде (с 1834 года). В 17 лет по настоянию отца оставил гимназию, чтобы работать продавцом в семейной торговой фирме в Бармене. Продолжил обучение на торгового работника с июля 1838 года по март 1841 года, но уже в городе в Бремене.

Занятия купеческим делом не помешали Энгельсу работать над своим научным и политическим образованием. Еще гимназистом возненавидел он самодержавие и произвол чиновников. Занятия философией повели его дальше. Находясь в Бремене, Энгельс начал изучать модную тогда философию Гегеля. В сентябре 1838 года он опубликовал свое первое произведение, стихотворение под названием «Бедуин», в Bremisches Conversationsblatt № 40. Он также занимался другой литературной работой и начал писать газетные статьи с критикой социальных недугов индустриализации. Писал Энгельс под псевдонимом «Фридрих Освальд», чтобы не связывать свою семью со своими провокационными произведениями.

​​"Бедуины" (1838) Фридрих Энгельс

Еще один звонок, и вот
Взовьется занавеса шелк;
Свой напрягая слух, народ —
Весь ожидание — замолк.

Не будет Коцебу сейчас
Раскаты смеха вызывать,
Не Шиллер будет в этот раз
Златую лаву изливать.

Пустыни гордые сыны
Вас забавлять пришли сюда;
И гордость их, и воля — сны,
Их не осталось и следа.

Они за деньги длинный ряд
Родимых плясок пляшут вам
Под песню-стон; но все молчат:
Молчание к лицу рабам.

Где Коцебу вчера стяжал
Рукоплесканья шутовством,
Там бедуинам нынче зал
Дарит рукоплесканий гром.

Давно ль проворны и легки
Под солнцем шли они, в жару,
Чрез марокканские пески
И через фиников страну?

Или скитались по садам
Страны прекрасной Уль Джерид,
А кони про набеги вам
Твердили цокотом копыт?

Иль отдыхали близ реки
Под сенью свежего куста,
И сказок пестрые венки
Плели проворные уста?

Иль в шалашах ночной порой
Вкушали мед беспечных снов,
Пока вас не будил зарей
Проснувшихся верблюдов рев?

О гости, вам не место тут,
Вернитесь на родной Восток!
Вас люди в фраках не поймут,
Им вашей песни строй далек.

** произвольно измененные редакцией газеты последние строки стиха:
И после этого — позор —
За деньги пред толпой плясать!
У вас недаром тусклый взор,
И на устах лежит печать.

Как и Маркс, молодой Энгельс начинает свой творческий путь с попыток стать поэтом. Выше уже указывалось, что его литературным дебютом было стихотворение "Бедуины" (1838). Писал он конечно и в более раннем возрасте (начиная с 1833-го). Среди опубликованных и дошедших до нас стихотворений Энгельса осталось не так много материала. Но здесь интересно, что созрели к поэзии оба юноши примерно в одном и том же возрасте, Энгельс даже на 2 года раньше.

Сами "Бедуины" показывают, что у автора начинает проявляться дух свободолюбия. По его собственному толкованию, главная мысль стихотворения заключается в противопоставлении «гордых сынов пустыни» — бедуинов чопорному и вместе с тем рабски преклоняющемуся перед деспотизмом аристократически-бюргерскому миру современной ему Германии — миру филистерства и ханжества.

Но давайте бегло рассмотрим самые ранние, неопубликованные произведения периода 1833-37гг. Среди них сразу же выделяется первое: "Моему дедушке" (1833). В этом стихотворении перечисляется то, чему дедушка научил 13-летнего Энгельса, а это весь цикл греческой мифологии. В общем, сразу видно, что образованием юноши занимались на достаточно высоком уровне, возможно даже выше уровня Маркса. Помимо этого, в стихотворении без названия от 1836 года, Энгельс перечисляет набор литературных персонажей романтического толка (Телль, Зигфрид, Фауст, Готфрид Бульонский, Ахилл и Дон-Кихот). Позже он вернется к этой тематике в отдельной статье.

Есть и стихотворение от 1837 года, посвященное (без иронии) Христу Спасителю. А также небольшой "Рассказ о морских разбойниках", попытка в литературную прозу. Написано, конечно, очень слабо, что и не удивительно для его возраста. Но обращает внимание использование отсылок на "Илиаду" в греческом оригинале, на мифы об Аргонавтах, а также тот факт, что много внимания Энгельс обращает на товары, находящиеся в обращении у пиратов, и на суммы, которые эти пираты выручают. И последнее из ранних произведений, которое наверное наиболее грандиозно, носит название "Поединок Этеокла и Полиника" (1837), написано на древнегреческом языке (!), и показывает исключительные познания Энгельса в древнегреческой мифологии.

"Моему дедушке" (1833) Фридрих Энгельс

Милый дедушка наш, ты всегда с нами добр и любезен,
Ты нам всегда помогал, когда не ладилось дело,
Ты рассказывал нам историй много красивых
О Керкионе, Тесее, об Аргусе также стооком,
О Минотавре, и об Ариадне, и об Эгее,
О Золотом руне, о Ясоне и аргонавтах,
О Геркулесе могучем, а с ним о Данае и Кадме,
И — всего не упомнить, ведь ты нам рассказывал столько!
Дедушка, я пожелаю счастливого Нового года,
Долгой жизни тебе, много радости, мало печали.
Всякого блага, что выпасть может людям на долю, —
Любящий внук тебе от чистого сердца желает.

ВЫПУСКНОЕ СВИДЕТЕЛЬСТВО, ВЫДАННОЕ УЧЕНИКУ СТАРШЕГО КЛАССА ФРИДРИХУ ЭНГЕЛЬСУ (№ 713), (ср. Маркс)

родившемуся 28 ноября 1820 г. в Нижнем Бармене, евангелического вероисповедания; с осени (20 октября) 1834 г. — ученик Эльберфельдской гимназии, а с осени (17 октября) 1836 г. — ученик старшего класса этой гимназии; во время своего пребывания в старшем классе отличался весьма хорошим поведением, а именно обращал на себя внимание своих учителей скромностью, искренностью и сердечностью, и, при хороших способностях, обнаружил похвальное стремление получить как можно более обширное научное образование, а поэтому и обнаружил отрадные успехи, которые точнее охарактеризованы в нижеследующем сопоставлении отдельных учебных предметов.

I. ЯЗЫКИ

1. Латинский. Он без труда понимает произведения пройденных авторов, как прозаиков, так и поэтов, в особенности Ливия и Цицерона, Вергилия и Горация, легко понимает связь целого, отчетливо вникает в ход мыслей и искусно переводит с латинского на родной язык. Не в такой степени удалось ему вполне усвоить грамматику, так что, хотя в письменных работах и обнаруживаются успехи, они все же не безупречны со стороны грамматики и слога.
2. Греческий. Он приобрел достаточные сведения по морфологии и по синтаксису, в особенности же научился хорошо переводить как сочинения сравнительно легких греческих прозаиков, так и произведения Гомера и Эврипида, и сумел хорошо понять и воспроизвести ход мыслей в одном из диалогов Платона.
3. Немецкий. Письменные работы, особенно за последний год, свидетельствуют об отрадных успехах в отношении общего развития; в них содержались верные, самостоятельные мысли, и в большинстве случаев они были изложены в надлежащем порядке; изложение отличалось необходимой основательностью, и выражение мыслей заметно приближалось к правильному. Энгельс проявил похвальный интерес к истории немецкой национальной литературы и к чтению немецких классиков.
4. Французский. Он хорошо переводит французских классиков. Хорошо знает грамматику.

II. НАУКИ

1. Религия. Ему хорошо известны основные учения евангелической церкви, а равно и главные моменты истории христианской церкви. Обладает также знанием Нового завета (в подлиннике).
2. По истории и географии у него имеются достаточные, отчетливые познания.
3. По математике Энгельс в общем приобрел хорошие знания; вообще он обнаружил хорошую способность понимания и умел выражать свои мысли ясно и отчетливо. То же самое следует сказать и
4. О его познаниях по физике.
5. Философская пропедевтика. Энгельс с интересом и успешно принимал участие в занятиях по эмпирической психологии.

Нижеподписавшийся расстается с любимым учеником, который был особенно близок ему благодаря семейным отношениям и который старался отличаться в этом положении религиозностью, чистотою сердца, благонравием и другими привлекательными свойствами, при воспоследовавшем в конце учебного года (15 сентября с. г.) переходе к деловой жизни, которую ему пришлось избрать как профессию вместо прежде намеченных учебных занятий, с наилучшими благословениями. Пусть господь благословит и направит его!

Эльберфельд, 25 сентября 1837 г.
Д-р И. К. Л. Ханчке

АТТЕСТАТ ЗРЕЛОСТИ ВОСПИТАННИКА ТРИРСКОЙ ГИМНАЗИИ Карла Маркса, (ср. Энгельс)

родом из Трира, 17 лет от роду, евангелического исповедания, сына адвоката-стряпчего, господина юстиции советника Маркса из Трира, пробывшего 5 лет в Трирской гимназии и 2 года в первом классе.

I. Нравственное поведение по отношению к начальству и товарищам было хорошее.

II. Способности и прилежание. Он обладает хорошими способностями; проявил в древних языках, в немецком и в истории весьма удовлетворительное, в математике удовлетворительное и во французском только слабое прилежание.

III. Знания и успехи.

1. Языки:

a) В немецком его грамматические познания, как и его сочинение, очень хороши.

b) По-латыни он переводит и объясняет легкие места читаемых в гимназии классиков без подготовки, бегло и уверенно; а при надлежащей подготовке или при некоторой помощи часто и более трудные места, в особенности такие, где трудность заключается не столько в особенностях языка, сколько в сущности и в общей связи идей. Его сочинение обнаруживает, объективно говоря, богатство мыслей и глубокое понимание предмета, но часто оно излишне перегружено; в лингвистическом отношении оно свидетельствует о продолжительных упражнениях и стремлении к настоящему латинизму, хотя в нем попадаются еще грамматические ошибки. В устной речи он приобрел удовлетворительную беглость.

c) В греческом его познания и его умение понимать читаемых в гимназии классиков почти такие же, как в латинском.

а) Во французском его грамматические познания довольно хороши; он читает с некоторой помощью и трудные вещи и обладает некоторой беглостью в устном изложении.

е) В еврейском - не заполнено

2. Науки:

a) Религиозные познания. Его знания христианского вероучения и этики довольно ясны и обоснованы; и он в известной степени знает историю христианской церкви.

b) Математика. По математике у него хорошие познания.

c) В истории и географии он, в общем, имеет довольно удовлетворительные познания.

d) Физика. В физике знания у него средние.

e) <Философская пропедевтика> - вычеркнуто

3. Навыки:

a) <Рисование > - вычеркнуто

b) <Пение> - вычеркнуто

Нижеподписавшаяся экзаменационная комиссия на основании этого, ввиду того, что он оставляет теперь гимназию, чтобы изучать юриспруденцию, постановила выдать ему аттестат зрелости и выпускает его, питая надежды, что он оправдает возлагаемые на него, благодаря его способностям, надежды.

Трир, 24 сентября 1835 г.

​​В отличии от Маркса, который практически оборвал связи с семьей, как только поступил в университет в другом городе, Энгельс, судя по остаткам его переписки - свои семейные связи максимально поддерживал. Его письма гораздо живее и человечнее, он не зацикливается на себе и собственном саморазвитии, искренне интересуется жизнью родных, много и остроумно шутит, прикладывает к письмам свои зарисовки бытовых сюжетов. И даже когда он обсуждает свои литературные штудии с друзьями, сквозь них видна непосредственная весёлость. Одно из таких писем (в 1838 году) он заканчивает и вовсе строчками:

Прости, что я так плохо пишу: я влил в себя три бутылки пива. Ура! Больше писать не могу, ибо письмо надо сейчас же отправить на почту. Пробило уже половина четвертого, а письма должны быть там в четыре! Черт побери! Замечаешь ли ты, что во мне бродит пиво?..

Всего не перечислить, но это на уровень круче того, что выдает Маркс. С содержательной стороны, в письмах друзьям выделяются следующие моменты: он много читает не только немецких классиков и современных писателей Германии — Гёте, Шиллера, Виланда, Тика, Гуцкова, Бека, — но и, говоря его словами, «всю мировую литературу» (в принципе, он даже начитаннее Маркса, но всего здесь не перечислить). Наряду с художественными произведениями он серьезно штудирует книги по философии и истории, совершенствует свои знания иностранных языков. В письмах к сестре Марии Энгельс неоднократно рассказывает ей о своем увлечении музыкой. Он посещает концерты, оперные спектакли и даже сам сочиняет хоралы. Энгельс с большой любовью отзывается о Бахе, Генделе, Глюке, Моцарте, Перголезе, Мендельсоне и особенно о Бетховене. Наиболее сильное впечатление произвело на него исполнение Пятой симфонии Бетховена. Уже в то время молодой Энгельс был настоящим полиглотом. Когда он шутливо уверял сестру, что понимает 25 иностранных языков, то не так уж отходил от истины. Во всяком случае, в это же время одно из писем Вильгельму Греберу Энгельс написал на девяти языках — древнегреческом, латинском, итальянском, английском, испанском, португальском, французском, голландском и немецком.

Между 1837 и 1839 годами нетрудно заметить, что всепоглощающий интерес для Энгельса составляла литература. Он не только пытался писать стихи, но и регулярно занимался литературной критикой. Значительная часть писем друзьям состояла из перечисления прочитанной литературы и рецензий на неё. Создается впечатление, что в это время он даже определился со своей будущей творческой деятельностью. Первая крупная статья в печати, которую он издаст будет посвящена как раз таки этой теме (но об этом немного дальше).

В это время Энгельс ещё считает себя глубоко верующим человеком. Но ближе к начала 1839-го он начинает сомневаться. Он видит, что чем больше изучает священные тексты, тем больше в них обнаруживается внутренних противоречий. Переписка с друзьями постепенно превращается в религиозные диспуты, где друзья пытаются давать ответы на скептицизм Энгельса (безуспешно). Он сам пытается найти для себя какую-то версию рациональной теологии, и становится сторонником учения Шлейермахера (см. также "Либеральная теология"). И найдя сильные рациональные аргументы против религии в книги Штрауса "Жизнь Иисуса" - всё быстрее переходит в сторону атеизма и гуманизма. Книга Штрауса, в свою очередь, дала толчок чтению Энгельсом произведений Гегеля, с «Философией истории» которого он знакомится в конце 1839 года. «Я как раз на пороге того, чтобы стать гегельянцем», — признается Энгельс в это время Вильгельму Греберу.

Тогда же, к середине 1839-го Энгельс начинает активнее выступать против аристократии во всех смыслах слова, становится республиканцем. Он пишет оды Французской революции 1830-го, активнее вовлекается в политические вопросы (напомним, Маркс в это время готовит тетради к своему диссеру). Но более того, значительное влияние на него оказали произведения немецкого радикального публициста Людвига Берне, родоначальника литературного течения «Молодая Германия», которого Энгельс назвал в письме к Вильгельму Греберу «титаническим борцом за свободу». Из писем братьям Греберам видно, что уже весной 1839 г. Энгельс стал с большим сочувствием относиться к писателям «Молодой Германии». В марте 1839 г. он налаживает связи с одним из виднейших идеологов этого литературного направления Карлом Гуцковым и начинает печататься в редактируемом им гамбургском журнале «Telegraph für Deutschland». В творчестве писателей «Молодой Германии» Энгельса прежде всего привлекают их свободолюбивые идеи, призыв к введению конституционного управления, к уничтожению сословного и национального неравенства, к отказу от всякого религиозного принуждения. 9 апреля 1839 г. Энгельс пишет Фридриху Греберу, что он младогерманец «душой и телом».

​​Энгельс про срачи в интеллигентских кружках и свой ЧСВ:

Происходит размежевание противоположных воззрений, они резко противостоят друг другу. Четыре либерала (одновременно и рационалиста), один аристократ, перешедший к нам, но из страха нарушения унаследованных в его семье принципов только что перебежавший обратно в лагерь аристократии, один аристократ, подающий, как мы надеемся, надежды, и несколько тупиц — таков тот круг, в котором ведутся споры. Я сражаюсь в качестве знатока древности, средних веков и современной жизни, в качестве грубияна и т. д., но эта моя борьба уже более не нужна, ибо мои подчиненные делают недурные успехи, вчера я им объяснил историческую необходимость событий с 1789 до 1839 г. и, кроме того, убедился к своему удивлению, что я в споре значительно сильнее всех здешних учеников выпускного класса. После того как я над двоими из них — уже довольно давно — одержал полную победу, они решились и сговорились двинуть против меня самого большого умника, чтобы он разбил меня; к несчастью, он был тогда влюблен в Горация, так что разбил его я по всем правилам искусства. Тогда они страшно перепугались. А этот экс-горациоман теперь очень хорошо относится ко мне, о чем он поведал мне вчера вечером.

В марте 1839-го выходит первая крупная публикация Энгельса в прессе под названием "Письма из Вупперталя". Здесь он описывает природу родного края и то, как в его городах проходит бытовая жизнь. Он старается контрастировать прекрасную идиллию с состоянием народа, живущего в регионе. "Свежая, здоровая жизнь, которую мы наблюдаем почти повсюду в Германии, здесь совсем не чувствуется". По улицам гуляют алкаши, исполняя "самые пошлые и непристойные песни". Грузчики, как отдельный класс общества - самое днище. Энгельс хвалит власти, которые хотя бы немного ограничили разброд, тем что уменьшили количество питейных заведений в регионе. И причины этих явлений ему "совершенно ясны": "прежде всего этому способствует фабричный труд".

Помимо этого Энгельс критикует ужасное санитарное состояние рабочих мест на фабриках. Ужасное качество жилья. Ужасная нищета. И как результат - крайне низкий уровень здоровья населения. "В одном Эльберфельде из 2500 детей школьного возраста 1200 лишены возможности учиться и растут на фабриках — только для того, чтобы фабриканту не приходилось платить взрослому рабочему, которого они заменяют, вдвое против той заработной платы, какую он даёт малолетнему".

Большую часть сочинения Энгельс посвящает критике местного пастора, и религиозной нетерпимости среди низших классов в частности. Он связывает распространение мистицизма (и пьянства, как второй крайности) с нищетой, и критикует горе-проповедника. А пройдясь по мракобесию своей малой родины, Энгельс переходит к жалобам на крайне провинциальный уровень образования, который даёт гимназия, и очень низкий уровень местных поэтов. Движения "Молодой Германии" (для которой он и пишет сей обзор) - никто не понимает, ну, кроме самого Энгельса. В общем, всё очень плохо, но есть с чем работать. Обзор конечно интересен своим предельно критическим настроением, и в частности, особым обращением внимания на нищету фабричных рабочих.

В ноябре 1839-го Энгельс пишет вторую крупную публикацию в прессе, уже на тему, которой занимается последние годы, на тему литературной критики. Статья носила название "Немецкие народные книги". Из этой статьи видно, с каким живым участием Энгельс относится к вопросам просвещения народных масс. Энгельс резко осуждает попытки под флагом литературной обработки фальсифицировать в реакционном духе народные сказания. Он призывает к тому, чтобы народная книга служила делу борьбы за свободу, делу прогресса, «но ни в коем случае не потворствовала бы лицемерию, низкопоклонству перед знатью и пиетизму».

Энгельс требует использовать народные мотивы, толкая через них либеральные, просветительские идеи; переработать все сказания на новый лад. В этом плане для него романтики, идеализирующие феодализм - злейшие враги. Если сказка намекает, что аристократ по крови своей выше бюргера, то эту сказку стоит сжечь даже без переработки. Перечислять все сказания, которые Энгельс берет в пример было бы слишком долго, их много. Но есть два интересных момента, кроме самой политической ангажированности и борьбы к консерватизмом. Энгельс считает, что единственными нормальными авторами, которые могут переделывать сказания в правильном ключе - являются братья Гримм. А во-вторых, он выводит "мужские" и "женские" образы, и жалуется на популярность последних, которые внушают в народе некую слабость. Нужно больше "мужских" образов, больше воли и стремления к свершениям. Сама подобная постановка вопроса кажется довольно забавной.

К декабрю 1839-го он пишет статью "Карл Бек", посвященную своему любимому на данный момент современному автору (о котором исписал много писем своим друзьям в течении всего года). Здесь он жалуется, что поздний Бек "скатился" в полное дно, и стал типичным, вульгарным по содержанию своих мыслей, филистерским поэтом. Сравнивает с лучшими примерами из раннего творчества и показывает, почему именно перемены плохи. Чистый пример литературной критики, какой она должна быть.

В 1840-й год Энгельс входит как публичная персона, журнальный критик, писатель и поэт. Кроме своей огромной эрудиции, он к тому же ещё и спортивного телосложения, регулярно занимается плаванием, катается на коньках, фехтует на шпагах и т.д. Во взглядах он радикальный либерал-просветитель ("Молодая Германия"), уже активно склоняется в сторону атеизма, благосклонно относится к революционным идеям и крайне сочувствует нищете "низших классов". Ему уже остается один шаг до перехода на революционно-демократические позиции; в то же время как Маркс всё ещё близок к романтикам, и всё ещё не дописал свою диссертацию. Энгельс младше почти на 3 года, но уже сейчас практически во всех отношениях стоит гораздо выше Маркса.

Но он всё ещё литератор и критик, и поэтому год продолжается в том же русле. В январе 1840-го он пишет статью "Ретроградные знамения времени", где набрасывает яркую картину диалектического развития человечества, убедительно опровергая тех реакционных писателей, представителей и сторонников исторической школы права, романтической историографии и т. д., которые отрицали движение истории по восходящей линии, идеализировали средневековье, защищали незыблемость существующих полуфеодальных и абсолютистских порядков. История, пишет Энгельс, разоблачая такую ретроградную точку эрения, это спираль, «изгибы которой отнюдь не отличаются слишком большой точностью. Медленно начинает история свой бег от невидимой точки, вяло совершая вокруг нее свои обороты, но круги ее все растут, все быстрее и живее становится полет, наконец, она мчится, подобно пылающей комете, от звезды к звезде, часто касаясь старых своих путей, часто пересекая их, и с каждым оборотом все больше приближается к бесконечности. Кто может предвидеть конец?».

Там, где реакционеры, «мандарины регресса», говорит Энгельс, видят лишь повторение старого, застой, в действительности не прекращается движение истории вперед. Энгельс делает здесь значительный шаг вперед по сравнению с Гегелем. В то время как у Гегеля процесс исторического развития находил свое завершение в конституционной монархии и он готов был даже объявить вершиной саморазвития абсолютного разума монархическое прусское государство, Энгельс отстаивает идею беспредельности исторического процесса, поступательного движения человечества вперед. Правда и сам взгляд на линейное, или даже спиральное развитие - тоже отдает ограниченностью, и вынудит "марксизм" позже выдвинуть множество гипотез в исторической теории, которые не подтверждаются эмпирически. Но в тот момент, выступая против реакционеров, это было даже очень мощными идеями.

В начале того же 1840-го Энгельс пишет стихотворное восхваление "Изобретению книгопечатания", ещё статьи на тему литературной критики: статьи "Платен", "Иоэль Якоби" и "Современная литературная жизнь" (в последней он уже начинает критиковать "Молодую Германию"). В статье «Реквием для немецкой «Adelszeitung»», напечатанной в апреле 1840 г., Энгельс, высмеивая политические взгляды этого печатного органа немецкого дворянства, писал: «Вступительное слово поучает нас, что всемирная история существует... лишь для того, чтобы доказать необходимость существования трех сословий, причем дворяне обязаны воевать, бюргеры — мыслить, крестьяне — пахать».

И в этой статье Энгельс уже фактически ведет борьбу против тех принципов, которые характерны и для социально-политических взглядов Гегеля. В отличие от Гегеля, рассматривавшего деление гражданского общества на сословия как нечто необходимое, Энгельс считает, что это деление утратило всякий смысл. Он решительно отвергает все отжившие учреждения прошлого, выступая против сословного строя, привилегий дворянства и абсолютизма. Стоит также отметить и влияние поэта Перси Биси Шелли, который стал в этот период одним из любимых поэтов Энгельса, что сильно резонирует с его нарастающими республиканскими взглядами. В одной из статей этого периода ("Ландшафты", июль 1840 г.), Энгельс, в частности, пишет такие вещи:

Религиозное свободомыслие — вещь рискованная для женщин. Такие женщины, как Жорж Занд, как подруга Шелли — редкое явление; скепсис слишком легко разъедает женский характер и придает рассудку большую силу, чем это годится для женщин. Но если идеи, за которые боремся мы, дети нового времени, истинны, то недалека уже пора, когда женское сердце начнет биться за идеалы современного духа так же горячо, как оно сейчас бьется за набожную веру отцов, — и лишь тогда наступит победа нового, когда молодое поколение станет его впитывать вместе с молоком матери.

И снова про пиво! Энгельс пишет своей сестре в середине 1840-го:

У нас в конторе сейчас настоящий пивной склад: под столом, за печкой, за шкафом, повсюду стоят пивные бутылки, и, когда старику захочется выпить, он у нас одалживает бутылку, а потом дает наполнить ее снова. Это уже теперь делается совершенно открыто, стаканы стоят целый день на столе и рядом с ними бутылка. Направо, в углу, стоят пустые, налево полные бутылки, тут же мои сигары. Действительно, Мария, молодежь становится все хуже, как говорит доктор Ханчке. Кто бы двадцать, тридцать лет тому назад мог представить себе такой унос — распивать пиво в конторе?