Картина в тему. Генрих Маркс в тексте своих писем сравнивает сына с Архимедом (подразумевая сумасбродное задротство).

​​На картинке ниже представлены очертания древних Афин, наложенные на план современного города. Здесь указаны #Академия Платона, #Ликей Аристотеля и #Киносарг. На основании доступной информации про "Сад" Эпикура я выделил зеленым цветом зону наибольшей вероятности местонахождения школы; хотя бывают предположения, что она находилась практически сразу у городских ворот по направлению к Академии (синяя зона), и одной из привязок считают реку Эридан, которая должна была использоваться для орошения Сада.

​​На следующей карте выделены уже не только предполагаемое место расположения "Сада" (зеленым цветом), но и место откуда вероятно происходил сам Эпикур, а точнее его отец Неокл (дем Гаргетта, что выделен синим цветом). Это примерно 12-13 километров от самих древних Афин. Тем не менее, как часть Афинского государства, это поселение давало своим уроженцам права афинского гражданства, чем и воспользовался Эпикур для покупки своего сада.

Здесь важно понимать такой момент, что ни первые стоики, ни Аристотель - не были гражданами Афин, и поэтому их "школы" находились в публичных пространствах и у них возникали проблемы с передачей права на управление. Возможно то, что Платон не передал управление своей школой в руки Аристотеля - было как раз результатом юридической невозможности оформить такую передачу. Эпикур не имел таких проблем, но спустя много лет и в "Саду" возникнут юридические сложности с передачей собственности не-афинянам.

​​Продолжаем рассмотрение классической античной драматургии, теперь у нас на очереди пьесы Эврипида в приблизительном хронологическом порядке. В отличии от Софокла и Эсхила он относится к более молодому и более "софистическому" поколению (хотя и умер раньше Софокла); идеологически он поэтому менее консервативен, чем Софокл и всё поколение известных авторов того времени (Геродот, Гиппократ, Демокрит), находясь уже скорее где-то на уровне софистов Продика и Антифонта. Эврипид известен как "драматург-философ", который вел дружбу в том числе с Анаксагором.

В центре трагедии — миф об Алкесте, которая согласилась пожертвовать своей жизнью, чтобы спасти своего мужа, ферского царя Адмета. Гостивший в это время в Ферах Геракл победил в схватке «демона смерти» и вернул Алкесту в мир живых. Адмет был персонажем, который отметился и в мифах про Каледонскую охоту, и в мифах про поход Аргонавтов. Из предистории известно, что Адмету служил в качестве пастуха сам бог Аполлон (в качестве наказания от Зевса за проступок), и это он, чтобы спасти царя, добился от самих Мойр, чтобы в случае смерти вместо него в Аид отправился кто-то другой.

Читать статью - здесь.

​​Раз мы уже затронули фигуру Эврипида, то стоит вспомнить ещё раз о трагедиях Эсхила и Софокла из "Фиванского цикла". Из них мы помним, что различие в драмах этих двоих касалось вопроса о "божественном" и "гражданском" законах, отчасти затрагивая ещё вопрос о значении демократии для каждого из этих авторов. Несмотря на явные различия, где Софокл оказался менее консервативным писателем, более демократичным и склонным к "государственничеству" - они оба были по разному, но всё же скорее на стороне родового права и "божественного" закона.

#античная_драматургия #Эврипид #Еврипид #античность #драма #театр #трагедии #Софокл #Эсхил

В пьесе "Антигона" Эврипида (не сохранилась, но остался античный пересказ сюжета) тело Полиника хоронят его сестра Антигона и вдова Аргея. Затем Аргее удаётся бежать, а Антигону арестовывают. Креонт приказывает её жениху (и своему сыну) Гемону самостоятельно убить преступницу, но тот, солгав отцу, спасает невесту. У Антигоны рождается сын; став взрослым, он принимает участие в играх, и дед его узнаёт по знакам на теле. После этого Гемону всё таки приходится убить Антигону и покончить с собой.

Иными словами, Эврипид рисует Креонта в ещё более негативных чертах (заставляет сына убивать невесту), а влюбленных, по видимому, всё таки выгораживает и рисует в положительных чертах что на этом этапе, что в трагичном мученическом конце. Но что выделяется больше всего - по итогу пьесы выходит, что от "гражданского" закона нельзя уйти. Из всех троих драматургов получается, что Эврипид единственный, кто сделал явный шаг в сторону отказа от родового права. Да и нельзя не заметить, что версия Эврипида более всех "драматизирована" с упором на личные чувства влюбленных, на их личную "трагедию".

Одна из наиболее известных античных пьес и настоящий символ "феминизма" античности - трагедия "Медея". Помимо прочего, пьеса имеет много отсылок к этическим взглядам софистов, и даже пытается кое-как отбелить их репутацию.

Сама трагедия поставлена в 431 году, как раз когда началась Пелопонесская война, в которой против Афин (место итогового бегства Медеи) выступил в том числе Коринф (место действия пьесы). Фактически это последние моменты правления Перикла и начало постепенного разворота Афин в сторону общественного консерватизма. В этих условиях, когда и на друзей Эврипида по софистическому лагерю начали наращивать давление - были написаны все последующие после "Медеи" пьесы. В самой же этой пьесе мы видим, что Эврипид намного более экспрессивный и свободомыслящий писатель, чем Софокл; и что не зря его считали драматургом-философом.

Читать статью.

Пьеса, которую мы сейчас будем рассматривать - это сиюминутный "политизированный" заказ (если можно так сказать), сформированный под настроения публики. Возможно, конечно, это и собственные мысли самого Эврипида, который также преисполнился патриотизма к родным Афинам, но этого выяснить не получится. В любом случае пьеса "Гераклиды" является аллюзией на начавшуюся Пелопоннесскую войну, и это настолько гипертрофированно и карикатурно-патриотическая работа, что она гарантированно заслуживает почетное место среди худших произведений в античной драматургии.

Читать статью.

​​Из менее лицеприятных вещей об Аристиппе.

Однажды Аристипп заступался перед Дионисием за своего друга и, не добившись успеха, бросился к его ногам. Когда кто-то стал над ним смеяться, он сказал: "Не я виноват, а Дионисий, у которого уши на ногах растут". А когда Дионисий плюнул в него, он стерпел, и когда кто-то начал его за это бранить, он сказал: "Рыбаки подставляют себя брызгам моря, чтобы поймать мелкую рыбешку; я ли не вынесу брызг слюны, желая поймать большую рыбу?".

#Аристипп #Сократ #Платон

В бытность свою в Азии он попал в плен к сатрапу Артаферну. Кто-то спросил его: "И ты не унываешь?" – "Глупец! – ответил Аристипп, меньше чем когда-нибудь, склонен я унывать теперь, когда мне предстоит беседовать с Артаферном".

Когда Дионисий прочел ему:
«Ведь кто под царскую вступает сень,
Тот раб царю, хоть он пришел свободным».
он перебил:
«Не раб царю, коль он пришел свободным».

Однажды Дионисий требовал, чтобы он сказал что-нибудь философское. "Смешно, – сказал Аристипп, – что ты у меня учишься, как надо говорить, и сам меня поучаешь, когда надо говорить". На это Дионисий рассердился и велел Аристиппу занять самое дальнее место за столом. "Что за почет хочешь ты оказать этому месту!" – сказал Аристипп.
На вопрос, почему Дионисий недоволен им, он ответил: "Потому же, почему все остальные недовольны Дионисием".

​​Монтень отлично говорит: «Разум или насмехается над нами, или имеет в виду только наше удовлетворение, и все его усилия сводятся в сущности к тому, чтобы дать нам возможность жить счастливо, т. е. в свое удовольствие. Мнения всех людей сходятся на том, что нашей целью является наслаждение. Какую бы личину ни надевал на себя человек, он постоянно разыгрывает только свою собственную роль; и даже в добродетели конечной целью наших устремлений является все же наслаждение». Можно ли представить себе более непосредственного, более очаровательного эпикурейца!

(с) Ж.О. де Ламетри - "Анти-Сенека, или Рассуждение о счастье"

​​Не вошедшее ни в одну из подборок про Аристиппа.

Поссорившись с Эсхином, немного спустя он предложил: "Не помириться ли нам, и не прекратить ли препирательства, или ты ждешь, пока кто-нибудь не помирит нас за чашею вина?" – "Я готов", – сказал Эсхин. "Так помни же, что это я первый пошел тебе навстречу, хоть я и старше тебя". "Клянусь Герой, – воскликнул Эсхин, – ты говоришь разумно и ведешь себя гораздо лучше, чем я: ибо я положил начало вражде, а ты – дружбе".

#Аристипп #Сократ #Платон

Однажды Дионисий за чашей вина приказал всем надеть красные одежды и начать пляску. Платон отказался, заявив:
"Нет, я не в силах женщиной одеться!"
Но Аристипп принял платье и, пускаясь в пляс, метко возразил:
"...Чистая душой
И в Вакховой не развратится пляске".

Сим, казначей Дионисия, – был он фригиец и человек отвратительный – показывал Аристиппу пышные комнаты с мозаичными полами; Аристипп кашлянул и сплюнул ему в лицо, а в ответ на его ярость сказал: "Нигде не было более подходящего места".

Когда Харонд (а по другому мнению, Федон) спросил: "Кто это такой пахнет духами?" – он ответил: "Это я, несчастный, а еще несчастнее меня персидский царь. Но подумай, ведь если все другие живые существа не становятся хуже от благовоний, то и человек тоже. А развратники, из-за которых добрые наши притирания пользуются дурною славою, пусть погибнут злою гибелью!".

​​Пишет Владимир Шепетуха из своего тура по античному побережью Турции.

Прочитал в дороге "Утилитаризм" Джона Стюарта Милля. Давно планировал, поскольку он состоит в той же философской традиции, к которой отношу себя и я. Милль, к счастью, прекрасно осознаёт, что его база начинается с #Эпикура. Эпикурейская терминология встречается не единожды, как и отсылки к #Локку и Гельвецию. Суть же сочинения в ответе на все претензии моралистов к этике пользы и счастья. Сама тема ставит в несколько невыгодное положение автора — ему приходится защищаться и оправдываться, играя на поле кантианцев со всеми вытекающими. Милль изо всех сил старается доказать, что можно ставить во главе критерий пользы и счастья, будучи при этом добродетельным гражданином. Беда в том, что он делает это даже слишком хорошо.

Начинает Милль с того, что объявляет #Канта своим главным оппонентом, а в итоге говорит практически то же самое, только убирает самые тупые фрагменты кантианской морали. Фактически наш утилитарист вменяет в обязанность все типичные добродетели и гражданский долг, только с другой мотивацией, хотя и она сводится к всеобщему благу, что мог бы сказать тот же Кант. Спасает Милля сильно сглаженный ригоризм, много "но", зависящих от конкретных ситуаций. Всё-таки, в отличие от Канта, автор не запрещает голодающему ребёнку своровать сосиску из "Ашана", чтобы выжить.

Эта ситуативность сказывается и на отношении Милля к праву. Если законы несправедливы, а собственностью владеют общественные вредители, можно решить вопрос радикально по-ленински. Милля часто записывают в либералы, но за священное право собственности он не трясётся. Косвенно упоминаются и прогрессивное налогообложение, и социальные гарантии как решение проблемы неравенства. Милля вполне можно назвать социал-демократом, хотя и несколько умеренным в сравнении с современниками.

Следующая трагедия Эврипида называется "Ипполит", и она мало чем отличается от старых. В ней поднят весь стандартный набор тематик, в этот раз снова смещенный к вопросам женской натуры, страстей, любви и отношений. В этом обзоре я более обстоятельно, чем в предыдущих, останавливаюсь на теме знаменитого "женоненавистничества" Эврипида.

Читать статью.

Ко своему большому стыду, до сих пор мне не приходилось читать "Фауста" Гёте. Мне он и заочно уже скорее не нравился; романтизм не мой литературный жанр, поэтические образы-аллегории я никогда не любил, и всякий мистицизм мне никогда не заходил (не зря же я #эпикуреец, в конце-концов). Если совсем коротко, то это потому, что люди ставящие поэтичность и экзальтированную чувственность слишком высоко - интеллектуально скудеют; это просто моё наблюдение. Избегать того, что потенциально может тебя уподобить наблюдаемому "кринжу" - это базовая практика для самовоспитания.

Но со временем, всё таки, пришло осознание того, что даже если "поэтичность" разжижает мозги людям теоретически неподготовленным, то с моим-то бэкграундом уже можно не бояться тлетворного влияния литературных образов. Поэтому давно уже можно преспокойно оценивать внешнюю, #формальную сторону искусства. Не важно, что с #содержательной точки зрения произведение будет плоховато; ведь если так судить, то практически все произведения литературы плохи по определению (а это конечно же не так), раз в них есть теоретические изъяны.

Короче говоря, прочитал таки на днях эту трагедию. Сразу предупреждаю, это не полноценный обзор, а просто негодование на слабые стороны произведения. Главное ожидание от книги (думаю у всех) - мрачный дух мистицизма и дьявольщины с интересными сюжетными ходами, обусловленными темной магией. Должно быть что-то в духе "Вечеров на хуторе" и "Хромого Беса", только лучше и глубже. И первые 1/5 сочинения вполне оправдывали все эти ожидания, но дальше... насколько я могу судить, при обзорах на книгу все обзорщики ограничиваются именно её началом, и это не просто так. Вся книга делится на 2 крупные части, примерно одинаковых размеров; писались они в разное время, и первая часть, более ранняя по хронологии, была опубликована в 1808 году; а вторая часть была дописана после, и публиковалась уже посмертно, в 1832 году. Иными словами, лучшая и самая известная часть всего сочинения - это первая книга; а ещё точнее, первая половина первой книги (итого прим. 1/5 часть). И если начало было ещё реально хорошим, что ему не стыдно поставить даже оценку 9,5/10, то вторая книга не выдерживает никакой критики и крайне сильно портит общую картину; поэтому я и буду рассказывать о плохом.

----------

Поясняю. Вторая книга состоит из из пяти актов с относительно самостоятельными фабулами. События начинаются без никакой предыстории и слабо связаны между собой; большую часть хронометража нам даже не показывают Фауста и Мефистофеля; всё внимание сосредотачивается, в основном, на отсылках в #античную культуру. Нам могут целых 50 страниц показывать придворную жизнь и диалоги Императора Германии с разными своими слугами, и всё чтобы выполнить 2 задачи: социально-политическую критику (всё плохо, когда власть у мудаков) и отсылки на античность (местный бал-маскарад состоит в основном из античных духов и божеств). Но это всё ещё было не так плохо, хотя после всех этих отсылок ради отсылок, фабула с Императором заканчивается #экономическим нравоучением о том, что металлические деньги лучше бумажных. Ведь именно этого мы ждем от заочно-мистического "Фауста", да? (нет). Но это даже не худшая часть! Под конец пиршества Император требует лицезреть идеальных по красоте людей, и Фауст вызывает из загробного мира души Париса и Елены; а вызывав последнюю - сильно влюбляется. 2/5 части книги по размеру - строятся вокруг этой темы, любви Фауста и Елены! И вот это уже просто невероятно плохо на всех уровнях этого слова, эксплуатация старых образов и тем, почти без никаких новшеств. Ощущение от этого момента (и всего в дальнейшем) можно описать не иначе как "детский фанфик по Гомеру".