СЛОН И СОБАКА
(или как Шарль Фурье открыл мем "Наш слон")
[...] Прежде всего, попробуем разделить добродетель истинную и добродетель фальшивую, для чего сравним слона и собаку, олицетворяющих собою преданность величественную и ложную соответственно.
1. Преданность слона воистину является величественной, поскольку опирается на понятие чести. В ней нет и крупицы обычной для собаки низости: ее поколотишь ни за что, ни про что, а она все так же виляет хвостом. Слон с достоинством вынесет необходимые поучения, но никогда не позволит дурно с собою обходиться без видимой на то причины; слон не прощает незаслуженных обид, а в остальном его преданность столь же нерушима и самозабвенна как и у собаки. Преданность величественная лежит в основе всех общественных и цеховых отношений, рабская же покорность собаки порождает одну лишь тиранию — будь она просвещенной или варварской, — нимало не похожую на правление, ведомое чувствами возвышенными, примером которых и является слон. Своей преданностью собака тем и любезна деспотам, что, будучи несправедливо оскорбленной и униженной, она только с большим рвением лижет руку обидчика и стелется перед ним.
2. Привязанность. Слон привязан к своему хозяину с достоинством и самоотверженностью, приязнь же собаки, вздорная и воровская, являет собою самый отталкивающий пример средь всех четвероногих, поскольку прибавляет к этому чувству все возможные пороки — в точности как у людей, любовью которых правят хитрость, обман и притеснение.
3. Родительские чувства. Слон в своей родительской любви рассудителен и достоин всяческого уважения: он не желает порождать детей, которым бы грозили злоключения, а потому, оказавшись в неволе, воздерживается от размножения. Вот поистине блестящий урок человечеству, которое, производя потомство в количествах невообразимых и безо всякой уверенности в завтрашнем дне, приготовляет его на неминуемую гибель. Шаткая мораль или даже целая теория ложной добродетели толкает людей на изготовление, по сути, пушечного мяса — детей, вынужденных из-за нищеты мириадами запродаваться в рекруты. Поистине, такое недальновидное отцовство есть добродетель фальшивая, чистый эгоизм во имя наслаждения. Природа однако же сохраняет от этих дурных наклонностей слона, являющего собой пример чувственных страстей, подчиненных общественным законам и установлениям. Собаку же, символ ложных добродетелей, отличает родительская невоздержанность, от которой и появляются целые стаи щенков пометами по одиннадцати голов (кстати, первое в ряду негармоничных чисел), так что три четверти от этих полчищ должны будут сгинуть от ножа, чужих клыков или же голода.
4. Достоинство. У слона достоинство является четвертой его прирожденной добродетелью, но ее никак нельзя сравнить с той возвышенностью духа, что проповедует презрение к богатствам мира сего или советует пить прямо из собственной ладони, как поступал Диоген. Слону необходимо не просто хорошее питание (к примеру, в день по восьмидесяти фунтов рису), он склонен прямо-таки к настоящей роскоши — в одеяниях, яствах, посуде и питие; поэтому его легко унизить, переменив серебряные миски на глиняные.
(или как Шарль Фурье открыл мем "Наш слон")
[...] Прежде всего, попробуем разделить добродетель истинную и добродетель фальшивую, для чего сравним слона и собаку, олицетворяющих собою преданность величественную и ложную соответственно.
1. Преданность слона воистину является величественной, поскольку опирается на понятие чести. В ней нет и крупицы обычной для собаки низости: ее поколотишь ни за что, ни про что, а она все так же виляет хвостом. Слон с достоинством вынесет необходимые поучения, но никогда не позволит дурно с собою обходиться без видимой на то причины; слон не прощает незаслуженных обид, а в остальном его преданность столь же нерушима и самозабвенна как и у собаки. Преданность величественная лежит в основе всех общественных и цеховых отношений, рабская же покорность собаки порождает одну лишь тиранию — будь она просвещенной или варварской, — нимало не похожую на правление, ведомое чувствами возвышенными, примером которых и является слон. Своей преданностью собака тем и любезна деспотам, что, будучи несправедливо оскорбленной и униженной, она только с большим рвением лижет руку обидчика и стелется перед ним.
2. Привязанность. Слон привязан к своему хозяину с достоинством и самоотверженностью, приязнь же собаки, вздорная и воровская, являет собою самый отталкивающий пример средь всех четвероногих, поскольку прибавляет к этому чувству все возможные пороки — в точности как у людей, любовью которых правят хитрость, обман и притеснение.
3. Родительские чувства. Слон в своей родительской любви рассудителен и достоин всяческого уважения: он не желает порождать детей, которым бы грозили злоключения, а потому, оказавшись в неволе, воздерживается от размножения. Вот поистине блестящий урок человечеству, которое, производя потомство в количествах невообразимых и безо всякой уверенности в завтрашнем дне, приготовляет его на неминуемую гибель. Шаткая мораль или даже целая теория ложной добродетели толкает людей на изготовление, по сути, пушечного мяса — детей, вынужденных из-за нищеты мириадами запродаваться в рекруты. Поистине, такое недальновидное отцовство есть добродетель фальшивая, чистый эгоизм во имя наслаждения. Природа однако же сохраняет от этих дурных наклонностей слона, являющего собой пример чувственных страстей, подчиненных общественным законам и установлениям. Собаку же, символ ложных добродетелей, отличает родительская невоздержанность, от которой и появляются целые стаи щенков пометами по одиннадцати голов (кстати, первое в ряду негармоничных чисел), так что три четверти от этих полчищ должны будут сгинуть от ножа, чужих клыков или же голода.
4. Достоинство. У слона достоинство является четвертой его прирожденной добродетелью, но ее никак нельзя сравнить с той возвышенностью духа, что проповедует презрение к богатствам мира сего или советует пить прямо из собственной ладони, как поступал Диоген. Слону необходимо не просто хорошее питание (к примеру, в день по восьмидесяти фунтов рису), он склонен прямо-таки к настоящей роскоши — в одеяниях, яствах, посуде и питие; поэтому его легко унизить, переменив серебряные миски на глиняные.
😁3🥴1🗿1
В своей критике современных конкурентов Фурье называет индустриализм "новейшей химерой среди наших научных иллюзий, к тому же наиболее распространенной". Правда, критикуя Оуэна (человека-лопату, и за индустриализм...), он не называет напрямую имени другого "красноречивого софиста", под которым очевидно скрыт Сен-Симон. В 1829 году Фурье посетил одно из собраний сен-симонистов и был в шоке от увиденного, потому что после смерти Сен-Симона школа превратилась в религиозную секту. Но все таки Фурье предложил им объединение, и был в полной уверенности, что такие жалкие ничтожества обязательно пойдут за новым харизматичным лидером. На следующий день он даже написал Анфантену письмо, где вылил кучу дерьма на сен-симонизм, совершенно уверенный в том, что Анфантен, заблудшая овца, которая только и ждала лучикп света, тут же согласиться, что всю жизнь ошибался.
Анфантен ответил сдержанно, и даже прочитал все крупные сочинения Фурье, но заметил, что сам Фурье вряд-ли читал сочинение школы Сен-Симона и судит о ней по мемам. Он отправил собрание книг Сен-Симона и попросил ознакомиться с ними, прежде чем продолжать полемику. Но даже так, он уже заранее понял, что с Фурье ему не по пути, потому что тот рисует детали каждой ступеньки утопии и верит в силу первого же примера успешного фаланстера, тогда как сен-симонисты в такую магию не верят, и делают упор не на точность деталей, а на общую концепцию, общую теорию. В общем, Фурье называет Оуэна и Сен-Симона в разных местах то мечтателями, то шарлатанами, в общем, утопистами. А они называют таким же утопистом самого Фурье. "Ты утопист, а я научен. Нет, ты утопист, а я научен". Забавно, что МарксⓂ️ скажет им - вы утописты, а я научен. Но это уже якобы "другое", потому что он на самом деле научен, а они на самом деле утописты (ага, верим).
Обиженный Фурье пошел войной на сен-симонизм и задумал целую книгу против их школы. А пока начал с тактики обвинения Сен-Симона в наглом плагиате идей великого учёного (самого Фурье). Но основной упор критики Фурье делал на религиозное сектантство школы:
Когда сен-симонисты начали подавать признаки раскола, Фурье тут же обратился к ним, напоминая, что если бы они приняли его предложение, и вложили деньги вместо пропаганды через газету в первый фаланстер, то сейчас дела были бы куда лучше. И вообще, практика построения фаланстера куда лучше теоретических выкладок в газетах. Но даже когда распад школы уже стал очевидным, Фурье не сбавлял натиск и в середине 1831 года вышла брошюра "Уловки и шарлатанство сект Сен-Симона и Оуэна". Ученики Фурье недовольны, что этим он отрезает себя от большего признания, отпугивает людей. Но вот Фурье отвечает Мюирону в письме:
Анфантен ответил сдержанно, и даже прочитал все крупные сочинения Фурье, но заметил, что сам Фурье вряд-ли читал сочинение школы Сен-Симона и судит о ней по мемам. Он отправил собрание книг Сен-Симона и попросил ознакомиться с ними, прежде чем продолжать полемику. Но даже так, он уже заранее понял, что с Фурье ему не по пути, потому что тот рисует детали каждой ступеньки утопии и верит в силу первого же примера успешного фаланстера, тогда как сен-симонисты в такую магию не верят, и делают упор не на точность деталей, а на общую концепцию, общую теорию. В общем, Фурье называет Оуэна и Сен-Симона в разных местах то мечтателями, то шарлатанами, в общем, утопистами. А они называют таким же утопистом самого Фурье. "Ты утопист, а я научен. Нет, ты утопист, а я научен". Забавно, что Маркс
Обиженный Фурье пошел войной на сен-симонизм и задумал целую книгу против их школы. А пока начал с тактики обвинения Сен-Симона в наглом плагиате идей великого учёного (самого Фурье). Но основной упор критики Фурье делал на религиозное сектантство школы:
Если бы порядок, рекомендуемый сенсимонистами в действительности осуществился, то нельзя быть уверенным, что результатом явится улучшение судеб рабочего класса. Единственно верным последствием было бы то, что в какое-нибудь полстолетие всякая собственность - земля, капиталы и фабрики - сосредоточились бы в руках священников нового типа.
Когда сен-симонисты начали подавать признаки раскола, Фурье тут же обратился к ним, напоминая, что если бы они приняли его предложение, и вложили деньги вместо пропаганды через газету в первый фаланстер, то сейчас дела были бы куда лучше. И вообще, практика построения фаланстера куда лучше теоретических выкладок в газетах. Но даже когда распад школы уже стал очевидным, Фурье не сбавлял натиск и в середине 1831 года вышла брошюра "Уловки и шарлатанство сект Сен-Симона и Оуэна". Ученики Фурье недовольны, что этим он отрезает себя от большего признания, отпугивает людей. Но вот Фурье отвечает Мюирону в письме:
Вы говорите, что я вижу врагов во всех людях. Нет, но я не могу быть другим с теми, кто, не приняв моей теории, выдвигает свои предрассудки, а меня причисляет к разряду шарлатанов. Вы говорите, что их отталкивают мои раздирающие резкости. Но что есть раздирающего в том, чтобы услышать, что ошибаются они уже 3 тысячи лет, что вовсе не в реформах административных и священнических нужно искать путей к добру, а в промышленной реформе. Вы говорите, что нужно иметь жалость к слепцам. Но когда они идут к пропасти, было бы жестокостью сказать им: "Вы на правильном пути". Притом я не выражаю гнева, я высмеиваю.Но уже в это время среди его учеников начинаются шатания. Они читают сен-симонистские статьи и находят, что написаны они вполне в духе фурьеризма, и тут либо кто-то "из наших" (по словам Консидерана) уже на их стороне, либо сходств больше, чем различий. Этого последнего Фурье ни за что не хотел признавать.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Вскоре после первых догадок о том, что сходств между сенсимонистами и фурьеристами больше, чем различий, школа Сен-Симона распалась. Часть учеников создали собственные разновидности социальных утопий, но значительная часть просто перешла под крыло Фурье. Даже лидер сен-симонизма Анфантен со временем признал некоторые положения Фурье и исправил доктрины Сен-Симона, поэтому позже Пьер Леру скажет, что "к 1838 году быть учеником Анфантена или учеником Фурье означало почти одно и тоже". Среди новых последователей Фурье фигурируют десятки имён бывших сенсимонистов, основные из которых: Жюль Лешевалье, Абель Трансон, Шарль Пелларэн, Амадей Паже, Боде Дюлари и Ипполит Рено. Значительная часть из них были фурьеристами до конца жизни, застав даже Парижскую коммуну 1871 года. Лешевалье особенно интересен тем, что поддерживал различные кооперативные движения и революционные начинания во Франции, сотрудничал сначала с Луи Бланом и Пьером Леру, а позже станет соратником Прудона и дистанцируется от фурьеризма.
Школа Фурье серьезно выиграла от распада сенсимонизма, появились много отделений в разных городах Франции. К началу 1833 года фурьеризм переживал пик своей популярности. К этому моменту уже прошла Июльская революция 1830 года, которую, как мы помним, лидеры сенсимонистов в большинстве своем неожиданно поддержали, что стало одним из катализаторов распада школы (рядовые члены были умеренными). Фурье же наоборот, направил проект реформы в правительство только тогда, когда в канун революции главой правительства сделали реакционера Полиньяка. Тот пообещал вот-вот рассмотреть проект Фурье (отмахнулся), но тут начались события революции, которые привели к падению Полиньяка и монархии Карла X. Фурье был уверен, что если бы не революция, то Полиньяк обязательно бы построил первый фаланстер. Но и революцию он встретил с надеждой, мало ли эти люди, ищущие новизны, примут его идеи? Он даже решил составить специальное обращение к новому королю, где должен был доказать, что фаланстер - лучшее средство для борьбы с революционерами. В январе 1832 года Консидеран пишет Фурье: "Журнал нам необходим. Необходима не только трибуна фурьеризма, но и организационное объединение последователей". И уже менее чем через пол года появляется журнал "Фаланстер".
Лидером журнала стал Консидеран, и вскоре между Фурье и его учениками разразился конфликт. Фурье хотел печатать там все свои сочинения без сокращений, а ученики надеялись сделать это привлекательным органом для популяризации идей. В итоге им хватило смелости отстранить Фурье от редакционной политики журнала и оставить его в качестве "идейного вдохновителя". Само собой Фурье обиделся, как его не пытались убедить, что это лучше для распространения его же собственных идей. И как раз благодаря заметности журнала один из депутатов парламента наконец-то решил помочь в устройстве фаланстера и предложил бесплатно участок на 500 га. Фурье тут же примирился с учениками и начал подготовку к делу всей своей жизни.
И как это не комично, но Фурье стал причиной развала этого начинания. Во-первых, капитал был меньше запланированного, но Фурье настаивал на всяких излишествах, как парк из экзотических растений, который должны были построить едва-ли не первым. Все постройки делались "на глазок" с кучей проблем. Свинарник отгрохали из материалов более качественных и дорогих, чем жилье для самих членов фаланги. Мюирон только и делает, что жалуется на то, как Фурье убивает коммуну, а сам Фурье, видя что все идет коту под хвост, считает что это результат заговора врагов, которые захотели опорочить его теорию, засланных вредителей, нерадивости учеников и т.д. Но кроме Мюирона никто из учеников не сомневается, что если Фурье где-то и ошибался, он все равно был умнее и практичнее всех, и провал случился по вине неопытности кого угодно, только не самого Фурье. Несмотря на провал, школа устояла и даже набрала еще больше популярности, основные ученики и сам Фурье были готовы продолжать попытки. К тому же, фурьеризм набрал необыкновенной популярности в "рабочей" прессе, как идейное обоснование кооперативного движения.
Школа Фурье серьезно выиграла от распада сенсимонизма, появились много отделений в разных городах Франции. К началу 1833 года фурьеризм переживал пик своей популярности. К этому моменту уже прошла Июльская революция 1830 года, которую, как мы помним, лидеры сенсимонистов в большинстве своем неожиданно поддержали, что стало одним из катализаторов распада школы (рядовые члены были умеренными). Фурье же наоборот, направил проект реформы в правительство только тогда, когда в канун революции главой правительства сделали реакционера Полиньяка. Тот пообещал вот-вот рассмотреть проект Фурье (отмахнулся), но тут начались события революции, которые привели к падению Полиньяка и монархии Карла X. Фурье был уверен, что если бы не революция, то Полиньяк обязательно бы построил первый фаланстер. Но и революцию он встретил с надеждой, мало ли эти люди, ищущие новизны, примут его идеи? Он даже решил составить специальное обращение к новому королю, где должен был доказать, что фаланстер - лучшее средство для борьбы с революционерами. В январе 1832 года Консидеран пишет Фурье: "Журнал нам необходим. Необходима не только трибуна фурьеризма, но и организационное объединение последователей". И уже менее чем через пол года появляется журнал "Фаланстер".
Лидером журнала стал Консидеран, и вскоре между Фурье и его учениками разразился конфликт. Фурье хотел печатать там все свои сочинения без сокращений, а ученики надеялись сделать это привлекательным органом для популяризации идей. В итоге им хватило смелости отстранить Фурье от редакционной политики журнала и оставить его в качестве "идейного вдохновителя". Само собой Фурье обиделся, как его не пытались убедить, что это лучше для распространения его же собственных идей. И как раз благодаря заметности журнала один из депутатов парламента наконец-то решил помочь в устройстве фаланстера и предложил бесплатно участок на 500 га. Фурье тут же примирился с учениками и начал подготовку к делу всей своей жизни.
И как это не комично, но Фурье стал причиной развала этого начинания. Во-первых, капитал был меньше запланированного, но Фурье настаивал на всяких излишествах, как парк из экзотических растений, который должны были построить едва-ли не первым. Все постройки делались "на глазок" с кучей проблем. Свинарник отгрохали из материалов более качественных и дорогих, чем жилье для самих членов фаланги. Мюирон только и делает, что жалуется на то, как Фурье убивает коммуну, а сам Фурье, видя что все идет коту под хвост, считает что это результат заговора врагов, которые захотели опорочить его теорию, засланных вредителей, нерадивости учеников и т.д. Но кроме Мюирона никто из учеников не сомневается, что если Фурье где-то и ошибался, он все равно был умнее и практичнее всех, и провал случился по вине неопытности кого угодно, только не самого Фурье. Несмотря на провал, школа устояла и даже набрала еще больше популярности, основные ученики и сам Фурье были готовы продолжать попытки. К тому же, фурьеризм набрал необыкновенной популярности в "рабочей" прессе, как идейное обоснование кооперативного движения.
Хотя сам Фурье изначально делал ставку на капиталистов, а не на рабочих, под влиянием таких обстоятельств все изменилось. Стоило брать, что дают, лишь бы фаланстер был построен. Правда в рабочей среде начали хайпить еще и бабувисты (последователи Гракха Бабефа и Робеспьера, одним из лидеров которых стал Огюст Бланки). Прочитав положительные отзывы про бабувистов в той же рабочей прессе, Фурье резко ополчился против них. В итоге мы видим, что оуэнисты, сенсимонисты, фурьеристы и бабувисты оценивали друг друга очень критично, и редко сходились хоть в чем-то.
В это же время Фурье узнает, что кооперативное движение в Англии, где господствовал Оуэн, также ознакомилось с идеями фурьеризма и отдельные кооперативы очень заинтересованы в фаланстерах. Эту информацию его принесла левая активистка и феминистка Анна Уиллер (теща Бульвер-Литтона, о котором я писал статью, которая еще требует доработок). Через рекомендации Уиллер про Фурье узнают все больше англичан и некоторые приезжают во Францию для личного знакомства. Пришли хорошие новости из Германии, где фурьеризм уже десяток лет пропагандировал некий Людвиг Галл, и даже пытался проводить на практике в Германии и США. В Италии фурьеризм активно распространяли выходцы из сект карбонариев и положительно о Фурье отзывался лидер младоитальянцев Джузеппе Мадзини. И вообще по всему миру появляются десятки имен, которые принимают фурьеризм и даже намереваются построить фаланстеры (и построят, но уже в 40-е годы, после смерти Фурье).
В целом, чем ближе к смерти Фурье, тем больше повторений одного и того же по кругу. В 1835 году он выпустил свою последнюю прижизненную книгу "Ложная индустрия", где в общем-то просто повторил все свои идеи, критику общества, критику сен-симонизма, проекты фаланстеров и необходимость "Кандидата". Он заводит переписку с последователями разных стран, в том числе даже Румынии (где реально вскоре построят фаланстер). И разочарованный в европейцах, он с надеждой смотрит на Россию, считая что общинный строй там не изжит, и поэтому ассоциации лучше приживутся именно там (привет, Герцен).
В 1836 году Фурье внезапно оказывается под атакой Ватикана. Его обвинили в ереси и материализме, а книги внесли в запрещенный индекс. Сам Фурье в недоумении, потому что оказывается в его системе Бог играл едва-ли не центральное место и был причиной всех движений. Правда он реально рисовал Бога как "главного механика", а людьми Бог управлял через тягу к наслаждениям... но он не видел в этом проблем и реально часто использовал имя Бога в своих сочинениях, себя считая совсем не атеистом или даже материалистом. Но что поделать, не впервой Фурье сталкивается с непониманием общества. В последующих письмах и статьях он будет стараться подчеркнуть, что является богобоязненным верующим и его просто неправильно поняли. В школе полемика Фурье с учениками обострилась и привела к небольшому расколу, который в целом школа пережила. Но даже самые верные ученики уже признавали, что от Фурье больше вреда, чем пользы. А в 1837 году Фурье умер, и в отличии от Сен-Симона и прочих деятелей утопических направлений, дело его еще довольно долго жило.
Как мы уже говорили, в разных странах Европы и в США были основаны фаланстеры по заветам Фурье, с разной степенью успешности, но ни один не прожил больше 12 лет. В 1846 году в одной только Франции насчитывали около 1600 фурьеристов, но движение обрело значительные размеры и во всех других странах. Считается, что даже будущий император Франции Наполеон III в молодости был фурьеристом. В России к Фурье очень хорошо относился кружок Петрашевцев, Герцен с Огаревым, и особенно Чернышевский, но массовым движением здесь фурьеризм не стал.
В это же время Фурье узнает, что кооперативное движение в Англии, где господствовал Оуэн, также ознакомилось с идеями фурьеризма и отдельные кооперативы очень заинтересованы в фаланстерах. Эту информацию его принесла левая активистка и феминистка Анна Уиллер (теща Бульвер-Литтона, о котором я писал статью, которая еще требует доработок). Через рекомендации Уиллер про Фурье узнают все больше англичан и некоторые приезжают во Францию для личного знакомства. Пришли хорошие новости из Германии, где фурьеризм уже десяток лет пропагандировал некий Людвиг Галл, и даже пытался проводить на практике в Германии и США. В Италии фурьеризм активно распространяли выходцы из сект карбонариев и положительно о Фурье отзывался лидер младоитальянцев Джузеппе Мадзини. И вообще по всему миру появляются десятки имен, которые принимают фурьеризм и даже намереваются построить фаланстеры (и построят, но уже в 40-е годы, после смерти Фурье).
В целом, чем ближе к смерти Фурье, тем больше повторений одного и того же по кругу. В 1835 году он выпустил свою последнюю прижизненную книгу "Ложная индустрия", где в общем-то просто повторил все свои идеи, критику общества, критику сен-симонизма, проекты фаланстеров и необходимость "Кандидата". Он заводит переписку с последователями разных стран, в том числе даже Румынии (где реально вскоре построят фаланстер). И разочарованный в европейцах, он с надеждой смотрит на Россию, считая что общинный строй там не изжит, и поэтому ассоциации лучше приживутся именно там (привет, Герцен).
В 1836 году Фурье внезапно оказывается под атакой Ватикана. Его обвинили в ереси и материализме, а книги внесли в запрещенный индекс. Сам Фурье в недоумении, потому что оказывается в его системе Бог играл едва-ли не центральное место и был причиной всех движений. Правда он реально рисовал Бога как "главного механика", а людьми Бог управлял через тягу к наслаждениям... но он не видел в этом проблем и реально часто использовал имя Бога в своих сочинениях, себя считая совсем не атеистом или даже материалистом. Но что поделать, не впервой Фурье сталкивается с непониманием общества. В последующих письмах и статьях он будет стараться подчеркнуть, что является богобоязненным верующим и его просто неправильно поняли. В школе полемика Фурье с учениками обострилась и привела к небольшому расколу, который в целом школа пережила. Но даже самые верные ученики уже признавали, что от Фурье больше вреда, чем пользы. А в 1837 году Фурье умер, и в отличии от Сен-Симона и прочих деятелей утопических направлений, дело его еще довольно долго жило.
Как мы уже говорили, в разных странах Европы и в США были основаны фаланстеры по заветам Фурье, с разной степенью успешности, но ни один не прожил больше 12 лет. В 1846 году в одной только Франции насчитывали около 1600 фурьеристов, но движение обрело значительные размеры и во всех других странах. Считается, что даже будущий император Франции Наполеон III в молодости был фурьеристом. В России к Фурье очень хорошо относился кружок Петрашевцев, Герцен с Огаревым, и особенно Чернышевский, но массовым движением здесь фурьеризм не стал.
Из интересных примеров последователей Фурье меня отдельно заинтересовал мексиканский радикал Мельчор Окампо, находясь в изгнании в Новом Орлеане, он прочитал произведения Шарля Фурье и Пьера-Жозефа Прудона, а также перевёл главу из «Философии нищеты» последнего. Философ греческого происхождения Плотинос Родаканати, как и анархист Михаил Бакунин, прибыл в Мексику в феврале 1861 года и был первым сторонником анархистских идей в стране. Он участвовал в неудавшейся Венгерской революции 1848 года, а затем в Берлине познакомился с идеями Гегеля, Фурье и Прудона (впоследствии анти-позитивист, сторонник рационализма Спинозы, Лейбница и т.д., как и современные марксисты). Прибыв в Мексику, он пришёл к выводу, что традиционные мексиканские крестьянские деревни уже воплощают в жизнь идеалы Фурье и Прудона. Он написал брошюру «Cartilla Socialista», первое социалистическое издание в Мексике, чтобы привлечь сторонников в этой борьбе. Он утверждал, что человечество по сути было хорошим, но было развращено частной собственностью, социальным неравенством и эксплуатацией. Ему не удалось завоевать сторонников для своих аграрных колоний. Он занял преподавательскую должность и основал группу студентов-социалистов. После установления Парижской коммуны в 1871 году группа Родаканати сосредоточил своё внимание на городских рабочих и основал пролетарское анархистское движение.
Сам факт того, что Фурье идет в одном ряду с Прудоном, и это происходит достаточно часто, кажется мне интересным и потенциально стоящим внимания.
〰️ 〰️ 〰️ 〰️ 〰️ 〰️ 〰️ 〰️ 〰️ 〰️
И немного еще про антисемитизм Фурье. Кроме того, что он предлагал Ротшильду за помощь - создать Израиль, куда стоило бы переехать евреям из Европы, он также сказал, что евреи - это "проказа и гибель политического тела". Он критиковал правительство за слабость и "прозябание" при столкновении с тем, что он называл "тайной и неразрывной лигой" евреев (короче жидо-масонский заговор, если проще). Постсредневековая антисемитская риторика часто обвиняла евреев в неспособности ассимилироваться в единую национальную культуру (что высоко ценили французские националисты). Фурье был одним из тех, кто утверждал, что евреи нелояльны и не станут хорошими гражданами Франции. Как и другие, он придавал большое значение религиозным ограничениям, запрещавшим евреям есть за одним столом с неевреями. По сути он обвинял евреев в принципиальной вражде социализму и поддержке капитализма. Это очередной пример так называемого "левого антисемитизма". Хотя и не, чтобы прям выдающийся пример.
Сам факт того, что Фурье идет в одном ряду с Прудоном, и это происходит достаточно часто, кажется мне интересным и потенциально стоящим внимания.
И немного еще про антисемитизм Фурье. Кроме того, что он предлагал Ротшильду за помощь - создать Израиль, куда стоило бы переехать евреям из Европы, он также сказал, что евреи - это "проказа и гибель политического тела". Он критиковал правительство за слабость и "прозябание" при столкновении с тем, что он называл "тайной и неразрывной лигой" евреев (короче жидо-масонский заговор, если проще). Постсредневековая антисемитская риторика часто обвиняла евреев в неспособности ассимилироваться в единую национальную культуру (что высоко ценили французские националисты). Фурье был одним из тех, кто утверждал, что евреи нелояльны и не станут хорошими гражданами Франции. Как и другие, он придавал большое значение религиозным ограничениям, запрещавшим евреям есть за одним столом с неевреями. По сути он обвинял евреев в принципиальной вражде социализму и поддержке капитализма. Это очередной пример так называемого "левого антисемитизма". Хотя и не, чтобы прям выдающийся пример.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🍋 🦁🔫 Фурье получился самым насыщенным деталями, хотя я как обычно стараюсь сокращать. И это только ЖЗЛ, даже не оригинальные работы.. Но попробуем сделать пост со ссылками на все фрагменты этого обзора..
Начали мы здесь (отсюда можно просто листать вниз), с рождения и юности Фурье, его якобы ненависти к торговле, сформированной купеческой семьёй, "странностями" и непониманием со стороны близких. Увидели, как во времена ВФР он с оружием в руках сражался против революции, обожал военщину и армию, мечтал стать солдатом-инженером, и в то же время начинал зачитываться утопической литературой. Увидели, что кооперативные идеи а-ля Оуэн были массово распространены во Франции ещё до революции, и Фурье имел возможность слушать их проповедников.
На какое-то время Фурье даже попал в армию, но вскоре ушел оттуда и начал активно изучать современные научные и философские концепции (знакомится с романтизмом в биологической науке и с философией "идеологов"). Его подход к науке и философии почти совпадает с позитивизмом. Он многое заимствует из эпикурейского французского материализма XVIII века и критикует примитивизм Руссо, но в то же время увлекается мистицизмом. Работая в газете он полемизирует с женщинами-писателями и выдвигает первую концепцию Гармонии вместе с исторической "триадой", а также даёт мастер-класс по геополитике.
Он жёстко критикует торговлю и капитализм, критикует паразитические классы, отлынивание от работы и страсть к децентрализации. Сам он сторонник максимальной централизации всего и вся, а успехи социализма возлагает на эффект масштаба. Он является сторонником "философии целого", несмотря на множество эпикурейских мотивов, и все таки скорее критиком индивидуализма. Вроде и поддерживает революцию (и скачок через формацию), а вроде и критикует ее. В книге «Теория четырёх движений и всеобщих судеб» (1808) он выдвигает концепцию сельхоз🔫 коммун, уточняет свою формационку, но вместе с тем ещё много противоречивых соединений мистики, фантастики и гедонизма. Но самый жир это фантастика, включая легендарные океаны из лимонада 🍋.
За счёт наследства он временно поправил свои дела и издал книгу, но она никому не нужна. Он надеется на Наполеона, но тот провалился. Во время реакции приходится скрываться в деревне, и там он пишет странную работу про освобождение женщин🚺 , и в то же время боготворение девственниц. Мечтает о создании промышленных армий созидания и создаёт особую философию гурманства🍀 . Вскоре он получает первых учеников и собственную "школу". Издаёт "Трактат о домашней и земледельческой ассоциации" (1822), где конкретизирует практическую сторону учения. Оказывается он сторонник мелких деревень, жёсткого неравенства, работы с утра до ночи, детского труда на шахтах.
В Париже он безуспешно ищет богатых спонсоров, и активно нападает на Оуэна. В 1828 году Фурье окончил "Новый промышленный и общественный мир", где ещё усилил тезисы о детском труде. Он вступает в жёсткую полемику с сен-симонистами и фурьеризм сильно разрастается после их распада. Правда тут же по вине Фурье проваливается попытка первого фаланстера. Несмотря на провал, фурьеризм вырос в серьезное международное движение с упором на рабочий класс, пережившее своего основателя, который желал союза с буржуазией и по этому (и многим другим) поводу ближе к старости постоянно ссорился с "учениками", став для них даже обузой. После отлучения от церкви Фурье старается доказать, что он глубокий христианин, но вскоре после этого умирает. После его смерти фурьеристы создали десятки фаланг по всему миру, но все они как правило не проживали и 10 лет. А в качестве бонуса мы привели пример антисемитизма Фурье.
Но в таком сокращённом виде это выглядит даже адекватно (а это не так), поэтому лучше читать посты, а ещё лучше, самого Фурье.
Начали мы здесь (отсюда можно просто листать вниз), с рождения и юности Фурье, его якобы ненависти к торговле, сформированной купеческой семьёй, "странностями" и непониманием со стороны близких. Увидели, как во времена ВФР он с оружием в руках сражался против революции, обожал военщину и армию, мечтал стать солдатом-инженером, и в то же время начинал зачитываться утопической литературой. Увидели, что кооперативные идеи а-ля Оуэн были массово распространены во Франции ещё до революции, и Фурье имел возможность слушать их проповедников.
На какое-то время Фурье даже попал в армию, но вскоре ушел оттуда и начал активно изучать современные научные и философские концепции (знакомится с романтизмом в биологической науке и с философией "идеологов"). Его подход к науке и философии почти совпадает с позитивизмом. Он многое заимствует из эпикурейского французского материализма XVIII века и критикует примитивизм Руссо, но в то же время увлекается мистицизмом. Работая в газете он полемизирует с женщинами-писателями и выдвигает первую концепцию Гармонии вместе с исторической "триадой", а также даёт мастер-класс по геополитике.
Он жёстко критикует торговлю и капитализм, критикует паразитические классы, отлынивание от работы и страсть к децентрализации. Сам он сторонник максимальной централизации всего и вся, а успехи социализма возлагает на эффект масштаба. Он является сторонником "философии целого", несмотря на множество эпикурейских мотивов, и все таки скорее критиком индивидуализма. Вроде и поддерживает революцию (и скачок через формацию), а вроде и критикует ее. В книге «Теория четырёх движений и всеобщих судеб» (1808) он выдвигает концепцию сельхоз
За счёт наследства он временно поправил свои дела и издал книгу, но она никому не нужна. Он надеется на Наполеона, но тот провалился. Во время реакции приходится скрываться в деревне, и там он пишет странную работу про освобождение женщин
В Париже он безуспешно ищет богатых спонсоров, и активно нападает на Оуэна. В 1828 году Фурье окончил "Новый промышленный и общественный мир", где ещё усилил тезисы о детском труде. Он вступает в жёсткую полемику с сен-симонистами и фурьеризм сильно разрастается после их распада. Правда тут же по вине Фурье проваливается попытка первого фаланстера. Несмотря на провал, фурьеризм вырос в серьезное международное движение с упором на рабочий класс, пережившее своего основателя, который желал союза с буржуазией и по этому (и многим другим) поводу ближе к старости постоянно ссорился с "учениками", став для них даже обузой. После отлучения от церкви Фурье старается доказать, что он глубокий христианин, но вскоре после этого умирает. После его смерти фурьеристы создали десятки фаланг по всему миру, но все они как правило не проживали и 10 лет. А в качестве бонуса мы привели пример антисемитизма Фурье.
Но в таком сокращённом виде это выглядит даже адекватно (а это не так), поэтому лучше читать посты, а ещё лучше, самого Фурье.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
👍2
Я пролистал по диагонали два крупных сочинения Фурье, хотя сначала думал прочитать, и найти что-то интересное. Но быстро понял, что советская критика очень постаралась сделать конфетку из этого ***. И то, даже советское изложение Фурье, очищенное от большей части бреда, выглядит не ахти, а оригинал это просто невероятная шизофрения. Бесконечное количество классификаций и цифр ради цифр. Огромное количество мистицизма и нумерологии. Читать это просто пытка. Из многого неучтенного, чтобы вы просто понимали о чем речь. Северное сияние это течка нашей планеты-самочки. Планеты излучают мужские и женские флюиды для совокупления, хотя в принципе могут сношаться сами с собой, южным и северным полюсами. Фурье убежден, что сможет сместить ось Земли для улучшения климата, и сделать солнечную систему гармоничнее, сместив орбиты планет и сделав их симметричными по расстоянию друг от друга. Между прочем, он оказался не только антисемитом, но ещё и жестким расистом. И такой дичи, неучтенной в ЖЗЛ там просто океаны.
Фурье и так занял слишком много места в этой группе, поэтому всего этого кринжа я уже постить не буду. Но стоит отметить, что в его последней крупной книге центральное место играет теория тождества Шеллинга, он цитирует этого философа немецкой классики множество раз на протяжении всей книги. Очередной раз НКФ связана с шизой, просто держу в курсе 💁♂
Если хотите прочитать сами это дерьмо, то файлы в комментариях.
Фурье и так занял слишком много места в этой группе, поэтому всего этого кринжа я уже постить не буду. Но стоит отметить, что в его последней крупной книге центральное место играет теория тождества Шеллинга, он цитирует этого философа немецкой классики множество раз на протяжении всей книги. Очередной раз НКФ связана с шизой, просто держу в курсе 💁♂
Если хотите прочитать сами это дерьмо, то файлы в комментариях.
На всякий случай решил полистать оригинальные сочинения Сен-Симона, а то мало ли "Изложение.." его учеников сильно отличается. Пока все выглядят так, что разницы вообще никакой. Но зато попутно вижу там очень много кринжа, который никто не упоминает. Скину пока один пример, где Сен-Симон говорит, что ему во сне явился Бог и толкнул речь, которую нам по памяти пересказали. Этот фрагмент - часть речи Бога:
Знай, что европейцы - дети Авеля; знай, что Азия и Африка населены потомками Каина; смотри, как кровожадны африканцы и как ленивы азиаты; эти порочные люди не продолжали своих первых усилий приблизиться к моей божественной мудрости. Европейцы соединят свои силы и освободят своих братьев греков от владычества турок. Основатель религии [видимо Сен-Симон] будет главным предводителем армии верующих. Эти армии подчинят детей Каина религии и по всей земле учредят установления, необходимые для безопасности членов совета Ньютона во всех путешествиях, которые они сочтут полезными для развития человеческого духа... Спи!
(с) Сен-Симон - "Письма женевского обитателя" (1802)
😁4🤡1
Как говорил🧔♂️ Энгельс в 1882 году:
Мы, немецкие социалисты, гордимся тем, что ведем свое происхождение не только от Сен-Симона, Фурье и Оуэна, но также и от Канта, Фихте и Гегеля.
Идеальное бинго анти-эпикурейского кринжа. Итак, теперь цикл обзоров выглядит следующим образом:
🍋 Шарль Фурье.
И в дополнение:
Поскольку Сен-Симон мало чем отличается от сенсимонистов и от Конта с его позитивизмом, то дальше углубляться я уже не буду. Следующими на очереди у меня будут утописты Кабе и Дезами, а также сочинения бабувистов. После этого попытаемся сделать какой-то итог, "добить" наконец-то Огюста Конта, и вернёмся к более эпикурейским представителям общественной мысли XIX века (позитивистам в духе Милля и Спенсера, либералам типа Сэя, идеологам, утилитаристам и т.д.).
Можете это куда-то перепостить, если кому-то могут быть интересны такие душнильские разборы :)
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
👍1
Малоизвестные социалисты XIX века (ч. 1)
Как мы уже неоднократно говорили, еще до "троицы" Оуэна, Сен-Симона и Фурье, в Европе было много утопических социалистов, практически не отличающихся по своим предложениям "ассоциации". Почему все носятся именно с этой троицей, несмотря на весь тот мрак, который они несли? Видимо по причине их хайпа в нужное время в нужном месте 🤷♂️, никаких других объяснений у меня нет. Потому что можно было бы спокойно взять за основу кого угодно еще, кто проповедовал идеальную деревню на 1500 человек с плановой экономикой, но с меньшим уровнем неадеквата во всем остальном. Точно также и после этой троицы появлялись альтернативы, как хуже, так и лучше. Некоторые из них при жизни были даже очень крупными фигурами, но я в этот раз обойду их стороной, оставив только ссылки на Вики.
Среди них особое место занимает Пьер Леру (1797-1871), рабочий-каменщик, который получал самообразование и был основателем журнала «Le Globe» (1824), ставшим официальным изданием сенсимонистов с 1831 года, прямо накануне краха. После прихода Анфантена к власти и развала кружка, Пьер Леру попытается создать свою систему. В работе «Индивидуализм и социализм» (1834) впервые был употреблен термин «социализм» (по его собственным словам, чем он очень гордился), и строго противопоставлен индивидуализму, правда сам он хотел найти какую-то золотую середину между этими крайностями (т.н. Республиканский социализм). В каком-то смысле это можно считать первыми пробами концептуализации "социал-демократии", чем позже займутся Луи Блан и Консидеран. Кроме всего этого Леру публикует несколько других работ: О равенстве (1838), Опровержение эклектизма (1839), О гуманности (1840) и другие.
Затем развивает систему, в которой компонует пифагорейское и буддистское учения с идеями Сен-Симона (очередной мистический шиз и религиозный мракобес). Между прочем, Леру очередной сторонник шеллингианской натурфилософии и биологии эволюционизма с "философией целого" в основе (см. Ламарк, Сэнт-Илэр). Работа Леру огромна как по объему, так и по разнообразию областей; ее самым замечательным элементом, несомненно, является «Новая энциклопедия», которую он создал в сотрудничестве с Жаном Рейно (еще один выходец из школы Сен-Симона). Этот памятник, по мнению Генриха Гейне, является для социалистической и республиканской мысли XIX века тем же, чем "Энциклопедия" Дидро была для буржуазной мысли XVIII века.
В 1841 году совместно с Жорж Санд (с которой находился в близких отношениях и вдохновил ее к "левачеству") и Луи Виардо основывает социалистическую газету «Revue indépendante». В 1844-48 годах он вместе с братом возглавлял какую-то очередную попытку коммунистической общины. В 1846 году Леру получает концессию книгоиздателя, организует и руководит типографией, издает новые журналы и ряд брошюр социалистической тематики. После революции 1848 года избирается в законодательное собрание, основной докладчик от радикальной партии. В 1848 году публикует несколько сочинений, среди которых, Критика Мальтуса (1849) [см. наша апология Мальтуса]. Участвует в издании демократического журнала «La République», был вдохновителем реформ Луи Блана и т.н. Люксембургской комиссии по реализации "права на труд". После переворота 1851 года оказался в изгнании, и какое-то время даже жил на одном острове с Виктором Гюго.
Как мы уже неоднократно говорили, еще до "троицы" Оуэна, Сен-Симона и Фурье, в Европе было много утопических социалистов, практически не отличающихся по своим предложениям "ассоциации". Почему все носятся именно с этой троицей, несмотря на весь тот мрак, который они несли? Видимо по причине их хайпа в нужное время в нужном месте 🤷♂️, никаких других объяснений у меня нет. Потому что можно было бы спокойно взять за основу кого угодно еще, кто проповедовал идеальную деревню на 1500 человек с плановой экономикой, но с меньшим уровнем неадеквата во всем остальном. Точно также и после этой троицы появлялись альтернативы, как хуже, так и лучше. Некоторые из них при жизни были даже очень крупными фигурами, но я в этот раз обойду их стороной, оставив только ссылки на Вики.
Среди них особое место занимает Пьер Леру (1797-1871), рабочий-каменщик, который получал самообразование и был основателем журнала «Le Globe» (1824), ставшим официальным изданием сенсимонистов с 1831 года, прямо накануне краха. После прихода Анфантена к власти и развала кружка, Пьер Леру попытается создать свою систему. В работе «Индивидуализм и социализм» (1834) впервые был употреблен термин «социализм» (по его собственным словам, чем он очень гордился), и строго противопоставлен индивидуализму, правда сам он хотел найти какую-то золотую середину между этими крайностями (т.н. Республиканский социализм). В каком-то смысле это можно считать первыми пробами концептуализации "социал-демократии", чем позже займутся Луи Блан и Консидеран. Кроме всего этого Леру публикует несколько других работ: О равенстве (1838), Опровержение эклектизма (1839), О гуманности (1840) и другие.
Затем развивает систему, в которой компонует пифагорейское и буддистское учения с идеями Сен-Симона (очередной мистический шиз и религиозный мракобес). Между прочем, Леру очередной сторонник шеллингианской натурфилософии и биологии эволюционизма с "философией целого" в основе (см. Ламарк, Сэнт-Илэр). Работа Леру огромна как по объему, так и по разнообразию областей; ее самым замечательным элементом, несомненно, является «Новая энциклопедия», которую он создал в сотрудничестве с Жаном Рейно (еще один выходец из школы Сен-Симона). Этот памятник, по мнению Генриха Гейне, является для социалистической и республиканской мысли XIX века тем же, чем "Энциклопедия" Дидро была для буржуазной мысли XVIII века.
В 1841 году совместно с Жорж Санд (с которой находился в близких отношениях и вдохновил ее к "левачеству") и Луи Виардо основывает социалистическую газету «Revue indépendante». В 1844-48 годах он вместе с братом возглавлял какую-то очередную попытку коммунистической общины. В 1846 году Леру получает концессию книгоиздателя, организует и руководит типографией, издает новые журналы и ряд брошюр социалистической тематики. После революции 1848 года избирается в законодательное собрание, основной докладчик от радикальной партии. В 1848 году публикует несколько сочинений, среди которых, Критика Мальтуса (1849) [см. наша апология Мальтуса]. Участвует в издании демократического журнала «La République», был вдохновителем реформ Луи Блана и т.н. Люксембургской комиссии по реализации "права на труд". После переворота 1851 года оказался в изгнании, и какое-то время даже жил на одном острове с Виктором Гюго.
Echafaud | Философия атомизма
Малоизвестные социалисты XIX века (ч. 1) Как мы уже неоднократно говорили, еще до "троицы" Оуэна, Сен-Симона и Фурье, в Европе было много утопических социалистов, практически не отличающихся по своим предложениям "ассоциации". Почему все носятся именно с…
Малоизвестные социалисты XIX века (ч. 2)
Раз мы упомянули Жана Рейно (1806-1863), то стоит отдельно рассмотреть этого персонажа. Самое главное, конечно, это то, что после ухода из секты сенсимонистов он основал "Новую энциклопедию", созданную на почве работы с Ипполитом Карно и Пьером Леру в журнале "Ревью Энциклопедик". Уже в апреле 1832 года он опубликовал статью «О необходимости особого представительства пролетариев», в которой отмечал разделение общества на два самостоятельных класса: «пролетариев и буржуазию», со всеми стандартными выводами о тружениках и паразитах, и т.д. и т.п. Поскольку после революции 1848 года Карно на время стал министром образования, то Рейно при нем участвовал в образовательных реформах.
Рейно также считался крупным христианским социалистом. Совпадение-ли, что все последователи Сен-Симона оказываются верующими сектантами? Но мало того, что социальный вопрос он хотел решить на почве религии, так и с мракобесом Леру они разругались в 1841 году по теологическим причинам: Леру был сторонником веры в реинкарнацию душ, а Рейно - в астральную вечность. Эта тема получила развитие в 1854 году, когда Рейно написал книгу "Земля и небо", где он сформулирует принцип предсуществования человека и его выживания в других звездах (палингенезис). Рейно возродил определенный образ друидизма, заново охарактеризовал противопоставление ангелов и демонов и отверг католический догмат о вечном наказании.
Кстати, крупным коммунистом 40-х годов считался еще автор "Библии свободы", эзотерический шиз Элифас Леви (1810-1875), еще известный как аббат Констан, который сильно повлиял на Кроули и Блаватскую, связан лично с Бульвер-Литтоном, и имеет общие идейные истоки, которые роднят его шизу с идеями Сен-Симона и Конта. Видимо не случайно Фурье интересовался мистицизмом и сам напоминает адепта Блаватской... база для социализма :)
Из школы Сен-Симона свою собственную секту попытался создать Филипп Бюшез (1796-1865), который до того был одним из ключевых деятелей французских левых радикалов (карбонариев). Характерно, что Сен-Симон заинтересовал его именно "Новым Христианством", а не какими-то книгами о промышленности. Полностью отделившись от сенсимонистской школы, он основал в 1831 г. философский журнал «L’Européen», большую часть которого писал сам, и сделал его органом новокатолической системы — так называемого «бюшезизма». Его основная мысль заключалась в идее существования прогресса и развития в природе и в истории человечества. Геология, эмбриология и сравнительная анатомия дают доказательства для этого, помимо области нравственного и политического мира. Но у человека прогрессивное образование должно быть изъято из-под влияния случая и направлено к цели, провозвещаемой христианско-католическим откровением. Такова основная мысль его «Essai d’un traité complet de philosophie au point de vue du catholicisme et du progrès» (1839) и его «Introduction à la Science de l’histoire» (1842). Так что по сути, это очередной идеолог христианского социализма.
Особого упоминания заслуживает то, что Бюшез (в 1831 г. в «L’Européen») провозгласил принцип промышленных товариществ, как средства для эмансипации рабочего класса, и сам основал несколько товариществ этого рода. Его главная идея, состоящая в том, что в интересах всего рабочего сословия следует отделять часть прибыли товариществ для образования постоянно растущего «неделимого» капитала, нашла большое сочувствие у французских рабочих и часто осуществлялась, притом не совсем без успеха.
Раз мы упомянули Жана Рейно (1806-1863), то стоит отдельно рассмотреть этого персонажа. Самое главное, конечно, это то, что после ухода из секты сенсимонистов он основал "Новую энциклопедию", созданную на почве работы с Ипполитом Карно и Пьером Леру в журнале "Ревью Энциклопедик". Уже в апреле 1832 года он опубликовал статью «О необходимости особого представительства пролетариев», в которой отмечал разделение общества на два самостоятельных класса: «пролетариев и буржуазию», со всеми стандартными выводами о тружениках и паразитах, и т.д. и т.п. Поскольку после революции 1848 года Карно на время стал министром образования, то Рейно при нем участвовал в образовательных реформах.
Рейно также считался крупным христианским социалистом. Совпадение-ли, что все последователи Сен-Симона оказываются верующими сектантами? Но мало того, что социальный вопрос он хотел решить на почве религии, так и с мракобесом Леру они разругались в 1841 году по теологическим причинам: Леру был сторонником веры в реинкарнацию душ, а Рейно - в астральную вечность. Эта тема получила развитие в 1854 году, когда Рейно написал книгу "Земля и небо", где он сформулирует принцип предсуществования человека и его выживания в других звездах (палингенезис). Рейно возродил определенный образ друидизма, заново охарактеризовал противопоставление ангелов и демонов и отверг католический догмат о вечном наказании.
Кстати, крупным коммунистом 40-х годов считался еще автор "Библии свободы", эзотерический шиз Элифас Леви (1810-1875), еще известный как аббат Констан, который сильно повлиял на Кроули и Блаватскую, связан лично с Бульвер-Литтоном, и имеет общие идейные истоки, которые роднят его шизу с идеями Сен-Симона и Конта. Видимо не случайно Фурье интересовался мистицизмом и сам напоминает адепта Блаватской... база для социализма :)
Из школы Сен-Симона свою собственную секту попытался создать Филипп Бюшез (1796-1865), который до того был одним из ключевых деятелей французских левых радикалов (карбонариев). Характерно, что Сен-Симон заинтересовал его именно "Новым Христианством", а не какими-то книгами о промышленности. Полностью отделившись от сенсимонистской школы, он основал в 1831 г. философский журнал «L’Européen», большую часть которого писал сам, и сделал его органом новокатолической системы — так называемого «бюшезизма». Его основная мысль заключалась в идее существования прогресса и развития в природе и в истории человечества. Геология, эмбриология и сравнительная анатомия дают доказательства для этого, помимо области нравственного и политического мира. Но у человека прогрессивное образование должно быть изъято из-под влияния случая и направлено к цели, провозвещаемой христианско-католическим откровением. Такова основная мысль его «Essai d’un traité complet de philosophie au point de vue du catholicisme et du progrès» (1839) и его «Introduction à la Science de l’histoire» (1842). Так что по сути, это очередной идеолог христианского социализма.
Особого упоминания заслуживает то, что Бюшез (в 1831 г. в «L’Européen») провозгласил принцип промышленных товариществ, как средства для эмансипации рабочего класса, и сам основал несколько товариществ этого рода. Его главная идея, состоящая в том, что в интересах всего рабочего сословия следует отделять часть прибыли товариществ для образования постоянно растущего «неделимого» капитала, нашла большое сочувствие у французских рабочих и часто осуществлялась, притом не совсем без успеха.
👍2
Echafaud | Философия атомизма
Малоизвестные социалисты XIX века (ч. 2) Раз мы упомянули Жана Рейно (1806-1863), то стоит отдельно рассмотреть этого персонажа. Самое главное, конечно, это то, что после ухода из секты сенсимонистов он основал "Новую энциклопедию", созданную на почве работы…
Малоизвестные социалисты XIX века (ч. 3)
Но раз мы уже вспомнили про христианский социализм, а это очень и очень влиятельное направление мысли, то стоит рассмотреть Фелисите Робер де Ламенне (1782-1854), который в том числе имел серьезное личное влияние на Огюста Конта и на большинство известных социалистов в той или иной мере (иногда прямо, иногда косвенно). Он считается другом Пьера Леру и Жана Рейно, повлиял на взгляды Жорж Санд и не только. Его имя встречается чаще всего при чтении книг о социализме 30-40х годов не только во Франции, но и во всей Европе.
По началу Ламенне был религиозным фанатиком, сторонником монархии и врагом французского материализма. На сторону либералов он становится только в 1828 году, когда каток репрессий правительства затронул также и церковь, а в революции 1830 года он уже выступает почти как либеральный радикал. Отныне Ламенне пишет на своем знамени: «свобода совести, свобода печати и свобода обучения». Он основывает журнал "Будущее", в программе которого:
1) отделение церкви от государства;
2) гарантии личности (свобода совести, печати, преподавания, союзов, труда и промышленности);
3) уничтожение палаты пэров и крайностей централизации;
4) уничтожение избирательного ценза и установление всеобщего голосования.
То есть он выглядит поприятнее всей святой троицы утопистов, а его требования местами даже радикальнее, чем у английских чартистов. Под влиянием Ватикана журнал был закрыт, но Ламенне еще сильнее уходит "влево", на путь радикальной и социалистической оппозиции, изданием книги: «Слова верующего» (1834), имевшей громадное влияние на тогдашнее французское общество. В форме библейских псалмов и евангельских притч, Ламенне нападает здесь на существующий экономический и политический строй, стоящий в противоречии с требованиями религии, и выступает защитником кооперации, права на существование, равенства полов и народного суверенитета.
В 1848 г. он издает газету «Народ составляющий», поссорившую его с некоторой частью рабочей партии, так как Ламенне высказывается здесь против ассоциаций по типу Луи Блана; его социализм предполагает лишь добровольное проявление братских чувств, людьми, просвещенными истинной верой и любовью. Особое место среди сочинений Ламенне занимает «Набросок философии» (1841-1846), где он выступает в качестве философа-спиритуалиста. Как всякое живое существо, человек подчинен закону прогресса. Доктрина первородного греха, поэтому, ошибочна и внутренне противоречива: как проявление индивидуальной воли, грех не может быть наследственным. Познание добра и зла было не грехом, а первым шагом человека на пути прогресса. Причина нравственного зла лежит в борьбе между законом единства всего человечества и индивидуалистическими стремлениями каждого человека; зло это — эгоизм, предпочтение своего «я» семье, семьи отечеству, отечества — человечеству, человечества — Богу. Количество зла на земле постепенно уменьшается. Философия Ламенне, не будучи оригинальной (она отражает на себе всего больше влияние Платона, св. Фомы и Шеллинга), возвышенна и характерна, как опыт совмещения религии с наукой.
И снова, как и Фурье, это религиозный шиз связанный с Шеллингом, но в политическом плане на удивление адекватный человек.
Но раз мы уже вспомнили про христианский социализм, а это очень и очень влиятельное направление мысли, то стоит рассмотреть Фелисите Робер де Ламенне (1782-1854), который в том числе имел серьезное личное влияние на Огюста Конта и на большинство известных социалистов в той или иной мере (иногда прямо, иногда косвенно). Он считается другом Пьера Леру и Жана Рейно, повлиял на взгляды Жорж Санд и не только. Его имя встречается чаще всего при чтении книг о социализме 30-40х годов не только во Франции, но и во всей Европе.
По началу Ламенне был религиозным фанатиком, сторонником монархии и врагом французского материализма. На сторону либералов он становится только в 1828 году, когда каток репрессий правительства затронул также и церковь, а в революции 1830 года он уже выступает почти как либеральный радикал. Отныне Ламенне пишет на своем знамени: «свобода совести, свобода печати и свобода обучения». Он основывает журнал "Будущее", в программе которого:
1) отделение церкви от государства;
2) гарантии личности (свобода совести, печати, преподавания, союзов, труда и промышленности);
3) уничтожение палаты пэров и крайностей централизации;
4) уничтожение избирательного ценза и установление всеобщего голосования.
То есть он выглядит поприятнее всей святой троицы утопистов, а его требования местами даже радикальнее, чем у английских чартистов. Под влиянием Ватикана журнал был закрыт, но Ламенне еще сильнее уходит "влево", на путь радикальной и социалистической оппозиции, изданием книги: «Слова верующего» (1834), имевшей громадное влияние на тогдашнее французское общество. В форме библейских псалмов и евангельских притч, Ламенне нападает здесь на существующий экономический и политический строй, стоящий в противоречии с требованиями религии, и выступает защитником кооперации, права на существование, равенства полов и народного суверенитета.
В 1848 г. он издает газету «Народ составляющий», поссорившую его с некоторой частью рабочей партии, так как Ламенне высказывается здесь против ассоциаций по типу Луи Блана; его социализм предполагает лишь добровольное проявление братских чувств, людьми, просвещенными истинной верой и любовью. Особое место среди сочинений Ламенне занимает «Набросок философии» (1841-1846), где он выступает в качестве философа-спиритуалиста. Как всякое живое существо, человек подчинен закону прогресса. Доктрина первородного греха, поэтому, ошибочна и внутренне противоречива: как проявление индивидуальной воли, грех не может быть наследственным. Познание добра и зла было не грехом, а первым шагом человека на пути прогресса. Причина нравственного зла лежит в борьбе между законом единства всего человечества и индивидуалистическими стремлениями каждого человека; зло это — эгоизм, предпочтение своего «я» семье, семьи отечеству, отечества — человечеству, человечества — Богу. Количество зла на земле постепенно уменьшается. Философия Ламенне, не будучи оригинальной (она отражает на себе всего больше влияние Платона, св. Фомы и Шеллинга), возвышенна и характерна, как опыт совмещения религии с наукой.
И снова, как и Фурье, это религиозный шиз связанный с Шеллингом, но в политическом плане на удивление адекватный человек.
👍2
Echafaud | Философия атомизма
Малоизвестные социалисты XIX века (ч. 3) Но раз мы уже вспомнили про христианский социализм, а это очень и очень влиятельное направление мысли, то стоит рассмотреть Фелисите Робер де Ламенне (1782-1854), который в том числе имел серьезное личное влияние на…
Малоизвестные социалисты XIX века (ч. 4)
Среди коммунистов и христианских социалистов иногда фигурирует Анри Франсуа Альфонс Эскирос (1812-1876), поэт-романтик, который неоднократно избирался депутатом и был сенатором. Начиная с 1834 года он издаёт сборники стихов и романы. За книгу размышлений философско-демократического характера о жизни Иисуса «Народное Евангелие» (1840) был подвергнут тюремному заключению, впечатления от которого - в стихотворениях «Песни заключённого» (1841). По видимому в тюрьму он попал вместе с тем самым Ламенне. В его главном сочинении основная линия заключалась в том, чтобы показать Иисуса в амплуа первого социалиста (еще в 1835 году он издал работу под названием "Философия Христа", скорее всего на эту же тему).
В революции 1848 года выступил как сторонник якобинцев (теперь образ левака-священника из "Отверженных" Гюго приобретает новые краски). Был членом законодательного собрания 1849 г.; после переворота 1851 года был в изгнании и жил в Бельгии, Нидерландах и Англии. Среди его многочисленных работ по социальному вопросу можно отметить «Историю монтаньяров» (1847), «Париж, или Науки, учреждения и нравы в XIX веке» (1847) и «Историю Мучеников свободы» (1851).
Во Францию вернулся после амнистии 1869 года, после чего был проведён радикалами в члены законодательного корпуса. Временное правительство 1870 года послало его умиротворять беспорядки в Марселе. Избранный там депутатом национального собрания, он занял место крайних левых. В 1875 г. избран пожизненным сенатором.
В принципе к христианским социалистам можно отнести и главного фурьериста после смерти Фурье - Виктора Консидерана (1808-1893), роль христианства в его "Манифесте Демократии" просто колоссальна (первый перевод на русский сделан мной пару лет назад). Он выступал с идеей «примирения классов» путём создания ассоциации производителей. Как депутат Национального собрания Франции, вносил предложение признать за женщинами избирательное право (1848). Стоял за привлечение рабочих к участию в доходах капиталистических предприятий, и вообще очень "приземлил" учение Фурье, избавившись от всех экзотический мнений космического уровня. Но факт остается фактом, он тоже был христианским социалистом.
И во все этом же контексте христианского социализма и коммунизма находился утопист Этьен Кабе (1788-1856), которого мы собираемся рассмотреть более обстоятельно, поскольку Кабе считал себя лидером коммунистов, и с этим считались в т.ч. Маркс и Энгельс. Хотя Кабе часто считают промежуточным коммунистом, между умеренными (все что были выше, в принципе) и радикальными нео-бабувистами (их рассмотрим дальше).
Среди коммунистов и христианских социалистов иногда фигурирует Анри Франсуа Альфонс Эскирос (1812-1876), поэт-романтик, который неоднократно избирался депутатом и был сенатором. Начиная с 1834 года он издаёт сборники стихов и романы. За книгу размышлений философско-демократического характера о жизни Иисуса «Народное Евангелие» (1840) был подвергнут тюремному заключению, впечатления от которого - в стихотворениях «Песни заключённого» (1841). По видимому в тюрьму он попал вместе с тем самым Ламенне. В его главном сочинении основная линия заключалась в том, чтобы показать Иисуса в амплуа первого социалиста (еще в 1835 году он издал работу под названием "Философия Христа", скорее всего на эту же тему).
В революции 1848 года выступил как сторонник якобинцев (теперь образ левака-священника из "Отверженных" Гюго приобретает новые краски). Был членом законодательного собрания 1849 г.; после переворота 1851 года был в изгнании и жил в Бельгии, Нидерландах и Англии. Среди его многочисленных работ по социальному вопросу можно отметить «Историю монтаньяров» (1847), «Париж, или Науки, учреждения и нравы в XIX веке» (1847) и «Историю Мучеников свободы» (1851).
Во Францию вернулся после амнистии 1869 года, после чего был проведён радикалами в члены законодательного корпуса. Временное правительство 1870 года послало его умиротворять беспорядки в Марселе. Избранный там депутатом национального собрания, он занял место крайних левых. В 1875 г. избран пожизненным сенатором.
В принципе к христианским социалистам можно отнести и главного фурьериста после смерти Фурье - Виктора Консидерана (1808-1893), роль христианства в его "Манифесте Демократии" просто колоссальна (первый перевод на русский сделан мной пару лет назад). Он выступал с идеей «примирения классов» путём создания ассоциации производителей. Как депутат Национального собрания Франции, вносил предложение признать за женщинами избирательное право (1848). Стоял за привлечение рабочих к участию в доходах капиталистических предприятий, и вообще очень "приземлил" учение Фурье, избавившись от всех экзотический мнений космического уровня. Но факт остается фактом, он тоже был христианским социалистом.
И во все этом же контексте христианского социализма и коммунизма находился утопист Этьен Кабе (1788-1856), которого мы собираемся рассмотреть более обстоятельно, поскольку Кабе считал себя лидером коммунистов, и с этим считались в т.ч. Маркс и Энгельс. Хотя Кабе часто считают промежуточным коммунистом, между умеренными (все что были выше, в принципе) и радикальными нео-бабувистами (их рассмотрим дальше).
Echafaud | Философия атомизма
Малоизвестные социалисты XIX века (ч. 4) Среди коммунистов и христианских социалистов иногда фигурирует Анри Франсуа Альфонс Эскирос (1812-1876), поэт-романтик, который неоднократно избирался депутатом и был сенатором. Начиная с 1834 года он издаёт сборники…
Малоизвестные социалисты XIX века (ч. 5)
Во всяком случае Кабе был "мирным" коммунистом, и не особо приветствовал насильственные методы. Апогеем всей этой традиции, от Сен-Симона и Фурье до Леру, Кабе и Консидерана, а также ключевым символом революции 1848 года стало учение Луи Блана (1811-1882). Будучи дворянином, Блан по началу был монархистом, но под влиянием увиденных сцен нищеты пролетариата становится социалистом. В 30-е годы он становится журналистом в республиканской газете "Здравый смысл", Затем он впервые сотрудничал с ежедневной газетой «Националь» (умеренно-демократическая газета), но прежде всего именно в «Реформе» (передовая социал-демократия) он приобрел политическую известность.
Во время Лионского восстания 1834 года Блан поддержал восставших, а в политике стал апологетом всеобщего избирательного права (а-ля чартисты и Ламенне). В 1839 году он основал Revue du Progrès, опубликовав в том же году книгу "Организация труда", в которой представил Ассоциацию как ответ на социальный вопрос.
Проекты Блана, изложенные в этой работе, носили утопический характер. Блан утверждал, что достаточно ввести всеобщее избирательное право и другие демократические преобразования, чтобы стало возможно вслед за тем с помощью государственных субсидий мирным путём организовать «общественные мастерские» (рабочие производственные ассоциации), которые постепенно вытеснят частнокапиталистические предприятия. Считал, что предложенные им социальные мероприятия не встретят сопротивления со стороны буржуазии. В газете «La Reforme» он начал работать с 1843 года, в эти же годы он публикует сочинение «История десяти лет», посвященное истории Франции с 1830 по 1840 годы, что создало ему известность в демократических кругах благодаря своему резко обличительному тону по отношению к правительству, направленную против Июльской монархии.
В своих взглядах на развитие исторического процесса опирался на идеи Сен-Симона. Основу его социализма составляет идея «общественных мастерских» — производственных кооперативов с выборным руководством и равной оплатой труда. Однако к 1847 Блан отказался от такого принципа оплаты и выдвинул лозунг: «От каждого по способностям, каждому по потребностям». Данная формула получила название «пропорционального равенства». Блан защищал механизированное производство, а также выдвигал идею объединения всех мастерских и введения планового производства. Он считал, что экономическая конкуренция должна быть ликвидирована, а вместо неё следует ввести принцип братства. Справедливого равенства между людьми можно добиться, если правильно организовать труд и распределение богатств. Он говорил, что предприниматели и рабочие должны сосуществовать мирно, так как не могут развиваться друг без друга. Ещё одна важная идея Блана - финансирование общественных мастерских демократическим государством, фактически государством якобинского типа со слабой исполнительной и сильной однопалатной законодательной властью. В отличие от других социалистических мыслителей, разделявших социализм и политику, Блан связывал их столь тесно, что его можно было бы назвать государственником. Однако, выступая за создание централизованного правительства, он считал необходимым предоставить относительную независимость общественным мастерским и коммунам.
В 1847 году опубликовал 1-й том 12-томной «Истории французской революции», в которой положительно оценивал якобинский период революции. В 1848 году руководил работой Люксембургской комиссии (специальный орган для решения социального вопроса, который облажался в том же году, при попытке организовать работные дома для борьбы с безработицей). После восстания рабочих поддержал их разгон ради сохранения республики, а после переворота и падения республики в основном занимался историей Франции (в частности революции 1848 года), и жил в Лондоне, где стал другом философа Джона Стюарта Милля. В 1870 году вернулся на родину по амнистии, и хотя он тут же стал снова популярным политиком и получил депутатское кресло, Парижскую коммуну он все же осудил.
Во всяком случае Кабе был "мирным" коммунистом, и не особо приветствовал насильственные методы. Апогеем всей этой традиции, от Сен-Симона и Фурье до Леру, Кабе и Консидерана, а также ключевым символом революции 1848 года стало учение Луи Блана (1811-1882). Будучи дворянином, Блан по началу был монархистом, но под влиянием увиденных сцен нищеты пролетариата становится социалистом. В 30-е годы он становится журналистом в республиканской газете "Здравый смысл", Затем он впервые сотрудничал с ежедневной газетой «Националь» (умеренно-демократическая газета), но прежде всего именно в «Реформе» (передовая социал-демократия) он приобрел политическую известность.
Во время Лионского восстания 1834 года Блан поддержал восставших, а в политике стал апологетом всеобщего избирательного права (а-ля чартисты и Ламенне). В 1839 году он основал Revue du Progrès, опубликовав в том же году книгу "Организация труда", в которой представил Ассоциацию как ответ на социальный вопрос.
Проекты Блана, изложенные в этой работе, носили утопический характер. Блан утверждал, что достаточно ввести всеобщее избирательное право и другие демократические преобразования, чтобы стало возможно вслед за тем с помощью государственных субсидий мирным путём организовать «общественные мастерские» (рабочие производственные ассоциации), которые постепенно вытеснят частнокапиталистические предприятия. Считал, что предложенные им социальные мероприятия не встретят сопротивления со стороны буржуазии. В газете «La Reforme» он начал работать с 1843 года, в эти же годы он публикует сочинение «История десяти лет», посвященное истории Франции с 1830 по 1840 годы, что создало ему известность в демократических кругах благодаря своему резко обличительному тону по отношению к правительству, направленную против Июльской монархии.
В своих взглядах на развитие исторического процесса опирался на идеи Сен-Симона. Основу его социализма составляет идея «общественных мастерских» — производственных кооперативов с выборным руководством и равной оплатой труда. Однако к 1847 Блан отказался от такого принципа оплаты и выдвинул лозунг: «От каждого по способностям, каждому по потребностям». Данная формула получила название «пропорционального равенства». Блан защищал механизированное производство, а также выдвигал идею объединения всех мастерских и введения планового производства. Он считал, что экономическая конкуренция должна быть ликвидирована, а вместо неё следует ввести принцип братства. Справедливого равенства между людьми можно добиться, если правильно организовать труд и распределение богатств. Он говорил, что предприниматели и рабочие должны сосуществовать мирно, так как не могут развиваться друг без друга. Ещё одна важная идея Блана - финансирование общественных мастерских демократическим государством, фактически государством якобинского типа со слабой исполнительной и сильной однопалатной законодательной властью. В отличие от других социалистических мыслителей, разделявших социализм и политику, Блан связывал их столь тесно, что его можно было бы назвать государственником. Однако, выступая за создание централизованного правительства, он считал необходимым предоставить относительную независимость общественным мастерским и коммунам.
В 1847 году опубликовал 1-й том 12-томной «Истории французской революции», в которой положительно оценивал якобинский период революции. В 1848 году руководил работой Люксембургской комиссии (специальный орган для решения социального вопроса, который облажался в том же году, при попытке организовать работные дома для борьбы с безработицей). После восстания рабочих поддержал их разгон ради сохранения республики, а после переворота и падения республики в основном занимался историей Франции (в частности революции 1848 года), и жил в Лондоне, где стал другом философа Джона Стюарта Милля. В 1870 году вернулся на родину по амнистии, и хотя он тут же стал снова популярным политиком и получил депутатское кресло, Парижскую коммуну он все же осудил.
Echafaud | Философия атомизма
Малоизвестные социалисты XIX века (ч. 5) Во всяком случае Кабе был "мирным" коммунистом, и не особо приветствовал насильственные методы. Апогеем всей этой традиции, от Сен-Симона и Фурье до Леру, Кабе и Консидерана, а также ключевым символом революции 1848…
Малоизвестные социалисты XIX века (ч. 6)
Хотя Блан был легко избран, он имел мало влияния на своих коллег, и умеренные ошибочно видели в нем опасного революционера 1848 года, человека национальных мастерских. А в республиканском лагере идеи объединения под эгидой государства казались устаревшими из-за влияния Прудона и Маркса, которые видели в государстве буржуазную надстройку, враждебную народу. Более того, идея объединения классов в силу их взаимозависимости (жизнь другого зависит от работы одного, отсюда необходимость справедливого распределения прибылей) находится в прямой конкуренции с идеей классовой борьбы. Но как бы то ни было, Луи Блан (как и Консидеран) может считаться отцом социал-демократии во Франции, и при этом даже государственным социалистом в духе СССР.
Кто же противостоял этой линии "мирных" социалистов? Кто был революционными коммунистами до Маркса, не считая Прудона? Это были бабувисты, которых мы собирались рассмотреть отдельно и обязательно рассмотрим. А сейчас вкратце о нео-бабувистах (2-е поколение этого направления). Отцом бабувизма был Гракх Бабеф (1760-1797), а главными популяризаторами и систематизаторами Сильвен Марешаль (1750-1803) и Филиппо Буонарроти (1761-1837). Последний был душой всех заговорщических организаций в 10-30е годы XIX века, активным карбонарием и т.д. Он автор важнейшего текста для всех коммунистических радикалов эпохи - «Заговор во имя равенства» (1828). Вдохновленные его деятельностью, возникают нео-бабувисты (и бланкисты, как отдельный подвид, с лидером Огюстом Бланки, о котором мы будем еще тоже говорить отдельно, т.е. фигура крайне важная).
Среди нео-бабувистов мы рассмотрим подробно (кроме Бланки) только Теодора Дезами (1808-1850), автора книги «Кодекс общности» (1842), которого МарксⓂ️ называл крупнейшим научным коммунистом (наряду с Жюлем Ге, хотя куда более интересна его жена Дезире Ге), и который основывал коммунизм на эпикурейской традиции и принципах эгоизма (!), чем напоминает Фурье (у которого вообще много заимствовал, но не океаны лимонада).
Дезами вместе с Ришаром Лаотьером (1813-1882) и Альбертом Лапоннере (1808-1849), защищал доктрину "унитарного коммунизма" и боролся против "мирных" Кабе и Ламенне. Лапоннере был фанатом Робеспьера, издавшим собрание сочинений последнего, а Лаотьер был поэтом, который эстетизировал идеи коммунизма. Пытался синтезировать учения бабувизма с учением Кабе. Лаотьер наиболее известен благодаря произведению De la loi Sociale (1841), посвященному Пьеру Леру. Связан с этой тусовкой и с Бланки также крупнейший коммунист Жан Жак Пийо (1808-1877), который также был особо отмечен Марксом, наряду с Дезами. Он учасник Парижской коммуны, революции 1848 года, первого Интернационала и т.д., одно из его известнейших сочинений «Коммунизм — больше не утопия» (1842). Считается, что коммунизм как бренд возник в 1840 году, вместе с "Икарией" Кабе и благодаря действиям Дезами и Пийо, которые работали над распространением своих идей посредством таких инициатив, как «коммунистический банкет», организованный в Бельвиле в 1840 году. С этого моменте слово "коммунизм" начинает активно фигурировать в европейской прессе, и это именно их "призрак" бродит по Европе с точки зрения Маркса.
Хотя Блан был легко избран, он имел мало влияния на своих коллег, и умеренные ошибочно видели в нем опасного революционера 1848 года, человека национальных мастерских. А в республиканском лагере идеи объединения под эгидой государства казались устаревшими из-за влияния Прудона и Маркса, которые видели в государстве буржуазную надстройку, враждебную народу. Более того, идея объединения классов в силу их взаимозависимости (жизнь другого зависит от работы одного, отсюда необходимость справедливого распределения прибылей) находится в прямой конкуренции с идеей классовой борьбы. Но как бы то ни было, Луи Блан (как и Консидеран) может считаться отцом социал-демократии во Франции, и при этом даже государственным социалистом в духе СССР.
Кто же противостоял этой линии "мирных" социалистов? Кто был революционными коммунистами до Маркса, не считая Прудона? Это были бабувисты, которых мы собирались рассмотреть отдельно и обязательно рассмотрим. А сейчас вкратце о нео-бабувистах (2-е поколение этого направления). Отцом бабувизма был Гракх Бабеф (1760-1797), а главными популяризаторами и систематизаторами Сильвен Марешаль (1750-1803) и Филиппо Буонарроти (1761-1837). Последний был душой всех заговорщических организаций в 10-30е годы XIX века, активным карбонарием и т.д. Он автор важнейшего текста для всех коммунистических радикалов эпохи - «Заговор во имя равенства» (1828). Вдохновленные его деятельностью, возникают нео-бабувисты (и бланкисты, как отдельный подвид, с лидером Огюстом Бланки, о котором мы будем еще тоже говорить отдельно, т.е. фигура крайне важная).
Среди нео-бабувистов мы рассмотрим подробно (кроме Бланки) только Теодора Дезами (1808-1850), автора книги «Кодекс общности» (1842), которого Маркс
Дезами вместе с Ришаром Лаотьером (1813-1882) и Альбертом Лапоннере (1808-1849), защищал доктрину "унитарного коммунизма" и боролся против "мирных" Кабе и Ламенне. Лапоннере был фанатом Робеспьера, издавшим собрание сочинений последнего, а Лаотьер был поэтом, который эстетизировал идеи коммунизма. Пытался синтезировать учения бабувизма с учением Кабе. Лаотьер наиболее известен благодаря произведению De la loi Sociale (1841), посвященному Пьеру Леру. Связан с этой тусовкой и с Бланки также крупнейший коммунист Жан Жак Пийо (1808-1877), который также был особо отмечен Марксом, наряду с Дезами. Он учасник Парижской коммуны, революции 1848 года, первого Интернационала и т.д., одно из его известнейших сочинений «Коммунизм — больше не утопия» (1842). Считается, что коммунизм как бренд возник в 1840 году, вместе с "Икарией" Кабе и благодаря действиям Дезами и Пийо, которые работали над распространением своих идей посредством таких инициатив, как «коммунистический банкет», организованный в Бельвиле в 1840 году. С этого моменте слово "коммунизм" начинает активно фигурировать в европейской прессе, и это именно их "призрак" бродит по Европе с точки зрения Маркса.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Прежде чем переходить к детальному обзору Кабе, Дезами, Бабефа, Буонарроти и Бланки, мы вкратце прошлись по умеренным социалистам и радикальным коммунистам 30-40х годов, в серии из 6-ти постов под названием "Малоизвестные социалисты XIX века".
1. Мистический и республиканский социализм Пьера Леру.
2. Эзотерический и христианский социализм: Рейно, Леви, Бюшез.
3. "Папа Римский" христианского социализма: Ламенне.
4. Христианский сторонник якобинцев Эскирос, а также христианский фурьерист Консидеран и коммунист Кабе.
5. Луи Блан - символ умеренной социал-демократии.
6. Нео-бабувизм: Дезами и Пийо.
7. Немецкие коммунисты-бабвувисты: Вейтлинг, Шаппер, Виллих.
8. Константин Пеккёр - синтез всех "линий" коммунизма.
9. Фрэнсис Райт - эпикурейский утопист.
А теперь можно запасаться попкорном и лопатами🔫 , потому что дальше мы рассмотрим классический бабувизм. Идеологию, после которой придется протирать мониторы от жира. И да, это хуже Фурье, Оуэна или мистико-христианских социалистов.
1. Мистический и республиканский социализм Пьера Леру.
2. Эзотерический и христианский социализм: Рейно, Леви, Бюшез.
3. "Папа Римский" христианского социализма: Ламенне.
4. Христианский сторонник якобинцев Эскирос, а также христианский фурьерист Консидеран и коммунист Кабе.
5. Луи Блан - символ умеренной социал-демократии.
6. Нео-бабувизм: Дезами и Пийо.
7. Немецкие коммунисты-бабвувисты: Вейтлинг, Шаппер, Виллих.
8. Константин Пеккёр - синтез всех "линий" коммунизма.
9. Фрэнсис Райт - эпикурейский утопист.
А теперь можно запасаться попкорном и лопатами
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
В этот раз мы сосредоточимся скорее на цитатах, потому что наследие Гракха Бабефа (1760-1797) весьма обширно, биография детально известна и т.д., но тратить на него много места и времени я не хочу. Основные биографические данные можно узнать из Википедии + о нем есть много добротных исследовательских статей. А все потому, что в СССР он считался гениальнейшим предтечей научного коммунизма ⚜️ и идей про диктатуру пролетариата, и многократно упоминался Энгельсом, как отец всего современного коммунизма в принципе. Уже только поэтому его активно изучали и было издано немало работ на русском языке.
Если вкратце о биографии, то это современник и участник ВФР, фанат Руссо (и более адекватного Морелли, но не сразу), который был также фанатом Робеспьера и даже радикальнее якобинцев. Коммунистом стал еще до ВФР, вдохновившись работами разных современников, которые были Фурье и Сен-Симоном еще до появления оных, в первую очередь работой некого Колиньона под названием "Предвестник полного изменения мира, благодаря благосостоянию, хорошему воспитанию и всеобщему процветанию всех людей", ставка которого делается на безграничный научно-технический прогресс и т.д.
Почти на каждом этапе революции Бабеф умудрился сидеть в тюрьме за чрезмерный радикализм требований (даже при якобницах). Освобождённый ко времени 9 термидора, он через несколько недель становится убеждённым противником термидорианского Конвента, выступает против него в своей «Газете свободы печати», переименованной вскоре в «Народный трибун» (что стало его второй кликухой). В феврале 1795 года Бабёф вновь подвергся аресту. Освобождённый по амнистии (октябрь 1795), он возобновляет издание «Народного трибуна» и становится вместе с Ф. Буонарроти, О.-А. Дарте, Ш. Жерменом и другими организатором и руководителем коммунистического движения «во имя равенства». Весной 1796 года возглавляет «Тайную повстанческую директорию» и готовит народное выступление, чтобы взять власть, устроить террор на манер Робеспьера (аргументы в духе Сталин мало расстрелял), только лучше, жестче и массовее, и при помощи которого планировалось ввести прямые коммунистические меры. Однако в движении оказался предатель, который сдал всех с поличным. 26 мая 1797 года суд в Вандоме приговорил Бабёфа и Дарте к смертной казни. После объявления приговора Бабёф и Дарте пытались заколоть себя кинжалами и нанесли себе тяжёлые ранения; утром следующего дня полумёртвыми они были отнесены на эшафот и гильотинированы.
〰️ 〰️ 〰️ 〰️ 〰️ 〰️ 〰️ 〰️ 〰️ 〰️
И как дальше пишет Википедия (и это взято из типичных работ советского времени):🔴 Идеи Бабёфа и его сторонников (бабувистов) являются предшественниками научного коммунизма. На основании опыта революции Бабёф пришёл к выводу о невозможности немедленного осуществления «чистой демократии» и необходимости установления временной революционной диктатуры в период перехода от старого общества к коммунистическому.
Признание необходимости диктатуры явилось одной из важнейших черт наследия бабувизма. В случае успеха восстания Бабёф и его сторонники собирались провести ряд экономических мероприятий в целях немедленного улучшения положения народных масс и реализовать план создания «национальной коммуны», которая должна была заменить частное хозяйство. Слабой стороной их взглядов являлась «грубая уравнительность», а из-за невозможности широкой агитации — отсутствие опоры на широкие народные массы.
Если вкратце о биографии, то это современник и участник ВФР, фанат Руссо (и более адекватного Морелли, но не сразу), который был также фанатом Робеспьера и даже радикальнее якобинцев. Коммунистом стал еще до ВФР, вдохновившись работами разных современников, которые были Фурье и Сен-Симоном еще до появления оных, в первую очередь работой некого Колиньона под названием "Предвестник полного изменения мира, благодаря благосостоянию, хорошему воспитанию и всеобщему процветанию всех людей", ставка которого делается на безграничный научно-технический прогресс и т.д.
Почти на каждом этапе революции Бабеф умудрился сидеть в тюрьме за чрезмерный радикализм требований (даже при якобницах). Освобождённый ко времени 9 термидора, он через несколько недель становится убеждённым противником термидорианского Конвента, выступает против него в своей «Газете свободы печати», переименованной вскоре в «Народный трибун» (что стало его второй кликухой). В феврале 1795 года Бабёф вновь подвергся аресту. Освобождённый по амнистии (октябрь 1795), он возобновляет издание «Народного трибуна» и становится вместе с Ф. Буонарроти, О.-А. Дарте, Ш. Жерменом и другими организатором и руководителем коммунистического движения «во имя равенства». Весной 1796 года возглавляет «Тайную повстанческую директорию» и готовит народное выступление, чтобы взять власть, устроить террор на манер Робеспьера (аргументы в духе Сталин мало расстрелял), только лучше, жестче и массовее, и при помощи которого планировалось ввести прямые коммунистические меры. Однако в движении оказался предатель, который сдал всех с поличным. 26 мая 1797 года суд в Вандоме приговорил Бабёфа и Дарте к смертной казни. После объявления приговора Бабёф и Дарте пытались заколоть себя кинжалами и нанесли себе тяжёлые ранения; утром следующего дня полумёртвыми они были отнесены на эшафот и гильотинированы.
И как дальше пишет Википедия (и это взято из типичных работ советского времени):
Признание необходимости диктатуры явилось одной из важнейших черт наследия бабувизма. В случае успеха восстания Бабёф и его сторонники собирались провести ряд экономических мероприятий в целях немедленного улучшения положения народных масс и реализовать план создания «национальной коммуны», которая должна была заменить частное хозяйство. Слабой стороной их взглядов являлась «грубая уравнительность», а из-за невозможности широкой агитации — отсутствие опоры на широкие народные массы.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
В первом же крупном документе, в письме к своему другу Дюбуа де Фоссе (1786), описывающем взгляды Бабефа, мы видим врага аристократических привилегий и неравенства. Он верит в естественное право и основывает свои взгляды на нем. Он сторонник децентрализации земельных участков, все зло видит в крупном землевладении, что в общем-то неплохо. Он понимает, что проблема неравенства в самом институте собственности, и поэтому вместо равного раздела земли он сразу предлагает некие кооперативные формы собственности и раздел только продуктов труда, а не средств производства. Последние должны быть общественными.
В этических взглядах у него прогрессивные позиции смешиваются с крайне консервативными (особенно в женском вопросе). Он провозглашает то самое "право на труд" еще в этих письмах, рисует утопию "коллективных ферм", и преимущества сельской жизни над городской, а общественной над индивидуальной. Но в целом это все еще обычный руссоист, хотя и очень агрессивный в плане готовности резать глотки всем не-коммунистам. Он рисует разные варианты происхождения собственности, рисует некую историческую концепцию, как и Прудон, но тут же говорит, что все это не важно. Что было, то было, а теперь задача все изменить.
В этических взглядах у него прогрессивные позиции смешиваются с крайне консервативными (особенно в женском вопросе). Он провозглашает то самое "право на труд" еще в этих письмах, рисует утопию "коллективных ферм", и преимущества сельской жизни над городской, а общественной над индивидуальной. Но в целом это все еще обычный руссоист, хотя и очень агрессивный в плане готовности резать глотки всем не-коммунистам. Он рисует разные варианты происхождения собственности, рисует некую историческую концепцию, как и Прудон, но тут же говорит, что все это не важно. Что было, то было, а теперь задача все изменить.
Никаких разводов, пусть это будет общий закон. Следовательно, никаких легкомысленно заключенных браков. Имея право на развод, к тому же очень доступный, люди дадут себя увлечь мимолетным соблазнам, всякого рода вспышкам, всякого рода капризам, всякого рода разочарованиям — они будут расходиться так же, как они сошлись, по минутному увлечению, и тогда брак станет чем-то равноценным проституции: люди будут жениться, заранее думая о разводе, только ради утоления страсти.
[...]
Муж и жена сливаются в супружескую чету: чета есть союз двух половин. Она образует человеческую единицу, или целостного человека (ср. "Порнократия" Прудона). Обе половины ищут друг друга и сближаются с определенной целью - целью воспроизводства рода человеческого, и до тех пор, пока эта цель не достигнута, человек, правда, целостен, но чета остается несовершенной. Чтобы она вышла из этого состояния, ей надо перестать быть бесплодной, ей нужны дети. Супружеская чета с детьми - это семья; пока нет детей, нет семьи.
[...]
Но если когда-либо население возрастет до такой степени, что те, кто еще мог иметь какие-то излишки благодаря содействию и активному согласию всех тружеников, не будут иметь полностью даже того, что соответствует их праву на жизнь, это будет для всех великим бедствием. Однако мы еще далеки от того момента, когда это страшное предвидение может исполниться. До тех пор пройдет еще немало времени, и наука, каждый день продвигающаяся вперед, несомненно, откроет нам, как избежать перенаселения (см. "Апология Мальтуса"), не бросая в воду новорожденных детей, не отдавая их на съедение животным, как то делают китайцы.
(с) Гракх Бабеф - письмо Дюбуа де Фоссе, июнь 1786 года (однако в целом он еще довольно про-феминистичный автор, я просто выбрал самый жир).
[...]
Муж и жена сливаются в супружескую чету: чета есть союз двух половин. Она образует человеческую единицу, или целостного человека (ср. "Порнократия" Прудона). Обе половины ищут друг друга и сближаются с определенной целью - целью воспроизводства рода человеческого, и до тех пор, пока эта цель не достигнута, человек, правда, целостен, но чета остается несовершенной. Чтобы она вышла из этого состояния, ей надо перестать быть бесплодной, ей нужны дети. Супружеская чета с детьми - это семья; пока нет детей, нет семьи.
[...]
Но если когда-либо население возрастет до такой степени, что те, кто еще мог иметь какие-то излишки благодаря содействию и активному согласию всех тружеников, не будут иметь полностью даже того, что соответствует их праву на жизнь, это будет для всех великим бедствием. Однако мы еще далеки от того момента, когда это страшное предвидение может исполниться. До тех пор пройдет еще немало времени, и наука, каждый день продвигающаяся вперед, несомненно, откроет нам, как избежать перенаселения (см. "Апология Мальтуса"), не бросая в воду новорожденных детей, не отдавая их на съедение животным, как то делают китайцы.
(с) Гракх Бабеф - письмо Дюбуа де Фоссе, июнь 1786 года (однако в целом он еще довольно про-феминистичный автор, я просто выбрал самый жир).
Поверьте мне, милостивый государь, до тех пор, пока не будет снесено здание, неприспособленное для счастья большинства людей, с тем чтобы построить новое, начиная с фундамента, по новому плану и в совершенной гармонии с требованиями их свободного и полного развития, все будет подлежать уничтожению, все надо будет переделывать.
[...]
Много слышно жалоб на участившуюся эмиграцию жителей деревень, при этом оплакивают судьбу сельского хозяйства — увы! Между тем как в академиях высказываются против деления хозяйств, постоянно остается достаточно сельскохозяйственных рабочих. Если в приходе три или четыре крупных сельских хозяина держат в своих руках обработку всей земли, то они справляются со всей работой при небольшом числе наемных рабочих, и тогда оказывается, что все остальные жители не могут найти места, даже чтобы работать на других. Они вынуждены обратиться к ремеслу, а так как в деревне они не могут им заняться, а иногда там и научиться ему нельзя, то сельский житель направляется в город, и это вполне естественно. Положение вещей не позволяет ему остаться в обители простоты, и поневоле он ищет спасения в обители разврата, и все идет наилучшим образом.
[...]
Применяя мой способ раздела, я не рву на куски, не крошу и ничего не изолирую. В отношении владельца ферма сохраняется в целости. Разделу, как я его понимаю, подлежит собранный урожай. Ферма сохраняется как целое, но эксплуатируется она уже не одним фермером. На его место я ставлю группу работников, в соответствии с размерами фермы, объединенных общим договором на предмет ее эксплуатации.
[...]
Среди других весьма ценных результатов коллективных ферм было бы то преимущество, что они сближали бы людей. В них несколько бедных семейств слились бы, так сказать, в одно зажиточное семейство. Эти семейства перешли бы от состояния крайней неуверенности в состояние устойчивости.
[...]
мы не видели бы больше полуголодных матерей, надрывающих свое здоровье и преждевременно старящихся от того, что они продают свою грудь городским детям.
(с) Гракх Бабеф - письмо Дюбуа де Фоссе, июнь 1786 года (26 лет, еще до ВФР)
[...]
Много слышно жалоб на участившуюся эмиграцию жителей деревень, при этом оплакивают судьбу сельского хозяйства — увы! Между тем как в академиях высказываются против деления хозяйств, постоянно остается достаточно сельскохозяйственных рабочих. Если в приходе три или четыре крупных сельских хозяина держат в своих руках обработку всей земли, то они справляются со всей работой при небольшом числе наемных рабочих, и тогда оказывается, что все остальные жители не могут найти места, даже чтобы работать на других. Они вынуждены обратиться к ремеслу, а так как в деревне они не могут им заняться, а иногда там и научиться ему нельзя, то сельский житель направляется в город, и это вполне естественно. Положение вещей не позволяет ему остаться в обители простоты, и поневоле он ищет спасения в обители разврата, и все идет наилучшим образом.
[...]
Применяя мой способ раздела, я не рву на куски, не крошу и ничего не изолирую. В отношении владельца ферма сохраняется в целости. Разделу, как я его понимаю, подлежит собранный урожай. Ферма сохраняется как целое, но эксплуатируется она уже не одним фермером. На его место я ставлю группу работников, в соответствии с размерами фермы, объединенных общим договором на предмет ее эксплуатации.
[...]
Среди других весьма ценных результатов коллективных ферм было бы то преимущество, что они сближали бы людей. В них несколько бедных семейств слились бы, так сказать, в одно зажиточное семейство. Эти семейства перешли бы от состояния крайней неуверенности в состояние устойчивости.
[...]
мы не видели бы больше полуголодных матерей, надрывающих свое здоровье и преждевременно старящихся от того, что они продают свою грудь городским детям.
(с) Гракх Бабеф - письмо Дюбуа де Фоссе, июнь 1786 года (26 лет, еще до ВФР)
Каждый, кто из любви к праздности, с преступным умыслом эгоиста приравнивает себя к неспособным трудиться, чтобы поглощать предназначенный для них избыток произведенных благ, является паразитом, недостойным никакого сочувствия: ничего не заслуживает тот, кто может и не хочет применить силы и способности, данные ему природой. Такой бездельник отрекся от своего естественного права [на жизнь], и если он не исправится, он будет лишен его. Он сам себе вынес смертный приговор.
[...]
Само собой разумеется, что оценка права на жизнь и установление справедливого эталона его является делом общества, которое исходит из совокупности как общих, так и местных ресурсов. Право на жизнь образуется из всего необходимого для того, чтобы человеческий организм постоянно имел то, что ему требуется, оно исчисляется подушно, но с учетом возраста. Каждый взрослый, независимо от пола, считается за одну душу. Ребенок до 7 лет — за ¼ души; до 10 лет — за ⅓ души; до 14 лет — за ⅔; до 18 лет — за ¾. В остальном это можно регулировать, как в коллективных фермах.
(с) Гракх Бабеф - письмо Дюбуа де Фоссе, июнь 1786 года
[...]
Само собой разумеется, что оценка права на жизнь и установление справедливого эталона его является делом общества, которое исходит из совокупности как общих, так и местных ресурсов. Право на жизнь образуется из всего необходимого для того, чтобы человеческий организм постоянно имел то, что ему требуется, оно исчисляется подушно, но с учетом возраста. Каждый взрослый, независимо от пола, считается за одну душу. Ребенок до 7 лет — за ¼ души; до 10 лет — за ⅓ души; до 14 лет — за ⅔; до 18 лет — за ¾. В остальном это можно регулировать, как в коллективных фермах.
(с) Гракх Бабеф - письмо Дюбуа де Фоссе, июнь 1786 года
😁3