Книгу про женщин и вопросы любви, которая должна была носить название "Новый мир любви" Фурье по сути закончил еще к 1813 году, но так и не опубликовал при жизни. Да и ближайшие ученики скрывали эту работу от публики, чтобы не навредить репутации учителя, и себе же самим. В те же годы Фурье начал, и продолжил писать "Трактат о домашней и земледельческой ассоциации".
Оказавшись после падения Наполеона в тяжёлой ситуации, ведь он был связан с этим режимом, в начале периода Реставрации (1816) Фурье скрывался в деревне рядом со швейцарской границей, где жили его племянницы и младшая сестра. Правда с родственниками он быстро поссорился и дальше жил в этом же регионе, но один.
В деревне Фурье постоянно изучает чем занимаются крестьяне, расспрашивает о мельчайших деталях, но деревенская романтика не перекрыла в его глазах убогость жизни в селе трудности работы на земле. Фурье уверен, что можно сделать идеальное село, если объединить все хозяйства в один большой колхоз и нормально распределить роли. Но главное - никаких лопат🔫 . В коммуне Фурье, скинув денежку в общак, можно собрать достаточно крупные суммы, чтобы покупать новейшие машины, и постепенно полностью механизировать сельхоз.
А картины будущего изобилия у Фурье вертятся вокруг одного из его любимых занятий детства - поедания вкусной пищи. При чем что смешнее всего, и типичное для утописта, он даже заранее знает, что люди будут любить кушать в будущем, и какие именно блюда будут готовить. Дотошность утопии до деталей. Гурманство🍀 даже станет источником мудрости и просвещения, и главной движущей силой равновесия страстей и желания прогресса.
Оказавшись после падения Наполеона в тяжёлой ситуации, ведь он был связан с этим режимом, в начале периода Реставрации (1816) Фурье скрывался в деревне рядом со швейцарской границей, где жили его племянницы и младшая сестра. Правда с родственниками он быстро поссорился и дальше жил в этом же регионе, но один.
В деревне Фурье постоянно изучает чем занимаются крестьяне, расспрашивает о мельчайших деталях, но деревенская романтика не перекрыла в его глазах убогость жизни в селе трудности работы на земле. Фурье уверен, что можно сделать идеальное село, если объединить все хозяйства в один большой колхоз и нормально распределить роли. Но главное - никаких лопат
А картины будущего изобилия у Фурье вертятся вокруг одного из его любимых занятий детства - поедания вкусной пищи. При чем что смешнее всего, и типичное для утописта, он даже заранее знает, что люди будут любить кушать в будущем, и какие именно блюда будут готовить. Дотошность утопии до деталей. Гурманство
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Несмотря на провал "Теории четырех движений" книга не осталась без внимания. В 1814 году ее прочел региональный глухой чиновник по имени Жюст Мюирон и очень вдохновился. Но поскольку автор не оставил информации о себе, кроме подписи "Шарль из Лиона", то на поиски автора у него ушло целых два года. Мюрион пишет Фурье восторженное письмо и завязывается переписка, наконец-то публичное признание, хотя бы маленькое. Фурье делится с ним планами на следующую книгу, в разных письмах сообщает про свои успехи или проблемы в работе над книгой. При этом издавать по главам, как ему советует новый товарищ, Фурье не хочет, он собирается выпустить свой трактат сразу целиком, чтобы усилить удар, ведь "если полки посылают в битву один да другим, то они не достигают победы". В письме из Беллэ от 16 февраля 1817 года Фурье уже спорит:
В 1818 году Мюирон приехал к Фурье в деревню, и они провели вместе несколько месяцев в постоянных беседах и спорах. В результате Мюирон окончательно становится учеником Фурье, первым открытым "фурьеристом". Он помогает Фурье свежими идеями и подталкивает писать быстрее, к тому же обещает помочь с изданием новой книги. В 1820 году Фурье уже сам едет в Безансон к своему ученику, чтобы обсудить вопросы издания рукописи. Там он находит уже целый фурьеристский кружок, и знакомится со второй крупной фигурой движения - Клариссой Вигурэ, которая станет одной из важнейших активистов-популяризаторов, и в доме которой с фурьеризмом познакомится Виктор Консидеран (а впоследствии ещё и жениться на дочери Вигурэ).
Кстати, "Манифест демократии" Консидерана мы даже переводили на русский, и он есть также на сайте. Переехав в Париж, Консидеран поступил в знаменитую Политехническую школу (центр Сен-Симонизма), и часто встречался с Фурье, после чего, переехав в Мец, Консидеран продолжал с ним переписку. Всю свою жизнь Консидеран был фурьеристом, и продолжал попытки продвигать это учение даже после поражения революции 1848 года, когда все остальные утопические школы исчезли.
Помимо этих звездных фурьеристов, появились и менее медийные, но более значимые в финансовом плане последователи, в том числе богатый меценат Греа из Ретолье. Так что 1820-е годы можно считать временем институционализации фурьеризма, до этого труды Фурье не имели ещё никакого значения для социализма, как движения (в отличии от Оуэна и Сен-Симона).
Кларисса на англ. Википедии.
Мюирон на франц. Википедии.
Консидеран на русской Википедии.
Вики про Мюирона очень характерна. Человек пришел к Фурье в контексте мистицизма и спиритуалистического сектантства 💁♂. Буквально:
"Вы говорите мне о способах примирить мою теорию с теориями разных сект, не компрометируя их доктрины. Все эти споры несущественны. Отбросьте форму и посмотрите результаты. Чего достигла их наука за 3 тысячи лет? Бедность, мошенничество, подавление и резня. Поэтому, если я примирюсь с этой доктриной, я дам те же результаты. Из этого не выйдет ничего...".
В 1818 году Мюирон приехал к Фурье в деревню, и они провели вместе несколько месяцев в постоянных беседах и спорах. В результате Мюирон окончательно становится учеником Фурье, первым открытым "фурьеристом". Он помогает Фурье свежими идеями и подталкивает писать быстрее, к тому же обещает помочь с изданием новой книги. В 1820 году Фурье уже сам едет в Безансон к своему ученику, чтобы обсудить вопросы издания рукописи. Там он находит уже целый фурьеристский кружок, и знакомится со второй крупной фигурой движения - Клариссой Вигурэ, которая станет одной из важнейших активистов-популяризаторов, и в доме которой с фурьеризмом познакомится Виктор Консидеран (а впоследствии ещё и жениться на дочери Вигурэ).
Кстати, "Манифест демократии" Консидерана мы даже переводили на русский, и он есть также на сайте. Переехав в Париж, Консидеран поступил в знаменитую Политехническую школу (центр Сен-Симонизма), и часто встречался с Фурье, после чего, переехав в Мец, Консидеран продолжал с ним переписку. Всю свою жизнь Консидеран был фурьеристом, и продолжал попытки продвигать это учение даже после поражения революции 1848 года, когда все остальные утопические школы исчезли.
Помимо этих звездных фурьеристов, появились и менее медийные, но более значимые в финансовом плане последователи, в том числе богатый меценат Греа из Ретолье. Так что 1820-е годы можно считать временем институционализации фурьеризма, до этого труды Фурье не имели ещё никакого значения для социализма, как движения (в отличии от Оуэна и Сен-Симона).
Кларисса на англ. Википедии.
Мюирон на франц. Википедии.
Консидеран на русской Википедии.
Вики про Мюирона очень характерна. Человек пришел к Фурье в контексте мистицизма и спиритуалистического сектантства 💁♂. Буквально:
Вернувшись в Безансон после падения Империи в 1814 году, он, помимо офисной работы, посвятил себя чтению сочинений Сенанкура , Фабра д'Оливе, даже мистиков, Сведенборга и Сен-Мартена. В таком состоянии он находился, когда в его руки попал экземпляр «Теории четырёх движений и всеобщих судеб». Эта странная книга открыла для него совершенно новые горизонты.
👍2
Возвращаемся к Фурье. После приобретения группы учеников и при их помощи он издает новую крупную книгу - "Трактат о домашней и земледельческой ассоциации" (1822). Здесь меньше фантазий про океаны из лимонада и больше доказательств преимуществ кооперативной экономики. Собственно здесь впервые досконально формулируется идея "фаланги" (да, да, очередной термин из военной истории) и "фаланстеров", чем Фурье и прославился в веках. Здесь также формулируется историческая концепция, упрощённая версия той сложной трехчленной формационной теории, что была в прошлых работах. Теперь он фокусируется только на строе Цивилизации и строе Гармонии, и методах перехода от одного к другому, поэтому основное внимание уделяется двум переходным периодам, т.н. "гарантизму" и "социантизму". А к своим "четырем движениям" он добавляет пятое, которое объединяет электричество, магнетизм и запахи.
Итак, человечество группируется в фаланги и воюет с природой для ее преобразования, фаланги по размеру совпадают с рекомендациями Оуэна - 1500-1800 человек. Короче говоря, очередная деревня🔫 . Фаланстер это гостиница-дворец строго симметричной формы в центре поселка (пример на фото). При чем образцом послужили реальные гостиницы в Швейцарии, где Фурье в одно время останавливался на отдых.
Местность для постройки должна совмещать доступ к реке, лес и поля, но ещё лучше строить рядом с уже существующими городами, чтобы новичкам легче было добраться (это очевидно относится к переходному этапу). Выходит, что вербовка должна идти из городских, которые разочарованы в шумной жизни и хотят бежать в анархическое эко-поселение. Это всем знакомый феномен даже в XXI веке. Для успеха первых фаланг нужно подыскать место в районе Лиссабона или Неаполя, с теплым средиземноморским климатом, иначе риск первых провалов отпугнёт последователей. Но даже в строе Гармонии города все ещё будут существовать. Они будут центром объединения фаланг определенного региона, и гармонийцы будут жить там в основном зимой.
Само здание фаланстера, и все соседние с ним помещения Фурье распланировал вплоть до количества ступенек на каждой лестнице. Немаловажно отметить, что в его утопии будет много растительности, даже на самих заданиях, включая тропические образцы. То есть это вполне сознательное сочетание урбанизма с экологией, такие модные в последнее время темы. Из интересных спартанских деталей, питаться все будут как и у Оуэна и Сен-Симона за общим столом, а за право кушать обособленно, придётся доплачивать сверху. Как и практически во всех других примерах, общее застолье приведёт к падению цен на еду сразу в несколько раз (волшебный эффект масштаба), но главное, будет подавлять индивидуализм. Вы можете заметить, что со стороны эти коммуны и постройки напоминают монастыри и жизнь монахов вдали от городов. Но Фурье вполне сознательно дал название "фаланстеру", соединяя слова фаланга и монастырь 💁♂. Очевидно, он ориентировался не только на Спарту, но и на монашескую жизнь. И забегая вперёд, Фурье тоже, как и Оуэн, создавая типовое село, считал что этим решает конфликт города и деревни в синтезе лучших сторон обоих, а не просто ликвидируя город. Правда, как мы видим, города даже останутся для проведения зимы, хотя и не совсем ясно зачем.
Итак, человечество группируется в фаланги и воюет с природой для ее преобразования, фаланги по размеру совпадают с рекомендациями Оуэна - 1500-1800 человек. Короче говоря, очередная деревня
Местность для постройки должна совмещать доступ к реке, лес и поля, но ещё лучше строить рядом с уже существующими городами, чтобы новичкам легче было добраться (это очевидно относится к переходному этапу). Выходит, что вербовка должна идти из городских, которые разочарованы в шумной жизни и хотят бежать в анархическое эко-поселение. Это всем знакомый феномен даже в XXI веке. Для успеха первых фаланг нужно подыскать место в районе Лиссабона или Неаполя, с теплым средиземноморским климатом, иначе риск первых провалов отпугнёт последователей. Но даже в строе Гармонии города все ещё будут существовать. Они будут центром объединения фаланг определенного региона, и гармонийцы будут жить там в основном зимой.
Само здание фаланстера, и все соседние с ним помещения Фурье распланировал вплоть до количества ступенек на каждой лестнице. Немаловажно отметить, что в его утопии будет много растительности, даже на самих заданиях, включая тропические образцы. То есть это вполне сознательное сочетание урбанизма с экологией, такие модные в последнее время темы. Из интересных спартанских деталей, питаться все будут как и у Оуэна и Сен-Симона за общим столом, а за право кушать обособленно, придётся доплачивать сверху. Как и практически во всех других примерах, общее застолье приведёт к падению цен на еду сразу в несколько раз (волшебный эффект масштаба), но главное, будет подавлять индивидуализм. Вы можете заметить, что со стороны эти коммуны и постройки напоминают монастыри и жизнь монахов вдали от городов. Но Фурье вполне сознательно дал название "фаланстеру", соединяя слова фаланга и монастырь 💁♂. Очевидно, он ориентировался не только на Спарту, но и на монашескую жизнь. И забегая вперёд, Фурье тоже, как и Оуэн, создавая типовое село, считал что этим решает конфликт города и деревни в синтезе лучших сторон обоих, а не просто ликвидируя город. Правда, как мы видим, города даже останутся для проведения зимы, хотя и не совсем ясно зачем.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Фаланга будет управляться избранным ареопагом 🏛 . Это чисто совет уважаемых людей, как и в классической древности, но который будет рекомендательным органом. К нему можно и не прислушиваться, хотя по задумке таких эксцессов и не будет, не зря же эти люди уважаемые. Всего Фурье подсчитал, что будет почти 3 миллиона фаланг на планете, но не совсем ясно, какое общее население мира при этом берется за основу (даже при 1 млрд. каждая фаланга будет слишком маленькой даже для Фурье). Группы фаланг, как уже говорилось, будет объединены с центром в городе, а из всех городов столицей мира будет Константинополь. Государственных границ не будет, постулируется мировая республика, которую сам он правда называет... Мировой монархией, состоящей из отдельных территориальных монархий. Здесь будут халифы и великие князья, и многое другое, а на самой вершине будет находится омнимарх, глава всей планеты.
Однако реальной власти все эти звания не дают. Кроме этого он напихал ещё много других титулов ради титулов, с целью удовлетворения потребности людей в честолюбии. Да и вариативности не будет, даже для создания видимости автономной власти. Почему-то все 3 миллиона коммун обязательно введут унификацию медицины, типографического шрифта для набора, торговых и финансовых операций, будет единая мера весов и всемирная валюта, один планетарный язык (основанный на аналогии с криками животных 🐓) и т.д. И хотя нации должны исчезнуть в течение столетия, но в процессе они будут помогать друг другу, и вообще единство человечества Фурье представлял как расцвет и самобытность каждой нации, т.е. он склонялся к типичному интернационализму☀️ . И это тоже, должно быть, не случайное совпадение. В феврале 1917 года Ленин в письме к Арманд напишет: "Не можете ли достать сочинения Фурье и найти для меня то, что он говорит о слиянии национальностей?".
Но что интересно, как и Сен-Симон, и даже ещё сильнее, Фурье был противником равенства, ссылаясь на природу, где равенства нет. Люди будут очень разными, как мы уже говорили выше, одних только характеров будет больше 800. И само собой, кто-то будет лучше, кто-то хуже в разных задачах (но дело не только в этом, Фурье допускает также и имущественное неравенство). Именно доводя разнообразие до предела, рождается гармония, как бы "из хаоса", что является своеобразной поэтической диалектикой. Чем больше неравенство, включая пропасть между бедными и богатыми - тем лучше🤴 . Таким образом будет обеспечено пространство для зависти, интриг и заговоров, что реализует природную потребность человека к игре страстей..
И бедные и богатые добровольно войдут в фалангу, потому что она объективно хороша и привлекательна. Фабрикант здесь сможет увеличить прибыль, а увидев, как рабочие наслаждаются правильно организованным трудом, сами захотят работать вместе с ними ради удовольствия (удовольствие от труда останется базой и для марксизма). И фабриканты, работая бок о бок с пролетариями, тут же захотят заняться благотворительностью и вкладывать свои прибыли в социальные программы фаланги. Но богатым Фурье обещает отдельный режим и лёгкие виды работ, которые поразительно совпадают с деятельностью земельной аристократии всех веков (охота, уход за цветами и птицами, работа в библиотеке и т.д.).
Одной из мер сближения извечного враждующих классов будет введение одинакового воспитания, а создание детских дружин явится главным средством сближения классов. Богатые и бедные не будут презирать друг друга, так как самые тяжёлые и отталкивающие виды работ великодушно возьмут на себя именно детские дружины ⛏. Детей на шахту, товарищи! Сохранятся даже лакеи и прислуга, но при Гармонии это якобы уже совсем не то, что при Цивилизации.
Примеров сохранения всего старого с искусством сделать гармоничное соединение - много больше, но все приводить мы не будем. Главное было показать, как Фурье парадоксально соединяет несоединяемое.
Однако реальной власти все эти звания не дают. Кроме этого он напихал ещё много других титулов ради титулов, с целью удовлетворения потребности людей в честолюбии. Да и вариативности не будет, даже для создания видимости автономной власти. Почему-то все 3 миллиона коммун обязательно введут унификацию медицины, типографического шрифта для набора, торговых и финансовых операций, будет единая мера весов и всемирная валюта, один планетарный язык (основанный на аналогии с криками животных 🐓) и т.д. И хотя нации должны исчезнуть в течение столетия, но в процессе они будут помогать друг другу, и вообще единство человечества Фурье представлял как расцвет и самобытность каждой нации, т.е. он склонялся к типичному интернационализму
Но что интересно, как и Сен-Симон, и даже ещё сильнее, Фурье был противником равенства, ссылаясь на природу, где равенства нет. Люди будут очень разными, как мы уже говорили выше, одних только характеров будет больше 800. И само собой, кто-то будет лучше, кто-то хуже в разных задачах (но дело не только в этом, Фурье допускает также и имущественное неравенство). Именно доводя разнообразие до предела, рождается гармония, как бы "из хаоса", что является своеобразной поэтической диалектикой. Чем больше неравенство, включая пропасть между бедными и богатыми - тем лучше
И бедные и богатые добровольно войдут в фалангу, потому что она объективно хороша и привлекательна. Фабрикант здесь сможет увеличить прибыль, а увидев, как рабочие наслаждаются правильно организованным трудом, сами захотят работать вместе с ними ради удовольствия (удовольствие от труда останется базой и для марксизма). И фабриканты, работая бок о бок с пролетариями, тут же захотят заняться благотворительностью и вкладывать свои прибыли в социальные программы фаланги. Но богатым Фурье обещает отдельный режим и лёгкие виды работ, которые поразительно совпадают с деятельностью земельной аристократии всех веков (охота, уход за цветами и птицами, работа в библиотеке и т.д.).
Одной из мер сближения извечного враждующих классов будет введение одинакового воспитания, а создание детских дружин явится главным средством сближения классов. Богатые и бедные не будут презирать друг друга, так как самые тяжёлые и отталкивающие виды работ великодушно возьмут на себя именно детские дружины ⛏. Детей на шахту, товарищи! Сохранятся даже лакеи и прислуга, но при Гармонии это якобы уже совсем не то, что при Цивилизации.
Примеров сохранения всего старого с искусством сделать гармоничное соединение - много больше, но все приводить мы не будем. Главное было показать, как Фурье парадоксально соединяет несоединяемое.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Реформы коммунистов всех прочих веков, по мнению Фурье, проваливались как раз потому, что для них "выбирались массы бедных людей, которых подчинили строгой монастырской дисциплине труда, убийственной для свободной игры серий". Фурье против уравниловки и казарменного, спартанского коммунизма (хотя сам черпает оттуда едва не половину идей и вдохновение), он надеется достичь успеха именно за счёт привлечения к своему проекту богатых людей. Он надеется построить общество всеобщего благосостояния, а не равенства в бедности. Вся суть его Гармонии в том, что он собирается найти способ сосуществования крайностей без негативных эксцессов. Чем сложнее и разнообразнее система, тем она качественно превосходит все более простые. Но даже самые бедные в фаланге будут достаточно богаты, чтобы не бедствовать и даже иметь возможность вкладывать деньги под процент. То есть это вполне мелкобуржуазная утопия (даже с тезисом о том, что сделав всех бедных держателями сотых процентов акций, они станут вовлечены в собственность и будут де-юре совладельцами). Фурье считает, что оплачиваться должен "труд, капитал и талант", и строго по заслугам и величине вклада. В целом его система ничем не отличается от того, что и так есть, но якобы с той разницей, что теперь организация самого труда будет разумной, и распределение средств более справедливым. Видимо это потому что гармонийцы проследят за установлением подлинной гармонии.
Но вернёмся к труду, приносящему удовольствие. В системе Фурье, за счёт эффекта масштаба и грамотного планирования, освободится достаточно времени, чтобы труд каждого человека на определенном рабочем месте занимал всего 2-3 часа в день. В основном только поэтому труд и будет приносить радость. Всем якобы известно, что пчел и бобров🦫 никто не заставляет работать, но они все равно трудятся и труд доставляет им наслаждение. Хотя это и шизофренический пример, но все же, звучит неплохо, по началу..
Но оказывается, что 2-3 часа это только труд в одной "серии". Т.е. одного вида. Труд делает нас несчастными из-за монотонности и однообразия. А если мы по 2-3 часа будем работать на разных работах, то это будет весело, и тогда работать можно весь день кроме сна и перерывов на обед (прямо как у Оуэна). С 4 утра до 9 вечера. И поскольку труд главный источник удовольствия, то Фурье, который так любит расписывать все до деталей, совсем забивает на описание отдыха, как бы намекая, что от такого кайфового труда отдых в общем-то и не нужен 💁♂. И Энгельс в "Анти-Дюринге"🧔♂️ без всяких оговорок принимает эту часть фурьеризма (а с предложением отменить выходные и отпуска в СССР выступал любимый всеми буриковцами Канарский). Правда, в отличии от Энгельса, сам Фурье считает, что фаланга должна быть основана на сельскохозяйственном труде 🔫 .
Хотя надо признать, что здесь нет описания труда лопатами, а земледелие Фурье представляет себе очень радужно, чуть ли не на уровне охоты и собирательства.
Но вернёмся к труду, приносящему удовольствие. В системе Фурье, за счёт эффекта масштаба и грамотного планирования, освободится достаточно времени, чтобы труд каждого человека на определенном рабочем месте занимал всего 2-3 часа в день. В основном только поэтому труд и будет приносить радость. Всем якобы известно, что пчел и бобров
Но оказывается, что 2-3 часа это только труд в одной "серии". Т.е. одного вида. Труд делает нас несчастными из-за монотонности и однообразия. А если мы по 2-3 часа будем работать на разных работах, то это будет весело, и тогда работать можно весь день кроме сна и перерывов на обед (прямо как у Оуэна). С 4 утра до 9 вечера. И поскольку труд главный источник удовольствия, то Фурье, который так любит расписывать все до деталей, совсем забивает на описание отдыха, как бы намекая, что от такого кайфового труда отдых в общем-то и не нужен 💁♂. И Энгельс в "Анти-Дюринге"
Нужно помнить, что промышленность только добавление, земледелие - основа.
Хотя надо признать, что здесь нет описания труда лопатами, а земледелие Фурье представляет себе очень радужно, чуть ли не на уровне охоты и собирательства.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Но для запуска великой системы Фурье нужен был божественный первотолчок, т.е. первый взнос крупного капитала, который должен сделать некий "Кандидат". Как только это чудо свершится, то Гармония очень быстро распространится по миру и ее шествие уже будет не остановить. А первый вкладчик получит невероятно огромный доход по процентам от своего решающего для всего человечества вклада. Наполеон, на которого раньше делалась ставка, теперь в глазах Фурье жалких карлик с манией величия, и он обращается к другим лидерам планеты. В новой книге он насчитал 3000 кандидатов, каждый из которых мог бы создать фалангу.
Потом он снизит планку и скажет, что есть 12 тысяч кандидатов только во Франции, которые по цензу имеют право голоса на выборах. Он сделает упор на модных либеральных деятелей, скажет, что в Англии основателем Гармонии мог бы стать уже покойный Байрон, который к тому же мог бы стать проповедником нового строя, имея талант в поэзии и презирая строй Цивилизации. Правда во Франции аналогично он делает ставку на Шатобриана, при том что политические взгляды Байрона и Шатобриана были противоположными. Главное что они оба недолюбливали "Цивилизацию" и были модными поэтами, а значит могли бы воспевать Фаланстер.
Переход к новому строю может быть как путем революционного "скачка", так и путем постепенных реформ. Формации, как мы помним, можно и перескакивать. И так было бы, конечно, лучше, если бы можно было увидеть Гармонию ещё при жизни. Но на всякий случай Фурье расписал переходные формы кооперативов. Он попытался учесть все возможные варианты развития событий. И с таким багажом он отправился в Париж, где найти Кандидата должно было быть проще всего.
В столице, живая на копейки и едва оплачивая комнату, Фурье начал рассылать свои предложения кандидатам, которых методично выискивал. Он рассылал свой "Трактат" всем богачам и учёным. Каждому писал уникальные письма, с индивидуальным подходом. Например борцам против рабства обещал, что фаланги это лучшее средство борьбы с рабством. А самое "комичное", что одному из братьев Ротшильдов он предлагает устроить пробную фалангу, обещая ему за это восстановить израильское государство 🇮🇱. Но про стереотипы и антисемитизм Фурье мы ещё поговорим отдельно в самом конце.
Фурье уверен, что несмотря на все неудачи, уже скоро найдется кандидат и мир изменится. Если первый опыт предпринять в 1822 году, то через год он будет окончен, а в 1824 году строй Гармонии может наступить во всех цивилизованных странах. В 1825 году к Гармонии присоединятся варвары и дикие, а в 1826 году будет устроена "сферическая иерархия". Он советует не строить здания старых образцов, потому что уже скоро они будут не нужны. И вообще раздает различные советы, не забывая и про детский труд на шахтах:
Всеобщее счастье так близко, а его соотечественники почему-то так беспечны, что даже не готовятся к грандиозному переходу... Фурье относит это к свойственному французам легкомыслию и нежеланию вникать в суть дела.
Мариальва расходует в Вене в 1817 году 1 млн. флоринов на празднование свадьбы; между тем 1/4 этой суммы достаточно для гарантированной ссуды для основания Гармонии... Бурдет израсходовал во Франции около полумиллиона, соря направо и налево деньгами, чтобы добиться сомнительного депутатского места. Лобанов в Петербурге строит дворец, который обходится ему в 16 млн. франков. Он стал бы наследственным монархом земного шара, если бы дал заимообразно всего 1/32 часть этой суммы..
Потом он снизит планку и скажет, что есть 12 тысяч кандидатов только во Франции, которые по цензу имеют право голоса на выборах. Он сделает упор на модных либеральных деятелей, скажет, что в Англии основателем Гармонии мог бы стать уже покойный Байрон, который к тому же мог бы стать проповедником нового строя, имея талант в поэзии и презирая строй Цивилизации. Правда во Франции аналогично он делает ставку на Шатобриана, при том что политические взгляды Байрона и Шатобриана были противоположными. Главное что они оба недолюбливали "Цивилизацию" и были модными поэтами, а значит могли бы воспевать Фаланстер.
Переход к новому строю может быть как путем революционного "скачка", так и путем постепенных реформ. Формации, как мы помним, можно и перескакивать. И так было бы, конечно, лучше, если бы можно было увидеть Гармонию ещё при жизни. Но на всякий случай Фурье расписал переходные формы кооперативов. Он попытался учесть все возможные варианты развития событий. И с таким багажом он отправился в Париж, где найти Кандидата должно было быть проще всего.
В столице, живая на копейки и едва оплачивая комнату, Фурье начал рассылать свои предложения кандидатам, которых методично выискивал. Он рассылал свой "Трактат" всем богачам и учёным. Каждому писал уникальные письма, с индивидуальным подходом. Например борцам против рабства обещал, что фаланги это лучшее средство борьбы с рабством. А самое "комичное", что одному из братьев Ротшильдов он предлагает устроить пробную фалангу, обещая ему за это восстановить израильское государство 🇮🇱. Но про стереотипы и антисемитизм Фурье мы ещё поговорим отдельно в самом конце.
Фурье уверен, что несмотря на все неудачи, уже скоро найдется кандидат и мир изменится. Если первый опыт предпринять в 1822 году, то через год он будет окончен, а в 1824 году строй Гармонии может наступить во всех цивилизованных странах. В 1825 году к Гармонии присоединятся варвары и дикие, а в 1826 году будет устроена "сферическая иерархия". Он советует не строить здания старых образцов, потому что уже скоро они будут не нужны. И вообще раздает различные советы, не забывая и про детский труд на шахтах:
Приобретайте богатства в движимости, в золоте, в серебре, в драгоценных камнях, так как их ценность ещё возрастёт. Покупая земли, выбирайте леса в горной местности и карьеры; не основывайте предприятия вдали от родины; родите детей - они в комбинированном столе будут представлять большую ценность.
Всеобщее счастье так близко, а его соотечественники почему-то так беспечны, что даже не готовятся к грандиозному переходу... Фурье относит это к свойственному французам легкомыслию и нежеланию вникать в суть дела.
Ещё во времена написания первой книги Фурье, во Франции уже набирал популярность "человек-лопата" Роберт Оуэн. Главным образом известный как проповедник тезиса о влиянии среды на воспитание человека, и что этот тезис должен привести к постройке новой среды ради создания нового человека. Фурье заметил переводы Оуэна на французский, но это повлияло по началу только на желание построить отдельный "детский фаланстер", в качестве эксперимента по воспитанию. В 20-е годы, когда Фурье активно искал Кандидата, идеи Оуэна стали еще заметнее, и это уже воспринималось в том числе как конкуренция. Фурье почему-то решил, что принципы Оуэна неизбежно приведут к созданию узенькой секты, и начал активно нападать на Оуэна.
Оуэн предложил убрать религию, собственность и брак. Фурье недоумевает, почему только их? Заражены все институты, их надо полностью вычистить и построить совсем новые, а Оуэн предлагает полумеры. Оуэн предлагает спартанский коммунизм, а Фурье хочет общество изобилия. Ещё Оуэн якобы не понял, что вся соль постройки коммуны в знании математики и правильных подсчётах. Поэтому он облажался со своей американской колонией, ведь что там было 3000 человек, тогда как научно доказано, что успех возможен не более, чем в селе на 1600 человек (к слову, в чистой теории, у Оуэна было также, но на деле сделал больше). Оуэн допустил принцип равенства, что равносильно яду, а Фурье построит гармонию бедных и богатых. Оуэн якобы решил строить ассоциации только на базе промышленного производства, и не подумал о том, что фабричные работы должны обязательно сменяться сельскохозяйственными (значит Фурье даже не понял Оуэна и вочпнисал его через мемы про Британию).
Фурье считает, что Оуэн не внёс ничего нового, а только принес вред, монополизуя тему ассоциации и показав свой личный провал на практике, чем внушил недоверие к самому принципу ассоциаций вообще. Его идеи это просто развитие философии Просвещения, революционной, разрушительной, негативной и критической философии. Позже Фурье напишет, что современная философия после провала ее бредней о свободе и равенстве выдвигает новые софизмы, прикрываясь именем ассоциаций. Одна из них - секта оуэнистов. Но несмотря на все это, в 1824 году Фурье сделал попытку связаться с оуэнистами напрямую, а Оуэну отправил экземпляр своего "Трактата", выразив надежду, что он поумнеет и пойдет отныне по правильному пути. Переговоры зашли в тупик, хотя полемика будет продолжаться и после смерти Фурье. Оуэнисты и фурьеристы долго спорили, хотя среди обоих были сторонники объединения, которые даже провели безрезультатный съезд в 1837 году.
Полемика с Оуэном и критика от собственных учеников за слишком экзотическую форму изложения его системы приведут к тому, что Фурье задумает третью крупную книгу. В 1825-27 годах, пока эта книга будет создаваться, он по работе будет ездить между Лионом и Парижем. В новой книге он обращает внимание на промышленные кризисы перепроизводства и обращает внимание на нехватку экономического планирования☀️ .
Оуэн предложил убрать религию, собственность и брак. Фурье недоумевает, почему только их? Заражены все институты, их надо полностью вычистить и построить совсем новые, а Оуэн предлагает полумеры. Оуэн предлагает спартанский коммунизм, а Фурье хочет общество изобилия. Ещё Оуэн якобы не понял, что вся соль постройки коммуны в знании математики и правильных подсчётах. Поэтому он облажался со своей американской колонией, ведь что там было 3000 человек, тогда как научно доказано, что успех возможен не более, чем в селе на 1600 человек (к слову, в чистой теории, у Оуэна было также, но на деле сделал больше). Оуэн допустил принцип равенства, что равносильно яду, а Фурье построит гармонию бедных и богатых. Оуэн якобы решил строить ассоциации только на базе промышленного производства, и не подумал о том, что фабричные работы должны обязательно сменяться сельскохозяйственными (значит Фурье даже не понял Оуэна и вочпнисал его через мемы про Британию).
Фурье считает, что Оуэн не внёс ничего нового, а только принес вред, монополизуя тему ассоциации и показав свой личный провал на практике, чем внушил недоверие к самому принципу ассоциаций вообще. Его идеи это просто развитие философии Просвещения, революционной, разрушительной, негативной и критической философии. Позже Фурье напишет, что современная философия после провала ее бредней о свободе и равенстве выдвигает новые софизмы, прикрываясь именем ассоциаций. Одна из них - секта оуэнистов. Но несмотря на все это, в 1824 году Фурье сделал попытку связаться с оуэнистами напрямую, а Оуэну отправил экземпляр своего "Трактата", выразив надежду, что он поумнеет и пойдет отныне по правильному пути. Переговоры зашли в тупик, хотя полемика будет продолжаться и после смерти Фурье. Оуэнисты и фурьеристы долго спорили, хотя среди обоих были сторонники объединения, которые даже провели безрезультатный съезд в 1837 году.
Полемика с Оуэном и критика от собственных учеников за слишком экзотическую форму изложения его системы приведут к тому, что Фурье задумает третью крупную книгу. В 1825-27 годах, пока эта книга будет создаваться, он по работе будет ездить между Лионом и Парижем. В новой книге он обращает внимание на промышленные кризисы перепроизводства и обращает внимание на нехватку экономического планирования
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
После двух лет труда, в начале 1828 года Фурье окончил "Новый промышленный и общественный мир". Это как раз те годы, когда с первыми лекциями про позитивизм выступил Огюст Конт, и когда сен-симонисты начали читать лекции, которые вот-вот превратятся в "Изложение..". Оуэн начинает свою активную работу среди английских кооператоров и профсоюзов, и классическая троица утопистов входит в зенит своей славы. Издание рукописи новой книги вновь взял на себя Мюирон, а что самое интересное, корректором при издании был Прудон. Хотя позже Прудон будет яростным критиком фурьеризма и сен-симонизма, в юности он даже увлёкся этой книгой Фурье.
В основном книга заточена на критику строя Цивилизации. Но не повторяя уже сказанного раньше, в новой книге Фурье добавил, что огромную роль в обществе будущего будет играть наука, и теперь даже не весталки, а учёные возглавят промышленные армии. Он постулирует инстинкт труда и провозглашает право на труд. Люди в обществе будущего, особенно мужчины, будут все как один качками-культуристами из советских и нацистских плакатов👨 . И люди будут жить в среднем 144 года и достигать роста 2 метра 26 сантиметров. В здоровом теле - здоровый дух. Эти качки и спартанцы теперь уже более откровенно названы врагами всякого индивидуализма, без заигрываний с эгоизмом (хотя все ещё важную роль играет природа человека, удовлетворение страстей и т.д.).
Много места уделяется воспитанию детей (но все детали про роль игрушек, разделение взросления на 100500 периодов я уже не буду приводить) и использованию театра и труда для этого дела. Возвращаясь к детскому труду, Фурье замечает, что дети уже с 2-3 лет склонны трудится, и это призвание нужно развивать (а с 3 лет дети смогут своим трудом полностью окупить расходы на собственное содержание). Поскольку дети любят валяться в грязи и т.д., даже эту страсть можно подчинить интересам общества. Для этого следует объединить детей в "маленькие орды" (или "милицию Господа Бога") и "маленькие банды".
Члены "маленьких орд" полны самопожертвования, они будут всюду, где угрожает опасность. Они будут очищать сточные воды, чистить трубы, кишки животных, уничтожать змей, будут работать на бойнях, в кухне, на скотном дворе, в прачечной. По сигналу тревоги они явятся чинить малейшую поломку почтовой дороги, лишь бы соседний кантон не обвинил что у нашего кантона плохая "орда". Если бы "орда" не справлялась и гости заметили например, кваканье ещё не убитых лягушек, то это вызывало бы презрение к такой фаланге и понизило бы курс ее акций на бирже.
Правда в ордах будет только половина детей, остальные, по характеру более утонченные, будут больше по светским манерам, культуре и искусству, будут разводить птиц и бобров, и постигать науку кулинарии. Стоит отменить, что я ещё сокращаю эту тему, а в полном виде его взгляды на воспитание это форменное безумие, которое Маркс и Энгельс🙌 в "Святом семействе" так высоко оценили, что взгляды Фурье на воспитание это "наилучшее, что имеется в этой области и содержат в себе гениальнейшие наблюдения".
В основном книга заточена на критику строя Цивилизации. Но не повторяя уже сказанного раньше, в новой книге Фурье добавил, что огромную роль в обществе будущего будет играть наука, и теперь даже не весталки, а учёные возглавят промышленные армии. Он постулирует инстинкт труда и провозглашает право на труд. Люди в обществе будущего, особенно мужчины, будут все как один качками-культуристами из советских и нацистских плакатов
Много места уделяется воспитанию детей (но все детали про роль игрушек, разделение взросления на 100500 периодов я уже не буду приводить) и использованию театра и труда для этого дела. Возвращаясь к детскому труду, Фурье замечает, что дети уже с 2-3 лет склонны трудится, и это призвание нужно развивать (а с 3 лет дети смогут своим трудом полностью окупить расходы на собственное содержание). Поскольку дети любят валяться в грязи и т.д., даже эту страсть можно подчинить интересам общества. Для этого следует объединить детей в "маленькие орды" (или "милицию Господа Бога") и "маленькие банды".
Грязные работы станут для них благотворительным делом высокого политического значения...
Члены "маленьких орд" полны самопожертвования, они будут всюду, где угрожает опасность. Они будут очищать сточные воды, чистить трубы, кишки животных, уничтожать змей, будут работать на бойнях, в кухне, на скотном дворе, в прачечной. По сигналу тревоги они явятся чинить малейшую поломку почтовой дороги, лишь бы соседний кантон не обвинил что у нашего кантона плохая "орда". Если бы "орда" не справлялась и гости заметили например, кваканье ещё не убитых лягушек, то это вызывало бы презрение к такой фаланге и понизило бы курс ее акций на бирже.
Правда в ордах будет только половина детей, остальные, по характеру более утонченные, будут больше по светским манерам, культуре и искусству, будут разводить птиц и бобров, и постигать науку кулинарии. Стоит отменить, что я ещё сокращаю эту тему, а в полном виде его взгляды на воспитание это форменное безумие, которое Маркс и Энгельс
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Кстати, советская критика все время подчёркивает как Фурье ненавидит торговлю, но при этом в его утопии есть банки, кредит, деньги, биржа, акции, та самая торговля и т.д., да и сам Фурье с юности и аж до глубокой старости и смерти работал в торговой конторе. Может я чего-то не понимаю, но мне кажется, что он мог за целую жизнь найти какую-то альтернативу "ненавистной" торговле и найти способ ее убрать хотя бы в фантазиях о будущем 💁♂. Советская критика такая советская, когда надо сделать какого-то сомнительного персонажа своим великим героем, если таким его считали два бородатых божества в культе.
Особенно это было смешно, когда Фурье поддержал контрреволюцию с оружием на баррикадах, а критика говорит, что он оказался там случайно.
Особенно это было смешно, когда Фурье поддержал контрреволюцию с оружием на баррикадах, а критика говорит, что он оказался там случайно.
С новой книгой и финансовой поддержкой друзей в 1829 году Фурье снова оказывается в Париже в поиске "Кандидата". Он обратил внимание на то, как работают расклейщики афиш, и решил, что это гениальное решение. Вскоре в Париже появились объявления о том, что
〰️ 〰️ 〰️ 〰️ 〰️ 〰️ 〰️ 〰️ 〰️ 〰️
Своим упорством Фурье заслужил некоторой славы, но за исключением нескольких незначительных похвал, газеты ополчились на Фурье с резкой критикой. Сам Фурье недоумевает, почему никто не критикует Свифта за фантазии о Гулливере, но нападают на него за океаны лимонада 💁♂. Ему не понятно, почему открытия Ньютона признали, несмотря на его интересы в сфере алхимии и критику папы римского, а у Фурье смешивают теорию фаланстера с теорией о переселении душ. Самое главное это фаланстер, а не все второстепенные вещи с полетом фантазии! (Кстати, его ученики много раз умоляли написать книгу как раз без всего лишнего, но Фурье упорно их игнорировал).
Из всей полемики вокруг его новой книги больше всего задела статья историка Франсуа Гизо, крайне популярного в среде либералов того времени (позже ставшего консервативным министром). Снисходительно одобряя автора за добрые намерения, Гизо высмеял его за то, что тот мечтал "перекроить общество на манер монастырей"; он старался убедить читателей, что "невозможно нагромоздить больше причудливых вещей в гротескном стиле", чем это сделал Фурье.
Фурье ответил и на эту критику, стандартно обвиняя в клевете, тупости и бесчувственности к бедам человечества, но больше всего Фурье задело то, что его поставили в один ряд с Оуэном и сен-симонистами!
По большей мере различия между ними и Фурье даже в этом списке несущественны. Сен-симонисты признавали неравенство, все они презирали старую философию и верили, что создают новую "социальную" науку. Все считали революцию ошибкой, и выдавали себя за безобидных паинок. Фурье либо лжет, выгораживая себя, либо просто не удосужился даже попробовать понять Сен-Симона и Оуэна. Но если критику Оуэна он начал ещё весьма рано, то с критикой сен-симонизма он выступает только теперь, когда сен-симонисты наконец стали влиятельной группой теоретиков.
Всякий капиталист, пожелавший ассигновать средства на устройство опытного фаланстера может застать г-на Франсуа-Мари-Шарля Фурье ежедневно от 12 до 13 часов дня в его квартире по *адрес*.После этого ежедневно, до конца жизни, на протяжении ряда лет, где бы ни был Фурье, он спешил к полудню за свой стол и в свое кресло, в надежде на появление "кандидата" (чего так и не случится).
Своим упорством Фурье заслужил некоторой славы, но за исключением нескольких незначительных похвал, газеты ополчились на Фурье с резкой критикой. Сам Фурье недоумевает, почему никто не критикует Свифта за фантазии о Гулливере, но нападают на него за океаны лимонада 💁♂. Ему не понятно, почему открытия Ньютона признали, несмотря на его интересы в сфере алхимии и критику папы римского, а у Фурье смешивают теорию фаланстера с теорией о переселении душ. Самое главное это фаланстер, а не все второстепенные вещи с полетом фантазии! (Кстати, его ученики много раз умоляли написать книгу как раз без всего лишнего, но Фурье упорно их игнорировал).
Из всей полемики вокруг его новой книги больше всего задела статья историка Франсуа Гизо, крайне популярного в среде либералов того времени (позже ставшего консервативным министром). Снисходительно одобряя автора за добрые намерения, Гизо высмеял его за то, что тот мечтал "перекроить общество на манер монастырей"; он старался убедить читателей, что "невозможно нагромоздить больше причудливых вещей в гротескном стиле", чем это сделал Фурье.
Фурье ответил и на эту критику, стандартно обвиняя в клевете, тупости и бесчувственности к бедам человечества, но больше всего Фурье задело то, что его поставили в один ряд с Оуэном и сен-симонистами!
Я не схожусь ни в одном пункте с из методом... я поддерживаю превосходство неравенства, которое они отвергают; я вовсе не действую, как они, при помощи уставов, а действую посредством только одного притяжения; они роются в философской ветоши, я же разрабатываю нетронутые науки; они стремятся лишь тревожить престол и алтарь, я же занимаюсь только преобразованием земледелия и торговли, - следовательно, я являюсь антиподом этих прекрасных умов, а не принадлежу к тому же разряду, что и они.
По большей мере различия между ними и Фурье даже в этом списке несущественны. Сен-симонисты признавали неравенство, все они презирали старую философию и верили, что создают новую "социальную" науку. Все считали революцию ошибкой, и выдавали себя за безобидных паинок. Фурье либо лжет, выгораживая себя, либо просто не удосужился даже попробовать понять Сен-Симона и Оуэна. Но если критику Оуэна он начал ещё весьма рано, то с критикой сен-симонизма он выступает только теперь, когда сен-симонисты наконец стали влиятельной группой теоретиков.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🙈1
СЛОН И СОБАКА
(или как Шарль Фурье открыл мем "Наш слон")
[...] Прежде всего, попробуем разделить добродетель истинную и добродетель фальшивую, для чего сравним слона и собаку, олицетворяющих собою преданность величественную и ложную соответственно.
1. Преданность слона воистину является величественной, поскольку опирается на понятие чести. В ней нет и крупицы обычной для собаки низости: ее поколотишь ни за что, ни про что, а она все так же виляет хвостом. Слон с достоинством вынесет необходимые поучения, но никогда не позволит дурно с собою обходиться без видимой на то причины; слон не прощает незаслуженных обид, а в остальном его преданность столь же нерушима и самозабвенна как и у собаки. Преданность величественная лежит в основе всех общественных и цеховых отношений, рабская же покорность собаки порождает одну лишь тиранию — будь она просвещенной или варварской, — нимало не похожую на правление, ведомое чувствами возвышенными, примером которых и является слон. Своей преданностью собака тем и любезна деспотам, что, будучи несправедливо оскорбленной и униженной, она только с большим рвением лижет руку обидчика и стелется перед ним.
2. Привязанность. Слон привязан к своему хозяину с достоинством и самоотверженностью, приязнь же собаки, вздорная и воровская, являет собою самый отталкивающий пример средь всех четвероногих, поскольку прибавляет к этому чувству все возможные пороки — в точности как у людей, любовью которых правят хитрость, обман и притеснение.
3. Родительские чувства. Слон в своей родительской любви рассудителен и достоин всяческого уважения: он не желает порождать детей, которым бы грозили злоключения, а потому, оказавшись в неволе, воздерживается от размножения. Вот поистине блестящий урок человечеству, которое, производя потомство в количествах невообразимых и безо всякой уверенности в завтрашнем дне, приготовляет его на неминуемую гибель. Шаткая мораль или даже целая теория ложной добродетели толкает людей на изготовление, по сути, пушечного мяса — детей, вынужденных из-за нищеты мириадами запродаваться в рекруты. Поистине, такое недальновидное отцовство есть добродетель фальшивая, чистый эгоизм во имя наслаждения. Природа однако же сохраняет от этих дурных наклонностей слона, являющего собой пример чувственных страстей, подчиненных общественным законам и установлениям. Собаку же, символ ложных добродетелей, отличает родительская невоздержанность, от которой и появляются целые стаи щенков пометами по одиннадцати голов (кстати, первое в ряду негармоничных чисел), так что три четверти от этих полчищ должны будут сгинуть от ножа, чужих клыков или же голода.
4. Достоинство. У слона достоинство является четвертой его прирожденной добродетелью, но ее никак нельзя сравнить с той возвышенностью духа, что проповедует презрение к богатствам мира сего или советует пить прямо из собственной ладони, как поступал Диоген. Слону необходимо не просто хорошее питание (к примеру, в день по восьмидесяти фунтов рису), он склонен прямо-таки к настоящей роскоши — в одеяниях, яствах, посуде и питие; поэтому его легко унизить, переменив серебряные миски на глиняные.
(или как Шарль Фурье открыл мем "Наш слон")
[...] Прежде всего, попробуем разделить добродетель истинную и добродетель фальшивую, для чего сравним слона и собаку, олицетворяющих собою преданность величественную и ложную соответственно.
1. Преданность слона воистину является величественной, поскольку опирается на понятие чести. В ней нет и крупицы обычной для собаки низости: ее поколотишь ни за что, ни про что, а она все так же виляет хвостом. Слон с достоинством вынесет необходимые поучения, но никогда не позволит дурно с собою обходиться без видимой на то причины; слон не прощает незаслуженных обид, а в остальном его преданность столь же нерушима и самозабвенна как и у собаки. Преданность величественная лежит в основе всех общественных и цеховых отношений, рабская же покорность собаки порождает одну лишь тиранию — будь она просвещенной или варварской, — нимало не похожую на правление, ведомое чувствами возвышенными, примером которых и является слон. Своей преданностью собака тем и любезна деспотам, что, будучи несправедливо оскорбленной и униженной, она только с большим рвением лижет руку обидчика и стелется перед ним.
2. Привязанность. Слон привязан к своему хозяину с достоинством и самоотверженностью, приязнь же собаки, вздорная и воровская, являет собою самый отталкивающий пример средь всех четвероногих, поскольку прибавляет к этому чувству все возможные пороки — в точности как у людей, любовью которых правят хитрость, обман и притеснение.
3. Родительские чувства. Слон в своей родительской любви рассудителен и достоин всяческого уважения: он не желает порождать детей, которым бы грозили злоключения, а потому, оказавшись в неволе, воздерживается от размножения. Вот поистине блестящий урок человечеству, которое, производя потомство в количествах невообразимых и безо всякой уверенности в завтрашнем дне, приготовляет его на неминуемую гибель. Шаткая мораль или даже целая теория ложной добродетели толкает людей на изготовление, по сути, пушечного мяса — детей, вынужденных из-за нищеты мириадами запродаваться в рекруты. Поистине, такое недальновидное отцовство есть добродетель фальшивая, чистый эгоизм во имя наслаждения. Природа однако же сохраняет от этих дурных наклонностей слона, являющего собой пример чувственных страстей, подчиненных общественным законам и установлениям. Собаку же, символ ложных добродетелей, отличает родительская невоздержанность, от которой и появляются целые стаи щенков пометами по одиннадцати голов (кстати, первое в ряду негармоничных чисел), так что три четверти от этих полчищ должны будут сгинуть от ножа, чужих клыков или же голода.
4. Достоинство. У слона достоинство является четвертой его прирожденной добродетелью, но ее никак нельзя сравнить с той возвышенностью духа, что проповедует презрение к богатствам мира сего или советует пить прямо из собственной ладони, как поступал Диоген. Слону необходимо не просто хорошее питание (к примеру, в день по восьмидесяти фунтов рису), он склонен прямо-таки к настоящей роскоши — в одеяниях, яствах, посуде и питие; поэтому его легко унизить, переменив серебряные миски на глиняные.
😁3🥴1🗿1
В своей критике современных конкурентов Фурье называет индустриализм "новейшей химерой среди наших научных иллюзий, к тому же наиболее распространенной". Правда, критикуя Оуэна (человека-лопату, и за индустриализм...), он не называет напрямую имени другого "красноречивого софиста", под которым очевидно скрыт Сен-Симон. В 1829 году Фурье посетил одно из собраний сен-симонистов и был в шоке от увиденного, потому что после смерти Сен-Симона школа превратилась в религиозную секту. Но все таки Фурье предложил им объединение, и был в полной уверенности, что такие жалкие ничтожества обязательно пойдут за новым харизматичным лидером. На следующий день он даже написал Анфантену письмо, где вылил кучу дерьма на сен-симонизм, совершенно уверенный в том, что Анфантен, заблудшая овца, которая только и ждала лучикп света, тут же согласиться, что всю жизнь ошибался.
Анфантен ответил сдержанно, и даже прочитал все крупные сочинения Фурье, но заметил, что сам Фурье вряд-ли читал сочинение школы Сен-Симона и судит о ней по мемам. Он отправил собрание книг Сен-Симона и попросил ознакомиться с ними, прежде чем продолжать полемику. Но даже так, он уже заранее понял, что с Фурье ему не по пути, потому что тот рисует детали каждой ступеньки утопии и верит в силу первого же примера успешного фаланстера, тогда как сен-симонисты в такую магию не верят, и делают упор не на точность деталей, а на общую концепцию, общую теорию. В общем, Фурье называет Оуэна и Сен-Симона в разных местах то мечтателями, то шарлатанами, в общем, утопистами. А они называют таким же утопистом самого Фурье. "Ты утопист, а я научен. Нет, ты утопист, а я научен". Забавно, что МарксⓂ️ скажет им - вы утописты, а я научен. Но это уже якобы "другое", потому что он на самом деле научен, а они на самом деле утописты (ага, верим).
Обиженный Фурье пошел войной на сен-симонизм и задумал целую книгу против их школы. А пока начал с тактики обвинения Сен-Симона в наглом плагиате идей великого учёного (самого Фурье). Но основной упор критики Фурье делал на религиозное сектантство школы:
Когда сен-симонисты начали подавать признаки раскола, Фурье тут же обратился к ним, напоминая, что если бы они приняли его предложение, и вложили деньги вместо пропаганды через газету в первый фаланстер, то сейчас дела были бы куда лучше. И вообще, практика построения фаланстера куда лучше теоретических выкладок в газетах. Но даже когда распад школы уже стал очевидным, Фурье не сбавлял натиск и в середине 1831 года вышла брошюра "Уловки и шарлатанство сект Сен-Симона и Оуэна". Ученики Фурье недовольны, что этим он отрезает себя от большего признания, отпугивает людей. Но вот Фурье отвечает Мюирону в письме:
Анфантен ответил сдержанно, и даже прочитал все крупные сочинения Фурье, но заметил, что сам Фурье вряд-ли читал сочинение школы Сен-Симона и судит о ней по мемам. Он отправил собрание книг Сен-Симона и попросил ознакомиться с ними, прежде чем продолжать полемику. Но даже так, он уже заранее понял, что с Фурье ему не по пути, потому что тот рисует детали каждой ступеньки утопии и верит в силу первого же примера успешного фаланстера, тогда как сен-симонисты в такую магию не верят, и делают упор не на точность деталей, а на общую концепцию, общую теорию. В общем, Фурье называет Оуэна и Сен-Симона в разных местах то мечтателями, то шарлатанами, в общем, утопистами. А они называют таким же утопистом самого Фурье. "Ты утопист, а я научен. Нет, ты утопист, а я научен". Забавно, что Маркс
Обиженный Фурье пошел войной на сен-симонизм и задумал целую книгу против их школы. А пока начал с тактики обвинения Сен-Симона в наглом плагиате идей великого учёного (самого Фурье). Но основной упор критики Фурье делал на религиозное сектантство школы:
Если бы порядок, рекомендуемый сенсимонистами в действительности осуществился, то нельзя быть уверенным, что результатом явится улучшение судеб рабочего класса. Единственно верным последствием было бы то, что в какое-нибудь полстолетие всякая собственность - земля, капиталы и фабрики - сосредоточились бы в руках священников нового типа.
Когда сен-симонисты начали подавать признаки раскола, Фурье тут же обратился к ним, напоминая, что если бы они приняли его предложение, и вложили деньги вместо пропаганды через газету в первый фаланстер, то сейчас дела были бы куда лучше. И вообще, практика построения фаланстера куда лучше теоретических выкладок в газетах. Но даже когда распад школы уже стал очевидным, Фурье не сбавлял натиск и в середине 1831 года вышла брошюра "Уловки и шарлатанство сект Сен-Симона и Оуэна". Ученики Фурье недовольны, что этим он отрезает себя от большего признания, отпугивает людей. Но вот Фурье отвечает Мюирону в письме:
Вы говорите, что я вижу врагов во всех людях. Нет, но я не могу быть другим с теми, кто, не приняв моей теории, выдвигает свои предрассудки, а меня причисляет к разряду шарлатанов. Вы говорите, что их отталкивают мои раздирающие резкости. Но что есть раздирающего в том, чтобы услышать, что ошибаются они уже 3 тысячи лет, что вовсе не в реформах административных и священнических нужно искать путей к добру, а в промышленной реформе. Вы говорите, что нужно иметь жалость к слепцам. Но когда они идут к пропасти, было бы жестокостью сказать им: "Вы на правильном пути". Притом я не выражаю гнева, я высмеиваю.Но уже в это время среди его учеников начинаются шатания. Они читают сен-симонистские статьи и находят, что написаны они вполне в духе фурьеризма, и тут либо кто-то "из наших" (по словам Консидерана) уже на их стороне, либо сходств больше, чем различий. Этого последнего Фурье ни за что не хотел признавать.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Вскоре после первых догадок о том, что сходств между сенсимонистами и фурьеристами больше, чем различий, школа Сен-Симона распалась. Часть учеников создали собственные разновидности социальных утопий, но значительная часть просто перешла под крыло Фурье. Даже лидер сен-симонизма Анфантен со временем признал некоторые положения Фурье и исправил доктрины Сен-Симона, поэтому позже Пьер Леру скажет, что "к 1838 году быть учеником Анфантена или учеником Фурье означало почти одно и тоже". Среди новых последователей Фурье фигурируют десятки имён бывших сенсимонистов, основные из которых: Жюль Лешевалье, Абель Трансон, Шарль Пелларэн, Амадей Паже, Боде Дюлари и Ипполит Рено. Значительная часть из них были фурьеристами до конца жизни, застав даже Парижскую коммуну 1871 года. Лешевалье особенно интересен тем, что поддерживал различные кооперативные движения и революционные начинания во Франции, сотрудничал сначала с Луи Бланом и Пьером Леру, а позже станет соратником Прудона и дистанцируется от фурьеризма.
Школа Фурье серьезно выиграла от распада сенсимонизма, появились много отделений в разных городах Франции. К началу 1833 года фурьеризм переживал пик своей популярности. К этому моменту уже прошла Июльская революция 1830 года, которую, как мы помним, лидеры сенсимонистов в большинстве своем неожиданно поддержали, что стало одним из катализаторов распада школы (рядовые члены были умеренными). Фурье же наоборот, направил проект реформы в правительство только тогда, когда в канун революции главой правительства сделали реакционера Полиньяка. Тот пообещал вот-вот рассмотреть проект Фурье (отмахнулся), но тут начались события революции, которые привели к падению Полиньяка и монархии Карла X. Фурье был уверен, что если бы не революция, то Полиньяк обязательно бы построил первый фаланстер. Но и революцию он встретил с надеждой, мало ли эти люди, ищущие новизны, примут его идеи? Он даже решил составить специальное обращение к новому королю, где должен был доказать, что фаланстер - лучшее средство для борьбы с революционерами. В январе 1832 года Консидеран пишет Фурье: "Журнал нам необходим. Необходима не только трибуна фурьеризма, но и организационное объединение последователей". И уже менее чем через пол года появляется журнал "Фаланстер".
Лидером журнала стал Консидеран, и вскоре между Фурье и его учениками разразился конфликт. Фурье хотел печатать там все свои сочинения без сокращений, а ученики надеялись сделать это привлекательным органом для популяризации идей. В итоге им хватило смелости отстранить Фурье от редакционной политики журнала и оставить его в качестве "идейного вдохновителя". Само собой Фурье обиделся, как его не пытались убедить, что это лучше для распространения его же собственных идей. И как раз благодаря заметности журнала один из депутатов парламента наконец-то решил помочь в устройстве фаланстера и предложил бесплатно участок на 500 га. Фурье тут же примирился с учениками и начал подготовку к делу всей своей жизни.
И как это не комично, но Фурье стал причиной развала этого начинания. Во-первых, капитал был меньше запланированного, но Фурье настаивал на всяких излишествах, как парк из экзотических растений, который должны были построить едва-ли не первым. Все постройки делались "на глазок" с кучей проблем. Свинарник отгрохали из материалов более качественных и дорогих, чем жилье для самих членов фаланги. Мюирон только и делает, что жалуется на то, как Фурье убивает коммуну, а сам Фурье, видя что все идет коту под хвост, считает что это результат заговора врагов, которые захотели опорочить его теорию, засланных вредителей, нерадивости учеников и т.д. Но кроме Мюирона никто из учеников не сомневается, что если Фурье где-то и ошибался, он все равно был умнее и практичнее всех, и провал случился по вине неопытности кого угодно, только не самого Фурье. Несмотря на провал, школа устояла и даже набрала еще больше популярности, основные ученики и сам Фурье были готовы продолжать попытки. К тому же, фурьеризм набрал необыкновенной популярности в "рабочей" прессе, как идейное обоснование кооперативного движения.
Школа Фурье серьезно выиграла от распада сенсимонизма, появились много отделений в разных городах Франции. К началу 1833 года фурьеризм переживал пик своей популярности. К этому моменту уже прошла Июльская революция 1830 года, которую, как мы помним, лидеры сенсимонистов в большинстве своем неожиданно поддержали, что стало одним из катализаторов распада школы (рядовые члены были умеренными). Фурье же наоборот, направил проект реформы в правительство только тогда, когда в канун революции главой правительства сделали реакционера Полиньяка. Тот пообещал вот-вот рассмотреть проект Фурье (отмахнулся), но тут начались события революции, которые привели к падению Полиньяка и монархии Карла X. Фурье был уверен, что если бы не революция, то Полиньяк обязательно бы построил первый фаланстер. Но и революцию он встретил с надеждой, мало ли эти люди, ищущие новизны, примут его идеи? Он даже решил составить специальное обращение к новому королю, где должен был доказать, что фаланстер - лучшее средство для борьбы с революционерами. В январе 1832 года Консидеран пишет Фурье: "Журнал нам необходим. Необходима не только трибуна фурьеризма, но и организационное объединение последователей". И уже менее чем через пол года появляется журнал "Фаланстер".
Лидером журнала стал Консидеран, и вскоре между Фурье и его учениками разразился конфликт. Фурье хотел печатать там все свои сочинения без сокращений, а ученики надеялись сделать это привлекательным органом для популяризации идей. В итоге им хватило смелости отстранить Фурье от редакционной политики журнала и оставить его в качестве "идейного вдохновителя". Само собой Фурье обиделся, как его не пытались убедить, что это лучше для распространения его же собственных идей. И как раз благодаря заметности журнала один из депутатов парламента наконец-то решил помочь в устройстве фаланстера и предложил бесплатно участок на 500 га. Фурье тут же примирился с учениками и начал подготовку к делу всей своей жизни.
И как это не комично, но Фурье стал причиной развала этого начинания. Во-первых, капитал был меньше запланированного, но Фурье настаивал на всяких излишествах, как парк из экзотических растений, который должны были построить едва-ли не первым. Все постройки делались "на глазок" с кучей проблем. Свинарник отгрохали из материалов более качественных и дорогих, чем жилье для самих членов фаланги. Мюирон только и делает, что жалуется на то, как Фурье убивает коммуну, а сам Фурье, видя что все идет коту под хвост, считает что это результат заговора врагов, которые захотели опорочить его теорию, засланных вредителей, нерадивости учеников и т.д. Но кроме Мюирона никто из учеников не сомневается, что если Фурье где-то и ошибался, он все равно был умнее и практичнее всех, и провал случился по вине неопытности кого угодно, только не самого Фурье. Несмотря на провал, школа устояла и даже набрала еще больше популярности, основные ученики и сам Фурье были готовы продолжать попытки. К тому же, фурьеризм набрал необыкновенной популярности в "рабочей" прессе, как идейное обоснование кооперативного движения.
Хотя сам Фурье изначально делал ставку на капиталистов, а не на рабочих, под влиянием таких обстоятельств все изменилось. Стоило брать, что дают, лишь бы фаланстер был построен. Правда в рабочей среде начали хайпить еще и бабувисты (последователи Гракха Бабефа и Робеспьера, одним из лидеров которых стал Огюст Бланки). Прочитав положительные отзывы про бабувистов в той же рабочей прессе, Фурье резко ополчился против них. В итоге мы видим, что оуэнисты, сенсимонисты, фурьеристы и бабувисты оценивали друг друга очень критично, и редко сходились хоть в чем-то.
В это же время Фурье узнает, что кооперативное движение в Англии, где господствовал Оуэн, также ознакомилось с идеями фурьеризма и отдельные кооперативы очень заинтересованы в фаланстерах. Эту информацию его принесла левая активистка и феминистка Анна Уиллер (теща Бульвер-Литтона, о котором я писал статью, которая еще требует доработок). Через рекомендации Уиллер про Фурье узнают все больше англичан и некоторые приезжают во Францию для личного знакомства. Пришли хорошие новости из Германии, где фурьеризм уже десяток лет пропагандировал некий Людвиг Галл, и даже пытался проводить на практике в Германии и США. В Италии фурьеризм активно распространяли выходцы из сект карбонариев и положительно о Фурье отзывался лидер младоитальянцев Джузеппе Мадзини. И вообще по всему миру появляются десятки имен, которые принимают фурьеризм и даже намереваются построить фаланстеры (и построят, но уже в 40-е годы, после смерти Фурье).
В целом, чем ближе к смерти Фурье, тем больше повторений одного и того же по кругу. В 1835 году он выпустил свою последнюю прижизненную книгу "Ложная индустрия", где в общем-то просто повторил все свои идеи, критику общества, критику сен-симонизма, проекты фаланстеров и необходимость "Кандидата". Он заводит переписку с последователями разных стран, в том числе даже Румынии (где реально вскоре построят фаланстер). И разочарованный в европейцах, он с надеждой смотрит на Россию, считая что общинный строй там не изжит, и поэтому ассоциации лучше приживутся именно там (привет, Герцен).
В 1836 году Фурье внезапно оказывается под атакой Ватикана. Его обвинили в ереси и материализме, а книги внесли в запрещенный индекс. Сам Фурье в недоумении, потому что оказывается в его системе Бог играл едва-ли не центральное место и был причиной всех движений. Правда он реально рисовал Бога как "главного механика", а людьми Бог управлял через тягу к наслаждениям... но он не видел в этом проблем и реально часто использовал имя Бога в своих сочинениях, себя считая совсем не атеистом или даже материалистом. Но что поделать, не впервой Фурье сталкивается с непониманием общества. В последующих письмах и статьях он будет стараться подчеркнуть, что является богобоязненным верующим и его просто неправильно поняли. В школе полемика Фурье с учениками обострилась и привела к небольшому расколу, который в целом школа пережила. Но даже самые верные ученики уже признавали, что от Фурье больше вреда, чем пользы. А в 1837 году Фурье умер, и в отличии от Сен-Симона и прочих деятелей утопических направлений, дело его еще довольно долго жило.
Как мы уже говорили, в разных странах Европы и в США были основаны фаланстеры по заветам Фурье, с разной степенью успешности, но ни один не прожил больше 12 лет. В 1846 году в одной только Франции насчитывали около 1600 фурьеристов, но движение обрело значительные размеры и во всех других странах. Считается, что даже будущий император Франции Наполеон III в молодости был фурьеристом. В России к Фурье очень хорошо относился кружок Петрашевцев, Герцен с Огаревым, и особенно Чернышевский, но массовым движением здесь фурьеризм не стал.
В это же время Фурье узнает, что кооперативное движение в Англии, где господствовал Оуэн, также ознакомилось с идеями фурьеризма и отдельные кооперативы очень заинтересованы в фаланстерах. Эту информацию его принесла левая активистка и феминистка Анна Уиллер (теща Бульвер-Литтона, о котором я писал статью, которая еще требует доработок). Через рекомендации Уиллер про Фурье узнают все больше англичан и некоторые приезжают во Францию для личного знакомства. Пришли хорошие новости из Германии, где фурьеризм уже десяток лет пропагандировал некий Людвиг Галл, и даже пытался проводить на практике в Германии и США. В Италии фурьеризм активно распространяли выходцы из сект карбонариев и положительно о Фурье отзывался лидер младоитальянцев Джузеппе Мадзини. И вообще по всему миру появляются десятки имен, которые принимают фурьеризм и даже намереваются построить фаланстеры (и построят, но уже в 40-е годы, после смерти Фурье).
В целом, чем ближе к смерти Фурье, тем больше повторений одного и того же по кругу. В 1835 году он выпустил свою последнюю прижизненную книгу "Ложная индустрия", где в общем-то просто повторил все свои идеи, критику общества, критику сен-симонизма, проекты фаланстеров и необходимость "Кандидата". Он заводит переписку с последователями разных стран, в том числе даже Румынии (где реально вскоре построят фаланстер). И разочарованный в европейцах, он с надеждой смотрит на Россию, считая что общинный строй там не изжит, и поэтому ассоциации лучше приживутся именно там (привет, Герцен).
В 1836 году Фурье внезапно оказывается под атакой Ватикана. Его обвинили в ереси и материализме, а книги внесли в запрещенный индекс. Сам Фурье в недоумении, потому что оказывается в его системе Бог играл едва-ли не центральное место и был причиной всех движений. Правда он реально рисовал Бога как "главного механика", а людьми Бог управлял через тягу к наслаждениям... но он не видел в этом проблем и реально часто использовал имя Бога в своих сочинениях, себя считая совсем не атеистом или даже материалистом. Но что поделать, не впервой Фурье сталкивается с непониманием общества. В последующих письмах и статьях он будет стараться подчеркнуть, что является богобоязненным верующим и его просто неправильно поняли. В школе полемика Фурье с учениками обострилась и привела к небольшому расколу, который в целом школа пережила. Но даже самые верные ученики уже признавали, что от Фурье больше вреда, чем пользы. А в 1837 году Фурье умер, и в отличии от Сен-Симона и прочих деятелей утопических направлений, дело его еще довольно долго жило.
Как мы уже говорили, в разных странах Европы и в США были основаны фаланстеры по заветам Фурье, с разной степенью успешности, но ни один не прожил больше 12 лет. В 1846 году в одной только Франции насчитывали около 1600 фурьеристов, но движение обрело значительные размеры и во всех других странах. Считается, что даже будущий император Франции Наполеон III в молодости был фурьеристом. В России к Фурье очень хорошо относился кружок Петрашевцев, Герцен с Огаревым, и особенно Чернышевский, но массовым движением здесь фурьеризм не стал.
Из интересных примеров последователей Фурье меня отдельно заинтересовал мексиканский радикал Мельчор Окампо, находясь в изгнании в Новом Орлеане, он прочитал произведения Шарля Фурье и Пьера-Жозефа Прудона, а также перевёл главу из «Философии нищеты» последнего. Философ греческого происхождения Плотинос Родаканати, как и анархист Михаил Бакунин, прибыл в Мексику в феврале 1861 года и был первым сторонником анархистских идей в стране. Он участвовал в неудавшейся Венгерской революции 1848 года, а затем в Берлине познакомился с идеями Гегеля, Фурье и Прудона (впоследствии анти-позитивист, сторонник рационализма Спинозы, Лейбница и т.д., как и современные марксисты). Прибыв в Мексику, он пришёл к выводу, что традиционные мексиканские крестьянские деревни уже воплощают в жизнь идеалы Фурье и Прудона. Он написал брошюру «Cartilla Socialista», первое социалистическое издание в Мексике, чтобы привлечь сторонников в этой борьбе. Он утверждал, что человечество по сути было хорошим, но было развращено частной собственностью, социальным неравенством и эксплуатацией. Ему не удалось завоевать сторонников для своих аграрных колоний. Он занял преподавательскую должность и основал группу студентов-социалистов. После установления Парижской коммуны в 1871 году группа Родаканати сосредоточил своё внимание на городских рабочих и основал пролетарское анархистское движение.
Сам факт того, что Фурье идет в одном ряду с Прудоном, и это происходит достаточно часто, кажется мне интересным и потенциально стоящим внимания.
〰️ 〰️ 〰️ 〰️ 〰️ 〰️ 〰️ 〰️ 〰️ 〰️
И немного еще про антисемитизм Фурье. Кроме того, что он предлагал Ротшильду за помощь - создать Израиль, куда стоило бы переехать евреям из Европы, он также сказал, что евреи - это "проказа и гибель политического тела". Он критиковал правительство за слабость и "прозябание" при столкновении с тем, что он называл "тайной и неразрывной лигой" евреев (короче жидо-масонский заговор, если проще). Постсредневековая антисемитская риторика часто обвиняла евреев в неспособности ассимилироваться в единую национальную культуру (что высоко ценили французские националисты). Фурье был одним из тех, кто утверждал, что евреи нелояльны и не станут хорошими гражданами Франции. Как и другие, он придавал большое значение религиозным ограничениям, запрещавшим евреям есть за одним столом с неевреями. По сути он обвинял евреев в принципиальной вражде социализму и поддержке капитализма. Это очередной пример так называемого "левого антисемитизма". Хотя и не, чтобы прям выдающийся пример.
Сам факт того, что Фурье идет в одном ряду с Прудоном, и это происходит достаточно часто, кажется мне интересным и потенциально стоящим внимания.
И немного еще про антисемитизм Фурье. Кроме того, что он предлагал Ротшильду за помощь - создать Израиль, куда стоило бы переехать евреям из Европы, он также сказал, что евреи - это "проказа и гибель политического тела". Он критиковал правительство за слабость и "прозябание" при столкновении с тем, что он называл "тайной и неразрывной лигой" евреев (короче жидо-масонский заговор, если проще). Постсредневековая антисемитская риторика часто обвиняла евреев в неспособности ассимилироваться в единую национальную культуру (что высоко ценили французские националисты). Фурье был одним из тех, кто утверждал, что евреи нелояльны и не станут хорошими гражданами Франции. Как и другие, он придавал большое значение религиозным ограничениям, запрещавшим евреям есть за одним столом с неевреями. По сути он обвинял евреев в принципиальной вражде социализму и поддержке капитализма. Это очередной пример так называемого "левого антисемитизма". Хотя и не, чтобы прям выдающийся пример.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🍋 🦁🔫 Фурье получился самым насыщенным деталями, хотя я как обычно стараюсь сокращать. И это только ЖЗЛ, даже не оригинальные работы.. Но попробуем сделать пост со ссылками на все фрагменты этого обзора..
Начали мы здесь (отсюда можно просто листать вниз), с рождения и юности Фурье, его якобы ненависти к торговле, сформированной купеческой семьёй, "странностями" и непониманием со стороны близких. Увидели, как во времена ВФР он с оружием в руках сражался против революции, обожал военщину и армию, мечтал стать солдатом-инженером, и в то же время начинал зачитываться утопической литературой. Увидели, что кооперативные идеи а-ля Оуэн были массово распространены во Франции ещё до революции, и Фурье имел возможность слушать их проповедников.
На какое-то время Фурье даже попал в армию, но вскоре ушел оттуда и начал активно изучать современные научные и философские концепции (знакомится с романтизмом в биологической науке и с философией "идеологов"). Его подход к науке и философии почти совпадает с позитивизмом. Он многое заимствует из эпикурейского французского материализма XVIII века и критикует примитивизм Руссо, но в то же время увлекается мистицизмом. Работая в газете он полемизирует с женщинами-писателями и выдвигает первую концепцию Гармонии вместе с исторической "триадой", а также даёт мастер-класс по геополитике.
Он жёстко критикует торговлю и капитализм, критикует паразитические классы, отлынивание от работы и страсть к децентрализации. Сам он сторонник максимальной централизации всего и вся, а успехи социализма возлагает на эффект масштаба. Он является сторонником "философии целого", несмотря на множество эпикурейских мотивов, и все таки скорее критиком индивидуализма. Вроде и поддерживает революцию (и скачок через формацию), а вроде и критикует ее. В книге «Теория четырёх движений и всеобщих судеб» (1808) он выдвигает концепцию сельхоз🔫 коммун, уточняет свою формационку, но вместе с тем ещё много противоречивых соединений мистики, фантастики и гедонизма. Но самый жир это фантастика, включая легендарные океаны из лимонада 🍋.
За счёт наследства он временно поправил свои дела и издал книгу, но она никому не нужна. Он надеется на Наполеона, но тот провалился. Во время реакции приходится скрываться в деревне, и там он пишет странную работу про освобождение женщин🚺 , и в то же время боготворение девственниц. Мечтает о создании промышленных армий созидания и создаёт особую философию гурманства🍀 . Вскоре он получает первых учеников и собственную "школу". Издаёт "Трактат о домашней и земледельческой ассоциации" (1822), где конкретизирует практическую сторону учения. Оказывается он сторонник мелких деревень, жёсткого неравенства, работы с утра до ночи, детского труда на шахтах.
В Париже он безуспешно ищет богатых спонсоров, и активно нападает на Оуэна. В 1828 году Фурье окончил "Новый промышленный и общественный мир", где ещё усилил тезисы о детском труде. Он вступает в жёсткую полемику с сен-симонистами и фурьеризм сильно разрастается после их распада. Правда тут же по вине Фурье проваливается попытка первого фаланстера. Несмотря на провал, фурьеризм вырос в серьезное международное движение с упором на рабочий класс, пережившее своего основателя, который желал союза с буржуазией и по этому (и многим другим) поводу ближе к старости постоянно ссорился с "учениками", став для них даже обузой. После отлучения от церкви Фурье старается доказать, что он глубокий христианин, но вскоре после этого умирает. После его смерти фурьеристы создали десятки фаланг по всему миру, но все они как правило не проживали и 10 лет. А в качестве бонуса мы привели пример антисемитизма Фурье.
Но в таком сокращённом виде это выглядит даже адекватно (а это не так), поэтому лучше читать посты, а ещё лучше, самого Фурье.
Начали мы здесь (отсюда можно просто листать вниз), с рождения и юности Фурье, его якобы ненависти к торговле, сформированной купеческой семьёй, "странностями" и непониманием со стороны близких. Увидели, как во времена ВФР он с оружием в руках сражался против революции, обожал военщину и армию, мечтал стать солдатом-инженером, и в то же время начинал зачитываться утопической литературой. Увидели, что кооперативные идеи а-ля Оуэн были массово распространены во Франции ещё до революции, и Фурье имел возможность слушать их проповедников.
На какое-то время Фурье даже попал в армию, но вскоре ушел оттуда и начал активно изучать современные научные и философские концепции (знакомится с романтизмом в биологической науке и с философией "идеологов"). Его подход к науке и философии почти совпадает с позитивизмом. Он многое заимствует из эпикурейского французского материализма XVIII века и критикует примитивизм Руссо, но в то же время увлекается мистицизмом. Работая в газете он полемизирует с женщинами-писателями и выдвигает первую концепцию Гармонии вместе с исторической "триадой", а также даёт мастер-класс по геополитике.
Он жёстко критикует торговлю и капитализм, критикует паразитические классы, отлынивание от работы и страсть к децентрализации. Сам он сторонник максимальной централизации всего и вся, а успехи социализма возлагает на эффект масштаба. Он является сторонником "философии целого", несмотря на множество эпикурейских мотивов, и все таки скорее критиком индивидуализма. Вроде и поддерживает революцию (и скачок через формацию), а вроде и критикует ее. В книге «Теория четырёх движений и всеобщих судеб» (1808) он выдвигает концепцию сельхоз
За счёт наследства он временно поправил свои дела и издал книгу, но она никому не нужна. Он надеется на Наполеона, но тот провалился. Во время реакции приходится скрываться в деревне, и там он пишет странную работу про освобождение женщин
В Париже он безуспешно ищет богатых спонсоров, и активно нападает на Оуэна. В 1828 году Фурье окончил "Новый промышленный и общественный мир", где ещё усилил тезисы о детском труде. Он вступает в жёсткую полемику с сен-симонистами и фурьеризм сильно разрастается после их распада. Правда тут же по вине Фурье проваливается попытка первого фаланстера. Несмотря на провал, фурьеризм вырос в серьезное международное движение с упором на рабочий класс, пережившее своего основателя, который желал союза с буржуазией и по этому (и многим другим) поводу ближе к старости постоянно ссорился с "учениками", став для них даже обузой. После отлучения от церкви Фурье старается доказать, что он глубокий христианин, но вскоре после этого умирает. После его смерти фурьеристы создали десятки фаланг по всему миру, но все они как правило не проживали и 10 лет. А в качестве бонуса мы привели пример антисемитизма Фурье.
Но в таком сокращённом виде это выглядит даже адекватно (а это не так), поэтому лучше читать посты, а ещё лучше, самого Фурье.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
👍2
Я пролистал по диагонали два крупных сочинения Фурье, хотя сначала думал прочитать, и найти что-то интересное. Но быстро понял, что советская критика очень постаралась сделать конфетку из этого ***. И то, даже советское изложение Фурье, очищенное от большей части бреда, выглядит не ахти, а оригинал это просто невероятная шизофрения. Бесконечное количество классификаций и цифр ради цифр. Огромное количество мистицизма и нумерологии. Читать это просто пытка. Из многого неучтенного, чтобы вы просто понимали о чем речь. Северное сияние это течка нашей планеты-самочки. Планеты излучают мужские и женские флюиды для совокупления, хотя в принципе могут сношаться сами с собой, южным и северным полюсами. Фурье убежден, что сможет сместить ось Земли для улучшения климата, и сделать солнечную систему гармоничнее, сместив орбиты планет и сделав их симметричными по расстоянию друг от друга. Между прочем, он оказался не только антисемитом, но ещё и жестким расистом. И такой дичи, неучтенной в ЖЗЛ там просто океаны.
Фурье и так занял слишком много места в этой группе, поэтому всего этого кринжа я уже постить не буду. Но стоит отметить, что в его последней крупной книге центральное место играет теория тождества Шеллинга, он цитирует этого философа немецкой классики множество раз на протяжении всей книги. Очередной раз НКФ связана с шизой, просто держу в курсе 💁♂
Если хотите прочитать сами это дерьмо, то файлы в комментариях.
Фурье и так занял слишком много места в этой группе, поэтому всего этого кринжа я уже постить не буду. Но стоит отметить, что в его последней крупной книге центральное место играет теория тождества Шеллинга, он цитирует этого философа немецкой классики множество раз на протяжении всей книги. Очередной раз НКФ связана с шизой, просто держу в курсе 💁♂
Если хотите прочитать сами это дерьмо, то файлы в комментариях.
На всякий случай решил полистать оригинальные сочинения Сен-Симона, а то мало ли "Изложение.." его учеников сильно отличается. Пока все выглядят так, что разницы вообще никакой. Но зато попутно вижу там очень много кринжа, который никто не упоминает. Скину пока один пример, где Сен-Симон говорит, что ему во сне явился Бог и толкнул речь, которую нам по памяти пересказали. Этот фрагмент - часть речи Бога:
Знай, что европейцы - дети Авеля; знай, что Азия и Африка населены потомками Каина; смотри, как кровожадны африканцы и как ленивы азиаты; эти порочные люди не продолжали своих первых усилий приблизиться к моей божественной мудрости. Европейцы соединят свои силы и освободят своих братьев греков от владычества турок. Основатель религии [видимо Сен-Симон] будет главным предводителем армии верующих. Эти армии подчинят детей Каина религии и по всей земле учредят установления, необходимые для безопасности членов совета Ньютона во всех путешествиях, которые они сочтут полезными для развития человеческого духа... Спи!
(с) Сен-Симон - "Письма женевского обитателя" (1802)
😁4🤡1
Как говорил🧔♂️ Энгельс в 1882 году:
Мы, немецкие социалисты, гордимся тем, что ведем свое происхождение не только от Сен-Симона, Фурье и Оуэна, но также и от Канта, Фихте и Гегеля.
Идеальное бинго анти-эпикурейского кринжа. Итак, теперь цикл обзоров выглядит следующим образом:
🍋 Шарль Фурье.
И в дополнение:
Поскольку Сен-Симон мало чем отличается от сенсимонистов и от Конта с его позитивизмом, то дальше углубляться я уже не буду. Следующими на очереди у меня будут утописты Кабе и Дезами, а также сочинения бабувистов. После этого попытаемся сделать какой-то итог, "добить" наконец-то Огюста Конта, и вернёмся к более эпикурейским представителям общественной мысли XIX века (позитивистам в духе Милля и Спенсера, либералам типа Сэя, идеологам, утилитаристам и т.д.).
Можете это куда-то перепостить, если кому-то могут быть интересны такие душнильские разборы :)
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
👍1
Малоизвестные социалисты XIX века (ч. 1)
Как мы уже неоднократно говорили, еще до "троицы" Оуэна, Сен-Симона и Фурье, в Европе было много утопических социалистов, практически не отличающихся по своим предложениям "ассоциации". Почему все носятся именно с этой троицей, несмотря на весь тот мрак, который они несли? Видимо по причине их хайпа в нужное время в нужном месте 🤷♂️, никаких других объяснений у меня нет. Потому что можно было бы спокойно взять за основу кого угодно еще, кто проповедовал идеальную деревню на 1500 человек с плановой экономикой, но с меньшим уровнем неадеквата во всем остальном. Точно также и после этой троицы появлялись альтернативы, как хуже, так и лучше. Некоторые из них при жизни были даже очень крупными фигурами, но я в этот раз обойду их стороной, оставив только ссылки на Вики.
Среди них особое место занимает Пьер Леру (1797-1871), рабочий-каменщик, который получал самообразование и был основателем журнала «Le Globe» (1824), ставшим официальным изданием сенсимонистов с 1831 года, прямо накануне краха. После прихода Анфантена к власти и развала кружка, Пьер Леру попытается создать свою систему. В работе «Индивидуализм и социализм» (1834) впервые был употреблен термин «социализм» (по его собственным словам, чем он очень гордился), и строго противопоставлен индивидуализму, правда сам он хотел найти какую-то золотую середину между этими крайностями (т.н. Республиканский социализм). В каком-то смысле это можно считать первыми пробами концептуализации "социал-демократии", чем позже займутся Луи Блан и Консидеран. Кроме всего этого Леру публикует несколько других работ: О равенстве (1838), Опровержение эклектизма (1839), О гуманности (1840) и другие.
Затем развивает систему, в которой компонует пифагорейское и буддистское учения с идеями Сен-Симона (очередной мистический шиз и религиозный мракобес). Между прочем, Леру очередной сторонник шеллингианской натурфилософии и биологии эволюционизма с "философией целого" в основе (см. Ламарк, Сэнт-Илэр). Работа Леру огромна как по объему, так и по разнообразию областей; ее самым замечательным элементом, несомненно, является «Новая энциклопедия», которую он создал в сотрудничестве с Жаном Рейно (еще один выходец из школы Сен-Симона). Этот памятник, по мнению Генриха Гейне, является для социалистической и республиканской мысли XIX века тем же, чем "Энциклопедия" Дидро была для буржуазной мысли XVIII века.
В 1841 году совместно с Жорж Санд (с которой находился в близких отношениях и вдохновил ее к "левачеству") и Луи Виардо основывает социалистическую газету «Revue indépendante». В 1844-48 годах он вместе с братом возглавлял какую-то очередную попытку коммунистической общины. В 1846 году Леру получает концессию книгоиздателя, организует и руководит типографией, издает новые журналы и ряд брошюр социалистической тематики. После революции 1848 года избирается в законодательное собрание, основной докладчик от радикальной партии. В 1848 году публикует несколько сочинений, среди которых, Критика Мальтуса (1849) [см. наша апология Мальтуса]. Участвует в издании демократического журнала «La République», был вдохновителем реформ Луи Блана и т.н. Люксембургской комиссии по реализации "права на труд". После переворота 1851 года оказался в изгнании, и какое-то время даже жил на одном острове с Виктором Гюго.
Как мы уже неоднократно говорили, еще до "троицы" Оуэна, Сен-Симона и Фурье, в Европе было много утопических социалистов, практически не отличающихся по своим предложениям "ассоциации". Почему все носятся именно с этой троицей, несмотря на весь тот мрак, который они несли? Видимо по причине их хайпа в нужное время в нужном месте 🤷♂️, никаких других объяснений у меня нет. Потому что можно было бы спокойно взять за основу кого угодно еще, кто проповедовал идеальную деревню на 1500 человек с плановой экономикой, но с меньшим уровнем неадеквата во всем остальном. Точно также и после этой троицы появлялись альтернативы, как хуже, так и лучше. Некоторые из них при жизни были даже очень крупными фигурами, но я в этот раз обойду их стороной, оставив только ссылки на Вики.
Среди них особое место занимает Пьер Леру (1797-1871), рабочий-каменщик, который получал самообразование и был основателем журнала «Le Globe» (1824), ставшим официальным изданием сенсимонистов с 1831 года, прямо накануне краха. После прихода Анфантена к власти и развала кружка, Пьер Леру попытается создать свою систему. В работе «Индивидуализм и социализм» (1834) впервые был употреблен термин «социализм» (по его собственным словам, чем он очень гордился), и строго противопоставлен индивидуализму, правда сам он хотел найти какую-то золотую середину между этими крайностями (т.н. Республиканский социализм). В каком-то смысле это можно считать первыми пробами концептуализации "социал-демократии", чем позже займутся Луи Блан и Консидеран. Кроме всего этого Леру публикует несколько других работ: О равенстве (1838), Опровержение эклектизма (1839), О гуманности (1840) и другие.
Затем развивает систему, в которой компонует пифагорейское и буддистское учения с идеями Сен-Симона (очередной мистический шиз и религиозный мракобес). Между прочем, Леру очередной сторонник шеллингианской натурфилософии и биологии эволюционизма с "философией целого" в основе (см. Ламарк, Сэнт-Илэр). Работа Леру огромна как по объему, так и по разнообразию областей; ее самым замечательным элементом, несомненно, является «Новая энциклопедия», которую он создал в сотрудничестве с Жаном Рейно (еще один выходец из школы Сен-Симона). Этот памятник, по мнению Генриха Гейне, является для социалистической и республиканской мысли XIX века тем же, чем "Энциклопедия" Дидро была для буржуазной мысли XVIII века.
В 1841 году совместно с Жорж Санд (с которой находился в близких отношениях и вдохновил ее к "левачеству") и Луи Виардо основывает социалистическую газету «Revue indépendante». В 1844-48 годах он вместе с братом возглавлял какую-то очередную попытку коммунистической общины. В 1846 году Леру получает концессию книгоиздателя, организует и руководит типографией, издает новые журналы и ряд брошюр социалистической тематики. После революции 1848 года избирается в законодательное собрание, основной докладчик от радикальной партии. В 1848 году публикует несколько сочинений, среди которых, Критика Мальтуса (1849) [см. наша апология Мальтуса]. Участвует в издании демократического журнала «La République», был вдохновителем реформ Луи Блана и т.н. Люксембургской комиссии по реализации "права на труд". После переворота 1851 года оказался в изгнании, и какое-то время даже жил на одном острове с Виктором Гюго.
Echafaud | Философия атомизма
Малоизвестные социалисты XIX века (ч. 1) Как мы уже неоднократно говорили, еще до "троицы" Оуэна, Сен-Симона и Фурье, в Европе было много утопических социалистов, практически не отличающихся по своим предложениям "ассоциации". Почему все носятся именно с…
Малоизвестные социалисты XIX века (ч. 2)
Раз мы упомянули Жана Рейно (1806-1863), то стоит отдельно рассмотреть этого персонажа. Самое главное, конечно, это то, что после ухода из секты сенсимонистов он основал "Новую энциклопедию", созданную на почве работы с Ипполитом Карно и Пьером Леру в журнале "Ревью Энциклопедик". Уже в апреле 1832 года он опубликовал статью «О необходимости особого представительства пролетариев», в которой отмечал разделение общества на два самостоятельных класса: «пролетариев и буржуазию», со всеми стандартными выводами о тружениках и паразитах, и т.д. и т.п. Поскольку после революции 1848 года Карно на время стал министром образования, то Рейно при нем участвовал в образовательных реформах.
Рейно также считался крупным христианским социалистом. Совпадение-ли, что все последователи Сен-Симона оказываются верующими сектантами? Но мало того, что социальный вопрос он хотел решить на почве религии, так и с мракобесом Леру они разругались в 1841 году по теологическим причинам: Леру был сторонником веры в реинкарнацию душ, а Рейно - в астральную вечность. Эта тема получила развитие в 1854 году, когда Рейно написал книгу "Земля и небо", где он сформулирует принцип предсуществования человека и его выживания в других звездах (палингенезис). Рейно возродил определенный образ друидизма, заново охарактеризовал противопоставление ангелов и демонов и отверг католический догмат о вечном наказании.
Кстати, крупным коммунистом 40-х годов считался еще автор "Библии свободы", эзотерический шиз Элифас Леви (1810-1875), еще известный как аббат Констан, который сильно повлиял на Кроули и Блаватскую, связан лично с Бульвер-Литтоном, и имеет общие идейные истоки, которые роднят его шизу с идеями Сен-Симона и Конта. Видимо не случайно Фурье интересовался мистицизмом и сам напоминает адепта Блаватской... база для социализма :)
Из школы Сен-Симона свою собственную секту попытался создать Филипп Бюшез (1796-1865), который до того был одним из ключевых деятелей французских левых радикалов (карбонариев). Характерно, что Сен-Симон заинтересовал его именно "Новым Христианством", а не какими-то книгами о промышленности. Полностью отделившись от сенсимонистской школы, он основал в 1831 г. философский журнал «L’Européen», большую часть которого писал сам, и сделал его органом новокатолической системы — так называемого «бюшезизма». Его основная мысль заключалась в идее существования прогресса и развития в природе и в истории человечества. Геология, эмбриология и сравнительная анатомия дают доказательства для этого, помимо области нравственного и политического мира. Но у человека прогрессивное образование должно быть изъято из-под влияния случая и направлено к цели, провозвещаемой христианско-католическим откровением. Такова основная мысль его «Essai d’un traité complet de philosophie au point de vue du catholicisme et du progrès» (1839) и его «Introduction à la Science de l’histoire» (1842). Так что по сути, это очередной идеолог христианского социализма.
Особого упоминания заслуживает то, что Бюшез (в 1831 г. в «L’Européen») провозгласил принцип промышленных товариществ, как средства для эмансипации рабочего класса, и сам основал несколько товариществ этого рода. Его главная идея, состоящая в том, что в интересах всего рабочего сословия следует отделять часть прибыли товариществ для образования постоянно растущего «неделимого» капитала, нашла большое сочувствие у французских рабочих и часто осуществлялась, притом не совсем без успеха.
Раз мы упомянули Жана Рейно (1806-1863), то стоит отдельно рассмотреть этого персонажа. Самое главное, конечно, это то, что после ухода из секты сенсимонистов он основал "Новую энциклопедию", созданную на почве работы с Ипполитом Карно и Пьером Леру в журнале "Ревью Энциклопедик". Уже в апреле 1832 года он опубликовал статью «О необходимости особого представительства пролетариев», в которой отмечал разделение общества на два самостоятельных класса: «пролетариев и буржуазию», со всеми стандартными выводами о тружениках и паразитах, и т.д. и т.п. Поскольку после революции 1848 года Карно на время стал министром образования, то Рейно при нем участвовал в образовательных реформах.
Рейно также считался крупным христианским социалистом. Совпадение-ли, что все последователи Сен-Симона оказываются верующими сектантами? Но мало того, что социальный вопрос он хотел решить на почве религии, так и с мракобесом Леру они разругались в 1841 году по теологическим причинам: Леру был сторонником веры в реинкарнацию душ, а Рейно - в астральную вечность. Эта тема получила развитие в 1854 году, когда Рейно написал книгу "Земля и небо", где он сформулирует принцип предсуществования человека и его выживания в других звездах (палингенезис). Рейно возродил определенный образ друидизма, заново охарактеризовал противопоставление ангелов и демонов и отверг католический догмат о вечном наказании.
Кстати, крупным коммунистом 40-х годов считался еще автор "Библии свободы", эзотерический шиз Элифас Леви (1810-1875), еще известный как аббат Констан, который сильно повлиял на Кроули и Блаватскую, связан лично с Бульвер-Литтоном, и имеет общие идейные истоки, которые роднят его шизу с идеями Сен-Симона и Конта. Видимо не случайно Фурье интересовался мистицизмом и сам напоминает адепта Блаватской... база для социализма :)
Из школы Сен-Симона свою собственную секту попытался создать Филипп Бюшез (1796-1865), который до того был одним из ключевых деятелей французских левых радикалов (карбонариев). Характерно, что Сен-Симон заинтересовал его именно "Новым Христианством", а не какими-то книгами о промышленности. Полностью отделившись от сенсимонистской школы, он основал в 1831 г. философский журнал «L’Européen», большую часть которого писал сам, и сделал его органом новокатолической системы — так называемого «бюшезизма». Его основная мысль заключалась в идее существования прогресса и развития в природе и в истории человечества. Геология, эмбриология и сравнительная анатомия дают доказательства для этого, помимо области нравственного и политического мира. Но у человека прогрессивное образование должно быть изъято из-под влияния случая и направлено к цели, провозвещаемой христианско-католическим откровением. Такова основная мысль его «Essai d’un traité complet de philosophie au point de vue du catholicisme et du progrès» (1839) и его «Introduction à la Science de l’histoire» (1842). Так что по сути, это очередной идеолог христианского социализма.
Особого упоминания заслуживает то, что Бюшез (в 1831 г. в «L’Européen») провозгласил принцип промышленных товариществ, как средства для эмансипации рабочего класса, и сам основал несколько товариществ этого рода. Его главная идея, состоящая в том, что в интересах всего рабочего сословия следует отделять часть прибыли товариществ для образования постоянно растущего «неделимого» капитала, нашла большое сочувствие у французских рабочих и часто осуществлялась, притом не совсем без успеха.
👍2