Кинофаны, фото от волшебника Саши kil.photog Килина - здесь:

https://kilphotog.ru/disk/kinofan-26-01-pbn3d5

А последние 40 с чем-то билетов на игру 9 февраля - здесь:

https://msk.radario.ru/events/2618530/tickets

До встречи!

Шел 2026 год, Дэйв Франко продолжал играть в комедиях с бонгами, рвотой и диареей.

А ведь это новый фильм от автора I don’t feel at home in this world anymore.

А ведь тут еще Кирнан Шипка, Питер Динклейдж и Николас Браун.

Всем, кто застрял, - выбирайтесь.

Город как по щелчку опустел, редкие журналисты на пресс-показах превратились в ходячих мертвецов, небо стало отражением асфальта, а заветный снег выпал как издевательский утешительный приз.

Сегодня мой последний день на фестивале, поэтому ощущение неуклюжего прощания уже тут рядом. Это была шестая поездка в Юту за восемь лет - и седьмой, очевидно, не будет: фестиваль переезжает в Колорадо.

На этом фоне любой показ неизбежно становится личным - так что сегодня у меня семь личных фильмов и три личных сериала.

И первая же история из десяти - про то, что для меня много значит: про горы.

Документалка The Last First: Winter K2 - хроника едва ли не последнего из возможных альпинистских рекордов. 16 января 2021 года группа из десяти непальских спортсменов стала первыми людьми, покорившими вершину К2 (8611 метров) зимой. Легендарная гора Дапсанг ниже Эвереста, но тяжелее для штурма и смертоноснее. А январь - неподходящий сезон для восхождений: температура ниже, ветра сильнее, погода непредсказуемее. Хуже только февраль. Поэтому надо успеть в январе.

Непальцы и шерпы - труженики гор, обычно остающиеся в тени богатых туристов, для которых местные гиды тропят дороги, вешают перила и тащат кислородные баллоны.

В конце 2020 и начале 2021 года в лагерях под К2 тоже было много европейцев, американцев и японцев, уверенных, что они будут первыми на вершине. Непальцы были для упакованных альтпинистов из первого мира все равно что оруженосцами - помощниками, у которых нет своих флагов и которые не оставят своих имен на вершине.

Но десять непальцев, болтливых и доброжелательных на протяжении всей экспедиции, в одну из ночей в полном радиомолчании вышли из лагеря - и нарушили почти вековую иерархию альпинистских рекордов.

Многие из тех, кто был в лагере, встретили чемпионов завистью и осуждением.

Кто-то решил, что раз рекорда не будет, можно ехать домой.

В заложниках у К2 оказались пакистанец Али Садпара и его 21-летний сын. Им нельзя было повернуть назад, потому что американский режиссер договорился с пакистанскими военными о том, что снимет первое национальное восхождение. Согласия самих героев никто не спросил. Для военных семья Садпара стала солдатами пропаганды. Для американца - пропусков в Гималаи.

А затем на горе погиб испанец.

А потом смерть стала забирать альпинистов одного за другим.

Я видел достаточно документальных, игровых и даже анимационных фильмов про горы, но никогда не видел такого, как The Last First: Winter K2.

Это не комплимент: фильм торопится с акклиматизацией, теряется на маршрутах, засыпает без кислорода и не доводит зрителя до катарсиса. В нем царит такая же неразбериха, как в «Эвересте» Кормакура, а выбор и содержание говорящих голов сводят сюжет к банальным общим местам.

Уникальность The Last First: Winter K2 не в качестве, а в оптике - оптике чужого среди своих.

Это единственный альпинистский фильм, который умудрился увидеть горы холодной двухмерной пустыней, а восходителей - пустыми баллонами кислорода. Все прежние попытки отказать альпинизму в благородном таинстве; показать, что вершины принадежат циничным эгоистам и адреналивным наркоманам и заступиться за эксплуатируемых шерп, заканчивались тем, что кинематографисты все равно проникались иррациональным движением вверх.

Потому что нужно очень стараться, чтобы не почувствовать, что в разреженном воздухе выше концентрация чудес, а в поднебесной тиши больше простора для мысли.

Один советский восходитель писал, что горы - это лаборатория, где летчики-камикадзе ищут лучшие способы сосуществования для людей там внизу.

Фильм The Last First: Winter K2 выбрал быть высокомерным по отношению к тем, кто поднялся на 8611 - или умер, стараясь. Это кино, которое оказалось безразличным даже к природе. Снежная слепота как осознанный выбор.

Ричард Линклейтер перед тем, как комментировать в реальном времени «Новую волну», говорит:

«У меня будет пульт, чтобы делать тише, но фильм на французском все равно. Так что если вы не знаете французский, то не делайте вид, что я вам мешаю».

Наконец-то нормальное обсуждение с кинокритиком:

Господин ведущий сел на один ряд со мной, представляете!

Пока что больше похоже на публичный подкаст, конечно:

Оказывается, эта камера - та самая камера, на которую и снимали «На последнем дыхании». Все еще работает, представляете.

Самое странное в The Last First: Winter K2 - то, что фильм не зовет в горы даже тех, кто там уже был.

В 2021 назад мы с друзьями, отметившись в МЧС под позывным «222», поднялись на Эльбрус - и страшно гордились, что выбрали сложный, а не туристический путь.

В 2022 мы были на Казбеке - и учились радоваться не личному достижению (Казбек после Эльбруса - дауншифтинг), а совместому приключению. Не самой вершине, а пути к ней.

Потом наше братства распалось, а в 2025 году, после Москвы-2022, Питера-2023 и Афин-2024 выдохлась и моя любовь к марафонам.

The Last First: Winter K2 не вызывает ни ностальгии, ни сожалений, ни предвкушения. С фильмом, нацеленным на пресловутую деглорификацию гор, даже во многом соглашаешься. Коммерческий альпинизм - увлечение с сомнительной этикой. Падающие камни - рок, на который необязательно подписываться добровольно. А все, что мы узнаем про себя в горах, можно узнать и не в горах.

Но чего в этом фильме не понять - так это того, почему у него нет чувств.

Насколько ему не свойственно альпинистское умение методично смотреть под ноги, делая по полшага в секунду на протяжении десятков часов.

И почему он в упор не замечает своих героев.

Мы, кстати, видели в горах двойника Дэвида Линча. И записали с ним традиционный выпуск прогноза погоды.

Всем, кто скучает по «Киностудии», «Блудливой Калифорнии» и «Красавцам», советую BAIT с Ризом Ахмедом - веселый, проворный и глубокий сериал про британскую киноиндустрию.

Главный герой - не самый везучий актер пакистанских корней, который вдруг узнает, что может стать новым Джеймсом Бондом.

Островитяне реагируют на новость по-разному: кто-то зовет героя на светские рауты и подкасты, а кто-то кидает ему в окно свиную голову, на которой выцарапаны гадости про мусульман.

В семье актера тоже нет единодушия. Религиозный отец сокрушается, что сыну опять придется целовать белых женщин на экране, а простодушный, но надежный брат уже строит нелепые бизнес-планы.

И конечно же, герой, которого в первой же сцене путают с Дэвом Пателем, не знает, как называется его сериал. Bait - это приманка. На роль будет претендовать много актеров.

В отличие от «Киностудии», в санденсовском сериале немного индустриального юмора: разве что мама героя, узнав, что он претендент на роль Бонда, воскликнет: «А что, Дэниел Крейг умер?»

Вместо киношных внутряков сериал сосредотачивается на более глубоких темах - национальной и этнической идентичности в 21 веке и определении маскулинности.

Героя буллили в детстве - и тепепь в 40 с чем-то лет он сомневается, что сможет сыграть такого эталонного мужчину и джентльмена, как Бонд.

А расовая карта оказывается крапленой - и в стремлении понравиться белым продюсерам пакистанец теряет поддержку общины.

Посмотрел на «Санденсе» два эпизода - и дико жду, что будет дальше. А со мной такое редко бывает.

Хотелось позвать на ММКФ - но, увы, это Amazon.

Фильм The Incomer с Доналом Глисоном живописный, как «Банши Инишерина», причудливый, как «Маяк», провокационный, как «Клык», и при этом смешной и трогательный, как прошлогодняя «Баллада об острове Уоллис», которую тоже показывал «Санденс».

Рядом с Шотландией есть остров, где живут всего два человека. Это взрослые брат и сестра (Грант О'Рурк оз «Чужестранки» и Гейл Ранкин из «Рода мужского»), которым родителяи завещали защищать дом от чужаков, которые ни разу не видели электрическую зубную щетку и которые время от времени наряжаются в птиц и встречают русалок.

Забитый городской клерк (Глисон) получает задание приехать на остров и сообщить дикарям, что их выселяют. Брат и сестра сперва берут колонизатора в плен, но затем принимают в семью.

Фильм идет терпимые 102 минуты, но беда в том, что идей, эмоций, событий и шуток в нем на час с хвостиком. Юмор во многом строится на том, что пришелец - фанат Толкина (и в любой момент может заорать «You Shall Not Pass!!!»), островитянка впервые влюбилась, а ее брат не может откалибровать свои чувства к пришельцу. А вот к серьезной теме ответственности в любви (героиня принадлежат природе, герой - городу) фильм даже не подступается.

Мило, красочно, злободневно, но могло быть либо быстрее, либо глубже.

Комедийный боди-хоррор из Новой Зеландии Mum, I’m Alien Pregnant - полтора часа схваток не на жизнь, а на смерть. Но не только родовых, а еще между безудержным воображением и обычным дурновкусием. У девушки, которая любит порно с тентаклями (не спрашивайте), появляется сосед с этими самыми тентаклями между ног. После икстримли графикал интеркорс героиня беременеет, плод разивается не по дням, а по часам, ПДР назначают в тот же день, а кесарево сечение делают ножом для пиццы.

К тому, что показывают в этом лоуфай-дебюте от двух новозеландских фриков под псевдонимом THUNDERLIPS, нас не готовили ни Дэвид и Брендан Кроненберг, ни Жюлия Дюкурно и Корали Фаржа.

Mum, I’m Alien Pregnant - иллюстрация тезиса «ее тело - ее дело» от двух сочувствующих мужин. Которые решили, что самый лучший способ показать родовое проклятье - это залить всю палату разными жидкостями, заставить всех вокруг блевать, изобразить ребенка монстром (привет Линчу), показать молодого отца инфантильным мутантом и для пущего хоррора запустить в кадр двух гиперопекающих мамаш. В общем, сделать спецвыпуск « Больницы Питт» с бюджетными инопланетянами.

Получилось скорее забавно чем мерзко, и, как и задумывали, назидательно.

Но лучше бы ограничились коротким метром, как Джигурда.