Я с живым интересом просмотрѣлъ замѣтку «Россиянам рассказали, где нельзя размещать георгиевские ленты» на сайте ТАСС (скриншот просмотрѣнной версіи ея прилагаю чуть выше) и ознакомился с отзывами на неё в Телеграме, из которых прежде всего хотѣлъ бы ѿмѣтить два.

Автор канала @holmogor_talks так откликнулся третьего мая:

Господи, они даже народную память и патриотический порыв превратили в повод для уголовного преследования.

Не случайно, поэтому, что по своему почину ленточку носят всё реже и на всё меньший срок.

Убийцы всего живого...

Автор канала @istrkalkglk так откликнулся третьего мая:

Запретобесие шагает по стране.

Георгиевская лента — прекрасная, по-настоящему народная традиция, ставшая ещё и политическим символом времён Русской весны, символом единения Русского мира.

Лучший способ заставить население отказаться от неё — начать давать уголовки и административки за неправильное ношение. В таких обстоятельствах естественная реакция — вообще не надевать от греха подальше.

Как нетрудно видѣть, эти авторы предвидят так называемый chilling effect от таких рассказов про нельзя.

Однако можно посмотрѣть и чуть глубже в контексте того, что недавним прославлением имени Дзержинского порождается #криптоконспирология о подготовке на сáмом верху къ болѣе или менѣе массовым репрессиям. Какою бывает психологическая сторона такой подготовки? — опыт истории подсказывает, что опредѣлённою цѣнностью обладает подталкивание общества к созданию атмосферы массового доносительства, внутри которой ощущение вины за репрессии въ извѣстной мѣрѣ перекладывается с властей на доносчиков (а далѣе, ввиду массовости их — на весь народ, который, раз уж «сам виноват», должен принять истребление безропотно).

Кому сейчас сильно за пятьдесят лѣтъ отроду, тѣ могутъ помнить, как это сработало в реальной истории Совѣтской Россіи: довлатовский вопрос «Мы без конца проклинаем товарища Сталина, и, разумеется, за дело. И всё же я хочу спросить — кто написал четыре миллиона доносов?» считается заданным в начале восьмидесятых (может быть, подытоживая самоощущение и граждан нѣсколькихъ предшествующих десятилѣтій), но тогда усомниться в доводах этого сорта можно было разве что на уровне точности цифр (дескать, понимаем, что «четыре миллиона» — это художественное преувеличение, но были же если не миллионы, то сотни тыщщ?) — а до появления какой бы то ни было возможности возражений по существу («да поймите же, репрессии не откликáлись на волну доносов снизу, а планировалися и готовилися наверху») оставалось ещё болѣе десятилѣтія и понадобилося сперва окончательное падение Совѣтской власти (потому что даже самый значимый в этой истории приказ НКВД СССР № 00447 опубликовали только в 1992 г., а до этого власти скрывали болѣе полувѣка).

Впрочем, ещё увидим, окончательное ли.

Извѣщеніе о недопустимости георгиевских лент на ручках автомашин, брошенное в ту банку с пауками, которою остаётся (к несчастью) сообщество автовладѣльцевъ РФ, уж конечно позволит им в уме сложить два и два и получить четвёрку, то есть прочитано будет как слабо завуалированное подстрекательство к доносительству:

— Вы втянуты в конфликт со своими сосѣдями за парковочное мѣсто у старого дома, во время возведения которого Совѣтская власть не могла и думать о нынѣшнемъ уровне автомобилизации? Выход есть: раздобудьте георгиевскую ленту, рано поутру (когда солнце ужé взошло, но люди ещё не проснулись и не видят) повяжите ленту на ручку автомобиля своих противников, затѣмъ сфотографируйте и приложите к доносу, который отправит всю семью ваших противников (как «группу лиц по предварительному сговору») за рѣшётку по статье 354.1 УК РФ до пяти лѣтъ почти гарантированно (ничтожный процент оправдательных приговоров в современных российских судах сами знаете) или хотя бы принудит срочно продать автомобиль, чтобы хватило заносить отступные куда надо.

Девять из десяти автомобилистов подумают, может быть, что это было бы неприемлемо подло!… но въ Россіи съ ея 47½ миллионами легковых машин достаточно и каждого десятого автомобилиста для того, чтоб этим способом получить 4 миллиона довлатовских доносов.

А давайте расскажем историю, прямо противоположную дагестанской. Снос коттеджных поселков в Пушкинском районе Подмосковья.

Как вы помните, ранее власти официально заявили: необходимо помогать собственникам пострадавших от наводнения домов в Дагестане. Тем самым людям, чьи дома были построены в руслах рек без разрешений государства и потому изначально находились в опасных для подтопления зонах.

А в Пушкинском районе ситуация даже покруче. Здесь уже само государство требует сноса жилых домов, построенных в строгом соответствии со всеми разрешениями и, более того, обремененных официальными ипотечными кредитами. То есть законность стройки проверяли не только сами собственники и госорганы в момент выдачи документов, но и банки в момент выдачи миллионов рублей.

А позже внезапно выяснилось: существует распоряжение Министерства экологии и природопользования Подмосковья №49с от 16 декабря 2024 года, которое задним числом относит земли с построенными домами к 1Б поясу охраны Учинского водохранилища. Но ознакомиться с этим распоряжением нельзя, потому что оно СЕКРЕТНОЕ. Да, в судах, которые сейчас выносят решения о сносе, владельцам домов и их юристам тоже не дают прочитать документ, на котором строится вообще всё обвинение!

Под угрозой сноса прямо сейчас находятся 1 900 домов в 13 поселках (для сравнения — в Дагестане речь шла о 426 разрушенных домах). На улицу могут выкинуть несколько тысяч человек.

Абсолютно грязная история, в которой феноменально мерзко ведет себя российская судебная система. Надеемся, дело дойдет до Верховного или Конституционного суда, и нормальные судьи развернут эту порочную практику вспять. Людям — удачи, в такой ситуации за свою собственность нужно биться до последнего.

А к властям остается очередной вопрос: почему граждане, получившие все разрешения и собравшие все документы, страдают от беспощадной строгости государства, а люди, строившиеся в обход закона, получают эмпатию и адресную поддержку?

@zlawyers