Я с живым интересом просмотрѣлъ замѣтку «Россиянам рассказали, где нельзя размещать георгиевские ленты» на сайте ТАСС (скриншот просмотрѣнной версіи ея прилагаю чуть выше) и ознакомился с отзывами на неё в Телеграме, из которых прежде всего хотѣлъ бы ѿмѣтить два.

Автор канала @holmogor_talks так откликнулся третьего мая:

Господи, они даже народную память и патриотический порыв превратили в повод для уголовного преследования.

Не случайно, поэтому, что по своему почину ленточку носят всё реже и на всё меньший срок.

Убийцы всего живого...

Автор канала @istrkalkglk так откликнулся третьего мая:

Запретобесие шагает по стране.

Георгиевская лента — прекрасная, по-настоящему народная традиция, ставшая ещё и политическим символом времён Русской весны, символом единения Русского мира.

Лучший способ заставить население отказаться от неё — начать давать уголовки и административки за неправильное ношение. В таких обстоятельствах естественная реакция — вообще не надевать от греха подальше.

Как нетрудно видѣть, эти авторы предвидят так называемый chilling effect от таких рассказов про нельзя.

Однако можно посмотрѣть и чуть глубже в контексте того, что недавним прославлением имени Дзержинского порождается #криптоконспирология о подготовке на сáмом верху къ болѣе или менѣе массовым репрессиям. Какою бывает психологическая сторона такой подготовки? — опыт истории подсказывает, что опредѣлённою цѣнностью обладает подталкивание общества к созданию атмосферы массового доносительства, внутри которой ощущение вины за репрессии въ извѣстной мѣрѣ перекладывается с властей на доносчиков (а далѣе, ввиду массовости их — на весь народ, который, раз уж «сам виноват», должен принять истребление безропотно).

Кому сейчас сильно за пятьдесят лѣтъ отроду, тѣ могутъ помнить, как это сработало в реальной истории Совѣтской Россіи: довлатовский вопрос «Мы без конца проклинаем товарища Сталина, и, разумеется, за дело. И всё же я хочу спросить — кто написал четыре миллиона доносов?» считается заданным в начале восьмидесятых (может быть, подытоживая самоощущение и граждан нѣсколькихъ предшествующих десятилѣтій), но тогда усомниться в доводах этого сорта можно было разве что на уровне точности цифр (дескать, понимаем, что «четыре миллиона» — это художественное преувеличение, но были же если не миллионы, то сотни тыщщ?) — а до появления какой бы то ни было возможности возражений по существу («да поймите же, репрессии не откликáлись на волну доносов снизу, а планировалися и готовилися наверху») оставалось ещё болѣе десятилѣтія и понадобилося сперва окончательное падение Совѣтской власти (потому что даже самый значимый в этой истории приказ НКВД СССР № 00447 опубликовали только в 1992 г., а до этого власти скрывали болѣе полувѣка).

Впрочем, ещё увидим, окончательное ли.

Извѣщеніе о недопустимости георгиевских лент на ручках автомашин, брошенное в ту банку с пауками, которою остаётся (к несчастью) сообщество автовладѣльцевъ РФ, уж конечно позволит им в уме сложить два и два и получить четвёрку, то есть прочитано будет как слабо завуалированное подстрекательство к доносительству:

— Вы втянуты в конфликт со своими сосѣдями за парковочное мѣсто у старого дома, во время возведения которого Совѣтская власть не могла и думать о нынѣшнемъ уровне автомобилизации? Выход есть: раздобудьте георгиевскую ленту, рано поутру (когда солнце ужé взошло, но люди ещё не проснулись и не видят) повяжите ленту на ручку автомобиля своих противников, затѣмъ сфотографируйте и приложите к доносу, который отправит всю семью ваших противников (как «группу лиц по предварительному сговору») за рѣшётку по статье 354.1 УК РФ до пяти лѣтъ почти гарантированно (ничтожный процент оправдательных приговоров в современных российских судах сами знаете) или хотя бы принудит срочно продать автомобиль, чтобы хватило заносить отступные куда надо.

Девять из десяти автомобилистов подумают, может быть, что это было бы неприемлемо подло!… но въ Россіи съ ея 47½ миллионами легковых машин достаточно и каждого десятого автомобилиста для того, чтоб этим способом получить 4 миллиона довлатовских доносов.