Нѣсколько словъ о полномъ русскомъ правописаніи. Часть I

Съ тѣхъ поръ какъ вышла книга моихъ переводовъ изъ Готфрида Бенна, замѣтно возросъ потокъ вопросовъ о причинахъ выбора полнаго — или, какъ его часто называютъ, «дореформеннаго» — правописанія, коимъ и я, и еще многіе мои коллеги пользуемся неукоснительно. Публикація новыхъ переводовъ въ «старой» орѳографіи у однихъ вызываетъ удивленіе и живой интересъ, у другихъ — непріятіе и даже раздраженіе, основанное, впрочемъ, на точно такомъ же удивленіи, развѣ что иначе окрашенномъ. Видя, что вопросъ этотъ насущенъ, П.А. Лукьяновъ, основатель и глава издательства Ruinaissance, попросилъ меня отвѣтить на него. Я долженъ предупредить досточтимыхъ читателей, что говорю только за себя; идеи моихъ коллегъ и единомышленниковъ я пересказывать не берусь, тѣмъ болѣе что всѣ онѣ доступны въ сѣти.

Поскольку моя задача — дать сколько-нибудь исчерпывающій отвѣтъ, — я вынужденъ затронуть въ сей замѣткѣ и вещи, многимъ кажущіяся самоочевидными. За это я прошу у моихъ читателей прощенія.

Прежде всего: это не отдѣльный языкъ — ни «старорусскій» (такого языка вообще никогда не существовало), ни древнерусскій, ни тѣмъ болѣе украинскій. Это всего лишь сѵстема записи русской рѣчи, упрощенной версіей которой является совѣтская («современная», «постреформенная») орѳографія. Русскую рѣчь можно записать и латиницей, и арабицей, и даже іероглифами — i jeto vsjo jesčo budet russkaja rieč. Наборъ буквъ (включающій ѣ, і, ѳ, ѵ) дѣйствительно унаслѣдованъ изъ старой кѵриллицы; и тѣмъ не менѣе это всего лишь иная сѵстема письма — болѣе полная, поскольку видимо для глаза отражаетъ этѵмологическія связи, не учитываемыя совѣтскимъ реформаторскимъ правописаніемъ. И ужь конечно не слѣдуетъ называть эту письменность «дореволюціоннымъ русскимъ языкомъ»: большевики реформировали не языкъ, а правописаніе.

Полное русское правописаніе ничѣмъ не сложнѣе упрощеннаго («современнаго»). На дѣлѣ это всего лишь вопросъ привычки; никто не научается писать изучая правила, грамотность — это всегда результатъ чтенія. Въ современныхъ англійскомъ и французскомъ языкахъ фонетическій (т.е. звучащій) и письменный облики словъ различны вплоть до тотальнаго несовпаденія; въ новогреческомъ языкѣ шесть способовъ записать звукъ |i| и по два способа записать звуки |e| и |o|, — такимъ образомъ, во всѣхъ этихъ трехъ языкахъ зачастую нельзя записать слово со слуха, не зная его. О восточныхъ іероглифахъ и семитскихъ слоговыхъ сѵстемахъ письма я молчу. — Иными словами, въ описанныхъ случаяхъ умѣніе говорить и умѣнія читать и писать требуютъ отдѣльнаго другъ отъ друга упражненія; въ то же время, если сейчасъ эту мою замѣтку читаетъ кто-то никогда не имѣвшій дѣла съ буквами ѣ и і, онъ, пусть и съ нѣкоторымъ трудомъ, порожденнымъ исключительно отсутствіемъ привычки, все-таки читаетъ съ листа и вполнѣ свободно. Научиться такъ писать, увѣряю васъ, не сложнѣе; это, опять-таки, исключительно вопросъ привычки.

Нѣсколько словъ о полномъ русскомъ правописаніи. Часть II

Самъ уже доводъ о «прогрессѣ» и «развитіи» письменности, предлагаемый сторонниками большевицкой реформы, неубѣдителенъ. Прежде всего — въ качествѣ антитезы — напомню, что въ новогреческомъ языкѣ сосуществуютъ двѣ сѵстемы письма: древняя полѵтоническая и новѣйшая монотоническая, — и первая не только не подвергнута остракизму, но живетъ и здравствуетъ, примѣняема широко и очень многими, — и она удобна, ибо позволяетъ различать многія формы, иначе распознаваемыя лишь контекстуально. Для изящной словесности полная орѳографія предоставляетъ нѣкоторые утонченные способы инструментовки, недостижимые въ орѳографіи упрощенной. Такъ, скажемъ, въ упрощенномъ правописаніи нѣтъ разницы между Ломоносовской рѵѳмой Россія–времена златыя и Блоковской рѵѳмой Россія–годы золотые (по-совѣтски и годы, и времена становятся золотые и златые соотвѣтственно); между тѣмъ это различіе принципіальнѣйшее, ибо рѣчь идетъ о достаточной для той или иной поэтики мѣрѣ точности рѵѳмы. Еще одно важнѣйшее соображеніе: упрощенное правописаніе не дозволяетъ включать въ текстъ славянизмы на правахъ однородности: по-новому не существуетъ формы родительнаго падежа прилагательныхъ женскаго рода на -ія/-ыя; по-славянски суть, скажемъ, формы рѣщь, узрѣхъ, храмѣхъ; формъ же *рещь, *узрех, *храмех не существуетъ въ природѣ; сіе означаетъ только одно: въ совѣтскомъ правописаніи по опредѣленію невозможенъ высокій регистръ рѣчи. Нужно ли говорить, сколь неизмѣримо постигшее насъ изъ-за этого обнищаніе? Рядъ примѣровъ можно продолжать долго.

Наконецъ, неумѣстно само противопоставленіе «старой» и «новой» орѳографій; уже изъ двухъ приведенныхъ выше доводовъ стилистическаго характера ясно, что «старая» орѳографія дозволяетъ то, что̀ невозможно въ новой, — засимъ я полагаю здѣсь болѣе умѣстной иную дихотомію: полное правописаніе и упрощенное. Примѣръ новогреческаго языка представляется самодостаточнымъ; здѣсь неумѣстенъ банальный линейный прогрессизмъ. Поскольку полная орѳографія всегда такъ или иначе связана съ культурной преемственностью, она можетъ выступить также и немаловажнымъ — не исчерпывающимъ, конечно — подспорьемъ въ выстраиваніи исторической преемственности — особенно теперь, спустя столѣтіе обезглавленности русскаго народа и русской словесности, оторванныхъ отъ своихъ истоковъ. Рѣчь идетъ не объ игрѣ въ реконструкцію — но исключительно о необходимости, обрѣтя собственный голосъ, продолжить традицію изъ той точки, гдѣ она когда-то оборвалась, — продолжить въ любомъ угодномъ художнику направленіи — однако уже не безпамятно, а съ трезвымъ осознаніемъ собственной наслѣдственности. Письмо немаловажно для этого: ибо оно заключаетъ въ себѣ и особенности строя мысли, и ея чувственныя коннотаціи, и даже эстетическій флеръ.

Изъ Авзоніевыхъ эпитафій героямъ Троянской войны

Къ Ахиллу на костеръ, Троянка Полѵксена,
    Могилы не имѣвъ, взойти я предпочла.
Во зло Ахеями зола враговъ смѣшенна:
    Не погребенье то, а больше казнь была.

Ausonii Epitaphion

Troas Achilleo coniuncta Polyxena busto
      malueram nullo caespite functa tegi.
Non bene discordes tumulos miscetis, Achivi:
      hoc violare magis quam sepelire fuit.

Тогда мы этой новости не замѣтили, а теперь все стало понятно.

Искатель вѣчной красоты!
Твой взоръ — неясенъ, разумъ — косенъ.
Сотри случайныя черты —
И ты увидишь: міръ несносенъ.

Изъ Авзоніевыхъ эпитафій героямъ Троянской войны

Въ срединѣ міра я покоюсь, Пѵрръ, дѣяньемъ
Отца затмивъ: юнецъ отъялъ корысть царя.
Чрезъ кознь Орестомъ я убитъ у олтаря.
Не диво: онъ пылалъ за матерь воздаяньемъ.

Ausonii Epitaphion

Orbe tegor medio, maior virtute paterna,
      quod puer et regis Pyrrhus opima tuli.
Impius ante aras quem fraude peremit Orestes:
      quid mirum, caesa iam genetrice furens.

Замѣчательная бесѣда о Блокѣ съ г. Молодяковымъ, пріуроченная къ недавнему тріумфальному переизданію поздней прозы Блока. А мнѣ вспомнилось вотъ что — мой запоздалый отвѣтъ Блоку съ его скѵѳами:
https://t.me/nugae_philologicae/810

Музыка, пожирающая человека. Мы поговорили с историком-блоковедом Василием Молодяковым о том, как Блок упивался крахом цивилизации:

Боюсь, это покажется «политически некорректным», но для Блока «европейская цивилизация» и «цивилизация» были синонимами. Вряд ли он задумывался о судьбе древних цивилизаций, как Валерий Брюсов и Вячеслав Иванов. «Летящий в бездну Рим» для него неразрывно связан с современной европейской цивилизацией как этап в её развитии.

В современности он видел «две враждебные расы» — «монголы и Европа»: вспомним «Скифов». «Монголы» — Азия в широком смысле, то, что не Европа. Это понимание идёт от Владимира Соловьёва, от стихотворения «Панмонголизм» (1894), из которого Блок взял эпиграф к «Скифам», от «Краткой повести об антихристе», включённой в «Три разговора о войне, прогрессе и конце всемирной истории» (1899—1900). Она оказала влияние на Блока, но ещё большее на Брюсова и Андрея Белого.

Если Блок и считал «монголов» цивилизацией, то открыто враждебной Европе. А русские — «скифы»? Это важный момент отделения русской цивилизации, которую он по обстоятельствам момента называет «скифами» (в то время он сблизился с одноимённой литературной и политической группой, связанной с партией левых эсеров), от Европы. Разделял он их потому, что в Европе царствует выродившийся мещанский лжегуманизм, о крушении которого Блок говорит в «Крушении гуманизма».

Полный разговор — в материале

Коллаж: Лика Сочкина / в коллаже использовано фото: Fine Art Images / Heritage Images / Hulton Archive / предоставлено Getty Images

Telegram | VK | MAX

В 1920-х в Вятке выходил журнал "Родина Халтурина" в память злыдня, который взорвал динамит в Зимнем дворце, убив караульных - солдат-героев войны с турками.

На месте тогдашних эмигрантских публицистов (например, из парижского "Возрождения" или даже чего-то более злого и голодного из Белграда или Праги) я непременно ухватился бы за родину Халтурина и пустил её в обиход как более удачный и едкий синоним беззубо-тоскливого "Совдепия".
Звучит хорошо, ритмически годится для дразнилки (жадина-говядина). Тянется шлейф ассоциаций: халтура, халтурщики, схалтурить; к старому значению - дармовая еда на поминках - добавляется общеизвестное новое, благо что советское тогда воспринималось как нечто временщицкое, сомнительно-экспериментальное, из папье-маше и на соплях.

- Ну-с, голубчик, и на родине Халтурина издаются первоклассные вещи! Неужели не читали Олешу?

- Кто этот субъект? - Чёрт его знает. Говорят, недавно с родины Халтурина - вероятно, чекист.

- А я вам говорю, милый Иннокентий Дормидонтович, что наша Россия закончилась, осталась только родина Халтурина.
- Полноте, Сергей Аполлоныч. Перемелется, мука будет.

Не пойму: откуда взялась аберративная конструкція типа «вещи, такія какъ ...»? Всегда по-русски было «такія вещи, какъ ...», а въ послѣдніе годы наблюдаю странное, необъяснимое замѣщеніе.

* * *
— Въ С.П., отдаденномъ совѣтскимъ шмарамъ,
Несетъ литтературнымъ перегаромъ.
— Въ Тбилиси, что ли, пишется лучшѣй?
Тѣхъ и другихъ погнать бы всѣхъ взашей!

Было мірозданье — сталъ міробаракъ.
Былъ міропорядокъ — сталъ міробардакъ.

Помнится, Пушкинъ сѣтовалъ, что литтература-де у насъ уже существуетъ, а вотъ критики покуда нѣтъ. Возрадуемся: тѣ времена миновали, и досадный сей перекосъ исправленъ нашею эпохой — теперь у насъ не то что критики, а и литтературы нѣтъ. Зато порядокъ и культурное равновѣсіе.

Фильтрію эпистола шестая. О державномъ хозяйствованіи

Мнѣ давеча на умъ пришло, милѣйшій другъ,
Что нѣтъ Россіи пользъ отъ западныхъ наукъ.
Нужда назрѣла намъ въ наукѣ суверенной,
Духовно-нравственной, соборной, нерастленной:
Немало претерпѣть за долгіе года
Отъ западныхъ наукъ имѣли мы вреда!

Я помню: говорилъ генсекъ невѣроломной,
Что экономика должна быть экономной;
За экономію мы принялись всерьезъ —
И всю Совдепію спустили подъ откосъ.
Бровистъ-экономистъ палъ жертвой заблужденья
(Безплодны и хладны абстрактныя сужденья), —
И сорокъ долгихъ лѣтъ гадали всей страной,
Чѣмъ намъ себя кормить: то ль миромъ, то ль войной,
То ли Макдональдсомъ, то ль бедрышками Буша,
Цифровизацію то ль строя, то ли руша,
Телѣгу ль выбрать намъ, Фольксвагенъ или ВАЗ
И для накрытія какой умѣстнѣй тазъ.

Но Первый Консулъ нашъ — мудрецъ и діалектикъ;
Страну избавилъ онъ отъ споровъ и эклектикъ,
Противоречья снялъ и сѵнтезъ даровалъ —
И симъ предотвратилъ провалъ или развалъ.
Съ идеей вышелъ онъ спасительной и дивной:
Молъ, экономика должна быть креативной!
Какою радостью извѣстіе сіе
Наполнило мое налично бытіе!
Вѣдь что и говорить: съ премудростью толикой
Теперь завѣдомо Россіи стать великой:
Мы чаяли сего едва не тридцать зимъ —
И скоро, видитъ Богъ, величія вкусимъ!

Но только, милый другъ, не можно мѣлочиться,
И креативить всѣмъ пристало намъ учиться.
Разрушь весь интернетъ, чтобъ развивать IT;
Чтобъ общество сплотить — общенье запрети;
Съ инфляціей борись увеличеньемъ ставки,
Налоги подними, внеся въ законъ поправки;
Искусство пѣстуя, цензурою лютуй;
Въ Пятидесятницу отпразднуй Сабантуй...
Непредсказуемъ тотъ, кто не имѣетъ плана
(Изъ православнаго сіи слова Корана),
И только Русскій міръ въ сердца свои впустивъ,
Мы сможемъ на Руси устроить креативъ.

Война у них называется работой. Не турниром, не парадом. Не жертвой богам за жизнь ближних. Не путем в вечную жизнь. Не образом жизни. Работой. Чем они гордятся, тиражируют свои лозунги про «работаем». Работой, за которую получают деньги и с которой уходят в отпуск.
Магия у них называется работой. С клиентами, скидочками и окошками. За которую получают деньги и с которой уходят в отпуск.
Искусство у них называется работой. Не пропуском в иные миры, не средством уйти хоть куда от этой серой мерзости, где работа и деньги, а работой, за которую получают деньги и с которой уходят в отпуск.
Философия у них называется работой. И бухгалтерских нарукавников, и графиков отпусков тут побольше, чем в магии. Наука у них называется работой. "Каждый чих труд должен оплачиваться".
Спорт у них называется работой.
Религия у них называется работой.
Все ждут денежку на карту и мечтают о пятнице и об отпуске.
Чтобы лежать и смотреть рилсы. Которое одно есть не-работа. Лучше у морька, но можно и так.
Господи, да снимите вы уже эти кожаные костюмы, они же только мешаются. Шерстка же лоснится и гладенькая.
#историософия #современность #исайяжиф

Фрагментикъ16-го года При намѣстничествѣ рѣшено вводить запреты по словарю риѳмъ. Вчерась были запрещены дезодоранты, фолiанты, иностранные гранты и нелегальные мигранты. Сегодня запрещены аптеки, дискотеки, энотеки и библiотеки; впрочемъ, по неизвѣстнымъ причинамъ запретъ не коснулся ипотеки. Завтра будутъ запрещены чебуреки, велотреки, рѣки и греки.

* * *
Мудрецъ брадатый рекъ однажды: «Далеко ли
Уйдемъ мы, не тому уча дѣтишекъ в школѣ?
Къ чему имъ логариѳмъ, и риѳмы имъ къ чему?
Чужіе языки ни сердцу, ни уму!
Варягамъ всѣмъ назло и всякимъ прочимъ грекамъ
Да станетъ ученикъ расейскимъ человѣкомъ;
Чтобъ права и свободъ постигъ онъ суету,
Приверженъ былъ вовѣкъ застѣнку и кнуту,
Къ богатству не стремясь, до роскошей не лакомъ,
На голой спалъ землѣ, питался скуднымъ злакомъ;
Всѣмъ сердцемъ чтобъ вождя, чтобъ родину любилъ,
Чтобъ тѣломъ былъ дебѣлъ, а разумомъ дебилъ».

Мудрецъ брадатый рекъ: „О государскомъ дѣлѣ
„Не правъ Помпилій былъ, не правъ былъ Макьявелли;
„Державствованья суть не милость и не страхъ
„(И не народство тожь: неумно думалъ Гракхъ).
„Первѣйшая — внемли! — задача государя:
„Къ величію стремясь и пращуровъ піаря,
„Не либеральничай, но вовсе не тѵрань:
„Піявь по мѣлочамъ, не преступая грань.
„Притомъ не допускай, чтобъ жили слишкомъ сладко:
„Людей коль не напрячь, не будетъ и порядка.“

Изъ Гомеровыхъ гѵмновъ. Къ Діоскурамъ

Пой, Муза, Кастора, и Полѵдеѵка пой,
Сынѡви Зеѵсова, ражденна Тѵндарида
Владычной Ледою Тайгета подъ горой,
Сумрачнотучаго ѿ сѣмяни Кронида.
Возрадуитася, мѡгуча Тѵндарида!

Τὸ τῶν Ὁμηρικῶν ὕμνων εἰς Διοσκούρες

Κάστορα καὶ Πολυδεύκε’ ἀείσεο Μοῦσα λίγεια,
Τυνδαρίδας οἳ Ζηνὸς Ὀλυμπίου ἐξεγένοντο·
τοὺς ὑπὸ Τηϋγέτου κορυφῇς τέκε πότνια Λήδη
λάθρη ὑποδμηθεῖσα κελαινεφέϊ Κρονίωνι.
Χαίρετε Τυνδαρίδαι, ταχέων ἐπιβήτορες ἵππων.

Сегодня - всемирный день книги. Этот праздник совпадает с днём рождения издательства Ruinaissance, и мы хотели бы рассказать подробнее о некоторых из наших изданий. Ruinaissance выпускает поэтическую серию книг (вы видите их на фотографии к посту):

"Послания" стихотворения А.И. Любжин
"Нѣкоторыя мысли" А.С. Топинамбуръ
"Собранiе стиховъ. Изъ трехъ книгъ. 1985-2025." А.Ю. Кокотов
"Стихотворенiя" Готфрид Бенн (перевод Артемия Ноготкова)

Эти книги вышли в классической (дореформенной) русской орфографии, использование которой вызывает у некоторых из читателей вопросы такого рода - А почему вы издаете в старой орфографии? - Зачем издавать то, что неудобно читать? - Это старорусский язык?

Мы попросили ответить на эти и подобные вопросы одного из наших авторов - поэта и переводчика Артемия Ноготкова (автора книги переводов стихотворений Готфрида Бенна), который отозвался на нашу просьба и написал развёрнутый ответ в виде статьи, которую можно прочитать на его канале здесь и здесь. Статья озаглавлена "Нѣсколько словъ о полномъ русскомъ правописаніи".

фрагменты из статьи:

Прежде всего: это не отдѣльный языкъ — ни «старорусскій» (такого языка вообще никогда не существовало), ни древнерусскій, ни тѣмъ болѣе украинскій. Это всего лишь сѵстема записи русской рѣчи, упрощенной версіей которой является совѣтская («современная», «постреформенная») орѳографія. Русскую рѣчь можно записать и латиницей, и арабицей, и даже іероглифами — i jeto vsjo jesčo budet russkaja rieč. Наборъ буквъ (включающій ѣ, і, ѳ, ѵ) дѣйствительно унаслѣдованъ изъ старой кѵриллицы; и тѣмъ не менѣе это всего лишь иная сѵстема письма — болѣе полная, поскольку видимо для глаза отражаетъ этѵмологическія связи, не учитываемыя совѣтскимъ реформаторскимъ правописаніемъ. И ужь конечно не слѣдуетъ называть эту письменность «дореволюціоннымъ русскимъ языкомъ»: большевики реформировали не языкъ, а правописаніе.

Еще одно важнѣйшее соображеніе: упрощенное правописаніе не дозволяетъ включать въ текстъ славянизмы на правахъ однородности: по-новому не существуетъ формы родительнаго падежа прилагательныхъ женскаго рода на -ія/-ыя; по-славянски суть, скажемъ, формы рѣщь, узрѣхъ, храмѣхъ; формъ же *рещь, *узрех, *храмех не существуетъ въ природѣ; сіе означаетъ только одно: въ совѣтскомъ правописаніи по опредѣленію невозможенъ высокій регистръ рѣчи. Нужно ли говорить, сколь неизмѣримо постигшее насъ изъ-за этого обнищаніе?