«Книжные воры» не отпускают. Если вы хотите 400 страниц про нацистов, рекомендую. Я же расскажу пару фактов про русских и узких Узкое.

Конечно же, русские книги тоже крали (но это репарации! никакого расхищения!). Существовали советские трофейные бригады с архивистами, библиотекарями, учеными, но и простые солдаты тоже воровали, просто беспорядочно. Главной библиотечной похитительницей была Маргарита Рудомино (да, та самая, имени которой Библиотека иностранной литературы в Москве; угадайте, как туда попала эта иностранная литература).

Где же хранились сокровища? Часто успевали распределить в библиотеки, но вообще — где Бог даст. В частности, Бог пожаловал Казанскую церковь в ясеневской усадьбе Узкое, где тысячи немецких книг пролежали нетронутые и забытые, гниющие в плесени и голубином помёте. В начале 90-х, благодаря паре критических публикаций в «Литературной газете», о них вспомнили. Спасать было уже почти нечего, но эти материалы заметили в Германии и пришлось открыто признать, что хищения были — и в непосильном для пост-обработки объеме.

А дальше были всяческие попытки европейских стран вернуть особо ценные, но мы их возвращали только за большую деньгу или в обмен на нужные нам архивы. Например, государство Лихтенштейн по подсказке купило с аукциона «Сотбис» коллекцию документов об убийстве царской семьи и обменяло её затем на свой архив (да, мы на всякий случай украли целиком архив княжества). Но вообще — не осуждаем, в 90-е, как известно, люди бегали абсолютно голые и электричества не было нигде.

а у вас тоже бывало, что вы написали короткий релейтбл пост, а потом потратили 50 минут на длинную рецензию, но у нее в два раза меньше лайков, поэтому вы решили написать еще один пост с началом «а у вас тоже бывало», потому что вы просто человек, которому тоже важны лайки

Круг замкнулся: я вдохновилась «Телом», изданным SOYAPRESS, а они вдохновились моим постом и издали рассказ отдельной книжечкой

когда готова на всё, лишь бы муж перестал обсуждать новые видео леонида волкова

Говорить об искусстве, что оно одряхлело, вошло в тупой переулок, что оно не то, чем должно быть, и проч. и проч., это всё равно, что говорить, что желание есть и пить устарело, отжило и не то, что нужно. Конечно, голод старая штука, в желании есть мы вошли в тупой переулок, но есть всё-таки нужно и мы будем есть, что бы там ни разводили на бобах философы и сердитые старики.

из письма Чехова — о критике любого современного искусства

знаете ли вы тексты, осмысляющие весь спектр эмоций от использования социальных сетей?

это отчаяние ужас сравнение восхищение радость узнавания раздражение отставание и проч. и проч.

вопрос нешуточный, советуйте в комментариях!!

Вероятность встретить в сборнике эссе Вирджинии Вулф слово «сперма» крайне мала, но никогда не равна нулю.

Продолжаем про «Мемуарный клуб».

Второе эссе посвящено истории становления круга «Блумсбери»: избавления от гнёта (и насилия) Джорджа после смерти отца (то есть получения средств на жизнь и некоторой свободы), переезде новый дом и т.н. четверговые вечеринки, потом превратившиеся в кружок.

Вирджиния, Ванесса и их братья Тоби и Адриан переехали в Блумсбери и начали звать своих друзей болтать и выпивать. Конечно, сначала все выпендривались и вели бесплодные, абстрактные споры об истине, красоте и прочих философских понятиях, о которых так сладко рассуждать, пока у тебя не сформировались лобные доли.

Но пустота и позёрство быстро надоели, и пришлось открывать новую главу:

Он [мистер Литтон Стрэйчи] поднял палец и указал на пятно на белом платье Ванессы:

— Это сперма? — спросил он.

Ну и дальше поехала сексуальная революция: брак отменяем, чопорность забываем. Про вечеринки стали распускать жуткие слухи: все бегают абсолютно голые и совокупляются прямо на диванах посреди гостиной. И пишут книги, которые мы теперь считаем классическими.

Напоследок хорошее объяснение от Вулф, почему важна открытость и свобода (ура, Pride month):

Возможно, любовные истории педерастов и не представляют особого интереса или первостепенной важности — по крайней мере для тех, кто к ним не относится, — но сама возможность обсуждать их открыто приводит к тому, что никому нет дела до того, чем человек занимается в личной жизни.

В биографии Вирджинии Вулф «Моменты бытия» ув. Александр Ливергант, главный редактор журнала «Иностранная литература», принял решение просто ничего не написать о сексуализированном насилии со стороны старших сводных братьев.

Причина? Нет причины.

Что пишет Ливергант:

[Джордж] водил [их] с собой на вечеринки, всячески развлекал и с которыми не раз позволял себе распускать руки. Обучаться у двадцатисемилетнего красавца-брата «науке страсти нежной» сёстры, однако, упорно отказывались.

И это ВСЁ. Это единственное упоминание о неподобающем поведении со стороны любого из братьев. И то — каким-то размытым полунамёком.

Хотя, как я писала выше, про насилие со стороны обоих братьев Вирджиния пишет прямым текстом, про это есть книга Луизы ДеСальво и разные статьи. Необязательно было спекулировать на тему того, как именно это повлияло и прочее, но хотя бы упомянуть-то можно было.

с большим удовольствием посмотрела валин подкаст-эпос о книжных новостях последнего полугодия (цены/цензура/ии), готовя сырники по рецепту человеческой женщины с сайта поваренок точка ру

ничего не читала из книг Алексея Конакова, но увлеченно изучила ряд его интервью (пути кликов по ссылкам неисповедимы: перешла я к нему вообще отсюда), после которых возник вопрос:

смотрит ли Алексей Конаков рилсы?

поясню: я нахожу привлекательным медленный язык технико-литературной интеллигенции, которым, в частности, пародийно-оммажно написан этот мой пост, но он кажется мне продуктом медленной, созерцательной жизни, недостижимой, если не изолировать себя от всего быстрого и современного.

Алексей красиво рассказывает, как ждет запуска турбины ГЭС и читает источники (чтобы потом написать книгу, которую будет презентовать в ГЭС-2), но мы, плебс, прекрасно знаем, что мы бы в такой ситуации смотрели короткие ролики про 5 упражнений для мышц левой пятки, которые продлят жизнь на 20 лет.

впрочем, я хоть и смотрю тиктоки (рилсы были диктаторски мной мне же запрещены как источник пагубных идей по развитию по всех направлениях — быстро и одновременно), но тоже черпаю успокоение в дневниках и текстах людей, проживавших пиздец. слово Алексею про это:

Когда политические новости становятся все страшнее и кажется, что дальше будет только хуже, не видно никакой надежды и страшно сойти с ума, я вспоминаю «Заметки» Леона Богданова и пью крепкий чай, глядя на весенний снегопад за окном, или вспоминаю стихотворения Дмитрия Пригова и мою посуду («Я всю жизнь свою провел в мытье посуды, И в сложении возвышенных стихов»), или вспоминаю прозу Павла Улитина и назначаю деловые встречи на третьей дорожке плавательного бассейна СКА. И эти простые вещи всегда помогают, так проживем сквозь любые сумерки!

ну что, играть в gardenscapes больше не стыдно?