Вы думаете, я забыла про рецензию на «Харассмент» Киры Ярмыш, но я просто пыталась осилить все 634 страницы книги. 250-ти хватило бы с лихвой. На рецензию понадобится всего одна.

«Харассмент» — плохая попытка написать хорошую книгу в жанре «всё не так однозначно» (кто бы знал, да?). Ярмыш увлеклась своей идеей (глупая женщина заводит роман с глупым начальником, всё, конечно, заканчивается расставанием, а потом — спойлер — она его убивает в заброшенном подмосковном бункере) и забыла, что всё-таки персонажи должны иметь некоторое тело и плоть, а не просто быть марионетками автора. Иначе из глубокого высказывания об эпохе MeToo текст превращается в советский производственный роман, а потом и вовсе в елизаровский хоррор без последствий.

Про глупость главной героини Инги уже шикарно написала Лайма, даже добавить нечего. Кроме — ну что это за имя, Инга? Все фамилии тоже как будто вышли из «Служебного романа» — Котов, Бурматов, Мирошина, Кантемиров. Так и вижу довольного автора — раздала всем самые лоховские фамилии и щас будет за ниточки дергать.

Шаблонов в книге миллион. Кинки секс — это только наручники и плетка (стоило посмотреть больше порно), да и те фраппируют главную героиню (она в каком веке? не верю, что пиарщицу можно таким смутить). Друг — во-первых, единственный, во-вторых, гей. Что еще мы про него знаем? Да ничего, нам похуй, он просто функция для слива эмоций Инги.

Как корпоративную крысу меня, естественно, возмутили описания офисной жизни. Ярмыш собрала все шаблоны из абсолютно разных компаний и превратила в одну. У нее молодая пиарщица сидит в опенспейсе рядом с продажниками (мы в орифлейм??), у начальника прозрачный офис с кожаным диваном, начальство сидит в Сиэттле и в Париже одновременно («Сумерки» meets «Эмили в Париже»), они через статьи в РБК пиарят софт для банкоматов Сбербанка (??), а также пиарщицу отправляют в пресс-тур в Париж. Начинается роман вообще со сцены у кулера…

В книге есть зерна мудрости: что всей правды из фейсбучных исповедей мы никогда не узнаем, женщина может хотеть и не хотеть одновременно, а в роли доминатрикс можно чувствовать себя подчиненно. И есть некоторое новаторство: я правда не ожидала, что всё закончится смертью. Но единственный вывод, который мы можем сделать — харассмент это плохо + вас всех настигнет месть. Стоило ли для этого выдумывать офисную буффонаду на 600 страниц? Нет. Мы и так это знали.

на фото я читаю книгу харассмент и недоумеваю

Прочитала «Лысую» Маши Константиниди
(по просьбе Кати Ненаховой, вы тоже можете оставить заявку в комментариях)

Не хочется быть такой же радикальной в оценке современной русской литературы, как Витя Вилисов, я все-таки люблю полные предложения, и красивые сравнения, и прочие рудименты Литературы (сочные жопы и буковски не уважаю). Но.

Главная проблема в отзывах — на автофикшен особенно — это дилемма, сохранить ли лояльность комьюнити или написать честно. Некоторым удается сидеть на двух стульях: тут похвалил, тут поругал, в итоге получилось что-то мягкое и теплое, подозрительно напоминающее 💩

И я тоже боюсь потерять эту связь с комьюнити, хоть давно и отошла от писательства и в журнале участвую мало. Кажется, что от этой необходимости защищать автофикшен от всех вокруг внутри самого автофикшена стала невозможна критика, а значит процветают тексты, написанные ради (из-за?) терапии и похвалы сокурсниц по школе креативного письма, а не ради рождения честного хорошего текста. А ведь лучшая критика — это критика человека внутри, который базово понимает, что автофикшен — тоже литература, уважаемый жанр и прочее, а не тратит знаки с пробелами на тупой обсёр женщин и их проблем.

Поэтому не буду лишать вас образца такой критики; вернемся к «Лысой». Критических момента два:

1. Одного опыта или темы, даже шикарных, недостаточно для книги. Несмотря на то что автогероиня в конце романа хочет нас убедить, что это книга не про алопецию, я все же не хотела бы сходить с ума и заявляю: это книга про алопецию.

Тема важная: тысячи женщин стесняются этого заболевания, страдают, лечатся, тратят миллионы рублей и нервных клеток. И это точно опыт, который заслуживает своего места в литературе.

Но книга на эту тему получилась расплывчатая: большая часть — сырые описания опыта болезни, в них не хватает нужной для хорошего автофикшена дистанции и мета-позиции. В книге много злости и боли, но она заворачивается в горькую иронию и теряет весь свой мощный заряд.

В итоге получается такая книжка-игрушка: рассказываем об ужасном с шутками, прибаутками, слова из английского языка, с маленьких букв. И сложно тут осуждать авторку, это правда пиздец как сложно, но только в итоге я чувствовала себя недопущенной к этому важному нерву, я все равно на расстоянии вытянутой руки. И от этого пустота и читательское недовольство.

2. Пожалуйста, давайте перестанем ради фана писать главы в виде стихотворений, поэм, пьес, списков, документов, смсок, баллад, элегий и прочее и прочее. Иначе получается form over function.

Я сама обожаю такие стилистические выверты и таким баловалась, когда еще хотела быть писательницей. Но всегда снаружи видно, когда это баловство в отчаянных попытках сделать роман не таким блеклым и сухим, а когда это правда нужно, и в самой форме есть смысл или хотя бы метафора.

P.S. Издательству individuum — всяческая поддержка.

Вы думаете, я только критикую, поэтому вот вам блиц-обзор хороших прочитанных книг (который также отражает моё хаотичное чтение):

«Искупление», Иэн Макьюэн

Давно не читала чего-то столь постмодернистского: первая часть — сплошная Джейн Остин, я сначала даже пожалела о таком выборе. Вывод, как у всех постмодернистов, скучно-предсказуем: автор вас вертел так-сяк, никакой правды нет, судьбы решает писатель, вы — его игрушки. Но написано красиво, увлекательно, щемяще — как будто сразу под Киру Найтли в экранизации. Я такое уважаю.
Мини-критика: зря в аннотации прописана половина сюжета.

«Ночные дороги», Гайто Газданов

Решила вдарить по эмигрантской классике, давно хотела прочесть Газманова. С одной стороны, это ожидаемая галерея несчастных пьяниц и карикатурных проституированных женщин, на фоне которых авто-герой (pun intended) красуется интеллектом. С другой, красуется автор качественно и небанально, с пьяницами и женщинами строит уважительно-доверительные отношения, а некоторые интеллектуальные изыскания свежо читаются и сейчас. Моё любимое: про несчастного эмигранта, которые не прошел подростковый кризис и в 40 начал задаваться вопросов «в чём смысл жизни». И помер.

«На отливе войны», Эллен Н. Ла Мотт

Пожалуй, самая страшная книга о войне после «А зори здесь тихие…». Страшные подробности увечий, страшные сюжеты, страшные выводы. Хорошо, что эту книгу откопали и вернули в военный канон.

«С пищей стало спокойнее: письма после блокады», Константин Шимкевич

Книжка-малышка — сборник писем дочери и жене ленинградского филолога-андердога Шимкевича. Интеллектуальной рефлексии мало, зато много подробностей о козах Шоколадке и Бяшке, дровах и больном сердце. Сердце разбилось: «Первое время дни кувыркались как кролики, которых подстреливали на бегу».

не фанатка достоевского, но по работе знаю что он вдохновлялся разными криминальными сюжетами — преступлениями, простите, и наказаниями

пока читала новый сборник васякиной думала об этой странной преемственности: оксану тоже завораживают бытовые трагедии, ей интересно размышлять, кто почему и как. оптика, естественно, категорически разная, но параллель меня позабавила

сборник фантастический,
пруф:
«краткое тепло выдавило из земли одуванчики»

talweg (нем. Tal — долина, Weg — путь) —

1) Это линия, которая соединяет самые низкие точки дна речной долины, оврага, балки или другого понижения рельефа.

2) Это новое независимое издательство, выпускающее книги о природе, путешествиях и внутренних течениях.

Одна из первых трёх книг talweg — «За бортом» Герберта Клайда Льюиса, трагикомическая повесть о брокере, упавшем за борт посреди океана.

Это издательская характеристика, но лучше и лаконичнее и не скажешь. То же самое можно сказать и о книге: она так ладно скроена и блестяще переведена, будто это неизвестное произведение какого-нибудь Аверченко, или Чехова, или Олеши.

Когда Генри Престон Стэндиш рухнул вниз головой в воды Тихого океана, солнце только-только поднималось над восточным горизонтом.

Это первое предложение повести, и до самого конца Льюис остаётся верным этой чёткости и прозрачности в сочетании мещанской упёртости своего главного героя и великой красоты океана и неба.

Что происходит, когда налаженная человеческая жизнь сталкивается с берзразличной, хоть и мирной стихией, литература нам рассказывала много раз: ничего хорошего. Но этот рассказ выделяется из многих, потому что в нём ни нет отчаянно-возвышенной перспективы романтизма, ни экспериментов модернизма, ни насмешки постмодернизма.

Есть только принятие реальности и нашей такой важной и такой тотальной незначительности в ней.

Консультант ведет расследование. Осознает ли клиент, что он делает и как он существует? Если да, то всегда ли он такой? Если только иногда, в определенных обстоятельствах, то происходит ли это только с вами?

Курсив мой, а цитата из «Гештальт-терапии шаг за шагом» Джойса и Силлс.

Подумала, как забавно, что в детстве я хотела быть сначала археологом, потом Шерлоком Холмсом детективом, потом врачом, потом юристом, а теперь я тоже занимаюсь расследованиями, но в области человеческой психики.

I have been searching for neglected books for over forty years and the one thing I can say with unshakeable confidence is that there are more great (and even just seriously good) books out there in the thickets off the beaten path of the canon than I or anyone else can ever hope to discover.

На сайте talweg прочла, что «За бортом» переоткрыл «исследователь забытой литературы XX века Брэд Бигелоу», и подумала, что это, должно быть, какой-то известный филолог, критик или литератор. Оказалось, это простой военный айтишник в отставке, который решил посвятить жизнь книжным раскопкам.

Пенсионное занятие мечты, честно говоря. Он просто целыми днями закапывается всё глубже и глубже, читает книги, в которых отсылки на другие книги, ходит (предполагаю) в разнообразные (онлайн-)библиотеки и ищет тексты, напечатанные однажды 100 лет назад и своим прочтением спасает их от бездны забытия.

У него есть сайт www.neglectedbooks.com, куда он пишет об этих своих археологических раскопках. И иногда на эти книги обращают внимания издатели и находят способ заново напечатать тираж.

С Бигелоу подружились бы, конечно, и российские издательства, которым приостанавливают права на печать бестселлеров, не продают периодически переводные права, и приходится искать забытых (иногда, честно говоря, справедливо, но пусть решит читатель) авторов, которых переводили давно или не переводили вовсе.

Впрочем, это не только про переводы, великую русскую литературу тоже надо спасать. И вот мы читаем «Под маской», «За бортом» и замечательную Аделаиду Герцык.