На день рождения любимая подарила миниатюрную картину — идеально выполненный рисунок моего гетерохромного глаза, каре-зелено (или каре-голубого, красота в глазах смотрящего). Круглая картина, помещающаяся в ладошку, которая смотрит на меня, а я — на себя, и прочая рекурсия. Она стоит у зеркала, и иногда я ловлю её взгляд, свой же взгляд, и каждый раз это событие, возвращающее меня в настоящее.

А сегодня увидела, что это давняя традиция — lovers’ eyes, как их назвал один антиквар. Акварельные глаза вставляли в кольца, медальоны, броши и даже футляры для зубочисток и дарили возлюбленным.

Светящиеся, изысканные и хрупкие (капля воды могла смыть крошечные мазки), эти портреты как бы говорили — моё сердце твоё, вот мой взгляд, он принадлежит тебе.

Бывают, кстати, и lovers’ boobs, но это для смелых.

В комментариях верно угадали: из «Подписных» пришёл «Развод» и «Семейный лексикон».

«Развод» Сьюзен Таубес — одна из ярких книг 2024 года, во многом потому что сначала она мне очень-очень не понравилась и я двигалась скорее на сопротивлении сопротивлению, как говорят гештальтисты, чем на интересе. Казалось, это очередная новаторская книга ради стилистически-композиционных выкрутасов, а у меня толерантность к такому сильно понизилась в последние пару лет (а удовольствие от книг пропорционально повысилось).

Конечно, приятно иногда преодолеть и завоевать текст: после сразу хочется концептуализировать, выдавать интерпретации. Возможно, именно поэтому некоторые так любят хитровыебанные книженции: это как в зале мощно ушататься, потом чувствуешь себя самым крутым.

Но Таубес не занимается ментальной акробатикой, просто такая форма и сюжет — мертвая женщина бегает по городам и весям, разбирается с любовниками, посещает собственный суд, пытается развестись — единственные подходящие для опыта писательницы. Чувствуется, что именно так она себя ощущала — пустым телом между городами и вне времени, которое пытается отвоевать своё.

Сходили на Babygirl — фантастический опыт именно похода в кино, когда зал живо реагирует на всё: хохочет, когда кринж, замирает, когда Николь Кидман вот-вот кончит (от кринжа или возбуждение — каждому своё).

Фильм — то ли фантазия инцела, то ли экранизация фанфика о запретном и приятном (я на таких выучила английский в старшей школе). Думаю, скорее второе, потому что вот как звучит сюжет режиссерского дебюта Халины Рейн:

A prison therapist becomes obsessed with her charismatic patient, a violent serial rapist on the verge of being paroled.

Ставь лайк, если встал.

Ещё занятно, что Рейн выросла в нидерландской хиппи-коммуне, вся семья придерживалась антропософских взлядов и состояла в неосуфийской секте. Очень похоже на туманно-сектантское детство героини Кидман. А сценарий, в отличие от зумерского хоррора bodies bodies bodies, Рейн тут писала сама. Возможно, отсюда и лёгкий налёт бумерства…

абсолютное согласие + хейт оливии лэнг

Бросаю четвертую попытку читать Оливию Лэнг. Как же мощно она выкупила умение писать книги по идеальному рецепту:

• 1 столовая ложка любой философской концепции, на которую нет ответов: любовь, одиночество, смерть, подойдет что угодно.

• здоровенная ложка неймдропинга с горкой: можно не стесняться попсовых авторов или художников, напротив, смело их используем. отстраиваемся от так называемого андерграунда, куда нас, вероятно, не зовут, и слава богу.

• присыпать личным опытом: переезд, расставание, съем квартиры, работа руками в саду, опять же, смотря, что у нас происходит в жизни, и на что конкретно сейчас нужны деньги.

• псевдо интеллектуальность — добавить по вкусу. выставки, статьи, биографии художников, референсы к картинам. главное — запоминаем побольше деталей: лавки какого цвета стояли в музее или какой шрифт использует газета нью-йоркер.

• перемолоть школьные тетради по литературе с изложениями по темам «образ природы в стихотворениях 19 века» или «человек и город в современном мире». не забываем, что люди веками работали до нас, чтобы мы всегда могли сослаться на их произведения в своих, пусть эти описания займут хоть треть книги.

Запекать 12 месяцев, подавать ежегодно с благодарностями всем нью-йоркским друзьям на 3 страницы. Готово! Вы очень модная и популярная! И вы очень милая и приятная! Вы помните имена работников кофейни в библиотеке и включаете их в книгу вау! Вас ждет невероятный успех!

***
Ощущение, что я читаю чат GPT по промту «напиши роман, который понравился бы Лене Кончаловской и Майе Клугман». Жаль, что это вполне рабочая схема для всех, кто поверил в идею «любой опыт может стать книгой», и теперь мы вынуждены читать бесконечное количество текстов по 125 страниц за 900 рублей про тяжелое детство 90х и запутанную сексуальность разной степени таланта.

осторожно, злой пост.

«там гораздо лучше» Виолен Беро — худшая книга прошлого года, этого, будущих лет; это не книга, а 96-страничное неуважение читателя, заумь, красивая задумка без содержания. яркий представитель литературы, которую я презираю.

отдельный дисреспект дизайнерской задумке: 1140 рублей (я проверила на сайте Подписных) за 96 страниц текста, но при этом тотал — 200 страниц, потому что они как бы склеены, не обрезаны. страница — пустота + пустота — страница. и это во времена, когда бумага дорогая.

сюжет: некоего профессора крадут, потом спасают, потом он понимает, что его Важные Идеи решили воплотить в жизнь — и тут же в них сомневается. то ли сатира на леваков за кафедрой, то ли попытка в антиутопию.

окончательно меня добило интервью с авторкой, вывешенное на сайте поляндрии:

Я не говорю о том, что произошло на самом деле. Я хочу, чтобы читатель был таким же потерянным, как и персонаж, таким же покинутым, охваченным неразрешимыми противоречиями. Читателю приходится только догадываться. Читателю приходиться задаваться вопросами.

Все абзацы — со строчной буквы, потому что фраза все время продолжается, начало как будто отсутствует, чтобы постоянно сохранялось ощущение дисбаланса.

Я не даю ни физического описания, ни имени героя, его возраст указан примерно, его профессия столь же туманна (мы не знаем наверняка, чему именно он учит). Все произвольно. Я хочу, чтобы читатель написал книгу вместе со мной.

я не хочу писать книгу, я хочу ее читать, ув. Беро.

Я не знаю, понятно ли по каналу, но я ужасно романтичная девушка. Я обожаю делать подарки (например, заказывать с Авито запретную Янагихару), ходить на свидания, заполнять компас года и играть во всякие игры с вопросиками. Девиз такой: couples who play together, stay together. Поэтому мы вместе ходим на бадминтон и опробовали «Мурашки».

«Мурашки» — совместная затея «Мне есть что сказать» и «Кукушки». Это 60 (!) карточек с разными вопросами и заданиями, и они реально оригинальные. Подробности — тут, а я расскажу про свой опыт.

Короче, секрет таких карточек в том, чтобы 1) не заморачиваться и не воспринимать их слишком серьезно, 2) заморочиться и воспринять серьезно саму идею такого кволити-тайма. «Мурашки» мы открыли просто на Даниловском и вовлеклись сразу карточек на 7 подряд. Там нет банальных вопросов или заданий, для которых нужно бежать за пластилином, зато есть приколы с отложенными сообщениями или эмодзи. Моя любимая такая:

Представь, что у нас есть своя планета. Что на ней обязательно будет?

Наш список: волшебный национальный парк, в котором постоянно меняется природа, великая китайская книжная стена, кресла для чтения, магазин sweet lavka, пылесос беспроводной, компьютер, на котором только Excel-таблицы.

Если что, это не реклама, просто я люблю «Мне есть что сказать» и карточки они набрейнштормили отменные. Не снобируйте и опробуйте, если есть с кем.

С вами была колонка про отношения Лизы К.,
до следующей недели

Целительная практика «чтение за капучино» становится в выходные внутри Садового всё невозможнее, но я поймала своё место за общим столиком и даже смогла не обращать внимание на разговор соседок, а почитать «Дисклексию» Светланы Олонцевой.

Пыталась читать её вслух любимой, но совсем не зашло. Взялась второй раз и про себя — уже лучше.

Рецензии пока не будет, но будет опрос:

Продолжим про Поляндрию: прочла роман Кэролайн Халс «Между нами искра» из питерского бандла.

Приятные 500 страниц про семейные динамики, советую, если вам хочется плыть по тексту 6 часов и запомнить и вынести из него ничего.

Ужасно разозлил перевод, а конкретно — одно выражение. Может, кто-то знающий меня поправит и скажет, что так говорят и всё в порядке.

Что мы имеем в переводе Елизаветы Рыбаковой:

Между первым и вторым актом Вы должны поделиться как минимум с тремя гостями своими наблюдениями о том, что горничная Агнес в последнее время расставила фартук по бокам.

Напишите в комментах, как вы это понимаете?

Дальше разгадка:

В оригинале:

Between Act One and Act Two you should reveal to at least three sources that you’re aware Agnes, the parlourmaid, has let the waist of her pinafore out substantially in recent weeks.

Что «самый точный переводчик в мире» Deepl переводит как: Агнес, горничная, в последние недели значительно распустила талию своего сарафана.

Да, не самый художественный перевод, но смысл понятен: горничная то ли располнела, то ли беременна.

любимый и главный в моей жизни литературный журнал «незнание» запустил новый опен колл

НАСЛЕДСТВО

включаем саундтрек, пишем текст и скорее отправляем (не забываем про донатик)

«Чистое сердце, просветленный ум» Моры О’Халлоран надо читать параллельно с просмотром нового сезона «Белого лотоса».

полный Piper, noooooo! Buddhism!

Главная, конечно, проблема моих отношений с книгами последнего года — это мои постоянные ожидания, которые, как свойственно ожиданиям, особенно положительно-завышенным, не оправдываются.

Думала, жизнь и письма ирландской святой дзэн расскажет нам, в чем прикол дзэн-буддизма и почему Саша Шадрина постоянно собирает икебаны во Франции. Ответов я не получила!!

Зато получила хроники упорства, бессоницы, уборки, готовки, служения и просветления. Как в любых дневниках, там много повторений, самобичевания, понятных одному автору слов и бытовых деталей. Мужики остаются мужиками, даже когда медитирует 12 часов в день, а у авторки точно было больше критических и скептических рассуждений, чем она успела записать.

Жаль, что Мора так рано погибла и не успела написать задуманный автобиографический роман, который видимо лучше ответил бы на все мои вопросы.

Однажды, накануне того дня, когда мы должны были ехать к Даге, мы попросили разбудить нас утром, между швейцаром (так называют здесь гостиничную прислугу) и Райхом состоялся шекспировский диалог о том, что такое «разбудить».

Этот человек в ответ на вопрос, нельзя ли разбудить нас утром, сказал: «Если мы об этом будем помнить, то разбудим. Если же не будем помнить, то не разбудим. Чаще всего мы помним и, стало быть, будим. Но и бывает, конечно, иногда, что мы забываем. Тогда мы не будим. Вообще-то мы не обязаны, но если вовремя спохватимся, то тогда конечно. И когда же вас разбудить?» — «В семь». — «Ну что ж, так и запишем. Вот видите, кладу записку сюда, он ведь ее заметит? Конечно, если не заметит, то и не разбудит. Но чаще всего мы все же будим».

В конце концов нас, конечно, не разбудили и объяснили это так: «Вы ведь и так уже проснулись, чего ж было будить».


из «московского дневника» беньямина