Грешно критиковать гулаговскую литературу, особенно на фоне (не)временного закрытия великого Музея ГУЛАГа, но я возьму этот грех на душу.

Согласно предисловию Романа Романова, директора музея, «Одноэтапники» Леонида Городина — первая публикация в музейной книжной серии. Жанр — невыдуманные рассказы, то есть — документальная проза. Городин был трижды осужден по троцкистской статье и почти всё лагерное время провел на лесоповале и лагерных стройках Воркутлага. Рассказы написал еще в 60-е, но они долго лежали в столе, пока не попали в руки сотрудников музея, которые как раз собирают свидетельства преступлений и режима.

В общем, дело благое, хранить память круто, Эппле читала, всё знаю. Но в том же предисловии Романов ставит Городина рядом с Шаламовым, Солженицыным, Евгенией Гинзбург, и тут я уже ломаюсь. Всё-таки Городин скорее отдает долг добрым людям, встретившимся на пути, и старается не забыть произошедшее с ним, не забыть лексику и доброту. Он точно хотел принести пользу, потом долго работал над словарем русских арготизмов (толстенным), но эти рассказы похожи скорее на первую прозу начинающих авторов, у которой обычно эффект скорее терапевтический и нужна она в первую очередь самому автору, а не читателю.

При этом изданы тексты абсолютно великолепно — и типографски, и редакторски: с материалами дел, фотографиями, сканами оригиналов и прочее. Надеюсь очень, что издательство выживет. Если захотите у них что-то прочесть, что берёт за душу, советую «Серый — цвет надежды» Ирины Ратушинской.

Мои вкусы весьма специфичны: иногда я читаю для удовольствия. Особенно если предыдущая книга удовольствия принесла немного. Чтобы как-то отойти от «Одноэтапников», взяла «Дитя Океан» Жан-Клода Мурлева, которого урвала, кажется, на каком-то «Фонаре».

Мурлева в первую очередь француз, и только потом — клоун и детский писатель. Если вы когда-нибудь смотрели кинокартину «Колено Клэр», вы меня поймете. Но есть у французскости и плюс — богатое воображение. Мурлева как будто не стесняют стандарты и приличия детской литературы, и он то пишет книгу о гадком учителе, мстящем своим же ученикам, то берет и делает из «Мальчика-с-пальчика» Перро почти религиозную притчу.

Не посоветовала бы читать детям или с детьми, да и в одиночку не посоветовала бы. Странная-странная книга: легкий стиль, замысловатая структура, удовольствие в процессе, но разжевать по итогу нечего, пусто. Может, это я просто не проглатываю притчевость в историях об иных и юродивых, слишком веет 19-м веком.

Американцы экспортируют копоганду, а британский кинематограф пропагандирует одну главную идею: лучше всего, по возможности, если получится, рождаться британцем. Но если не вышло, то стать им.

Сходила на «Приключения Паддингтона 3», и это очень милая кинокартина, но, к сожалению, мне 27, а не 7, поэтому обнаружились некоторые скрытые мотивы. А именно: даже если ты медведь из Перу (спойлер: буквально из Эльдорадо) и скучаешь по родине, помни, что все-таки жить в стране Великая Британия приятнее + выгоднее.

Второе «к сожалению»: британский паспорт легче получить говорящему медведю, чем говорящему русскому.

Решила, что на «Чебурашку» уже не пойду, хватит с меня апельсинового рая.

дорогие подруги делают мини-курс по дневниковой практике. я давно оставила мечту регулярно вести дневник, потому что по принуждению уже не хочется, а по желанию — не выходит. но если бы захотела создать привычку, точно купила бы эту рассылку.

если вы еще не придумали подарок пишущей или рефлексирующей подружке, это топ-вариант.

На день рождения любимая подарила миниатюрную картину — идеально выполненный рисунок моего гетерохромного глаза, каре-зелено (или каре-голубого, красота в глазах смотрящего). Круглая картина, помещающаяся в ладошку, которая смотрит на меня, а я — на себя, и прочая рекурсия. Она стоит у зеркала, и иногда я ловлю её взгляд, свой же взгляд, и каждый раз это событие, возвращающее меня в настоящее.

А сегодня увидела, что это давняя традиция — lovers’ eyes, как их назвал один антиквар. Акварельные глаза вставляли в кольца, медальоны, броши и даже футляры для зубочисток и дарили возлюбленным.

Светящиеся, изысканные и хрупкие (капля воды могла смыть крошечные мазки), эти портреты как бы говорили — моё сердце твоё, вот мой взгляд, он принадлежит тебе.

Бывают, кстати, и lovers’ boobs, но это для смелых.

В комментариях верно угадали: из «Подписных» пришёл «Развод» и «Семейный лексикон».

«Развод» Сьюзен Таубес — одна из ярких книг 2024 года, во многом потому что сначала она мне очень-очень не понравилась и я двигалась скорее на сопротивлении сопротивлению, как говорят гештальтисты, чем на интересе. Казалось, это очередная новаторская книга ради стилистически-композиционных выкрутасов, а у меня толерантность к такому сильно понизилась в последние пару лет (а удовольствие от книг пропорционально повысилось).

Конечно, приятно иногда преодолеть и завоевать текст: после сразу хочется концептуализировать, выдавать интерпретации. Возможно, именно поэтому некоторые так любят хитровыебанные книженции: это как в зале мощно ушататься, потом чувствуешь себя самым крутым.

Но Таубес не занимается ментальной акробатикой, просто такая форма и сюжет — мертвая женщина бегает по городам и весям, разбирается с любовниками, посещает собственный суд, пытается развестись — единственные подходящие для опыта писательницы. Чувствуется, что именно так она себя ощущала — пустым телом между городами и вне времени, которое пытается отвоевать своё.

Сходили на Babygirl — фантастический опыт именно похода в кино, когда зал живо реагирует на всё: хохочет, когда кринж, замирает, когда Николь Кидман вот-вот кончит (от кринжа или возбуждение — каждому своё).

Фильм — то ли фантазия инцела, то ли экранизация фанфика о запретном и приятном (я на таких выучила английский в старшей школе). Думаю, скорее второе, потому что вот как звучит сюжет режиссерского дебюта Халины Рейн:

A prison therapist becomes obsessed with her charismatic patient, a violent serial rapist on the verge of being paroled.

Ставь лайк, если встал.

Ещё занятно, что Рейн выросла в нидерландской хиппи-коммуне, вся семья придерживалась антропософских взлядов и состояла в неосуфийской секте. Очень похоже на туманно-сектантское детство героини Кидман. А сценарий, в отличие от зумерского хоррора bodies bodies bodies, Рейн тут писала сама. Возможно, отсюда и лёгкий налёт бумерства…

абсолютное согласие + хейт оливии лэнг

Бросаю четвертую попытку читать Оливию Лэнг. Как же мощно она выкупила умение писать книги по идеальному рецепту:

• 1 столовая ложка любой философской концепции, на которую нет ответов: любовь, одиночество, смерть, подойдет что угодно.

• здоровенная ложка неймдропинга с горкой: можно не стесняться попсовых авторов или художников, напротив, смело их используем. отстраиваемся от так называемого андерграунда, куда нас, вероятно, не зовут, и слава богу.

• присыпать личным опытом: переезд, расставание, съем квартиры, работа руками в саду, опять же, смотря, что у нас происходит в жизни, и на что конкретно сейчас нужны деньги.

• псевдо интеллектуальность — добавить по вкусу. выставки, статьи, биографии художников, референсы к картинам. главное — запоминаем побольше деталей: лавки какого цвета стояли в музее или какой шрифт использует газета нью-йоркер.

• перемолоть школьные тетради по литературе с изложениями по темам «образ природы в стихотворениях 19 века» или «человек и город в современном мире». не забываем, что люди веками работали до нас, чтобы мы всегда могли сослаться на их произведения в своих, пусть эти описания займут хоть треть книги.

Запекать 12 месяцев, подавать ежегодно с благодарностями всем нью-йоркским друзьям на 3 страницы. Готово! Вы очень модная и популярная! И вы очень милая и приятная! Вы помните имена работников кофейни в библиотеке и включаете их в книгу вау! Вас ждет невероятный успех!

***
Ощущение, что я читаю чат GPT по промту «напиши роман, который понравился бы Лене Кончаловской и Майе Клугман». Жаль, что это вполне рабочая схема для всех, кто поверил в идею «любой опыт может стать книгой», и теперь мы вынуждены читать бесконечное количество текстов по 125 страниц за 900 рублей про тяжелое детство 90х и запутанную сексуальность разной степени таланта.

осторожно, злой пост.

«там гораздо лучше» Виолен Беро — худшая книга прошлого года, этого, будущих лет; это не книга, а 96-страничное неуважение читателя, заумь, красивая задумка без содержания. яркий представитель литературы, которую я презираю.

отдельный дисреспект дизайнерской задумке: 1140 рублей (я проверила на сайте Подписных) за 96 страниц текста, но при этом тотал — 200 страниц, потому что они как бы склеены, не обрезаны. страница — пустота + пустота — страница. и это во времена, когда бумага дорогая.

сюжет: некоего профессора крадут, потом спасают, потом он понимает, что его Важные Идеи решили воплотить в жизнь — и тут же в них сомневается. то ли сатира на леваков за кафедрой, то ли попытка в антиутопию.

окончательно меня добило интервью с авторкой, вывешенное на сайте поляндрии:

Я не говорю о том, что произошло на самом деле. Я хочу, чтобы читатель был таким же потерянным, как и персонаж, таким же покинутым, охваченным неразрешимыми противоречиями. Читателю приходится только догадываться. Читателю приходиться задаваться вопросами.

Все абзацы — со строчной буквы, потому что фраза все время продолжается, начало как будто отсутствует, чтобы постоянно сохранялось ощущение дисбаланса.

Я не даю ни физического описания, ни имени героя, его возраст указан примерно, его профессия столь же туманна (мы не знаем наверняка, чему именно он учит). Все произвольно. Я хочу, чтобы читатель написал книгу вместе со мной.

я не хочу писать книгу, я хочу ее читать, ув. Беро.

Я не знаю, понятно ли по каналу, но я ужасно романтичная девушка. Я обожаю делать подарки (например, заказывать с Авито запретную Янагихару), ходить на свидания, заполнять компас года и играть во всякие игры с вопросиками. Девиз такой: couples who play together, stay together. Поэтому мы вместе ходим на бадминтон и опробовали «Мурашки».

«Мурашки» — совместная затея «Мне есть что сказать» и «Кукушки». Это 60 (!) карточек с разными вопросами и заданиями, и они реально оригинальные. Подробности — тут, а я расскажу про свой опыт.

Короче, секрет таких карточек в том, чтобы 1) не заморачиваться и не воспринимать их слишком серьезно, 2) заморочиться и воспринять серьезно саму идею такого кволити-тайма. «Мурашки» мы открыли просто на Даниловском и вовлеклись сразу карточек на 7 подряд. Там нет банальных вопросов или заданий, для которых нужно бежать за пластилином, зато есть приколы с отложенными сообщениями или эмодзи. Моя любимая такая:

Представь, что у нас есть своя планета. Что на ней обязательно будет?

Наш список: волшебный национальный парк, в котором постоянно меняется природа, великая китайская книжная стена, кресла для чтения, магазин sweet lavka, пылесос беспроводной, компьютер, на котором только Excel-таблицы.

Если что, это не реклама, просто я люблю «Мне есть что сказать» и карточки они набрейнштормили отменные. Не снобируйте и опробуйте, если есть с кем.

С вами была колонка про отношения Лизы К.,
до следующей недели