Как найти своих? Издательство «Самокат» и школа прозы «Глагол» открывают прием рассказов для совместного сборника «Сообщники»⚡️

«Сообщники» — сборник рассказов современных авторов и авторок о том, как важно сегодня держаться вместе. Мы предлагаем исследовать современные сообщества: горизонтальные и вертикальные, стихийные и институционализированные, волонтерские, молодежные и возрастные.

Читать дальше

слушать всем

https://podcasts.apple.com/ru/podcast/%D0%BF%D0%B0%D1%80%D1%82%D0%BD%D0%B5%D1%80%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9-%D0%BC%D0%B0%D1%82%D0%B5%D1%80%D0%B8%D0%B0%D0%BB/id1441618658?i=1000564563859

«Записки блокадного человека», Лидия Гинзбург

Писать об этом тексте очень сложно, потому что о нём уже написано много. Литературоведам и историкам Лидию Гинзбург — филолога ленинградской формальной школы, пережившей разгром этой школы в конце 1920-х и 1930-е, писательницы, интеллектуалки, тексты которой смогли появиться в печати только к концу ее жизни, в 1980-х, — представлять вряд ли надо. История Лидии Яковлевны — человека, чья профессиональная, творческая, вообще большая жизнь начиналась накануне сталинского террора и из-за него по-настоящему не случилась, — впечатляет сама по себе. А в 2000-х популяризацией наследия Гинзбург к тому же занялось очень много авторитетных людей из условного круга журнала «Новое литературное обозрение».

Так получилось, что с текстами Гинзбург у меня связано много личных историй — я всё время сталкиваюсь с ними в какие-то очень особенные моменты жизни. «Записки блокадного человека» я взялась читать в третий, кажется, раз —мы разбирали их с участницами моего семинара в школе «Среда обучения» после разговора о документальном в литературе — и, кажется, наконец-то впервые хотя бы насколько-то поняла этот текст.

«Записки...» рассказывают читателю, как был устроен условный один день ленинградского интеллигента в блокаду — в основном в самое страшное время, зиму 1941-1942 годов. Этот текст, в принципе, можно читать, даже если вы боитесь описания блокадных ужасов — письмо Гинзбург очень целомудренно, самое страшное она оставляет за кадром. Зато показывает, как меняется психика человека, которого настигла глобальная катастрофа, но жизнь которого еще отчасти похожа на «довоенный» быт и не сразу утрачивает это сходство.

Один из основных вопросов, который при этом занимает Гинзбург — вопрос, простите за не самую удачную формулировку, личной гражданской ответственности, который пытается для себя решить её собирательный интеллигент. Да и не только интеллигент — в принципе человек, оказавшийся не на фронте, как будто и в тыловой, полугражданской жизни, но при этом в чудовищных условиях блокады. Вот там, на фронте, воюют за нас и погибают люди, а мы-то что?

Гинзбург пишет о том, что выживание вопреки тем, кто поместил тебя в такие условия, кто хочет тебя убить, — само по себе сопротивление, поступок. Для интеллектуала, фигура которого ее занимает, она при этом предлагает ещё одно решение — но о нём я писать не буду, чтобы сохранить интригу для тех, кто не читал (а те, кто читал, наверное, понимают, о чем речь).

Что меня особенно зацепило, когда я обратилась к тексту в этот раз — описание пережитого рассказчицей в первые дни войны, когда всё уже изменилось, но жизнь в Ленинграде, до которого война пока не добралась, как будто была прежней. Теперь это многим из нас очень знакомо — как и дилемма гинзбурговского интеллигента. Но наше сегодня вообще другое, конечно, и чтение «Записок» очень помогает понять эту разницу. Опыт Мариуполя, например, очевидно не похож на опыт Ленинграда.

«Записки...» Гинзбург есть в открытом доступе. Ниже я выложу пдф книги «Человек за письменным столом», вышедшей в издательстве «Советский писатель» в 1989-м — это одна из первых больших публикаций прозы Гинзбург разных лет. Я очень советую всем, кто любит литературу и интеллектуальную историю, ещё прочесть вошедшие в эту книгу записи Лидии Яковлевны разных лет — это и классная фрагментарная проза, и ценные свидетельства, важный документ своей литературной эпохи.

«Человек за письменным столом», Лидия Гинзбург, 1989

спасибо НО И НЕТ издательству аст за такой перевод белл хукс

часто грущу, что у нас нет своего максвинис

https://www.mcsweeneys.net/articles/the-book-of-liberal-genesis

это роскошные тексты, читать всем

✒️ Полтора месяца мы читали все тексты и спорили друг с другом ради того, чтобы собрать этот номер. Из трёхсот присланных текстов мы выбрали 11.

Авторы и авторки нашего специального выпуска «Между нами» сделали невозможное — нашли освобождающие, подобные крику или слезам слова, чтобы описать то, что происходит внутри каждого из нас и между нами сейчас — в момент, когда мир рушится. Эти тексты — способ избыть это горе.

Вы можете соглашаться или не соглашаться с ними — главное, читайте

https://www.the-village.ru/posts/litproekt

​​По горячим следам вчерашнего «Бок о Бок на диване» выкладываем список интересного от Ани Головиной.

Что посмотреть?

✨Лекция Ирины Ролдугиной «Сексуально-гендерные диссиденты в СССР»;
✨Документальный фильм Карена Шаиняна «Священный русский квир»;
✨Лекция Александра Финиареля «История преследования гомосексуальности в России».

Что почитать серьезное совсем?

🌿Франческа Стелла «Исследование жизни лесбиянок в советский период: поколенческий подход»;
🌿Дан Хили «Гомосексуальное влечение в революционной России. Регулирование сексуально-гендерного диссидентства»;
🌿Rustam Alexander «Regulating Homosexuality in Soviet Russia, 1956-91»;
🌿Arthur Clech «Between the Labor Camp and the Clinic: Tema or the Shared Forms of Late Soviet Homosexual Subjectivities»;
🌿Daniel Shulter «Gay life in the former USSR. Fraternity without community»;
🌿Francesca Stella «Lesbian Lives in Soviet and Post-Soviet Russia».

Что почитать, что читается легче?

▫️Соня Франета «Розовые фламинго: 10 сибирских интервью»;
▫️Ольга Жук «Русские амазонки. История лесбийской субкультуры в России XX век»;
▫️Ирина Ролдугина «"Почему мы такие люди?": Раннесоветские гомосексуалы от первого лица: новые источники по истории гомосексуальных идентичностей в России».

Дополнительно

👉Интервью DOXA с квир-людьми об их советском опыте;
👉Карта квир-пространств позднесоветской России;
👉«Как в 1990-е жило ЛГБТ-сообщество: плешки, гей-радар, травести и лав-парады» — выпуск подкаста «Трип по девяностым»

А еще обязательно подписывайтесь на телеграм-канал Ани «Веселые люди в невеселое время», где она делится своими заметками о российской и советской квир-истории.

И делитесь, были ли вы вчера с нами? Если да, то как впечатления?

в честь месяца прайда сходила в корнер Некрасовки в саду Баумана и взяла наконец почитать "никки", которая прошла мимо меня (видимо, потому что никто мне прямо не сказал, что там квир-роман).

"никки" меня растрогал и я почти расплакалась перед сном, как плакала от фанфиков по бриттане (такой пейринг из glee) (олды здесь?). очень хорошо показано одиночество толстой квир-девочки в нормативной среде и то, как среда принимающая и теплая убирает комплексы (думаю об этом много в контексте детей)

сразу после "никки" залпом прочла "вечно проё**ваюсь" шведки моа романовой, которая за эту работу получила самую престижную комиксовую премию имени уилла айснера. это фантастическая работа, как будто HBO запустили комикс-издательство, о молодой девушке с паническими атаками и внезапно найденном папике, на которого она в одиночестве ментального страггла решила опереться

из не-комиксов прочитала "степь", но про неё совсем скоро выйдет выпуск подкаста "мы не знаем, что сказать"

Тело за мною ходило тело
Ело маковый мед
А теперь довольно, мне надоело
Я во власти других забот

Я в зубах сжимаю алую нить
К ней привязаны небеса
Я всё выше, выше желаю плыть
Я хочу оставаться сам

Гильотина света над головою
И мне дела нету до нас с тобою
Пусть они в разлуке, в беде навеки
Я сегодня сам и мосты и реки
Я огонь и трубы, вода и мыло
Я что хочешь, лишь бы тебе польстило

Я Ариадна скалою у грота
В зубах нитка, во рту монетка
Я себе Ариадна, Тесей и Лота
Я голубка, детка

// анна горенко

сон ко сну прижаться может?
свет ко свету
тьма
ко тьме


ум к уму и ум в уме


и тревожное тревожит
или страшное страшит
но и общий воздух сшит
чем-то что уже не может


стать исходным «мы - не мы»



// вася бородин, 3 июня 2021 (одно из его последних)