Хочется писать только о существенном; использованные слова говорят о том, что они стали ближе к археологии, чем к коммуникации. И тем не менее. Пока в голове собирается пост про еще один иранский метод преодолевать и реанимировать окружающее (неожиданно срифмованный с оглушительным постдоком родом из Индонезии), напишу о не менее близком и (не)значительном - только что завершившемся 1 сезоне аниме "Рейтинг короля".

В центре истории - мальчик Боджи, старший сын великана, некогда сильнейшего человека на земле, основавшего королевство. Боджи унаследовал от отца примерно ничего - он вдвое меньше родительского мизинца, не обладает сверхсилой, более того - глухонемой. В королевстве его не принимают всерьез, иногда жалеют как слабоумного и немощного, а в качестве преемника видят младшего сына Дайду, рожденного от второго брака. Сюжет стартует со смерти отца - несмотря на завещание, на трон сажают именно Дайду, который решает брата уничтожить и стать лучшим королем в мире.

Параллельно с этой игрой престолов мир живет по фэнтэзийным законам, которые вдоволь разрешают волшбу и чудеса. Деталь: здесь существует рейтинг королей, лидер которого допускается в некую сокровищницу, где вправе выбрать что угодно - от материального благосостояния и метафизического могущества вплоть до этого, которое почему-то предпочитают все. Как обычно, есть нюанс: короли, завладевшие этим, почему-то обязательно и бесследно исчезают.

Чересчур знакомый сюжет "хороший брат/плохой брат в борьбе за трон" быстро начинает искривляться в не самых привычных направлениях (хотя периодически все равно скатывается в колею ожидаемого - будем считать, что это достигнутый баланс). Во-первых, это довольно увлекательные элементы сюжета и выдуманного мира, которые сначала происходят и ошарашивают, а потом, через некоторое время, поясняются развитием истории и флэшбэками (некоторые моменты так и остаются красочными фигами в кармане - они не до конца разгадываются повествованием, но их наличие умело продемонстрировано).

Во-вторых и в-главных, это история о насилии, власти и манипулировании. Зритель, подключенный к истории Боджи (который открыт и доверчив, как и всякий ребенок, и из-за особенностей своего тела вынужден терпеть тотальный абьюз), глазами наиболее уязвимого персонажа знакомится с жестоким миром. К слову о подключенности: флэшбэки регулярно ставят зрителя в позицию второстепенных героев - как положительных, так и отрицательных - предлагая понять их мотивы убивать (боль и вытекающие из нее цели каждого персонажа можно понять). Фактически все герои здесь схвачены в вилку "ты жертва или убийца": наличие весомых объемов власти неминуемо ведет к силовым методам решения любых проблем и эта инерция (насилие порождает насилие), в русло которой персонажи и сюжет хотят кинуть главного героя, прощупывается очень хорошо. При этом Боджи удастся найти третий путь - с помощью запасов эмпатии размером с несбывшееся. В этом контексте зрителю придется самому решать, что именно он смотрит - сказку или все-таки реалистическую историю. И уже исходя из этого ответить на вопрос, возможно ли прервать цепь насилия и дать миру прийти к миру.

Смотрел "Рейтинг короля" во все глаза еще и потому, что разговор о насилии там отчасти выходит к разговору о власти и ситуации вокруг свежего взрыва дискоммуникации между родителями и детьми. Этот контекст сериала удивительным образом резонирует с тем, что происходит сейчас в отдельно взятой стране, где привычный закон жизни "мне время тлеть, тебе цвести" перевернут с ног на голову. Отец Боджи пытается сражаться со временем, пытаясь его то ли обмануть, то ли законсервировать, физически используя при этом собственных детей - сложно подобрать более точного и при этом мифогенного описания происходящего. Поэтому кажется абсолютно конгениальным введение в повествование глухонемого сына, которого никто в грош не ставит, в том числе и собственный родитель, по привычке считающий ребенка ребенком. Поэтому шок, который испытывает Боджи в пиковые моменты всех этих взрослых разговоров, свалившихся буквально с неба, чертовски понятен и внутренне очищен от уютного налета "милой" мультяшности.

С одной стороны, в "Рейтинге" есть (хоть и не всегда) анимешная гипертрофированность эмоций, немало шаблонных ходов и характерных черточек, сделанных как будто нарочито по-детски. С другой - в здесь много органично прикрытого насилия (отрубленные конечности, вырванные глаза, распятые дети, геноцид, расовая дискриминация), интриг в высших эшелонах власти, ну и парочка сюжетных линий заканчивается не самым оптимистичным образом. В качестве дополнения - милейшая рисовка, напоминающая то ли о раннем творчестве студии "Гибли" (что бы сказал Миядзаки о русской транскрипции?), то ли о моих случайных познаниях аниме 70-80-х гг.

#stopboringmeandthink #антистресс

Разбежавшись, прыгну с аниме в сторону примерно противоположную, но так же до смерти насыщенную злобой дня. "Скрытое" Михаэля Ханеке - призер Канн-2005, в том числе за режиссуру. Если нужно было бы быстренько нарисовать определение фильма, то получилось бы созвездие черная дыра, составленная из "Фотоувеличения", "Окна во двор" и "Шоссе в никуда".

Монотонную сытую жизнь телеведущего Жоржа Лорана (жена, сын-подросток, славная карьера) нарушает подкинутая видеокассета с записью, на которой некто заснял его дом, заныкав камеру рядом с подъездом. Потом еще одна, и еще - кассеты шлют завернутыми в полудетские рисунки (истекающий кровью петух, человек с раной на шее), при этом давление на адресата оказывается предельное - никто ничего от него не требует.

Полиция помогать отказывается (когда вас убьют - тогда и приходите), на помощь приходит собственная память Жоржа, которая на основе присланных vhs-ок, вытаскивает на поверхность историю из детства. В октябре 1961 года в Париже прошли протесты ~30 тысяч алжирцев митинговали против войны. Протесты жестко подавляла полиция: официально погибло ~40 демонстрантов, арестовано ~11 тысяч (несмотря на масштаб, власти отрицали "серьезность" произошедшего, назвав вещи своими именами лишь спустя 37 лет - в конце 90-х).

В той бойне погибли родители некоего алжирского мальчика, которые работали в доме, где рос шестилетний Жорж. Ребенку не понравилось общество другого, поэтому Жоржик подстроил так, чтобы сироту отправили в детский дом. С помощью все тех же присланных видеозаписей Жорж находит повзрослевшего "брата": тот подчеркнуто, подозрительно вежлив - и твердит, что понятия не имеет ни о каких кассетах.

Границы определенности в этом фильме расшатаны настолько, что однозначно утверждать что-то о судьбе большинства героев невозможно. Зрителю не дают полноценной возможности узнать, что действительно произошло между мальчишками (это специально запутано внезапными монтажными фрагментами, раскиданными по фильму), что произошло с сиротой во время взросления, сколько скелетов в шкафу прячут члены семьи Жоржа и т.д. Порой происходящее граничит с необъяснимой мистикой (инцидент между детьми имеет поистине линчевскую интонацию и сердцевину), но фишка в том, что у нас нет полной картины того мира, из которого ведется повествование, и поэтому невозможно исключать любые варианты интерпретации.

Отсутствие четко прописанных ответов на сюжетные ходы не только ломает привычную схему триллера (и тем самым Ханеке отказывается развязывать зрителю скрученные в бараний рог ожидания), но и создает сильнейшую атмосферу беспокойства. Во многом этот эффект удается потому, что зритель, пойманный на крючок детективной линии, ожидает ее развития и соответствующей развязки, катарсиса. Но едва показавшиеся намеки на эти структурные элементы тут же уничтожаются, все происходит нарочито плоско (одновременно с тем, что реальности начинают наслаиваться друг на друга); в итоге разрешения сюжета не наступает, и не наступает, и не наступает, и не наступает, и, черт побери, лучше бы хоть что-то произошло, чем это самое ничего. Сами по себе беспокойство, тревога когда-то заложенные в жанре, в данном случае не развлекают - это не триеровский камушек в ботинке, это ледяная глыба, привязанная к груди и от которой невозможно избавиться. 

Все это заставляет зрителя возвращаться к истории главного героя, пытаясь "за него" распутать дело, раз он сам сделать этого не в состоянии. В итоге мы роем носом ошметки данных, в том числе и тех, которые в нашей реальности десятилетиями замалчивались. В этом состоянии легко зафиксировать, насколько конгениально реальным властям ведет себя Жорж: он постоянно врет своим близким обо всем, что связано с видеокассетами и его "постыдным инцидентом", отказывается вести себя честно и адекватно - по отношению к себе, к своим родным и к своему восставшему из небытия прошлому.

Параллельно с этим возникают, казалось бы, случайные детали, которые развивают картину остального мира. Вот, например, телемонтажная, где корректоры до эфира убирают неудобные реплики. А вот телевизор, который постоянно лезет в кадр и, более того, занимает центральное место - и он постоянно включен. Там идут бесконечные военные репортажи, вот погибшие и раненые, вот горе, вот разрушенные жизни: казалось бы, зло и его последствия транслируются наиболее прямым образом - неужели невозможно "всем миром" это остановить?

Но никто из героев телевизора не замечает. С одной стороны, это акцентирует то, как насилие вошло в подкорку современного человека и превратилось для него в привычный фон. С другой стороны, история Жоржа заставляет во всех подряд видеть лишь верхушку айсберга: никто доподлинно не знает, что скрывается под ватерлинией этих конфликтов, сколького мы не видим и никогда не сможем увидеть - ровно в той же степени, как мы не знаем, правда ли супруга Жоржа изменяла ему и что на самом деле мутил его сын. Да и, кажется, речь не только о семье Жоржа, о чем и намекает финал.


В случае "Скрытого" телевизор фактически оказывается не столько лживым, сколько крайне субъективным (дискуссия о том, что документальное кино не может дать объективную картину мира must go on). При этом видео как таковое становится новым и постоянным источником беспокойства героя - и при этом в кадре тут же оказываются простые люди, которые снимают на камеры, например, своих детей на спортивном соревновании. А что тут такого? Да вроде ничего. Вроде. Вроде? Кстати, что случилось с сыном Жоржа?

Постфактум бросается в глаза разительное отличие сытой жизни французов и покореженным существованием выходцев из Алжира. Что является нормой? Какой ценой достигается благополучие, которое нам показывают по телевизору? Хотя, может, это все взвинченные нервы да чья-то попытка заявить о себе - ведь все это домыслы, которые не заявляются режиссером напрямую, а остаются в поле непроговоренного. И только тонна страха, который циркулирует в фильме, остается топливом, за счет которого возможно отправится в серую зону, где скрыто черт знает что, - вполне возможно, без обратного билета.

#stopboringmeandthink

https://www.youtube.com/watch?v=pvT_9TqIEtM

Вопрос в зал: что вы смотрите - сейчас, последние месяцы? Что трогает и греет, что вы считаете необходимым дать себе посмотреть, что по-прежнему для вас работает и интересует?

У меня последнее время царит неуправляемая парабола. С одной стороны, любопытство, которое толкало к разношерстному артхаусу, отшибло и стало случайным и капризным. С другой, зрительские вещи и мейнстрим, обычно развлекавшие в обеденные перерывы, вызывают то недоумение, то беспокойную скуку - и это невозможно смотреть дольше 15 минут.

Срабатывает интерес только к тому, что оказывается тяжелее предыдущих впечатлений и просто заставляет их забыть за счет новых, еще более ядреных переживаний. Так, конечно, можно досмотреть-таки фильмографию Триера и чехословацкий артхаус, но предполагаю, что в какой-то момент, грызя ногти, исподволь откушу палец.

Например, полнейшим мусором показался свежий "Бэтмен" с Патинссоном. При этом обычный по сути телефильм с Артдока "В лысого не стрелять" про дядьку, который вытаскивал из чеченского плена молодых новобранцев, не глядя съел мой недавний обеденный перерыв.

Пишите, чертовски не хватает болтовни, я как будто сотни триллионов миллиардов лет не открывал рта и все не преисполнился.

Рома Либеров (увидим ли мы когда-нибудь его фильм про Хармса?) верно подметил, что сейчас всё кажется неуместным, и тем не менее нужно ежедневно проводить титаническую работу по приведению собственной психики к более-менее здоровому состоянию. Пока не представляю, как это сделать, чтобы при том фронтовые сводки не превратились в рутину; отчасти предыдущий опрос был про ежедневный способ прийти в себя. Накачал всякого (спасибо за советы!), а ассоциативный ряд вывел к давно отложенному британскому сериалу "Острые козырьки", который удачно охолонил и задержал внимание. Баян баяныч, судя по восторженной прессе прошлых лет, но все же напишу чутка, может быть, это поможет справиться с хандрой.

Это история о шести сезонах, которая шла с 2013 года и закончилась вот-вот, придумал ее Стивен Найт, который снял "Лок" и написал сценарий "Табу". Сериал стартует в 1919 году в Бирмингеме, где главные герои - братья Шелби цыганской крови, травмированные пережитым на войне, - ведут полулегальную букмекерскую деятельность и постепенно подминают под себя весь город, ловко и порой трагично расширяя сферы и географию влияния.

Мне очень нравится баланс драматургии и хронометража. В каждом сезоне всего по шесть часовых серий, но история успевает показать глубину персонажей, вовремя схватить действие динамичными эпизодами и параллельно с этими разнонаправленными векторами связно рассказать здоровенную сюжетную линию с пестрым набором существенных ответвлений. При том, что каждый сезон, очевидно, несет с собой очередное испытание, которое должны преодолеть главные герои, это преодоление не выглядит одинаково, а напряжение очень ловко меняет не только градус, но и интонацию. Ни реплики мимо - все работает на одновременное развитие всего, мои аплодисменты.

Здесь офигенный кастинг. В центре, конечно, Киллиан Мерфи (глава семьи Томми Шелби), которого я помню только по второстепенным ролям у Нолана, и тут об его скулы можно окончательно порезаться. Чудным бисайдом фиглярствует Том Харди (шарахнутый на всю башку главарь еврейской группировки Альфи Соломонс, от которого всегда смешно и страшно, - пожалуй, лучшее, что я видел в его исполнении). Чертовски круто играет Хелен МакКрори, которую я видел тоже только в эпизодах - в роли Нарциссы Малфой в последних частях Гарри Поттера; тут у нее такой бенефис (играет тетю братьев Шелби), что голова идет кругом. И это только часть айсберга (не будем забывать замечательную концентрацию британского акцента, смотрите в оригинале по возможности).

При этом главное, что удерживает от сезона к сезону, - фигура главного героя. С одной стороны, Томми чрезвычайно жесток, постоянно толкает своих близких и далеких людей делать невыносимые вещи, постоянно находится в эпицентре трагедий. С другой - он беспредельно обаятелен, честен, по-своему справедлив, эдакая капиталистическая вариация Данилы из "Брата-2". Википедия пишет, что Найт взял за основу реальные события:

- Мои родители, особенно мой отец, частенько вспоминал те времена, когда ему было 10 лет. Они хорошо одевались, были богаты, их боялись и уважали в районе, и они были бандитами! В некотором смысле я хочу, чтобы "Острые козырьки" были своего рода взглядом на мир глазами 10-летнего ребёнка, который видит, что люди умнее, и сильнее, и красивее, и лошади больше. И вообще, весь мир большой и пугающий.

Очевидно, отсюда изрядная доля эстетизации насилия и культурный код сериала, чья реалистичная жестокость зачастую выглядит условной, как когда-то в детстве. В конце концов, я рос на боевиках со Шварценеггером, Сталлоне и прочих неудержимых, и подобные сюжетные и визуальные решения как будто говорят: "Добро пожаловать домой". Остроты и человечности к этому добавляет проработанная глубина ключевых персонажей, болезненные мотивы главного героя и его моральный кодекс, написанный на войне. Если подключить к этому подчеркнутую стиляжность и саундтрек, в котором царят Ник Кейв, White Stripes, Radiohead, Игги и Боуи, то пропасть тут можно начисто - хотя бы ненадолго.

#stopboringmeandthink #антистресс

Не так давно был юбилей со дня рождения Чуковского (вот уж дата, сквозь которую сердце сейчас не подумаешь вытаскивать); на "Сеансе" нашел публикацию симпатичных коротких мультиков по его стихам. Поделиться хочется даже не ими (хотя ими тоже), а сопровождающим текстом, который к этим малышкам имеет довольно опосредованное отношение. Некоторый фрагмент:

- В повести «Прочерк» Лидия Корнеевна рассказывает, как в разговоре с детской писательницей Тамарой Габбе, ее подругой и коллегой по маршаковскому детскому отделу Госиздата, они обсуждали, как же так вышло, что накануне 1937-го они словно бы ни о чем не подозревали и были готовы поверить всем этим рассказам про вредителей, шпионов и убийц Кирова. Габбе объясняет это «самым большим подкупом»: «Свыше десяти лет нам хоть и со стеснениями, с ограничениями, а все-таки позволяли трудиться осмысленно, делать так и то, что мы полагали необходимым […] Это и был самый главный подкуп — нам давали работать, и за это мы были готовы закрывать глаза на все».

Результатом этого «подкупа» стало то, что они соглашались быть интегрированными в это общество, не считали его чужим или тем злом, которому нужно сопротивляться. Они принимали происходящее, несмотря на очевидно присутствовавшие в нем вещи, которые должны были заставить задуматься. Они искренне, с энтузиазмом занимались созданием советской детской литературы и готовы были принять предлагаемую картину происходящего, потому что им давали возможность делать то, что они считали важным.

И еще одна важная для меня в связи с Чуковским вещь. Сегодня в разговорах часто слышишь: «Мы столько лет занимались просвещением, чем-то гуманистическим, и вот итоги — страна, которую мы просвещали и гуманизировали, срывается в адскую агрессию, общество сходит с ума, хочет крови. Имеет ли смысл вообще что-то делать?» Ответ на этот вопрос изобрел не Чуковский, но он его в очередной раз хорошо проговорил: настоящие вещи делаются не в расчете на то, что они повлияют на мир. Они делаются, потому что у тебя есть внутренняя потребность это делать и ты не можешь иначе.

Читать-смотреть: https://seance.ru/articles/chukovsky/

#антистресс

Будем считать, что отпуск (отпуск?) завершен (завершен?), а реанимация регулярности заметок - личная необходимость (необходимость).

Пока что - молния: сегодня в сети (платформа Shudder, если это кому-то что-то говорит) выходит кукольная стоп-моушн анимация - антиутопия "Безумный бог". Ее сооружал около 30 лет с перерывами легендарный старик Фил Типпетт, вылепивший наши глаза в детстве, - он делал визуальные спецэффекты к "Робокопу", "Парку юрского периода", "Звездному десанту" и олдовым "Звездным войнам", за что завоевал пару "Оскаров" и мое уважение.

Cineticle пишет, что "Безумного бога" Типпетт начал как анимационный комментарий к "Книге Левит" из Ветхого Завета (Вики: "Книга имеет почти исключительно законодательное содержание, она посвящена религиозно-культовой стороне жизни народа Израиля, в особенности системы жертвоприношений") с прорвой референсов, начиная от Данте и Юнга и заканчивая немым кино и монстрами Рэя Харрихаузена (опять же привет из детства - помню битву со скелетами из "Ясона и аргонавтов").

Да, есть рамка сюжета: некто Убийца спускается в подземный мир. У него есть карта и чемодан со взрывчаткой, которую он должен заложить во вражеских рядах. По мере движения карта медленно портится...

Если уточнять по хронологии, то "Безумный бог" начали делать в самом конце 80-х, в процессе работы над "Робокопом-2". Уже к 1993 году, во время "Парка Юрского периода" Типпетт понял, что эпоха стоп-моушн-кукол в кино закончилась и проект отправился на полку. Примерно через 20 лет Типпетт достал сделанные три минуты и собрался их окончательно заархивировать, но двое ребят из студии вдруг засмотрелись этими кадрами, приняв работу за одну из чехословацких короткометражек 40-х. Они же убедили его вернуться к проекту, денег собрали на Кикстартере - и все завертелось.

За годы работы материал уплотнялся, проект становился все более ювелирным, а каждого монстра автор собирал, видимо, с той же тщательной любовью, что и Герман для своего долгостроя. Кино ТВ добавляет, что работу прерывали еще и по состоянию здоровья Типпетта (у него диагностировали биполярное расстройство).

Не исключаю, что монструозная работа окажется ближе к гениальному паноптикуму, чем к виртуозной истории; пока что это выглядит как концентрат всего, что я видел по телевизору в детстве (и вижу в новостях сейчас).

RussoRosso, побывавшие на фестивальной премьере, пишут, что "решить, кому можно порекомендовать такое зрелище, а кому не стоит, едва ли не сложнее, чем попытаться пересказать сюжет. Типпетт создал безмолвный неуютный мир, в котором зрителю просто невозможно освоиться".

На премьерном показе «Mad God» в Локарно Фил Типпетт сидел рядом с семьей с двумя детьми около шести и восьми лет. Он честно предупредил взрослых, что своих детей в этот зал бы не привёл. Через несколько минут после начала фильма семья вышла из зала, на прощание женщина сказала: «Ты был прав», на что Фил ответил: «А будет только хуже».

Минутный трейлер: https://www.youtube.com/watch?v=jas8OABbn0Y

#щакакпосмотрю